1.

Лира полюбила осенний Вермонт с первого взгляда. Густые леса с насыщенными огненными всполохами опадающих листьев, смазанные линии бесконечных гор, припылённое лазурное небо и терпкий запах влажной почвы, свидетельствующий о скором увядании и приближении холодов. Этот же октябрь кажется другим. Промозглым, холодным, выцветшим и блеклым. Пустынным и мёртвым. Лира не сомневается — он является лишь зеркальным отражением её глубокой и отчаянной тоски. Той, что пожирает её ночами, заставляя просыпаться от липких ночных кошмаров и заходиться в громких рыданиях. Четыре прошедших месяца показались ей вечностью. Бесконечная, изнуряющая гонка и тщетные попытки убежать от собственных демонов. Беги, Лира. Так быстро, как только можешь. Не оглядывайся. Не смей воссоздавать в памяти болезненные обрывки произошедшего, испещрённые рубиновыми мазками. Вся жизнь стала олицетворением отчаяния, безысходности, злости и слепой ярости. И ни литры крепкого алкоголя, ни скрученные дрожащими пальцами косяки с травкой, ни отвратительные тусовки не смогли этого изменить. Смотреть в лица людей — счастливых, воодушевлённых, смеющихся — стало практически невыносимо. Продолжай бежать. Не останавливайся. Теперь Лира исписывает подобными глупыми фразами страницы потёртой тетради — мятые, с заломами по краям и следами высохших слёз. Перечитывает десятки раз, лёжа в холодной постели, а затем прижимает к груди и засыпает с надеждой, что на этот раз обойдётся без кошмаров. Со временем стало чуть легче: сказалось наличие работы и определённых обязанностей, а также сварливый начальник, которому и дела не было до её личных неприятностей. Несколько скомканных сессий с психологом, на которые ведьма решилась после очередной ночной истерики, вызвали в результате лишь прилив раздражения. После того как девушка едва не выплеснула стакан воды в чертовски дружелюбное лицо доктора Стоун, женщина апатично заявила, что Тёрнер со своим подходом в ближайшее время не будет готова проработать свои проблемы. Но рецепт на Ксанакс всё-таки выписала, так что некоторые плюсы в этом тоже были. Лира понятия не имеет, как бы без всего этого вынесла злополучное письмо от нотариуса в своём почтовом ящике и скупой некролог, посвящённый её отцу, на официальном сайте Дартмутского колледжа. Кто бы ни был этот Тибериус — а его имя девушка повторяет как мантру каждую ночь — но он смог обернуть всё происходящее лишь несчастным случаем. От дома, в котором она росла, осталась лишь выжженная земля и пара новостных заголовков. Крупный пожар в спальном районе Хановера. Двадцать три года почти счастливого детства оказались перечёркнуты кровавым маревом, словно их и вовсе не существовало в этой реальности. Несчастный случай, как же. Ведьма поджимает под себя замёрзшие ступни и поправляет сползающий на пол шерстяной плед. Мерное поскрипывание кресла-качалки прерывает шёпот ветра в кронах деревьев. Лира отрешённо вглядывается в догорающий закат, смутно припоминая, какие яркие эмоции этот вид с террасы её дома вызывал буквально несколько месяцев назад. Её сила и умение вылезать из любых жизненных передряг раньше казались незыблемыми. Орин Тёрнер постарался плотно запечатать эти качества внутри дочери. И хоть ведьма и покинула родной дом два года назад, отец оставался тем островом стойкой надёжности, который неосознанно придавал ей сил. Но Лира знает, как прежде уже не будет. И пусть она снова ощущает внутри привычный огонь бурлящей магии, всё ещё не может найти в себе сил заглянуть в отцовский портфель. Проходит мимо него каждый день, останавливается и впивается взглядом в потёртую кожу — уже как ритуал — и не может решиться. Словно если откроет его, официально признает, что Орина Тёрнера больше нет. Где-то в кустах, недалеко от террасы, раздаётся треск. Тело рефлекторно напрягается, а глаза пытаются выхватить в предзакатных лучах что-то подозрительное. Спустя несколько секунд на поляне появляется чёрный кот. Девушка расслабляется и облегчённо выдыхает, в то время как зверь вальяжной походкой направляется прямиком к ней. Он изящный, стройный и ухоженный: ониксовая шерсть блестит и переливается в тёплых лучах. Лира увлечённо рассматривает животное и даже позволяет себе скупо улыбнуться. — Заблудился, малыш? — хриплым после долгого молчания голосом интересуется она. Кот ловко запрыгивает на террасу и смеряет её оценивающим взглядом. Тёрнер едва не каменеет, заметив, что глаза-то у зверя ярко-жёлтые, сверкают словно два цитрина. Он издаёт какой-то странный звук, похожий не то на мяуканье, не то на мурлыканье. Лира заталкивает поглубже пугающие воспоминания и пытается угомонить разбушевавшуюся фантазию. А животное, словно не обращая внимания на её душевные терзания, подходит ближе, а потом и вовсе начинает тереться об её ноги. — Ты откуда здесь взялся, красавчик, — шепчет она, протягивая к нему ладонь. Кот позволяет ей почесать себя за ухом, млеет, а потом и вовсе начинает без остановки урчать. Лира нащупывает пальцами тонкий ошейник и осторожно переворачивает его в надежде найти брелок с адресом и кличкой. Но вместо этого видит лишь лаконичную серебряную подвеску. Рассмотрев её чуть повнимательнее, она не находит никакой информации и шумно выдыхает. А зверь в это время ластится к её рукам, словно его не чесали целую вечность. — Может, объявление опубликовать о твоей пропаже, — задумчиво бормочет ведьма и смеряет кота вопросительным взглядом. — Хозяева же переживают, наверное. Животное лишь медленно моргает, а затем снова начинает тереться об её руку. Хмыкнув себе под нос, девушка встаёт с плетёного кресла, убирает шерстяной плед в сторону и с удовольствием потягивается, разминая затёкшие мышцы. Кот уже перебрался к задней двери и теперь поглядывает на неё в ожидании. — А ты времени зря не теряешь, — усмехается Лира. — Ко всем так в гости напрашиваешься, или это только я тебе приглянулась, красавчик? Зверь снова медленно моргает, не удостаивая её ответом. Хотя, глупо было на это надеяться. — Ладно, — выдыхает ведьма, — пошли накормлю тебя, что ли. Она открывает заднюю дверь, и кот прытко проскальзывает внутрь. Лира проходит на кухню и начинает проверять шкафчики в поисках чего-то подходящего. Она нащупывает банку консервированного тунца, который обычно использует для салатов, и слышит, как животное позади начинает громко мурчать. Спустя пару минут девушка уже опускает стеклянное блюдце на пол и задумчиво наблюдает за тем, как кот уплетает предоставленную еду. На Берлингтон постепенно опускается ночь: на улицах уже зажигаются первые фонари. Лира шумно выдыхает и проходит к окну, чтобы задёрнуть шторы. Включив в гостиной торшер с тёплым светом, она оглядывает помещение и замечает, что кот, управившись с тунцом, уже вальяжно бродит по её дому. — Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя здесь ночевать? — скептически уточняет она. Лира, конечно, лукавит: выставить бедное животное на улицу ей совесть не позволит. Но кот выглядит подозрительно лощёным, с изящным ошейником, не исхудавшим: видимо, действительно лишь вышел на прогулку. Присваивать себе чужого питомца у ведьмы желания нет, поэтому объявление о его пропаже действительно кажется самым разумным вариантом. В углу гостиной раздаётся тихий скрежет. Лира бросает взгляд в сторону источника звука и у неё перехватывает дыхание. Кошачьи когти с характерным треском впиваются в потёртую кожу отцовского портфеля: видимо, паршивец после еды решил немного размять лапки. — Эй, прекращай, — цедит она, отгоняя упрямое животное. Ей приходится насильно отпихнуть кота от портфеля. Он издаёт недовольное шипение, но всё-таки отходит. А Лира замирает в неуверенности и впивается взглядом в оставленные котом царапины на коже. По спине ползёт лёгкий озноб, и девушка нервно сглатывает. Если продолжит размышлять дальше, снова не решится это сделать. — К чёрту, — выдыхает она и резко хватает портфель, словно в следующую секунду он может исчезнуть. Девушка садится за свой рабочий стол и, расстегнув молнию, вываливает содержимое на лакированную поверхность. Впрочем, вываливать-то особо нечего: оттуда выпадает лишь пузатый отцовский ежедневник, с глухим стуком заваливаясь на стол. Лира заглядывает внутрь портфеля, проверяя, не завалялось ли там ещё что-то, но он оказывается пуст. Шумно выдохнув, она отставляет портфель в сторону и берёт в руки дневник отца. Проводит пальцами по лаконичной кожаной обложке, припоминая, что Орин делал в нём записи на протяжении многих лет. Он редко когда пользовался ноутбуком в личных целях и предпочитал сохранять свои мысли лишь на бумаге. Оттого его ежедневник и ощущается в ладонях приятной тяжестью. Дрожащие пальцы стягивают резинку, и корочки сами расходятся в стороны от количества листов и различных вкладышей. Лира бегло просматривает страницы, узнавая витиеватый почерк отца. На одном из листов она замечает своё имя и на секунду останавливается. «18.09.2002 Первое проявление магических способностей Лиры. Попытка наложения сдерживающих защитных чар не оказалась успешной. Предположительно, основную подпитку её сил оказывает якорь, данный от рождения. Дополнение: насыщенность магии находится на уровне ведьмы, прошедшей ритуал раскрытия.» — Какого… — оторопело шепчет Лира и резко захлопывает дневник. Некоторое время она бездумно смотрит перед собой, не в силах пошевелиться, но затем поддаётся искушению и вновь открывает проклятую книжонку. На этот раз, правда, перелистывает страницы чуть быстрее и старается лишний раз не вчитываться в текст: к подобному она пока не готова. Один из вкладышей во второй половине оказывается не закреплён. Он соскальзывает вниз с тихим шелестом. Лира откладывает ежедневник в сторону и берёт в руки выпавшую часть, понимая, что это конверт с написанным на нём её именем. С губ едва не срывается нервный смешок, когда девушка замечает сургучную печать с отцовским оттиском. У Орина Тёрнера определённо были свои странности, и страсть к старой моде — одна из них. Девушка неуверенно раскрывает конверт и достаёт письмо. Она лишь на секунду прикрывает глаза, собираясь с мыслями, а затем начинает читать. «Лира, Я переписывал это письмо несколько десятков раз в надежде найти подходящие слова, но сейчас это кажется мне абсолютно бесполезной затеей. Я всё-таки предпочитаю прямолинейность, а потому не желаю наполнять своё послание красноречивой шелухой. Только искренне надеюсь, что ты к подобному привыкла. Если ты это читаешь, то, скорее всего, меня уже нет в живых. Знаю, что порой я не был тем отцом, которого бы ты хотела видеть. Я понятия не имел, что делать с маленькой, чувствительной девочкой, которая видит этот мир совсем иначе. Не знал, как реагировать на детские слезы и истерики, откровенно глупые просьбы поиграть в куклы, кучу испорченных разноцветными рисунками документов. Я не знал даже, как успокоить тебя во время ночной грозы, когда ты забивалась в шкаф, закрывала уши и рыдала без остановки. Зато я знал, как воспитать из тебя достойного человека и как взрастить в тебе силу, которую ты заслуживала. Очень надеюсь, что достиг в этом определённого успеха, но что-то мне подсказывает, что сейчас ты резко позабыла всё, чему я так долго тебя учил. Хочу лишь напомнить, что ты уже достаточно сильная для того, чтобы самостоятельно защитить себя, Лира. И для того, чтобы утешить тоже. В тебе заложен огромный потенциал, и я говорю сейчас далеко не о магии, не забывай об этом, пожалуйста. В течение жизни я успел совершить достаточно ошибок, включая те, о которых я сожалею и по сей день. Но это лишь мои страхи и переживания, и тебя они коснуться не должны, поэтому не копайся в прошлом: счастья и облегчения ты там не найдёшь. Знаю, что я был достаточно холоден с тобой говорил и это не так часто, как следовало бы, но… Я горжусь тобой, дочь. И ты — лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Помни об этом. С любовью, Орин. P. S. Прошу лишь исполнить мою последнюю просьбу. В кармане портфеля ты найдёшь письмо, адресованное моему старому другу. Доставь его лично, Лира — из рук в руки» Ведьма устало прикрывает веки, чувствуя в глазах неприятную сухость. Но слёз уже нет. Ей кажется, что она и вовсе не сможет больше заплакать. В горле скребётся раздражение. Никаких объяснений от отца, ни одного ответа или хотя бы подсказки — почему всё это случилось? Лишь очередные наставления и напоминания о её силе, скрашенные несколькими тёплыми признаниями. — Даже после смерти себе не изменяет, — цедит она, резко поднимаясь из-за стола. Девушка бредёт в сторону спальни, дрожащими руками достаёт из тумбочки упаковку Ксанакса и закидывает в рот таблетку, не удосужившись даже запить её водой. А затем направляется обратно и неуклюже перерывает портфель в поисках злополучного письма. Она достаёт похожий конверт с сургучной печатью и впивается взглядом в адресата. «Карлайл Каллен» Лира безуспешно перебирает в голове имена знакомых и друзей Орина, но как назло — именно этого человека вспомнить не может. Она опускает глаза чуть ниже, на адрес, и удивлённо моргает. Уильямстаун, Вермонт. Крохотный городок на три тысячи человек, находящийся в центре штата, подальше от цивилизации. Но желание находиться в уединении ничуть не удивляет девушку: она и сама живёт на окраине Берлингтона с минимумом соседей поблизости и выходом с террасы прямо в лес. Странно то, что место жительства вышеупомянутого Карлайла Каллена находится так близко к купленному отцом дому — всего в часе езды на машине. Лира задумчиво прикусывает губу и откладывает письмо в сторону. Кажется, ей действительно стоит исполнить последнюю просьбу отца, а заодно и разобраться в том, насколько неслучайны подобные случайности. Чёрный кот, вальяжно разлёгшийся на кресле в гостиной, словно подтверждая её мысли, издаёт бархатное мурлыканье.