6.

Тонкие пальцы медленно перелистывают чуть пожелтевшие от времени страницы. Витиеватый почерк перед глазами смазывается, и с каждой секундой вникать в суть становится всё сложнее. Лира тщетно пытается уловить смысл, но усталость берёт своё. Она бросает взгляд в сторону окна, с недовольством отмечая, что забыла задёрнуть перед сном шторы, но сил вставать уже нет, поэтому ведьма осторожно откладывает в сторону отцовский ежедневник и хватается за край одеяла, чтобы укрыться. Тихий скрип половиц в коридоре заставляет её напряжённо замереть. Она вскидывает голову и замечает в проёме двери нехарактерное движение. Глаза натыкаются на знакомые вихры медовых кудрей и блестящий в свете ночника янтарный взгляд. Джаспер прокрадывается в спальню с грацией настоящего хищника: двигается бесшумно и почти по-кошачьи. Лира с трудом преодолевает оцепенение. В голове беспокойно клубится рой мыслей. Как он пробрался сквозь защитные заклинания? Почему она не ощущает ни единого намёка на присутствие магии внутри собственного тела? Без привычного тёплого, щекочущего чувства под кожей ведьма чувствует себя практически обнажённой. — Какого чёрта, — выдыхает она, отползая как можно дальше, и упирается спиной в деревянное изголовье. Джаспер в это время мягко обходит кровать, протягивает к ней — ошеломлённой, напуганной и полностью беззащитной — ладонь и касается подбородка. Привычная сардоническая усмешка возникает на его лице, и Лира невольно думает о том, что она ему поразительно идёт. Лежит на упрямом изгибе губ как влитая. Прикосновение вампира оказывается поразительно нежным, ледяные пальцы мягко обводят контур её губ, цепляют нижнюю и чуть оттягивают вниз. Лира прерывисто выдыхает, пытаясь сопротивляться низменным инстинктам своего тела, но даже от этого ненавязчивого движения парня по коже прокатывается волна мурашек. Глаза против воли скользят по крепким предплечьям с тонкой вязью фиалковых вен на бледной коже. И ни намёка на привычные шрамы. Только ошеломляюще-элегантный изгиб мышц и сухожилий и таящаяся в этих руках сила. Ведьма шумно сглатывает и словно зачарованная следит за тем, как Джаспер склоняется чуть ниже к её лицу. Запускает ладонь в волосы, перебирает платиновые пряди меж пальцев и ласково поглаживает кожу затылка. Лира невольно жмурится, наслаждаясь этим головокружительным ощущением, но в следующую секунду по ушам режет резкий звук. Она резко распахивает глаза и просыпается, тут же принимая сидячее положение. Кожа горит, а сердце заходится в каком-то сумасшедшем ритме. С кровати скатывается отцовский дневник и с шумом падает на пол. Ей требуется несколько секунд, чтобы осознать, кто именно ей приснился, и что она при этом почувствовала. С губ срывается тихий рык. — Мне определённо пора кого-то найти, — ведьма трёт заспанные глаза и вновь слышит какой-то нехарактерный стук. Кажется, именно из-за него она и проснулась. А так как кроме неё и одного навязчивого вампира в округе никого нет, нарушителем спокойствия может быть только Джаспер. Лира вновь не удерживается от рычания. Она спрыгивает с кровати и решительным шагом направляется к выходу из дома, не удосужившись даже накинуть что-то поверх пижамы. Только оказавшись на улице, понимает свою ошибку: ледяной ветер пробирает до костей. Но Тёрнер старается не обращать на это внимания. Девушка выбегает на задний двор прямо босиком и вскидывает голову, понимая, что вампир обосновался на крыше её террасы. От увиденной картины она едва не теряет дар речи. Джаспер стоит, склонившись на одно колено, и ловко забивает гвозди в перекрытие деревянных дощечек на крыше. Его футболка стала чуть влажной от утренней росы и дождевой мороси, и хлопковая ткань плотно облепила крепкий торс. Каждое движение вампира точное, быстрое и выверенное. Под бледной кожей играют стальные мышцы. Лира с трудом смаргивает сонное наваждение и воспоминание о его крепких предплечьях. Ведьма уверена, он уже давно заметил её появление, но, видимо, дал возможность вдоволь понаблюдать за своими манипуляциями. Только спустя время, когда парень заканчивает свою работу, он встаёт с колен и разворачивается к Лире с кривой усмешкой на губах. — И что это, блять, значит? — глухо спрашивает она, скрещивая руки на груди. — Из-за вчерашнего ливня небольшая лужа на твоей террасе превратилась в болото, — пожимает плечами вампир, — А мне не хочется сидеть на мокрой мебели. Тёрнер едва не теряется от подобной наглости. Кажется, она упустила момент, когда вампир решил окончательно облюбовать мало того, что её террасу, так ещё и мебель на ней. Откровенная нелепость всего происходящего вводит её в исступление. У ведьмы даже не находится слов для вразумительного ответа. Всё, что крутится на языке, носит исключительно нецензурный характер и вряд ли понравится этому паршивцу. — Абсурд, — бормочет она, потирая виски, — Какой же это, сука, абсурд… Джаспер лишь издаёт громкий смешок и играется с молотком, то ловко подбрасывая его в воздух, то переворачивая меж изящных пальцев. — Даже спасибо не скажешь? — заискивающе интересуется он. Лира прожигает его взглядом и лишь качает головой: — Я скажу тебе только то, что ты последний психопат. Она передёргивает плечами от холода и направляется обратно в дом. Оказавшись внутри, девушка замирает на секунду и задаётся вопросом, не очередной ли это сон. Даже щиплет себя за бедро для пущей уверенности. Но вместо ожидаемого пробуждения по коже лишь расползается лёгкое болезненное ощущение. Тяжело вздохнув, она направляется в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Но прохладная вода не приносит ожидаемого облегчения. Лира яростно чистит зубы и скалится своему зеркальному отражению, а потом небрежно сплёвывает остатки пены в раковину. Возможно, ей действительно стоит вернуться к психологу. Её состояние сейчас настолько шаткое, что Лира уже готова просить доктора Стоун продолжить их сеансы. Она делает несколько глубоких вдохов и выдохов, выходит из ванной и просит Алексу включить расслабляющую музыку. Пора отгородиться от всего произошедшего и заняться обычными делами. Тёрнер готовит завтрак, витая в своих мыслях и прокручивая последние прочитанные ей записи в отцовском ежедневнике. С каждым днём она находит всё больше сил и решимости разобраться в произошедшем. Пускай её и перестали мучить ночные кошмары, картина того страшного дня до сих пор время от времени встаёт перед глазами. Она всё ещё ощущает тяжесть в груди, словно кто-то надавливает ладонью ей на рёбра и норовит вот-вот раскрошить кости. И из темноты на неё смотрит цепкий янтарный взгляд. Он даже близко не похож на взгляд Джаспера. Этот горит на дне цитриновой радужки диким огнём бурлящей магии. Хрустящий баритон режет по ушам: «Сейчас не время, девочка» И Лире приходится прикладывать немало усилий, чтобы унять предательскую дрожь в ладонях и выровнять сбившееся дыхание. Записи отца слишком скомканные и разрозненные, словно он оставлял в этой пузатой книжонке лишь обрывки своих мыслей. Девушка с недовольством отмечает, что даже после смерти Орин Тёрнер остаётся для неё загадкой. Нет, ей, определённо, пора отвлечься от всего происходящего. Похрустывая тостом, Лира достаёт телефон и набирает знакомый номер. Дозвониться ей удаётся только с третьего раза. На том конце провода раздаётся хриплый ото сна голос: — Если причина, по которой ты позвонила мне в такую рань, не носит исключительно срочный характер, можешь прощаться с жизнью, детка. Я прибью тебя раньше, чем до твоей спальни доберётся сумасшедший сталкер, — бормочет Эми. — Мне срочно нужна терапия, Эм. Такая, после которой я ещё полупьяная и вдоволь вытраханная проснусь бог знает где, — решительно заявляет Лира. — Ладно, ради такого стоило проснуться в… оу, одиннадцать утра? — хмыкает подруга, видимо, взглянув на часы. — Я тебя поняла, детка. Адрес и время вышлю чуть позже. Не дожидаясь ответа, Эмилия бросает трубку. Лира пружинисто встаёт из-за стола и с удовольствием потягивается. Она бросает взгляд в сторону окон, выходящих на террасу, а потом направляется к ним, чтобы наглухо задёрнуть шторы. Добавив громкости музыке, Тёрнер погружается в домашние дела и весь день даже взгляда не бросает в сторону заднего двора. Она наводит порядок во всех комнатах, избавляется от лишней одежды в гардеробе и клятвенно заверяет себя, что это точно поможет ей очистить мысли и голову. К вечеру ведьма выуживает из шкафа самое короткое платье, придирчиво рассматривает переливающиеся на свету пайетки и думает о том, что оно слишком развратное даже для неё. Но Эми точно понравится, а значит, это подходящий выбор. Она кропотливо делает укладку с макияжем, собирает в сумку всё необходимое — телефон, водительское удостоверение, кредитку, пачку сигарет и проклятый пистолет Эмилии, надеясь отдать его обратно подруге, — и к десяти вечера заказывает такси. Лишь когда выходит из дома, постукивая по асфальту шпильками изящных босоножек, ощущает, что спину ей прожигает чей-то взгляд. Берлингтон не пестрит кучей ночных клубов на любой вкус, но Эми выбирает относительно неплохой паб в районе Мэйн-стрит, где девушки и встречаются. Увидев, как Лира выскальзывает с заднего сиденья такси, подруга энергично машет ей рукой. — Ууу, выглядишь горячо, детка, — довольно улыбается она, оглядывая стройные бёдра, едва прикрытые тканью платья, — Слишком ты хороша для этой дыры, конечно. Ведьма лишь хмыкает на лестный комментарий Купер и хватается за протянутую ладонь. Лиру практически сразу затягивает в водоворот смеха, музыки и переливчатого звона бокалов. Пока Эми тянет её в сторону барной стойки, она вскользь оглядывает заведение. Внутри оказывается достаточно многолюдно. Интерьер паба современный и стильный; он действительно мало чем напоминает заурядное питейное заведение с насыщенным запахом хмельного пива, витающим в воздухе. Вокруг царит приятный полумрак, светильники вдоль стен заливают помещение оранжевым и синим светом. В дальней части помещения располагаются столы, за которыми, непринуждённо болтая и хохоча, сидят посетители. В центре паба находится небольшой танцпол, из динамиков льётся приятная музыка, а потому он забит практически под завязку. То, что ей нужно. — Два бокала Джека, красавчик, — сверкает улыбкой Купер, склоняясь к симпатичному бармену, и чуть подумав, добавляет: — Двойных. Парень отвечает ей довольным кивком и выуживает из-под стойки бутылку виски. Лира удобнее устраивается на барном стуле и закидывает ногу на ногу, отчего ткань платья задирается, едва не оголив кромку её нижнего белья. Она спешно поправляет свою одежду, а затем бросает взгляд на подругу. Эмилия что-то усердно разыскивает в своей сумочке. Спустя несколько секунд Купер с лукавой улыбкой достаёт оттуда крошечный полиэтиленовый пакетик размером с пару дюймов. — Какого чёрта ты задумала, Эм? — напряжённо щурится Тёрнер, стараясь перекричать музыку, — Что это за дрянь? — Расслабься, детка, это молли, — Эми достаёт из пакетика ярко-розовые таблетки и уверенно бросает их в уже стоящие рядом бокалы, — Ты хотела расслабиться, — она протягивает ей хрустальный рокс, — Залпом. Лира шумно выдыхает и спешно хватает из руки подруги бокал: не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, что Купер протащила сюда наркотики. По совету подруги она запрокидывает в себя виски, ощущая как маленькая пилюля вместе с обжигающей жидкостью попадает в пищевод. — Вот это моя девочка, — улюлюкает Эми, подобным образом расправляясь со своим Джеком. — Я об этом пожалею? — бесцветно интересуется Тёрнер, рассматривая свои ладони, а затем и окружающую обстановку, но пока никаких изменений не замечает. — Нет, — заливисто смеётся девушка, подзывая бармена и заказывая следующую порцию алкоголя. Лира решает отпустить ситуацию, в конце концов, за этим она сюда и шла. Эми начинает рассказывать ей какую-то глупую историю про своего пса, приправляя всё своими искромётными шутками, и Лира с удовольствием вглядывается в улыбчивое лицо подруги и блестящие в свете прожекторов карие глаза. Она ведь никогда раньше не задумывалась о том, что Купер чертовски красивая по человеческим меркам. Высокая, загорелая, с копной иссиня-чёрных кудрей и мягкими чертами лица. И улыбается так, что кажется, весь мир просто обязан склониться к её ногам. Лира оторопело моргает и склоняет голову набок, окончательно теряя нить разговора. А Эми вся сияет, светится изнутри и излучает такое тепло и дружелюбие, от которого сердце начинает биться чаще. — Твою мать… — прерывает она поток высказываний подруги, понимая, что окружающий мир взрывается перед ней тысячей разноцветных красок. Ведьма невольно задерживает дыхание, слегка напуганная столь яркими ощущениями, и оглядывается. Ей кажется, что она кожей ощущает чувственный музыкальный бит: мелодия её буквально обволакивает. — Эй, Ли, всё хорошо, — Эми переключает её внимание на себя и обхватывает ладонями лицо. Прикосновение её пальцев обжигает. — Я рядом, детка. Расслабься. Всё хорошо. И мир тоже хороший, видишь? Я уверена, что видишь, — шепчет она прямо ей в губы. Лира цепляется взглядом за дрожащий расширенный зрачок. Ей кажется, что в этих глазах может уместиться целая Вселенная. А музыка продолжает накатывать на неё тёплыми волнами, окончательно вымывая из памяти всё болезненное и тёмное. — Да, — медленно моргает Тёрнер, — Это пиздец, Эм. Пиздец как хорошо. Эмилия заливисто смеётся, а она завороженно следит за тем, как блестит её кожа в свете прожекторов. И смех Эм кажется ей слаще любой музыки. Её смех — это любовь. Подруга соскальзывает с барного стула и тянет её в сторону танцпола. В воздухе искрится счастье, веселье, магия и пьянящее ощущение пронзительной наполненности. Разноцветные лучи пляшут в такт музыке: голубые, фиолетово-синие, ярко-розовые и жёлтые. А Лире кажется, что она впервые в жизни летит. — Танцуй, детка, — улыбается Эми так искренне и смело, что ей кажется, она готова заплакать. Девушка подхватывает движения подруги, прикрывает от удовольствия глаза и падает в пучину этого всепоглощающего счастья. В этом мире больше нет места для отчаяния и слёз. В этом мире вообще нет ничего кроме музыки, щекочущей радости под кожей и тёплых ладоней Эмилии, скользящих по её плечам. — Я тебя люблю, Эм. — И я тебя люблю, Ли, — воодушевлённо отвечает подруга и кружится, кружится, кружится под музыку. Времени больше не существует. Лира восторженно оглядывается, не прекращая танцевать, замечает вокруг столько красивых и улыбчивых лиц, что сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди. Она упускает момент, когда Эми выскальзывает из её объятий, и вместо прикосновения подруги она ощущает на талии обжигающе-горячие ладони незнакомца. Тёрнер продолжает мягко покачивать бёдрами в такт музыке — потому что остановиться в этот момент кажется ей настоящим кощунством — и медленно оборачивается. Глаза цепляются за мужественное лицо, волны каштановых волос и пронзительный серый взгляд. Словно предгрозовое небо. Лира восхищённо улыбается, и незнакомец дарит ей ответную широкую улыбку. — Ты потрясающе танцуешь, — говорит он, склоняясь к её лицу, и его голос разливается по венам солнечным теплом. — Я много чего ещё делаю потрясающе, — уверенно заявляет она, и мужчина смеётся, обвивая её своими крепкими руками. Наверное, ей стоит хотя бы узнать его имя. Но это кажется сейчас таким неважным. Потому что от того, как он смотрит на её вызывающе короткое платье и стройные ноги, внутри растекается желание. Лира снова летит, но на этот раз за незнакомцем, утягивающим её в сторону скрытых от глаз посетителей столиков. Она заваливается на мягкий кожаный диван и тонет в нём. Лире кажется, что она растекается на пушистом, обволакивающем тело облаке. Крепкая ладонь ложится на её оголённое бедро, и тело пронзает томительным электрическим разрядом. Лира шумно выдыхает и жмурится, ощущая на коже шеи и плеч россыпь обжигающих поцелуев. Она тянет руки к незнакомцу, оглаживает крепкие плечи, заключает его лицо в ладони и не может насмотреться. А он не теряет времени зря и утягивает её в томительный и чувственный поцелуй. Лире кажется, что время окончательно замедляется. Где-то на краю сознания проскальзывает осколок трезвой мысли, подсказывающий, что всё рано или поздно вернётся. И боль, и отчаяние, и всепоглощающая ярость. Но как можно об этом думать сейчас, когда объятия незнакомца такие тёплые, а поцелуи удивительно сладкие? Лира отстраняется, чтобы глотнуть немного воздуха, и мужчина вновь переключается на её шею. Его ладонь поглаживает внутреннюю сторону бедра, подбираясь к трусикам, и с губ вновь срывается рваный вздох. Низ живота стягивает пленительным желанием. Глаза невольно цепляются за полураскрытую ширму, откуда открывается вид на мерцающий разноцветными бликами танцпол. Лира вновь улыбается и отдаётся ощущениям, пока её не обжигает пронзительный янтарный взгляд. Сквозь дымку залитого эйфорией сознания к ней подбираются уже знакомые ощущения. Ведьма невольно отталкивает от себя мужчину и пытается сморгнуть наваждение от молли, но это оказывается не так-то просто сделать. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормочет она и прытко поднимается на ноги, впиваясь взглядом в танцпол. Нет, показаться не могло. — Эй, всё в порядке? — спрашивает незнакомец, и в его мелодичном голосе смутно улавливается волнение. Тёрнер уверена, это был не взгляд Джаспера. — Да-да, прости, мне пора, — небрежно бросает она, махнув ему рукой. Лира неуклюже подаётся вперёд, едва не запутавшись в собственных ногах, и хватается за бархатную портьеру в попытке удержать равновесие. Ладонь тонет в нежной ткани, и по пальцам пробегает лёгкая щекотка. Ведьма усердно пытается избавиться от сладкого морока. Почему она никогда не задумывалась о том, какие приятные на ощупь бывают ткани? — Блять, Лира, не время, — встряхивает головой она и спешно направляется в сторону барной стойки в поисках своей сумки. По пути девушка пытается выхватить среди танцующих фигуру Эми, но поблизости её не видно. Тёрнер уверена, подруга уже теплится в объятиях какого-нибудь незнакомца, и в этом она оказалась явно удачливее самой Лиры. Спину вновь обжигает знакомое ощущение, и ведьма резко оборачивается. Сапфировый свет прожектора мажет по чувствительным глазам, и ей приходится сделать очередное усилие, чтобы сконцентрироваться. Но как удержаться, когда лучи сияют и переливаются тысячей огней? По коже разливается обжигающая и пьянящая волна, а за ней появляется россыпь мурашек на спине и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Лира замирает на мгновение, пытаясь ухватить ускользающее ощущение. Магия. Чёрт возьми, она даже не сразу умудрилась понять, что её тело таким образом реагирует на присутствие кого-то подобного ей поблизости. Девушка вновь оглядывается и пятится на несколько шагов, невольно сталкиваясь с кем-то спиной. Её обдаёт запахом цветочного парфюма, ноты жасмина и фиалки забиваются в нос. Слова незнакомки ускользают от неё. Сила внутри продолжает бурлить и неистовствовать, но ведьма не может сконцентрироваться и взять её под контроль. Дело плохо, и это понимает даже затуманенный наркотиками мозг. — Блять… — одними губами шепчет Лира и начинает рыскать по барным стульям в поисках своей сумки. Она находит её не сразу, ненароком отвлекаясь на окружающие звуки, цвета и запахи, но вскоре умудряется достичь желаемого. Ведьма покрепче перехватывает ремешок в руке и практически бегом направляется к выходу из здания. Когда она толкает входную дверь и практически вываливается на улицу, по ушам режет чей-то пьяный смех. Лира щурится в сумрак, пытаясь привыкнуть к резкой смене освещения. Окружающий мир пляшет перед глазами эйфорическими образами. Осенний ветер приятно обдаёт разгорячённую кожу бёдер. Девушка ненароком думает, что всё это ей лишь показалось: подумаешь, чей-то взгляд в толпе танцующих. Но дрожь внутри не унимается, магия продолжает накатывать на неё тёплыми волнами. Лира стискивает зубы и начинает шагать вниз по улице. Сквозь пелену удовольствия протискиваются первые ростки страха. Возможно, её начинает постепенно отпускать. Либо же её внутренняя сила настолько взбунтовалась, что перекрыла действие наркотика. Глаза выхватывают в темноте подозрительное движение. Лира нервно выдыхает и не находит ничего лучше, кроме как сунуть дрожащую ладонь в сумку и достать проклятый пистолет Эми. Она резко оборачивается и выставляет оружие перед собой. Плевать на предупредительный выстрел в воздух: если по её душу пришёл какой-нибудь колдун, надо для пущей уверенности целиться как минимум в грудь. Если и не убьёт, то хотя бы покалечит. Она делает широкий шаг назад и врезается по ощущениям в каменную глыбу: по спине расходится волна боли. Издав удивлённый писк, Тёрнер снова оборачивается и покрепче перехватывает в ладонях рукоять Зиг Зауэра. В нос забивается знакомый древесно-смолистый аромат с чернильной нотой. Лира сталкивается с пронзительным золотистым взглядом. Джаспер удивлённо вскидывает бровь и издаёт громкий смешок, глядя на то, как она целится пистолетом ему в грудь. А до ведьмы, наконец, начинает доходить происходящее. Она практически смирилась со своей неизбежной участью: уже готова была встретиться лицом к лицу с человеком, пришедшим к ней вслед за отцом. А перед ней предстал этот несносный вампир. Её резко обдаёт волной ярости. Тишину ночной улицы разрезает звук щелчка предохранителя, и палец уверенно ложится на спусковой крючок. Лира уже собирается выстрелить засранцу в грудь, как всё происходящее следом размывается перед глазами в неясную картину. Она едва успевает отследить движение вампира: его фигура срывается с места с нечеловеческой скоростью. Джаспер молниеносно вырывает пистолет из её рук, а затем сгребает её в охапку и направляется к близлежащему переулку. Он прижимает её к стене, для пущей уверенности прихватывая ладонью за горло, и наставляет дуло пистолета ей в грудь. Холодный металл обжигает кожу, и Лира растерянно замирает. Всё это занимает от силы пару секунд. — Серьёзно, Лира? Решила устроить заведомо проигрышную перестрелку в жилом районе? — шипит он, и янтарные глаза опасно сверкают в темноте. — Не хватает внимания? — Нечего было заваливаться в клуб и пугать меня до чёртиков, — шёпотом отвечает она, стараясь не совершать лишних движений. Хватка на её горле и так весьма ощутимая. В глазах вампира на секунду мелькает недоумение. — Что? Значит, всё-таки не показалось. В клубе был не Джаспер. И магия внутри реагировала далеко не на его присутствие. Ведьма выдыхает и шумно усмехается, вжимаясь затылком в каменную стену. Дуло пистолета прижимается к её грудной клетке чуть сильнее. — Что это значит? — напряжённо спрашивает он. Лира опасно щурится и поджимает губы, не собираясь отвечать на его треклятые расспросы. Пусть катится к чёрту. Вампир склоняется к ней чуть ближе и дёргает бровью в нетерпении. Его тёплый и пьянящий аромат окутывает её, а ведьме кажется, словно она находится в старинной библиотеке. Бродит меж стройных книжных рядов, касается пальцами ветхих рукописей и вдыхает, вдыхает, вдыхает… — Я спросил, что это значит, Лира? — в его голосе проскальзывают нетерпеливые и опасные нотки. Но Тёрнер продолжает молча вглядываться в его лицо, словно ей ничего не угрожает. Тусклый свет уличного фонаря очерчивает выступающие скулы и чувственный изгиб губ. Лира медленно моргает, поймав себя на мысли, что он весь словно из мрамора высечен. Таких идеальных черт лица в природе априори не должно существовать. Вампир сейчас не источает угрожающую жестокость, с которой она сталкивалась прежде, но и не теряет того самого ореола первозданной мужской силы, твёрдости и бесконечного могущества. И то, как он нависает над ней, обхватывая хрупкую шею крепкой ладонью и приставив оружейный ствол к её груди, это даже… горячо в какой-то степени. Нет, кажется, её всё-таки не до конца отпустило. Джаспер резко меняется в лице, словно она озвучила свои мысли вслух. Он отстраняется от неё и смеряет озадаченным взглядом, а затем вдруг едко усмехается. — Блять, да ты же под кайфом, — выплёвывает он и на секунду прикрывает глаза в попытке успокоиться. — Допустим, — безразлично пожимает плечами Лира. Она достаёт из сумочки свой телефон и снимает с блокировки, щурясь от яркого света. Бегло печатает сообщение Эми о том, что уезжает из клуба с первым попавшимся ей красавчиком, а затем щёлкает на иконку Убера и вызывает себе такси до дома. Джаспер в это время продолжает молча буравить её взглядом. — Отдавай мой пистолет и катись к чёрту, — она в ожидании протягивает ему вытянутую ладонь. — В таком-то состоянии? Хрена с два, Лира, — качает головой вампир и ловким движением прячет ствол за пояс брюк. Ведьма лишь закатывает глаза и, гордо выпрямившись, шагает в сторону выхода из переулка в надежде как можно скорее заскочить в такси. И на этот раз она даже совсем не против того, что спину ей прожигает чей-то взгляд. Она по крайней мере знает, что он принадлежит вампиру, а не кому похуже.