26.

Лира слишком много раз представляла себе будущую встречу с Тибериусом, и большинство вероятных исходов этого события не были для неё благоприятными. Испещрённые кроваво-алыми росчерками картины ярко отпечатывались в памяти и надолго лишали её ночного сна. Она собирала себя — обессиленную, разбитую, отчаявшуюся — по кусочкам, и пыталась взрастить внутри непоколебимую уверенность и выжигающую ярость. Чтобы, когда этот момент наконец настанет — страху места не было, только принятию любого даже самого удручающего конца. И вот он перед ней. Высокий, широкоплечий, в идеально подогнанном брючном костюме, выглаженной рубашке и галстуке. Стоит, склонив голову набок, отчего несколько каштановых прядей спадают ему на глаза, и смотрит на неё выжидающе. Пиздецки идеальный и пиздецки самоуверенный. Весь мир схлопывается до его статной фигуры, стоящей напротив. Не остаётся больше сомнений, мучительной паники и оторопи от собственной жестокости. Только подрагивающие от напряжения мышцы и выжигающая нутро магия. У Лиры в голове беспокойно роятся мысли и вопросы о том, что сейчас делать, как поступить — и их так много, что от этого невольно тошнота подкатывает к горлу. А у Тибериуса на губах расслабленная плутоватая усмешка и вид такой, будто он наперёд знает, чем всё это закончится. — Не думала, что убийцы ходят на работу в костюмах Бриони, — чуть хриплым после долгого молчания голосом произносит, наконец, Лира. — Или ты просто решил выглядеть прилично, пока разгребаешь последствия? Джаспер придвигается чуть ближе к ней и делает это настолько тихо и неуловимо, что ведьма замечает это лишь когда они едва не соприкасаются плечами. Бурлящая внутри магия на миг перестаёт щетиниться и отзывается короткой тёплой вспышкой. И это присутствие Уитлока — тенью, покровительством, молчаливой опорой — помогает Лире немного выровнять сбившееся дыхание. — С нашей последней встречи ты стала ещё смелее, птичка, — мужчина широко улыбается, а затем бегло осматривает Джаспера и склоняет голову набок: — Ещё и обзавелась личной охраной, причём весьма искусной и… кровожадной. Впечатляет. Лира бросает короткий взгляд в сторону вампира, замечая, что вид у него совершенно невозмутимый, словно ситуация складывается вполне обыденная, а брошенный Тибериусом пренебрежительный комментарий его и вовсе не касается. Но Лира знает, Джаспер сейчас просто анализирует противника, а своим бесстрастным молчанием не позволяет ему узнать о себе ничего лишнего. — Пришлось прибегнуть к помощи, когда вы, ублюдки, открыли на меня охоту. Не напомнишь, кстати, по какой причине? — дёргает бровью ведьма. — А то я, кажется, упустила этот момент. Тёрнер даже не задумывается о том, насколько едки её фразы — слова сами слетают с губ в качестве защитной реакции. Это помогает ей отвлечься от переполняющих её чувств и не обращать внимания на кипящую лавой магию. В их первую встречу Лира уже пошла на поводу у своих эмоций и едва не поплатилась за это жизнью: во второй раз подобной ошибки она не совершит. — Ох, птичка. Если бы я действительно хотел твоей смерти, ты бы уже давно лежала в чёрном пакете на дне Темз-Ривер, — утомлённо улыбается Тибериус. — Да и какой мне смысл отпускать тебя в Хановере, а потом открывать охоту? Что уж там, она и сама не раз задавалась подобным вопросом. — Не знаю, — коротко пожимает плечами девушка. — Я не мыслю категориями безумцев и психопатов. Тибериус недовольно поджимает губы: кажется, этот комментарий пришёлся ему не по душе. Лира не понимает истинную расстановку сил в данный момент. Такой глубокий стратегический анализ — прерогатива Джаспера. Поэтому она довольствуется малым и тщательно отслеживает все микро-реакции в поведении колдуна. — Как бы там ни было, сейчас у меня нет времени на обмен любезностями. Благодаря вашему содействию здесь куча трупов и контрабанда в виде поехавших артефактов без магического присмотра. И мне нужно это всё прибрать. Тибериус ненадолго замолкает, а потом окидывает их двоих оценивающим взглядом. — Через неделю. Балтимор. Дом Мираны. У нас будет нормальный разговор без этого, — он небрежно машет в сторону бездыханных тел, — ебаного цирка мёртвых зверей. Лира недоумённо хмурится. Она ожидала от него скорее какого-нибудь изощрённого нападения в качестве расплаты за устроенную ими с Джаспером кровавую бойню, но никак не предложения встречи. Мирана дала им наводку на перелив не из доброты душевной — это Лира поняла в момент засады. Их с Джаспером ждали, за ними, чёрт возьми, наблюдали с самого начала и подгадывали наиболее удачный момент для атаки. Но вряд ли эти колдуны могли предположить, что найдут здесь свой конец. Разве что они были исключительно пешками в игре более важных персон? Не зря же все нити снова ведут к Миране. Лира ненароком возвращается мыслями к строкам отцовского дневника, их встрече с ведьмой в Балтиморе и её просьбе ненадолго одолжить им тёмное зеркало. Джаспер был уверен, что Мирана их боялась, но теперь слова, произнесённые ей в тот вечер обретают для Тёрнер иной смысл: «Бояться стоит того, кто приходит после» Лира невольно стискивает зубы, понимая, кого имела в виду женщина. — С чего ты решил, что я соглашусь? — сухо уточняет Тёрнер. — Думаешь, у тебя есть выбор после всего, что вы здесь устроили? — насмешливо интересуется колдун. Кажется, Лира погорячилась, приняв его фразу за предложение встречи. Тут скорее попахивает ультиматумом. Она бросает короткий взгляд на Джаспера и замечает в янтарной глади спокойное ожидание и исключительно твёрдую уверенность. Вампир предоставляет ей полную свободу действий. Но Лира понятия не имеет, что делать. Все варианты решений, что приходят ей в голову — разной доли паршивости. Для начала она решает просто прощупать Тибериуса. Мягко, тонко и ненавязчиво, также как она делала с колдунами на поставке. Атаковать его она пока не собирается — просто понять, что он из себя представляет. Держать в узде ощетинившуюся магию оказывается легче, чем Лира себе представляла: всё-таки в сегодняшней тренировке был определённый толк. Девушка медленно выдыхает и концентрируется на окружающем пространстве, пытаясь уцепиться за более тонкое и нематериальное. Но вместо привычного давления она натыкается лишь на пустоту. Как будто её сила упирается не в магическую защиту, а в вакуум. Лира растерянно моргает. Магия бьётся в груди, пытаясь найти хоть что-то неуловимо знакомое — чужое сопротивление, рельеф ауры, привычную человеческую хрупкость. Ничего. Словно Тёрнер приложила ладонь к поверхности чёрной дыры. Она пытается погасить магию, но понимает, что её же сила тянется к нему обратно. Как будто кто-то зацепил нити её сущности и дёрнул — легко, небрежно, без усилия. — Не трудись, птичка, — мягко произносит Тибериус. — Ты ещё не созрела для этого языка. По спине ползёт холодный озноб от его фразы и того, с какой лёгкостью он раскусил все её намерения. С таким Лира ещё не сталкивалась. Нет, этот парень точно не из её лиги. Внутри вспыхивает досада, и ведьма едва держится, чтобы не выдать предательскую дрожь. Джаспер бросает на неё короткий взгляд и впервые за всё время подаёт голос: — Любопытно, — он произносит это спокойно и безмятежно, словно просто решил поразмышлять вслух. Лира чувствует, как задней поверхности шеи касается что-то тёплое. Это не физический контакт — более глубокое и неуловимое ощущение — и её магия отвечает на эту волну приятной лаской. Поддержка. Даже несмотря на то, что Уитлок не использует свой дар напрямую по отношению к ней, с каждым разом ведьме всё лучше удаётся понять, что он хочет ей донести в обход окружающих. — Что именно? — дёргает бровью Тибериус, обращая на вампира своё внимание. — Та пустота, к которой она только что прикоснулась. Обычно люди защищаются страхом, яростью, хоть чем-то. У тебя же вакуум, — Джаспер щурится, а затем добавляет с лёгкой ухмылкой: — Почти. Колдун усмехается в ответ, но глаза его остаются предельно серьёзными. Теперь он смотрит на Уитлока без пренебрежения — цепко и внимательно. Подобные ему таким образом изучают лишь достойных себе противников. — Значит, действительно чувствуешь, — выдыхает он и морщится так, словно глотнул чего-то горького. — Тц, такая неудобная вещь. Джаспер едва видимо дёргает бровью. — Говоришь так, будто до этого уже встречал эмпатов. — Я слишком стар, чтобы хоть что-то происходило со мной «впервые», — с лёгкостью отзывается Тибериус, а затем добавляет, чуть понизив голос: — И достаточно стар, чтобы понять, что ты сейчас ищешь во мне хоть тень сомнения. Лира едва удерживается от желания одёрнуть ворот своего свитера: на миг ей становится трудно дышать. Гуляющий в доке Атлантический ветер больше не приносит с собой колючую прохладу, ведьме наоборот кажется, что воздух вокруг густеет и раскаляется. Она переводит взгляд с Тибериуса на Джаспера и не может не признать, что они оба обладают настолько тяжёлой и угрожающей аурой, что заполняют собой всё пространство. — Сомнений в тебе нет, а вот раздражения сложившейся ситуацией хоть отбавляй, — небрежно бросает Уитлок. — Ты ведь был здесь практически с самого начала. Наблюдал. Но не вмешивался, — это не вопрос — утверждение. Джаспер редко высказывает лишь предположения. И в том, что Тибериус был здесь, он уверен. — Да. Наблюдал, — спокойно подтверждает мужчина, ничуть не изменившись в лице. — Потому что мне нужно было убедиться, что мой актив сможет выстоять, если его бросят в мясорубку, — он переводит на Лиру холодный взгляд и добавляет: — И будет сражаться как полагается, а не бросаться в охотников своими ебучими колкими фразочками. Тёрнер вновь бросает в жар от того, как он смотрит на неё и что говорит. Словно она просто кукла в его коллекции. К горлу подкатывает злость, бессилие и поганое унижение. Джаспер делает полшага вперёд. Он не заслоняет её собой, но весьма чётко обозначает границу, которую Тибериусу не стоит переходить. — Актив, — повторяет вампир мягко, но со скользящей в тоне угрозой. — Значит, кто-то пытался испортить твою инвестицию. Губ колдуна на миг касается улыбка — короткая и хищная. — Тебе стоит помнить, — тихо говорит Джаспер, — что не все твои активы беззащитные. Взгляд Лиры невольно цепляется за бледные росчерки шрамов на коже вампира и окроплённые чужой кровью рукава куртки. Его хладнокровность в этот момент выглядит чертовски пугающей, потому что сильно контрастирует с общей воинственностью его образа. И это, чёрт возьми, дипломатичное предостережение с его стороны таит в себе намного больше опасности чем прямая угроза. Тибериусу придётся учесть, что в его уравнении есть ещё и Джаспер Уитлок. Лира, пожалуй, растеряна и ещё немного — польщена. — Бдительный, — сухо отмечает колдун. — Это хорошо. Тибериус вновь переводит взгляд на трупы и выдыхает — медленно, с долей раздражения — видимо, обрисовывая в голове фронт предстоящей работы. — Кстати, птичка… — колдун хмыкает, словно вспоминает что-то забавное. — Наша сила не признаёт человечность, она жаждет крови. И сегодня ты наконец перестала играть в моралистку и дала ей то, чего она хотела. Он скользит взглядом по Джасперу — без оценки, скорее с принятием того, что он теперь очевидная переменная. — Спутников ты себе выбирать умеешь. Не все могут обострять такие черты. Лира не уверена, рада ли она такому проявлению собственных черт. Она поджимает губы, стараясь не думать о произошедшем. Сейчас не время рассматривать кровь на своих руках. — А теперь — брысь, — машет рукой он, отворачиваясь. — Мне ещё нужно успеть прибрать ваш художественный перформанс. Ведьма продолжает буравить его фигуру напряжённым взглядом, не в силах сдвинуться с места. Она до сих пор не может поверить, что это происходит на самом деле. Вот он — убийца её отца и причина сотен разрывающих в клочья душу ночных кошмаров — стоит, задумчиво склонив голову, и размышляет о чём-то своём, совершенно потеряв к ним всякий интерес. Лира вздрагивает от прикосновения Джаспера к своему плечу и бросает на него смятенный взгляд. — Идём, — спокойно кивает вампир. — Через неделю, — напоминает колдун. — На закате. У Мираны. Тебе нужны эти ответы, птичка. Сказал бы кто, что она снова будет бежать. Спустя столько времени, спустя столько пролитых слёз и обещаний, что когда они встретятся — она примирится с неизбежностью и будет стоять до последнего. Но Лира запрещает себе об этом думать. Не сейчас, не когда Джаспер смотрит на неё уверенно и твёрдо, словно знает, понимает, видит больше, чем она — и Тёрнер кажется, что действительно понимает больше. Он чувствует бурю в её груди, но всё равно держит за руку — крепко, надёжно — и уводит её из этого проклятого дока. И только лишь когда они добираются до машины, и Джаспер, не церемонясь, выжимает из шестилитрового движка всю мощь и срывается с места, Лира позволяет своему телу обессиленно обмякнуть на сиденье. — Блять. Блять. Блять, — шипит сквозь зубы она и крепко жмурится до разноцветных мушек под веками. Опустелая промзона Нью-Лондона остаётся позади и напоминает о себе лишь смазанными отражениями тусклых фонарей в зеркалах заднего вида. Лира выдыхает слово «блять» раз в пятнадцатый, когда Джаспер внезапно говорит: — Сколько ты спала за последние сутки? Она сводит брови к переносице и бросает на него колючий взгляд. Пару часов от силы, но знать ему об этом, конечно же, необязательно. — Достаточно, — буркает Тёрнер. — Достаточно для чего? Для нервного срыва? — уточняет он ровно. — Со мной всё нормально, — Лира собирает последние крохи своего самообладания, чтобы придать голосу твёрдости и уверенности. — Я держусь. Настолько, насколько это вообще возможно, учитывая весь происходящий хаос. Лира пытается убедить в этом скорее себя, чем Джаспера, но помогает откровенно паршиво. — Ты держишься от злости, — поправляет он, — а не от сил. Это разные вещи. Ведьма едва удерживается, чтобы не заскрежетать зубами. Будь проклят его дар считывания всех эмоций и чувств. — Ослабь защиту, Лира. — Иди к чёрту, — выплёвывает она в ответ, даже не задумываясь, покоробит ли вампира подобное обращение. — Чуть позже, — жёстко усмехается Джаспер. — А сейчас — ослабь. — Я не хочу, чтобы ты подкручивал мои эмоции и чувства. — Прекрати цепляться за свой ебаный контроль и отдай его мне. На время. Твоё тело на пределе. Даже мне, человеку далёкому от магии, видно, что твоя сила выжигает тебя изнутри. Уитлок переводит на неё внимательный взгляд, от которого внутри предательски сворачивается тугой ком. В янтарной глади нет прежней безмятежности, только таящаяся на дне опасность. — Поэтому, Лира, отдай мне контроль по-хорошему, — вкрадчиво произносит он, — пока я прошу. Потом я всё равно возьму его, но тебе будет… сложнее принять то, как я это сделаю. Тёрнер понятия не имеет, что конкретно он имеет в виду, но проверять ей не хочется. Она тяжело выдыхает и наконец ослабляет свою привычную магическую защиту — тонко, аккуратно, лишь верхний слой. Лира слишком давно не проделывала ничего подобного, потому что ещё в детстве, благодаря отцу научилась всегда держать перед собой нерушимую стену магии. И теперь без привычной оболочки эфира, практически сросшейся с её сущностью за столько лет, она чувствует себя внезапно уязвимой. Через долю секунды мягкая тяжесть дара Джаспера накрывает её так, что окружающий мир становится глухим и ровным. Та самая тишина, в которой сердце перестаёт болезненно сжиматься. Это не ощущение покоя, скорее контроль. Стабильный, фиксирующий, как стальная рука на запястье. И Лира проваливается в сон настолько быстро, что даже не успевает выругаться.