33.

Лира натягивает тонкие перчатки и сжимает ладонь в кулак, морщась от неприятного ощущения. Она слишком сильно привыкла к свободе рук и возможности в любой момент использовать магию, перекатывая её под кожей. А эта синтетическая дрянь создаёт иллюзию какого-то панциря. — Я обычно не ношу перчатки, — ворчливо подмечает она, недовольная скованностью в пальцах. — А я обычно не отскребаю от себя чьи-то обмороженные конечности, — равнодушно парирует Джаспер и натягивает ей на голову капюшон куртки. — Я видел, как в высокогорье люди теряли части тела. Поверь, это не самая приятная часть путешествия. Лира на миг задумывается, а нормально ли то, что практически любое проявление заботы со стороны этого вампира вызывает столь противоречивые эмоции? С губ срывается обречённый вздох. Уитлок делает вид, что не замечает её хмурого выражения лица — или же действительно уже не замечает. Одна его ладонь ложится на талию — движением уже привычным и отточенным, вторая — подхватывает под колени. Теперь такая резкая смена положения и потеря опоры под ногами не пугают. Лира ловко цепляется за его плечи, чувствуя, как от этой близости сердце на миг сбивается со своего ритма. Она скользит взглядом по сосредоточенному профилю и упрямому изгибу губ, а затем, не удержавшись, оставляет короткий поцелуй на челюсти Джаспера. Магия в груди отзывается тёплой вспышкой. Вампир, не предупреждая, срывается с места, и Лира в очередной раз поражается тому, как мягко и пластично он двигается. Не слышно даже хруста снега или промёрзлых листьев под его ногами. Окружающий пейзаж перед глазами расплывается. Девушке приходится проморгаться, чтобы восстановить чёткость зрения и вместо смазанных малахитовых линий увидеть очертания сосен. Но надолго её всё равно не хватает: щёки начинает предательски покалывать от обжигающе морозного ветра, а глаза застилает пелена слёз. Лира прячет лицо в изгибе шеи Джаспера. Поддавшись соблазну, она проводит носом по мраморной коже. На морозе вампир пахнет иначе — суше, резче — цитрус ломается о холод, а чернильная нота становится почти стеклянной, как след пера по замёрзшей бумаге. Ведьма едва борется с желанием оставить поцелуй на его шее. А ещё лучше — прикусить зубами. От одних этих мыслей тело бросает в предательский жар, а рот наполняется слюной. Ей думается, затея с путешествием на руках была откровенно провальной. Ладони Джаспера сжимаются чуть крепче, и она может чувствовать, как его пальцы впиваются в её тело даже сквозь верхнюю одежду. — Лира. В тоне вампира шелестит предупреждение. Тёрнер не глупая, разве что отчаянная и самонадеянная до невозможности, а потому понимает — сейчас действительно не время концентрироваться на столь волнующей и будоражащей близости. С губ срывается тяжёлый вздох. Она прикрывает глаза и отчаянно пытается подумать о чём-то ином. Впрочем, это оказывается несложно — в её жизни хватает поводов для переживаний. В мыслях так некстати вспыхивает образ Тибериуса, а за ним, как по накатанной — болезненные обрывки прошлого. Лира пытается подавить внезапно нахлынувший на неё поток удручающих мыслей. Нет, думать об этом сейчас, будучи тесно прижатой к эмпату — тоже сомнительно. Джаспер, конечно, не она, и от едких комментариев по этому поводу воздержится. Но ведьма всё-таки предпочитает предаваться рефлексии находясь наедине с собой. Она понятия не имеет, как далеко действует его дар, и отчасти подозревает, что пара десятков ярдов вряд ли будет для него помехой, но шаткую иллюзию уединения всё-таки поддерживает. Иначе, если постоянно думать о том, что тебя читают на любой дистанции, можно сойти с ума. Паршиво, что она отказалась от предложения Эми начать заниматься медитацией и йогой. Возможно, познала бы просветление, о котором так рьяно говорят преподаватели этих практик. Хотя Лира сомневается, что эти люди знают хоть что-то об уравновешенности. Они, как минимум, не разгадывают отцовские загадки, не шляются с вампирами по злачным местам и не убивают колдунов. Тёрнер продолжает блуждать в лабиринтах своих мыслей и сама не замечает, как в какой-то момент проваливается в дрёму, укачиваемая мерным тактом мягких шагов. Она окончательно просыпается, когда Джаспер замедляет свой бег, и окружающий мир перестаёт быть размытым пятном движения. Буквально через несколько секунд вампир останавливается, а затем осторожно выпускает её из своих рук. Под подошвами сапог раздаётся протяжный скрип снега, и ноги почти сразу проваливаются в густой сугроб. Лире приходится вцепиться в предплечье Уитлока, чтобы восстановить равновесие. Тело после долгого пути и отсутствия смены положения затекло, по мышцам прокатывается неприятное давящее ощущение. Девушка отпускает руку Джаспера, а затем с удовольствием потягивается, разминая онемевшие конечности. С губ срывается облако густого пара. Лира оглядывается по сторонам, внимательно изучая окружающую обстановку. На неё наваливается непривычная тишина, обволакивая плотным, глухим коконом. Всё, что слышит ведьма — это лишь своё собственное дыхание и мерный стук сердца. В остальном же кажется, словно из мира и вовсе вырезали весь звук: ни ветра, ни шелеста деревьев, ни плеска воды. С одной стороны поляны хвойный лес смыкается плотным полукругом. Сосны уходят ввысь острыми пиками — старые, густые, с широкими стволами и потрескавшейся от времени корой. Часть нижних ветвей оказываются практически прижаты к земле тяжёлым плотным снегом. На другом краю поляны сланцевым бликом отмечено озеро — совсем небольшое, стылое и неподвижное. Поверхность воды ровная, на ней нет ряби и отражений, и кажется, словно она поглощает в себя окружающий свет. У самой кромки воды в озеро уходит узкий деревянный настил — старый, потемневший от времени, с неровными досками. Он заканчивается внезапно, оставляя после себя только антрацитную гладь. Берег по двум сторонам озера испещрён тёмными росчерками холодных голых скал. На горизонте, за ониксовой водной гладью неровной цепью расползаются укрытые бледными шапками снега горы. Лире кажется, этот пейзаж появился ещё задолго до её рождения и заиндевел во времени. Привычному миру — шумному, суетливому, тревожному и оживлённому сюда не добраться. Не обвить своими щупальцами, не достать. Это место отрезано от цивилизации и пронизано покоем. Ведьма медленно выдыхает, ловя себя на мысли, что даже магия внутри замирает — не ворочается, не вспыхивает, а просто ждёт. Раздаётся тихий скрип снега. Джаспер молча проходит мимо неё к огромному валуну с острыми голыми краями. Он предусмотрительно стряхивает с камня снег, а затем опирается на него и прячет ладони в карманы своей куртки. — Ты будешь просто стоять и смотреть? — дёргает бровью Тёрнер. — Пока не попросишь иначе, — безмятежно отзывается он. Лира тихо хмыкает и отворачивается. В любой другой ситуации внимательный янтарный взгляд, направленный в её сторону, заставил бы ведьму почувствовать неловкость. Но это место дышит умиротворением, а потому даже молчаливое присутствие Джаспера кажется здесь абсолютно уместным. Тёрнер перекатывается с пятки на носок, зарываясь сапогами ещё глубже в снег. Она сжимает и разжимает ладони. Ткань перчаток неприятно шелестит. Фыркнув, Лира всё-таки снимает с себя этот раздражающий предмет одежды и прячет в карманы куртки. Со стороны Джаспера раздаётся смешок, который она пропускает мимо ушей. Кожу рук мгновенно окутывает сухой, морозный воздух, но девушка не обращает внимания на нарастающую скованность в пальцах. Вместо этого она концентрируется на тёплом, пока что едва уловимом ощущении в грудной клетке. Магия, словно ожидая этого момента, начинает отзывчиво ворочаться под кожей. Сейчас ей не нужно давление, не нужен сдерживающий поводок или контроль. Ей необходимо долгожданное высвобождение. Впервые в жизни Лира смотрит не на то, что находится снаружи, а ловит то, что кипит внутри. Она не направляет свою силу, а просто позволяет ей быть. Воздух вокруг — хрусткий, чистый, головокружительно свежий — наполняется густым эфиром. И к ощущению всепоглощающей чистоты и нетронутости добавляется нечто иное: тёплое, острое, пряное — с оттенками озона и ладана. По телу прокатывается россыпь мурашек. Тепло под рёбрами разрастается, но магия не бьёт мощным, яростным потоком. Она расплетается по венам густым жаром, разгоняет кровь и заставляет сердце ускорить свой ритм. Мышцы в теле наливаются приятной тяжестью. Лира чувствует, как от резкого повышения температуры к лицу приливает краска. Ей вмиг становится душно. Дрожащие пальцы цепляются за собачку на молнии. Ведьма спешно расстёгивает куртку, а затем отбрасывает её в сторону. Она опускается на колени и запускает руки в сугроб по самое предплечье, ловя упоительную прохладу. Ладони проскальзывают в снег, как раскалённый нож в масло. Нет ощущения царапающего кожу льда: снежный покров мгновенно тает под её пальцами. На губах девушки мелькает робкая улыбка. Лира прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как магия пленит каждую клеточку её тела, наполняет первозданной силой. Она заполняет собой всё окружающее пространство. Воздух вокруг искрится, температура повышается, давление растёт. Ведьме бы переживать по этому поводу, чувствовать тревогу, но в этот момент и в этом месте контроль кажется настоящим кощунством. Лира просто позволяет своей магии существовать. Она даёт ей то, чего она по-настоящему заслуживает. И сила отзывается благодарностью. Нет больше буйства огненных всполохов в груди, непокорности, хлёсткой ярости. И лишних мыслей в голове Лиры тоже нет. Есть лишь томительный жар — внутри и снаружи. И свобода. Где-то вдалеке раздаётся глухой звук, словно провал в тишине. В следующую секунду по ушам режет звучный хруст. До Лиры начинает доноситься непривычное журчание воды, но она не смеет открыть глаза. Продолжает наслаждаться усилением плотности атмосферы, на которое больше не нужно влиять. Она никогда бы в жизни не подумала, что ощущение высвобождения её магии может быть красивым. Вспыхивать под веками яркими бликами. Лосниться по телу игривым трепетом. Вымывать из головы все удушающие мысли. Лире кажется, словно что-то щекочет её изнутри. С губ против воли срывается тихий смех. Она всё-таки открывает глаза. Оглядывается. Удивлённо выдыхает. Но робкая улыбка не исчезает с её лица. От прежних сугробов практически ничего не осталось. Тонны густого и плотного снега сползли с земли, обнажив проплешины мёрзлой почвы. Тяжёлые шапки с ветвей обрушились вниз, и теперь ветви хвои голые — поблёскивают россыпью прозрачных капель в приглушённом солнечном свете. Сами деревья всё ещё живы, но магия и здесь оставила свой след. Их стволы испещрены трещинами. Несколько сосен и вовсе расколоты пополам. Талая вода торопливо стекает вниз, к поверхности озера. Тонкие ручьи рисуют извилистые тропы по земле и голым скалам. Само озеро стало шире, темнее и глубже. Внутри нет горького раскаяния или сожаления о случившемся. Лира смотрит на внезапно оживший пейзаж, принимая эти изменения. Магия просто оставила здесь свой отпечаток, и это кажется правильным. Первозданная сила всё ещё искрится в воздухе и в теле. И девушка, ведомая этим ощущением, резко поднимается на ноги. Она облизывает пересохшие губы и ловит внутри какой-то странный импульс поставить финальную точку. Ей жарко в этом проклятом термобелье, ботинках и даже в собственной коже. Безумная мысль вспыхивает где-то на задворках сознания. Тёрнер сталкивается взглядом с Джаспером, улыбается широко, остро, почти пьяняще, а затем направляется в сторону потрёпанного временем деревянного настила. Вампир сводит брови к переносице, замечая лихорадочный блеск в её глазах. Когда Лира ступает на край мостка, под подошвами ботинок раздаётся тихий скрип. Краем глаза она замечает, что Джаспер отталкивается от каменного валуна и направляется вслед за ней. Тёрнер продолжает идти вперёд. И когда она останавливается у самого края настила и начинает расшнуровывать свои ботинки, сзади раздаётся напряжённое: — Лира… скажи, что ты не собираешься сейчас сделать то, о чём я думаю. Девушка стягивает с ног обувь и носки. Под стопами ощущается шершавое дерево. Она начинает расстёгивать молнию своих штанов. Уже через несколько секунд тёплые брюки падают рядом с её ботинками. Морозный воздух приятно охлаждает разгорячённую кожу бёдер. Сзади раздаётся скрип деревянных балок: Джаспер подходит ещё ближе. — Ведьма, — предупреждающе рокочет он, когда Лира стягивает с себя лонгслив и остаётся в одном нижнем белье. Она разворачивается к нему лицом, делает небольшой шаг назад, чувствуя пяткой край деревянной балки. Мышцы в теле вампира напряжённо замирают, он выглядит как хищник, готовый к прыжку. — Расслабься, милый, я просто решила охладиться. — усмехается она. — Ты ведь сам сказал, что здесь мне можно всё. Или это работало только на берегу? Джаспер не успевает ответить, потому что Лира подаётся назад, теряя последнюю точку опоры под ногами. Ощущение свободного падения длится от силы долю секунды, а затем — смазанное, нечеловечески быстрое движение тела напротив — и цепкие пальцы смыкаются на её теле, предотвращая желанный прыжок. — Ты сейчас проверяешь моё терпение на прочность, — произносит он низко. Губ Лиры касается опасная улыбка. Магия греет изнутри, подпекает, заставляет кровь приливать к лицу и щекам. И морозный воздух не приносит должного облегчения, так же как и ледяные пальцы, вцепившиеся в её тело. Ведьма не думает в этот момент. Сила ворочается в груди, перекатывается под кожей, словно пытается отмахнуться от капкана этих рук и получить долгожданную разрядку. — Ты не мой поводок, Джаспер, — вызывающе бросает Тёрнер. В месте соприкосновения их тел магия рвётся наружу короткой хлёсткой вспышкой. В глазах Джаспера проскальзывает удивление. Он разжимает ладони скорее от неожиданности: слишком давно не ощущал боли. Но этого хватает, чтобы Лира оттолкнулась и продолжила начатое. Губы выхватывают крупную порцию морозного воздуха, а затем ведьме приходится задержать дыхание. Последнее, что она видит — крепко стиснутую челюсть вампира и его бесполезный рывок. Пальцы Джаспера смыкаются на пустоте. Раздаётся громкий хлопок, и спину обжигает стылой водой. Лире на миг кажется, словно она бьётся об лёд, но нет — это лишь неудачное приземление и слишком низкая температура в озере. Её окутывает густая тёмная водная гладь. Картинка перед глазами размывается, и свет постепенно меркнет по мере того, как девушка уходит на дно. Тело незамедлительно пронзает острое ощущение, словно тысячи мелких иголок вонзаются в кожу. Горло на миг сжимает тисками. Лихорадочный жар внутри стихает, выравнивая температуру тела. Лира закрывает глаза, растворяясь в ощущениях. Окружающие звуки глохнут под толщей воды. Ей кажется, словно она утопает в липком заиндевелом сиропе. Ни вдохнуть, ни вырваться — всё вокруг одинаково холодное и вязкое, без верха и низа. Когда лёгкие начинает жечь от недостатка кислорода, она совершает несколько медленных движений руками и ногами, поднимаясь на поверхность. Озёрная ловушка размыкается, лицо обдаёт потоком свежего ветра, и девушка делает крупный вдох. Магия в груди успокаивается, напоминая о себе лишь мягким теплом. Лира подплывает к краю помоста и замечает протянутую ей ладонь. — Вылезай. Сейчас же, — раздаётся над головой голос вампира, в котором шелестят опасные ноты. Она не смотрит на лицо Джаспера, только протягивает ему свою руку, на миг подумав, что влажное запястье может выскользнуть из его хватки. Но пальцы смыкаются крепко и отточенно. Уитлок не прикладывает практически никаких усилий, вытягивая её из воды. Лира ненадолго теряется от резкой смены окружающей среды и свободы движений своего тела. Плотная, густая водная гладь остаётся позади. Но не успевает ведьма выбраться из предыдущего капкана, как попадает в другой — из рук Джаспера. Одна его ладонь продолжает крепко сжимать запястье, вторая обвивает талию. — Холод тебя остудил. Жаль, — низким, вибрирующим тоном произносит он. — Я только начал злиться. Лира бросает взгляд вбок, на их сцепленные руки, и насмешливо щурится. Впервые за долгое время магия в груди от его близости не вспыхивает, не рвётся наружу, просто едва уловимо дрожит, ощущая знакомую частоту — не подавленная, а вдоволь насытившаяся. — Не рычи, — с лёгкостью отзывается она. — Ты же чувствуешь, что всё в порядке. Уголок его губ приподнимается в снисходительной усмешке. Крепкие пальцы на миг впиваются в её бок чуть сильнее положенного. Джаспер делает короткий рывок на себя, вжимая её тело в своё. Лира прерывисто выдыхает. Холодная застёжка его куртки царапает обнажённую кожу живота. — Да, — подтверждает он обманчиво мягким тоном. — Магия спокойна. А я — нет. Лира шумно сглатывает. Конечно, он почувствовал. Ещё давно. Оттого и смотрит на неё этим пронизывающим взглядом, от которого колени предательски слабеют. Вампир склоняется к её лицу, но не целует, лишь неосторожно мажет губами по линии челюсти, а затем, опаляя дыханием кожу шеи, произносит: — Что ты там говорила про поводок? Мышцы в теле встревоженно каменеют. Было бы наивно полагать, что он оставит без внимания брошенную ей напоследок дерзость и магический выпад, направленный в свою сторону. — Поводок — это когда тянут, ведьма, — продолжает Джаспер почти лениво. — А ты пришла сама. Как и всегда. И ведь не поспорить даже: действительно из раза в раз без тревоги и опасений лезет в эту чернильно-чёрную бездну, которой конца и края нет. И только потом мысли — беспорядочные, острые — атакуют её голову. Но сил на сопротивление в таких случаях уже не остаётся. Только оседающий в теле жар от его дразнящих прикосновений и предвкушение большего. — Теперь стой спокойно, — произносит он едва слышно. — Я не люблю, когда мне мешают делать то, что я уже решил. С губ срывается только хриплый вздох. Сказал бы кто, что найдётся в этом мире мужчина, на фразы которого она не сможет найти хлёсткого ответа — ни за что не поверила бы. Джаспер отпускает её запястье, прежде намертво закольцованное в его хватке, и приподнимает её подбородок пальцами, заставляя смотреть ему в глаза. Ведьма мысленно отмечает, что янтарная гладь снова потемнела, и теперь в агатово-чёрном омуте едва различишь зрачок. Уитлок мучительно медленно оглаживает большим пальцем контур её нижней губы и чуть надавливает, заставляя разомкнуть рот. Она почти уверена, что в следующий момент вампир притянет её ближе и наконец поцелует, но Джаспер только продолжает дразнить. Девушка уже хочет податься вперёд, но он жёстко фиксирует её на месте и чуть отстраняется. — Я же сказал стоять спокойно, Лира. Внутри поднимается сопротивление и почти отчаянное стремление вступить в эту игру и потягаться с ним. Тёрнер опасно щурится. Магия едва уловимо откликается на этот зов, но не доставляет дискомфорта — в отличие от безудержного стремления к долгожданной близости. — Ты путаешь желание с разрешением, — словно читая её мысли, предупреждающе произносит Джаспер. Его большой палец всё ещё на её губе, но прежнего давления нет. — А разрешения я не давал. Хватка вампира на её талии ослабевает. Он склоняет голову набок, смеряя её выжидающим взглядом. Словно подначивает на очередную дерзость. Но Лира знает, чем это может обернуться. Не очередным его срывом — нет. Этот мерзавец, в отличие от неё слишком хорошо контролирует себя и всю ситуацию. Ведьме не остаётся ничего, кроме как подчиниться и покорно замереть. В глазах Джаспера проскальзывает хищное удовлетворение. Его пальцы почти невесомо оглаживают плечо, следуют по пути лямки бюстгальтера и спускаются чуть ниже. Вампир почти с маниакальным наслаждением очерчивает полушарие груди, и когда костяшки его пальцев задевают напряжённый сосок, тело пронзает томительным электрическим разрядом. Лира сглатывает, но предусмотрительно не дёргается. — Видишь? Ты умеешь слушать, — отзывается он с поощрением. К щекам приливает предательская краска. Ей становится вмиг неудобно в своём теле. Тёрнер слишком давно не чувствовала этой щекотливой и неловкой эмоции. Стыд. Но в этот раз приправленный острым возбуждением и азартом. Такого на своей памяти Лира ещё не испытывала. И никогда не думала, что подобное обращение со стороны мужчины может быть столь волнующим. На губах Уитлока мелькает удовлетворённая усмешка: он почувствовал весь коктейль бурлящих внутри неё эмоций. — Значит, я всё-таки не ошибся, — заключает он тихо. — Ты именно такая, какой должна быть. Интимность этой фразы бьёт по ведьме особенно отчётливым осознанием. Магия отзывается на голос Джаспера пронзительным натяжением. Лира чувствует вспыхнувший в груди резонанс. Не слышит мыслей вампира, но ощущает отголоски его чувств каждой клеточкой тела. Он выпускает её из своей хватки и отстраняется, заставляя почувствовать практически болезненную пустоту. После её нырка с кончиков волос стекает вода, расчерчивая щекотливые дорожки по спине и задней поверхности ног. Лире не холодно, несмотря на морозный воздух: магия продолжает греть изнутри. Но вот из-за отсутствия близости Джаспера на миг становится зябко. Он молча стягивает с плеч свою куртку и, не глядя, бросает её на деревянный помост — прямо к вороху её одежды. Тёрнер едва успевает проследить за передвижением Уитлока — он вновь пользуется преимуществами своего вампирского тела. Крепкие руки обвивают её тело. Мир перед глазами смазывается, горизонт заваливается. Уже через долю секунды Лира чувствует под спиной мягкую ткань их вещей. Джаспер нависает над ней, опираясь руками по обе стороны от её головы. Он замирает, вглядываясь в её лицо, и ведьма упорно давит в себе желание притянуть его ближе. Коснуться упрямого изгиба губ. Прикусить молочно-белую кожу на шее. Обвести языком переплетения вен. — Потерпи, — сверкает глазами он. — Я ещё не закончил. Лира понятия не имеет, что он задумал, но от лёгкой хрипотцы в его голосе по телу рассыпаются мурашки. Джаспер вновь не удостаивает её поцелуем, словно намеренно избегает губ. В мыслях невольно проскальзывает фраза о том, что для большинства его фетишей её губы ему не понадобятся. Он проводит кончиком носа по линии её челюсти, заставляя повернуть голову набок. Лира молча поддается. В следующую секунду она чувствует, как Джаспер проводит языком от сгиба шеи вверх, оставляя влажный след на распалённой коже. Его зубы слегка прикусывают мочку уха. С губ девушки срывается прерывистый вздох. Внизу живота медленно растекается возбуждение — как густой, липкий и тёплый мёд. Тёрнер невольно стискивает бёдра, не в силах бороться с нарастающим напряжением, и упирается коленями в бока Джаспера, устроившегося между её ног. Он предупреждающе прихватывает зубами её ключицу. Острые клыки царапают кожу. Лира вздрагивает от лёгкого болезненного ощущения, но в следующую секунду вампир зализывает языком место укуса. Все внутренности стягивает сладкой истомой. Когда Уитлок припадает ртом к её груди, не удосужившись даже стянуть вниз полупрозрачную сетку кружева, ведьме кажется, что она начинает задыхаться. Дрожащие пальцы впиваются в ткань разбросанной под ней одежды. Раздаётся тихий треск. А Джаспер в это время перекатывает по кромке зубов напряжённый сосок, заставляя низ живота отозваться глухой, настойчивой пульсацией. Лира вновь стискивает бёдра, ощущая как невыносимо жарко и влажно становится между ног. В ушах предательски шумит. Вампир прочерчивает дорожку влажных поцелуев от её груди к низу живота, оставляя на коже раскалённые отпечатки. Его руки, ласково-цепкие, сильные, сначала оглаживают колени, а потом настойчиво сжимают бёдра. Лира крепко жмурится, ощущая практически невыносимое желание коснуться его, зарыться пальцами в мягкие пряди. Она уже поднимает ладонь, но он ловко перехватывает её за запястье. — Руки, — предостерегающе произносит он. — Я сказал — не сейчас. Из груди вырывается обессиленный полувсхлип. Чёрт подери, о какой выдержке здесь вообще может идти речь. Она собирает своё самообладание по крупицам, хотя всё внутри пульсирует от отчаянного и болезненного желания. Ей стоит огромных усилий подавить внутри этот порыв и подчиниться. Рука медленно расслабляется, но коленки всё ещё пробивает крупная дрожь. — Вот так, — одобрительно шепчет он, поглаживая ладонью внутреннюю сторону бедра. Он низкого, мурчащего тона внутри всё вспыхивает. Острые зубы цепляются за тазовую косточку, заставляя Лиру крупно вздрогнуть. Она приподнимается на локтях и пытается сфокусировать на нём помутнённый взгляд. И чёрт возьми, от одного только вида Джаспера, устроившегося между её согнутых в коленях ног, можно кончить. Грешно красивый. Обсидианово-карие глаза сверкают хищной жадностью. На лице мелькает плутоватая усмешка. Вампир, не сводя с неё алчного взгляда, прижимается губами к её промежности. Лира возбуждена настолько, что даже это прикосновение отдаёт внутри острым импульсом. Из груди вырывается глухой стон. Пальцы Джаспера подцепляют кромку трусиков. Лира чувствует на коже давление от натяжения ткани, а затем раздается звучный треск. Она не успевает даже подумать о том, что её нижнее бельё безнадёжно испорчено: все мысли из головы испаряются в тот момент, когда его язык касается разгорячённой плоти. Она выгибается навстречу этим движениям, не сдерживая развязного стона. А вампир продолжает свою ласку, скользит языком по влажным складкам, кружит вокруг самой чувствительной точки её тела и задевает почти невесомо. Тепло расходится по телу рваными толчками, как волны ударов. Лира тонет в густом, сладком наваждении, напрочь забывая, кто она и что она. Ничего в этот момент не имеет значения. Джаспер добавляет к языку пальцы. Дразнит чувствительную плоть, задерживается у входа, заставляя её выгибаться навстречу, желать большего. Он фиксирует её колено жёстким, почти болезненным движением, предупреждая дальнейшие подмахивания бёдрами. Это пытка. Невыносимая. Слишком сладкая, чтобы быть реальной. От напряжения кружится голова. Заставить себя не ёрзать под ним — задача из разряда практически невыполнимых. Лира на пределе, но всё равно пытается. Из последних сил. Долгожданное проникновение пальцами — точно желанная награда за покорность — почти заставляет её задохнуться. Джаспер поглаживает стенки изнутри, толкается короткими движениями, почти синхронными с ласками его языка. Давление внизу живота нарастает до тугой, неотвратимой стянутости. До чуткого слуха доносятся влажные, хлюпающие звуки. Она разгорячена настолько, что их одежду потом придётся просто выжимать. Лира не в силах контролировать пошлые стоны. Сухие губы выхватывают морозный воздух, что сейчас кажется распалённым. Магия не рвётся наружу, но тоже дрожит — распирает рёбра, поднимается изнутри, вспыхивает бешеным ритмом в такт его ласкам. Когда внутри всё натягивается до треска, готовое сорваться в любой момент, Уитлок чуть замедляет свои движения. Отстраняется, оттягивая желанную разрядку, дразнит в очередной раз. Лире кажется, она готова ни то зарычать от досады, ни то разрыдаться. Где-то на задворках сознания мимоходом проскальзывает почти безумная мысль использовать на нём внедрение — настолько отчаянно она хочет достичь пика. Но ведьма понимает, что никогда не посмела бы провернуть с Уитлоком подобное. Она понимала, на что шла и приняла его правила ещё в самом начале. — Хочу тебя услышать, Лира, — раздаётся над ухом его хриплый от возбуждения голос. Пальцы вампира продолжают почти невесомо скользить по влажным складкам, держа её на этой недостижимой грани. Девушка с трудом фокусирует на нём взгляд, облизывает пересохшие губы, а потом произносит срывающимся голосом: — Пожалуйста. Почти унизительное признание власти. Лире бы негодовать по этому поводу — потому что она никому и никогда не позволяла подобного, но сейчас она тонет в этом контроле. Лицо у Джаспера спокойное, выжидающее. Только лишь глаза мерцают почти дьявольским огнём, когда она выдыхает свою просьбу. Его пальцы двигаются чуть быстрее, а затем он произносит: — Хорошо. Теперь можно. И на этих словах внутри что-то предательски срывается. Удовольствие прокатывается по телу мощной, хлёсткой волной, отрезающей дыхание. Под веками вспыхивают яркие блики. Мышцы сводит в тугом, сладком, судорожном спазме. Лира задушено всхлипывает и всё-таки хватается за его предплечье, не в силах сдержаться, но в этот раз Джаспер, кажется, прощает ей эту вольность. Кончики пальцев немеют от экстаза. На ведьму накатывает резкая слабость, даже картинка перед глазами на миг мутнеет. Чёрт подери, ещё никто не доводил её до такого. Тёрнер пытается совладать с собственным дыханием, собрать себя воедино, но хочется только раствориться в этом моменте. Напряжение в теле тает, как воск. Мышцы становятся мягкими, податливыми, лишёнными сопротивления. Шум в мыслях окончательно оседает, уступая место ясной, мягкой тишине. Лиру приводит в себя только короткий поцелуй в плечо. Она старается проморгаться, чтобы восстановить чёткость зрения, и поднимает на Джаспера взгляд. Он наклоняется ближе, и на его губах мелькает сардоническая улыбка. Доволен результатом. — Переведи дыхание, — шелестит бархатом его голос. Он демонстративно облизывает блестящие от влаги пальцы, а потом говорит: — Я только вошёл во вкус. Господибоже. Джаспер встаёт на колени, устраиваясь между её ног и стягивает с себя футболку через голову. Под лунно-бледной кожей перекатываются рельефные мышцы. Лира невольно засматривается на высеченные линии спины и плеч. К эстетике его полуобнажённого тела нельзя привыкнуть, как ни пытайся. И даже пепельные росчерки шрамов не портят эту красоту, наоборот подчёркивают хищный шарм. Раздаётся тихий щелчок. Крепкие руки с витиеватыми переплетениями вен нарочито медленно расстёгивают пряжку ремня, а затем вытягивают кожаный пояс из шлёвок. Лира невольно давится воздухом. Что он задумал? Джаспер, заметив её ошеломлённый взгляд, издаёт громкий смешок. — Разочарую тебя. Сегодня без наказаний, — с иронией в голосе успокаивает её он, а потом добавляет, чуть понизив тон: — Это как-нибудь в другой раз, ведьма. Обещание вампира оседает очередным горячим импульсом внизу живота. Тёрнер на миг теряется от подобной реакции своего тела. Нет, она — девушка далеко не пуританских взглядов, а потому гордится своей здоровой сексуальностью, хорошим опытом и отсутствием зажимов в постели. Но если кто-то и пытался отшлёпать или немного придушить её в самый разгар секса, это просто добавляло острых ощущений, но никак не выбивало всю почву из-под ног и не заставляло исходиться лихорадочным желанием, затуманивающим рассудок. Возможно, думается Лире, ей просто не попадался мужчина с таким нравом. Вот и дошутилась по поводу секса и опасности — получай доминирование в чистом виде. — Перестань анализировать, — опасно-ласково произносит Джаспер. — Я сам скажу, когда тебе нужно будет думать. Сейчас — нет. Погрузившись в свои мысли, Лира и не заметила, как он успел избавиться от последней одежды. Её подхватывают под колени и резко притягивают к себе. С губ срывается всхлип, когда Уитлок впечатывает её в своё тело. Между ног всё ещё горячо, влажно и гиперчувствительно, а потому ощущение его напряжённого члена, прижатого к её промежности — сродни безумию. Джаспер больше не церемонится и не пытается её дразнить. Его пальцы смыкаются на щиколотке, заставляя закинуть одну ногу ему на плечо. От незначительного трения внизу живота проскальзывает очередной электрический разряд. Лира не успевает подумать хоть о чём-то: она давится на вдохе, потому что вампир без предупреждения входит в неё на всю длину. От резкого толчка и пронзительного ощущения наполненности с губ срывается протяжный стон. В груди вспыхивает пожар. Магия распирает рёбра изнутри и не затихает — отзывается на эту близость, наслаждается долгожданным чувством единения, просит ещё. Джаспер склоняет голову набок, отчего пара медовых прядей спадают ему на глаза, а затем, не отводя от Лиры хищного взгляда, оставляет короткий поцелуй на внутренней поверхности её голени. Он совершает грубый и рваный толчок, выбивая из её груди очередной стон. И продолжает смотреть на неё — дрожащую под ним, раскрасневшуюся, изнывающую — с жадностью и расчётливым желанием. Он не нежничает. Толчки выверенные, грубые, почти звериные. На грани боли и наслаждения. Пальцы впиваются в её бёдра с такой силой, что кажется, отпусти он её — на коже расцветут фиолетовые отпечатки его рук. Спасибо ускоренной регенерации, иначе Лире пришлось бы ходить с синяками на ногах ещё неделю. Тягучее ощущение накала внизу живота нарастает, становится глубже, темнее, злее — подстать движениям Джаспера. В ушах эхом отдаётся звук влажных шлепков. Она не может подмахнуть бёдрами навстречу: руки вампира фиксируют её надёжно. Но тем не менее, ведьма выгибает спину, позволяя ему немного сменить угол проникновения. Уитлок задевает нужную точку в её теле и ударяется в неё так, что перед глазами на миг сверкают искры. Её тело реагирует честно и жадно. Бёдра дрожат от сладкого напряжения. Из груди рвутся развязные стоны. Губы пересыхают от того, что Лира продолжает выхватывать рваные глотки воздуха. Становится почти удушливо-жарко. Она с трудом фокусирует на Джаспере помутнённый поволокой взгляд. Нечеловечески красивый. Алебастровая кожа переливается в лучах рассеянного света. Крепкая шея, атлетичная грудь, рельефный пресс, всё это — словно изысканная работа скульптора. Квинтэссенция силы и хищной сексуальности. Где-то на переферии сознания проскакивает мысль, что это всё — её. И в тот же момент магия в груди отзывается знойным импульсом. Но не привычным — инородным. Ещё более жадным, настойчивым, отчаянным. Импульсом Джаспера. Резонансом его чувств. На Лиру обрушиваются отголоски чужих эмоций. Чувствительность в теле взлетает резкой вспышкой. Каждый толчок вампира отзывается вязким, тянущим ощущением, от которого перехватывает дыхание. Глаза невольно закатываются от наслаждения. Внутри всё сводит, вибрирует болезненно-сладким предвкушением. Джаспер продолжает толкаться в неё резкими, хирургически-точными движениями. Одна его рука крепко фиксирует её ногу, прижатую к плечу, а вторая ныряет вниз. Пальцы вампира задевают клитор, кружат вокруг него, чуть надавливают, и от этого действия внутри что-то предательски взрывается. По телу проходит очередная волна наслаждения, разливаясь горячей дрожью до кончиков пальцев. Нить реальности окончательно ускользает от Лиры. Вокруг сознания на миг смыкается сладкая, плотная тьма. Она задушено стонет, теряясь в захлестнувшем её оргазме. Сквозь дымку помутнённого сознания ведьма чувствует, как Джаспер отпускает её ногу. Его толчки тоже прекращаются. Но не успевает она перевести дух и отойти от накатившего сладкой негой расслабления, как на талии смыкаются прохладные пальцы. Вампир, не выходя из неё, ловко приподнимает её с вороха одежды и переводит в вертикальное положение, усаживая на себя. От нового угла проникновения внутри что-то щёлкает. Между ног всё ещё пульсирует остаточное наслаждение, и из-за смены положения становится щекотливым и почти невыносимым. Лира рвано выдыхает и пытается немного отстраниться, но Джаспер не позволяет — обхватывает её за талию, притягивая ещё ближе к себе, и насаживает до упора. Чтобы побороть предательское сокращение мышц, девушке приходится стиснуть бёдра. Она обхватывает вампира ногами и скрещивает лодыжки у него за спиной. — Я… я не могу, — всхлипывает она, отчаянно цепляясь за его плечи. — Можешь, — отрезает он в такт новому бесцеремонному толчку. — Я бы не продолжал, если бы не могла. Его голос оседает на коже россыпью колючих мурашек. Джаспер одной рукой направляет её движения, то приподнимая, то вжимая в свои бёдра. Другой рукой спешно убирает с лица девушки разметавшиеся светлые пряди и обхватывает подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Лира скользит по нему затуманенным взглядом и не сдерживает очередного всхлипа. Не мужчина — воплощение порока. — Ты путаешь усталость с пределом, — хрипло произносит он. — Это не одно и то же, Лира. Невозможно находиться в столь опасной близости от его губ и не целовать, особенно когда собственное имя срывается с них так пьяняще. Джаспер мажет большим пальцем по её нижней губе, чуть надавливает, заставляя приоткрыть рот. И Лира, руководствуясь низменным желанием, призывно обхватывает фалангу, погружая в свой рот. Между их телами проходит вибрация: грудь вампира дрожит в подступающем рыке. Сладкое напряжение стягивает низ живота так сильно, что Тёрнер кажется — она может сорваться в любую секунду. — Я чувствую, как ты держишься, — шепчет он в такт очередному глубокому толчку. — Ещё немного. Дай мне это. Его фраза сродни нажатию на спусковой крючок. Окружающая реальность даёт трещину. Воздух рвётся наружу хриплым стоном. Оргазм хлещет по нервам, как удар раскалённой плетью. Волна наслаждения не ласкает — ломает, заставляет тело неистово задрожать в крепких руках. В уголках глаз скапливаются слёзы. Магия отчаянно дребезжит, усиливает резонанс между ними, запечатывает глубоко внутри отголоски его чувств. Между ног всё пульсирует. Джаспер прижимает её обмякшее тело к своему, чуть прикусывает кожу на шее, совершает ещё несколько рваных и глубоких толчков, а затем и сам достигает пика с низким, хрипловатым рыком. Лира прислоняется лбом к плечу вампира и безуспешно пытается восстановить сбившееся дыхание. Колени всё ещё дрожат, в мышцах ощущается приятная тяжесть, а мысли в голове текут вязко и лениво — с эхом пережитого единения. — Не знаю, кто пострадал от сегодняшней тренировки больше — природа или моя уверенность в высоком либидо, — спустя время бормочет Тёрнер, не в силах пошевелиться. Грудь Джаспера вибрирует от тихого, низкого смеха. Он проводит ладонью по её спине, пересчитывая пальцами выступающие позвонки, а затем касается губами чувствительной кожи за ухом и произносит: — Не прибедняйся, ведьма. Я слишком хорошо знаю, как ты возвращаешь долги.