Глава 4

Гермиона плохо спала. Она и так смогла уснуть почти под утро, так ей то и дело снились кошмары, в которых Рон бессовестно изменял ей у нее на глазах и смеялся. Затем снился Тео, который приставал к ней, а у девушки не получалось его оттолкнуть. Снился ей даже Малфой, который, как его тетка Беллатриса, кричал ей, что она грязнокровка и проклинал различными заклинаниями. Нервно вздрогнув и проснувшись от очередного сна, девушка тяжело выдохнула и приложила холодную ладонь к горячему лбу, на котором выступили бисеринки пота. Гермиона поднялась с постели, было раннее воскресное утро, так что соседки еще спали. На соседней кровати мирно сопела Лаванда, и Гермиона всеми силами, какие у нее еще оставались после беспокойной ночи, сдерживала себя, чтобы по-магловски не задушить ее подушкой. В зеркале она увидела девушку с опухшими красными глазами. Вид был какой-то болезненный. Притянув к себе магией косметичку, в которой лежала в основном косметика Джинни, которую та ей отдала, Гермиона попыталась привести себя в порядок, замазывая темные круги, нанося румяна и покрывая блеском сухие покусанные губы. Ей не хотелось, чтобы кто-то думал, что ночью она не спала, тем более, что плакала. И Рон не должен видеть, как ей плохо. Сегодня она поговорит с ним. Спустившись в общую гостиную, она заметила рыжую макушку возле камина, глаза парня неотрывно смотрели на пламя. Он даже не моргал, казалось, что он что-то тщательно обдумывает. Сердце пропустило удар от предстоящего разговора, а тело начало медленно каменеть. – Привет, – тихо сказала Гермиона, – я думала, ты еще спишь. Парень поднял на нее взгляд. Выглядел он не лучше. Волосы были растрепаны, под глазами красовались темные круги, как будто Уизли тоже всю ночь не спал. – Да не спится что-то, – хмуро ответил Рон, снова уставившись на огонь. – Нам надо поговорить, – девушка на негнущихся ногах подошла ближе и присела рядом с ним. – Да, надо. Затяжное молчание. Неосознанно Гермиона начала раздражаться и злиться на Рона, ведь она ожидала, что он сам признается, и ей не придется говорить первой, что она и так все знает. Она хотела дать ему шанс объясниться самому. Так и не дождавшись, Грейнджер набрала в легкие воздуха, чтобы выдать ему гневную тираду, но он все-таки начал первый. – Гермиона, – неожиданно произнес он, нервно теребя кончик футболки, – я тебе изменил. Девушка на секунду прикрыла глаза, изо всех сил сдерживая слезы от удара, который, словно кинжал, вонзился ей прямо в грудь. Это было больнее, чем она ожидала, ей казалось, она была готова к этим словам, ведь она ждала их, но сердце все равно почему-то до боли сжалось в груди. – Я сделал это, потому что я мудак, – продолжал Рон, не глядя на нее, – и мне очень стыдно. Стыдно? Ну-ну. Что ж, он хотя бы не отрицает очевидного. Он снова заговорил. – Мне казалось, у нас не получается в последнее время строить отношения, все шло как-то туго, перестало быть легко как раньше. Мы стали часто ссориться. И… Лаванда… она… оказалась в нужное время. – Я не хочу знать подробностей, – резко ответила девушка. – Извини, – он стыдливо опустил лицо в ладонь. – Как долго? – вдруг спросила она. – Что? – парень непонимающе на нее уставился. – Как долго у вас это? – процедила Гермиона. Рон вздохнул. – Это было всего раз. Пока ты была в гостиной Слизерина. Гермиона вскинула брови и удивленно посмотрела на него. – Откуда ты знаешь? – Видел вас с Джинни. – Нет, – девушка помотала головой, – ты не мог, ты был в гостиной. Мы видели вас с Гарри тут. – Да, но мне стало интересно, куда вы такие красивые пошли, и я… проследил. – Следил, значит? – Не тебе меня осуждать, – он с вызовом посмотрел на девушку. – После той ночи Нотт постоянно смотрит на тебя. Думаешь, я идиот и ничего не замечаю? Что ты там делала? – Там была вечеринка, – возмутилась Гермиона, – Джинни меня позвала с собой. Он даже сейчас в такой дурацкой ситуации, которая явно сложилась против него, умудряется упрекнуть ее в неверности. Это уже невыносимо. Это точно конец. От обиды сдавило что-то внутри. – Вечеринка, – глухо повторил парень, смотря стеклянными глазами перед собой. – Не тебе меня осуждать, – парировала девушка, стараясь держать себя в руках. – Это ты изменил мне. – А ты соврала, – чуть громче сказал он. – С каких пор ты мне врешь? Гермиона промолчала, прикусив губу. Ведь и правда – раньше она не врала ему. Никогда. Но виноватой она почему-то себя не чувствовала. – Ты прав. У нас не получается. И уже давно. – Так и что… это, получается… все? Рон снова принялся дергать кончик футболки. Было видно, как напряженно он ждет ее ответа, хоть и старался сделать лицо и взгляд более спокойными. Гермиона вздохнула. – Рон, я просто устала. Эти отношения больше не дарят мне радости, да и тебе, наверное, тоже. Нам лучше быть друзьями, а не чем-то большим. – Как мы можем быть друзьями после всего, что было? Я правда люблю тебя. Парень резко взял ее руку в свою. Крепко сжал, словно боялся отпустить. Ему было страшно потерять ее, это было видно. Но у девушки все более четко вырисовывалась мысль, что они созданы не друг для друга. У Гермионы сердце обливалось кровью. Ей было очень жаль, что все складывалось вот так. Она сглотнула ком в горле. – Рон… Парень резко перебил ее, посмотрев прямо в глаза, словно что-то пытался разглядеть в них. – Что у тебя с Ноттом? Она не понимала, почему он зацепился так за этого Нотта. Дело вообще ведь было не в нем. – Да ничего, мы даже не общались толком, просто что-то случилось и… Девушка не знала, как продолжить. Что она должна была ему сказать? Что они потанцевали в тот вечер? Что, кажется, она ему понравилась? – И? – Ничего, – выдохнула она. – У нас ничего нет. – Я тебе не верю, – он также резко выпустил ее руку и отвернулся. – Ты мне не веришь? – девушка вскочила с места, вставая перед его лицом, чтобы он снова мог ее видеть. – Серьезно? Это ты… – Я сделал это, потому что ты соврала мне. А потом, на следующий день, когда я увидел, как Нотт подмигнул тебе, я даже немного перестал чувствовать стыд за свой поступок. – Перестал чувствовать стыд? – из-за негодования ей казалось, что она сейчас задохнется от нехватки воздуха. – То есть для тебя это норма? Ты мог сначала поговорить со мной. – Ты бы все равно сказала, что между вами ничего не было. Хотелось по-детски топнуть ногой от бессилия. – Но это правда! В отличие от тебя, Рональд, если бы я почувствовала что-то к другому, я бы сначала сказала об этом тебе. В этом вся разница. Теперь уже она отвернулась от него и собиралась уйти обратно в комнату, но Рон подскочил к девушке, остановил ее, взяв за руку, и снова заговорил: – Но я не чувствую ничего к Лаванде. Это было случайностью. Гермиона выдернула руку. – Вчера вы тоже случайно встретились? – злобно сверкнув глазами спросила она. Рон вздохнул, пальцами оттянул волосы на голове. – Поэтому ты так быстро убежала в комнату, когда увидела меня? – Ответь, – скрестив руки на груди, потребовала девушка. – Лаванда… не из тех, кто быстро сдается. – О, так это Лаванда виновата. Ну конечно. Это было почти смешно. Истерически смешно. – Нет, это я виноват, – приложив кулак к груди проговорил парень. – Это полностью моя вина, я это признаю. – Как великодушно. От ее ехидства Рон всплеснул руками. – Ты иногда такая невыносимая. Как он заговорил. Невыносимая. Просто блеск. Надоело. – Знаешь что, катись тогда к своей Браун. – А ты, – Рон яростно тыкнул указательным пальцем в ее направлении, – к Нотту! – Я не буду больше повторять, что это бред. Я бы не предала тебя. Никогда. Девушка с горечью посмотрела на Уизли и, тоскливо вздохнув, развернулась в сторону комнат. – Постой, Гермиона, – Рон снова схватил ее за руку, но, получив в ответ гневный взгляд, тут же отпустил. – Прости меня. Пожалуйста. Я не могу тебя потерять. Не хочу. Девушка прикусила губу, не зная что делать. Внутри грянула буря из разных эмоций, не давая трезво мыслить. Обида, злость, отчаяние, грусть. Усталость. – Я тоже не хочу тебя терять, но у нас не получается ничего. Это мучает нас обоих. Я не смогу простить измену. Мне мерзко и больно, я постоянно представляю вас вместе. – Нет, – он подошел к ней вплотную, взял ее лицо в свои ладони, заставляя смотреть на него, – нет-нет-нет. Все будет хорошо. Я обещаю. Девушка замотала головой, пытаясь вырваться. Рон крепко держал Гермиону и как заведенный все бормотал о том, что все наладится. – Все будет как раньше, все образуется… – Стой, Рон, – Гермиона взяла его руки и мягко отвела от себя, – даже если бы у тебя ничего не было с Лавандой, у нас бы все равно ничего не было бы хорошо. Он замер, внимательно ее слушая. – Я недавно думала обо всем, еще до того, как узнала про вас. Нам уже давно сложно в этих отношениях. Мне кажется, что мы не подходим друг другу. Понимаешь? Рон молчал, продолжая смотреть на нее. В его глазах было столько печали, ему было больно. Ей и самой было больно. Внутри, неистово дрожа, разрасталась огромная дыра, по щеке скатилась слеза. – Я люблю тебя, но как друга. – Друга? Тебе не кажется, что уже немного поздновато для дружбы? – его голос перешел почти в шепот. Вид у него был такой, будто весь его мир рушится. – Ты прав, поэтому эгоистично было бы просить тебя все забыть и остаться друзьями. – Я всегда любил тебя больше, чем просто мою подругу, я думал, мы всегда будем вместе. Что мы поженимся после школы. – А я тысячу раз говорила, что после школы не хочу выходить замуж. Это в очередной раз доказывает, что ты меня не слышишь. – Значит… все? – он говорил о расставании, но в голосе все равно искрилась надежда. Она тяжело вздохнула, взглянула на него в последний раз. – Да. Гермиона отчужденно вошла в свою комнату. Внутри стало как-то пусто. Девушка как-будто перестала чувствовать. Вообще. Соседки по комнате начали просыпаться, кто-то был еще в душевой, кто-то уже одевался и красился. И это было чертовски странно. Для них это обычный день, как и всегда, а у Гермионы все теперь стало по-другому. Она сначала тоже думала, что они с Роном всегда будут вместе, но теперь она сама приняла решение перестать с ним встречаться. А Рон вообще ей изменил. Но после их разговора стало как-то… никак? Словно это знание про измену больше не причиняло ей такой сильной боли, но и все остальное тоже потеряло смысл. Словно чувства враз утихли и обнулились. Ей захотелось написать письмо маме. После войны Гермиона с друзьями нашла родителей и вернула их домой. С помощью Министерства Магии и специалистов из больницы святого Мунго ей удалось успешно вернуть им память. Слава Мерлину, это никак не повлияло на их рассудок. Конечно, возвращать их почти сразу после битвы за Хогвартс было рискованно, учитывая, что многие пожиратели смерти до сих пор на свободе и устраивают набеги на маглов, но девушка не могла больше ждать. Она очень скучала по ним и, пережив те ужасы и боль, которые принесла война, ей просто необходима была любовь и поддержка родителей. Взяв пергамент, перо и чернила, девушка села на кровать и принялась писать. Спустя время Гермиона шла в совятню, чтобы отправить письмо. Зайдя внутрь и найдя свободную сову, девушка привязала пергамент к ее лапке. Птица улетела. Девушка недолго постояла и посмотрела ей вслед, а затем столкнулась в дверях с Тео. – Привет, Гермиона, – он обольстительно улыбнулся. – Привет. Она в ответ попыталась выдавить из себя подобие улыбки, но получилось, видимо, плохо, потому что Тео спросил: – Что-то случилось? В руках парень держал небольшой черный непроницаемый конверт и маленькую, такую же черную, коробочку. – Да… нет, – она глубоко вздохнула, – не хочу рассказывать. – Ну, хорошо, давай о чем-нибудь другом поговорим, – он снова улыбнулся, но глазами внимательно наблюдал за каждым движением собеседницы, как-будто переживал за нее. Ему правда не все равно? Гермионе все еще сложно было поверить, что она могла всерьез заинтересовать Теодора. Внутри было ощущение какой-то игры. – Что это там у тебя? – спросила девушка, указывая на предметы в его руке. – Хотя это не мое дело, извини. Она смущенно отвела взгляд и снова уставилась в окно. – Это? – он снова улыбнулся, поднимая конверт чуть выше. – Да так, письмо домой. Отцу. Ничего важного. Нотт подозвал красивую сову с огромными желтыми глазами, чем-то похожую на ястреба, и прикрепил к ней посылку. – Доставь как можно быстрее, – прошептал он птице и та, любовно щелкнув парня клювом в щеку, устремилась в путь. – Это твоя личная сова? – спросила Гермиона. – Очень красивая. – Спасибо. Что собираешься делать сегодня? Он подошел ближе и облокотился плечом на стену. – Даже не знаю, – ответила девушка, – пока планов нет. – Тогда я хочу кое-что тебе показать, – Тео выпрямился и пошел к выходу, обернувшись произнес: – Ты идешь? – А что именно ты хочешь показать? – девушка сомневалась, стоит ли идти. – Просто красивое место. Он говорил спокойно, но по нему было видно, что ему прямо не терпелось, чтобы она пошла с ним. Гермиона не решалась. – Ты не останешься равнодушной. Поверь, тебе понравится, – загадочно сказал он. – Где же твоя хваленая гриффиндорская смелость? Гермиона хмыкнула. – Ладно, веди. Они вышли из школы, прошли хижину Хагрида, но парень все шел дальше, направляясь в сторону Запретного леса. – Ты уверен, что нам туда нужно? – взволнованно спросила девушка. Зачем он туда ее ведет? Доверия к слизеринцу было немного. – Да, идем. Не отставай, – махнул Нотт рукой в направлении темной рощи. Они шли дальше, заходя все глубже в чащу. Сердце Гермионы бешено колотилось, не зная, что ее ждет дальше. Она ведь даже никому не сказала, куда направилась и с кем. Опрометчиво. Девушка, идя за Тео, старалась внимательно смотреть под ноги, перешагивая каждый корень вековых деревьев, и периодически нащупывала палочку в кармане, убеждаясь на всякий случай, что сможет быстро ее достать. Они шли еще несколько минут в полной тишине. Вокруг не было ни души. Зеленая листва пахла свежестью, солнце, как и всегда в этом лесу, скрывалось за верхушками деревьев, окутывая пространство в полумрак. Стало немного прохладно. Обхватив себя руками, Гермиона споткнулась об обвалившуюся ветку, не заметив ее, и уже приготовившись упасть, почувствовала, что ее талию держат чужие руки. В нос ударил его парфюм. Что-то цитрусовое с нотками древесины и пряностей. Вкусный терпкий запах словно отражал дерзость его владельца. – Осторожней, – сказал Тео, все еще придерживая ее, – а то спасение тебя от падения скоро превратится в привычку. Гермиона почувствовала, как загорели ее щеки от смущения после его слов. Выпрямившись, она убедилась, что устойчиво стоит на земле. Теодор снова прикоснулся к ней, почти невесомо положил руку ей на спину, и посмотрел в глаза. Его глубокий пронизывающий взгляд заставил щеки Гермионы снова вспыхнуть. Ей вдруг было больше не холодно, наоборот казалось, что температура резко поднялась на несколько градусов. Его запах завораживал. Ей, словно под дудкой умелого заклинателя, хотелось придвинуться к нему еще ближе, отодвинуть ворот его рубашки, прикоснуться носом к шее и вдохнуть полной грудью. – Еще чуть-чуть, – произнес он почти шепотом, вырывая ее из мыслей, – и ты увидишь эту красоту. Он медленно отстранился и снова направился к неизвестному Гермионе месту. Теперь ее сердце пыталось выпрыгнуть из груди не от страха и неизведанности, а по другой причине. Он был так близко. Они забрались на какую-то небольшую горку, и Гермиона услышала звук воды. Пройдя еще несколько шагов, она увидела, как с этого места открылся вид на прекрасный лесной водопад. Он был небольшим, но бурным и шумным. Мощный поток воды переливался цветами радуги, унося с собой упавшие листочки и веточки. Невероятно живописно. Гермиона и не знала, что в Запретном лесу от людских глаз прячется такое великолепие, учитывая, что ей приходилось довольно много бродить по нему в свое время. Удивительно, сколько еще в этом лесу может быть скрыто. Она взглянула на Тео, тот все это время смотрел на нее с легкой улыбкой. – Нравится? – спросил он. – Здесь так красиво, – ответила девушка, возвращая взгляд к пейзажу. – Хочешь подойти ближе? – Хочу. Теодор спустился чуть ниже по крутому склону и подал ей руку, чтобы девушка не упала. Гермиона взяла его за руку, помедлив в раздумьях лишь секунду. Его ладонь была теплой. А внутри девушки вновь все перевернулось. Она вдруг поймала себя на мысли, что не хотела бы отпускать его. Тео крепко держал ее, помогая все ближе подобраться к водопаду, а затем неожиданно подхватил ее за талию обеими руками и спустил со склона прямо к подножию воды. У него были сильные руки, которые крепко сжимали ее в это мгновение. Гермиона старалась как можно меньше реагировать на его близость, сейчас ей точно это не было нужно, мысли то и дело возвращались к Рону и их разговору. Но тело отзывалось на прикосновения Теодора, хоть в них и не было ничего критичного. Все это выглядело как простая помощь, но кожа Гермионы словно горела от каждого контакта, и это сложно было игнорировать. Чтобы немного отвлечься, девушка наклонилась к воде и опустила кончики пальцев в воду, которая оказалась ледяной. То, что нужно, чтобы охладить ее пыл. Немного поводя рукой по поверхности воды, Гермиона спросила: – Как ты нашел это место? – На шестом курсе мы с Драко отбывали наказание в Запретном лесу, гребанный Филч привел нас сюда и оставил одних, ссылаясь на неотложные дела. Трус старый. В итоге мы заблудились и забрели сюда. А потом иногда проводили здесь время. – И за что вас наказали? – немного удивилась Гермиона. – За то, что два раза подряд не сдавали Макгонагалл домашку, – сказал Тео и усмехнулся. – А что именно делали в лесу? – Не поверишь, но нас заставили без помощи магии собирать хворост в камин, – Теодор издал смешок, вспоминая. – Тогда почему вы заблудились? Хворост можно набрать и у опушки. – Так в этом и был смысл наказания, чтобы жизнь медом не казалась, собирать эти дурацкие ветки в стремном темном лесу. Гермиона хихикнула. – Да, помню я, как Малфой чуть не поседел от страха на первом курсе, когда в первый раз отбывал наказание здесь. Теодор засмеялся. – Ну на шестом курсе было уже не так страшно. Тем более, оставшись вдвоем, нам было даже весело. Девушка вспомнила первый курс и их ночное наказание в Запретном лесу с Хагридом. Та ночь казалась ей по-настоящему жуткой. А незадолго до этого Рона укусил за руку маленький дракон лесничего. Рон… Сердце снова сжалось. Эмоция на лице отразилась болью. – Гермиона, что с твоим настроением? В одну секунду улыбаешься, а в следующую уже грустишь. Ей не хотелось отвечать. Не хотелось обсуждать это с ним. Она вдруг поймала себя на мысли, что все это время, которое она провела с Тео, ей было легче. Нотт смог отвлечь ее, и ей было не так больно. – Это из-за Уизли? – не унимался Теодор. Гермиона молчала, отведя от него взгляд, как-будто ей было необычайно интересно рассматривать камни, обтачиваемые водой. – Послушай, – снова подал голос парень, – не знаю в чем он там провинился, но это точно не заслуживает твоих переживаний. – Откуда тебе знать, заслуживает или нет? – Потому что он вообще тебя недостоин, – ответил Нотт. – Не говори так, – девушка повернулась к Тео и грозно глянула на него, – Рон хороший человек. – Я и не сказал, что он плохой. Просто тебе нужен кто-то более подходящий. – Например ты? – скептически спросила она. Тео несколько мгновений молчал, удивленный такой прямотой. Затем хмыкнул и уверенно произнес, засунув руки в карманы брюк: – Например я. Гермиона покачала головой: – Мне сейчас вообще не до этого. – Я не собираюсь давить, просто… – парень подошел ближе к девушке. Он был выше нее, и ей приходилось немного запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. – Просто ты заслуживаешь самого лучшего. Он снова находился очень близко. Неприлично близко для простых знакомых. Гермиону это заставляло нервничать, но она упорно не хотела признаваться даже самой себе, что испытывает к Тео какие-то теплые чувства. Ей было страшно это признать. Они недостаточно знакомы. И как бы глупо это ни звучало, но он был слизеринцем. Не хотелось мыслить стереотипами, учитывая, что она сама это осуждала, но никак не могла избавиться от чувства опасности рядом с ним. Каким бы обходительным он ни хотел ей показаться. – Пойдем обратно? – делая шаг назад от него, спросила девушка, которой стало очень некомфортно от этого разговора. – Становится прохладно. Еще несколько секунд Нотт пристально смотрел на нее своими черными глазами, у него были красивые длинные ресницы, а затем кивнул.