Глава 27

В тишине замка слышались три знакомых голоса. Дотошливые, слишком упрямые слизеринцы никак не хотели отступать. Гермиона, Гермиона, Гермиона… пропала. Ну и что? В чем смысл? Неужели Нотт и Малфой так эмоционально вложились в нее, что готовы пойти против своей чистокровной природы? А Забини? Мужская, дружеская солидарность? Это так усложняет дело. Неужели какая-то гриффиндорская заучка стала так важна для чистокровных, воспитывающихся в строгом осуждении к маглам слизеринцев? Грант не то чтобы воспитывался именно так. Его семья, скорее, была нейтральна к маглорожденным. Но он уже не был ребенком, понимал, как устроен магический мир. Понимал, что те, кто выдают себя за гребанных благодетелей являются теми, кто, по сути, вершит человеческие судьбы в угоду своим потребностям. Его сестренка сейчас у них… Маленькая, бедная Сидни, испуганная и подавленная. Что с ней сейчас делают? Ей всего четырнадцать лет. Грант сжал челюсти, напряженно раздумывая. Он сделает все, лишь бы она была в безопасности. В голове роились неприятные, пугающие мысли, заставляющие волосы по всему телу вставать дыбом. Ее обещали не трогать, пока Грант выполняет свою работу. Но как он может быть в этом уверен, когда рядом с ней такие мерзкие сволочи, как Долохов? Ему, судя по всему, плевать, в какую дырку совать член. И что-то подсказывало Гранту, что маленькое, беззащитное, в страхе извивающееся тело четырнадцатилетней девочки лишь подогреет нездоровый, больной интерес Пожирателя. Когда Грант попытался откосить от всего этого из-за собственной совести и страха, его сестренку подвергли пыткам. Теперь Сидни видит лишь одним глазом. Ее зрение безвозвратно утеряно. И Нотт-старший неоднозначно дал понять, что еще одно неповиновение, и девочка окажется в кругу голодных, жаждущих «веселья», озабоченных мужчин, которые так любят юные, чистые тела. Как в таком мире можно верить во что-то хорошее? Грант знал, что она еще жива. Грант знал, что и без того худенькая девочка недоедает. И ее благополучие, ее здоровье и жизнь зависели лишь от него одного. Разве мог он лишиться родной сестры из-за Грейнджер, пусть и невинной, но зачем-то такой нужной Пожирателям Смерти? Раз гриффиндорка так им необходима, то пусть так и будет. Вероятно, за ней есть грешки. Так Грант себя успокаивал. Грейнджер сама виновата в том, что перешла дорогу таким людям, как Нотт-старший. Пусть расплатится за… за что? За то, что она грязнокровка? Не в этом ли вся проблема? Не важно. В чем бы она ни провинилась, ей придется ответить. И Грант старался убедить себя в том, что ему плевать, за что девушку накажут, когда на кону стоит душа его близкого человека. Сидни и так эмоционально потрясена, сломлена. И он не мог допустить, чтобы она окончательно потеряла рассудок из-за издевательств, которых не заслуживала. Грант старался оттолкнуть все мысли, прислушиваясь к тихим голосам слизеринцев. Они не так уж глупы, какими кажутся на первый взгляд. Естественно, Доминик отрицал свою причастность к пропаже Грейнджер. Естественно, они ему поверили и вновь подозревали Гранта. И в этом нет ничего удивительного. Грант знал, что рано или поздно все раскроется. Но он не ожидал, что сегодня сработает настолько очевидно, почти не выиграв времени. Паника застилала здравый смысл. Грант поправил лямку тяжелого рюкзака, больно впивающуюся в плечо. Пора. Когтевранец скользнул за дверь, которая, по закону подлости, громко хлопнула в пустых, холодных подземельях. Быстрые шаги парня почти не были слышны, настолько он преуспел в умении передвигаться бесшумно. С таким невероятным давлением со стороны Нотта-старшего научишься быть невидимкой без помощи мантии. Грант поднялся по лестнице, быстро направляясь в сторону выхода из замка. Наложив на себя Дезиллюминационное заклинание, пробрался сквозь безмозглых мракоборцев, дежуривших у входа. Нужно побыстрее добраться до портала. Пробирающий до костей холод не был проблемой, поскольку внутри у когтевранца все и так сжималось в тугой узел от страха. Не давало треснуть натянутым нервам лишь то, что его миссия в этом запутанном, мрачном деле закончена. Он помог доставить грязнокровку тому, кому она была так сильно нужна, остальное – не его ебаная проблема. Грант лишь мечтал увидеть сестру и забрать ее домой. Между деревьями среди Запретного леса был виден старый, трухлявый пенек. Где-то в его недрах был спрятан портал. Парень обошел пень вокруг, ощупал древнюю, влажную от снега кору, ощущая, как расползается по нутру мнимое ощущение свободы, когда кончики пальцев коснулись заветного, ледяного металла – рукоять кинжала, зажатого в расщелине корня. Его клинок словно немного дрожал от волны магии. Когтевранец поднял левую руку и оттянул рукав плотной мантии, сверяя часы. Осталось десять секунд.

***

Драко вертел в руках медальоны, ощущая их приятную прохладу и гравировку рун. Слабое утреннее солнце красиво мерцало на поверхности медальонов, а еще подчеркивало уставшее, изможденное лицо слизеринца и покрасневшие глаза из-за бессонной ночи. Мысли вертелись в голове, мешая сосредоточиться на разговоре Тео, Блейза и Джинни. Они рассказывали ей правду об исчезновении Грейнджер. Драко все думал о том, как вчера, после встречи с Домиником, трое друзей снова отправились к гостиной Когтеврана. – Что будем делать, если Грант уже свалил? – спросил Блейз, смотря на молоточек на двери гостиной. – Я его из-под земли достану, – глухо отозвался Тео. Малфой фыркнул: – Сначала открой эту чертову дверь, герой. Тео вздохнул и постучал дверным молотком по сплошному полотну старинного дерева. Слизеринцы услышали вопрос, доносящийся словно из ниоткуда, зная, что ответ на него и будет паролем, чтобы пройти внутрь: – Что важнее: истина, доброта или храбрость? – Очевидно, истина, – резко ответил Тео. – Без храбрости истина ничего не стоит, – буркнул Драко. – А без доброты она разрушает, – тихо добавил Блейз. Дверь не открылась. Все трое переглянулись. – Похоже, мы застряли? – скрестил руки на груди Забини. Из-за угла появилась какая-то когтевранка, но резко затормозила, увидев троих парней не со своего факультета. Она не успела возмутиться вслух, потому что Тео резко дернул ее за руку, подталкивая ближе к двери и повторяя вопрос чертовой гостиной. – Зачем вам троим нужно в нашу… – Ответь на ебаный вопрос, – зашипел Тео, перехватывая ее руку чуть выше локтя и сжимая немного сильнее. Вторая его рука плавно, выверенным движением, вытянула из кармана палочку, кончик которой уперся девушке в ребро. Драко приподнял бровь, но вмешиваться не спешил. Блейз лишь недовольно закатил глаза. – Истина ведет к доброте и храбрости, – заикаясь, сказала она, – но без доброты она становится жестокой, а без храбрости – бесполезной. Важно равновесие. Пароль был принят. Тео распахнул дверь и поволок девушку внутрь. Драко и Блейз зашли следом. Малфой никогда не был тут раньше. Здесь довольно красиво: куполообразный потолок, изящные арочные окна, синие и голубые оттенки. Здесь было пусто в такой поздний час. – Итак, дорогуша, – начал Тео, стоя за спиной когтевранки и вкрадчиво шепча ей почти в изгиб шеи, – покажи нам, где живет Грант. Ты знаешь его? – Грант Пейдж? – почти шепотом уточнила она. Ее глаза были широко распахнуты от страха, когда она слегка повернула голову в сторону Нотта. – Именно, милая, – Тео улыбнулся, но это больше походило на злобный оскал. Его собственные глаза искрились нетерпеливым блеском, заметным даже в полумраке комнаты. Он огляделся и подтолкнул ее в сторону лестницы. – Веди. Когтевранка обреченно выдохнула. На трясущихся ногах и под прицелом палочки Теодора она пошла к спальням, но не издавала ни звука. Тео, вероятно, блефовал, он бы не стал околдовывать ее. Наверное. Хотя выглядел он по-маньячески устрашающе. Весь в отца, неодобрительно подумал Малфой. Драко взглянул на Блейза, и они оба пошли за ними. Естественно, комната Гранта была пуста. Кто бы сомневался? Его вещей тоже не было, только всякие мелочи типа учебников, скомканных пергаментов и сломанных перьев. Соседа у него, судя по всему, тоже не было. Тео грубо выругался, невольно дернув девушку на себя, что та чуть не упала. Она издала жалобный звук, похожий на трусливый стон. Ее взгляд снова впился в лицо слизеринца. – Обливиэйт, – зашептал Нотт, заставляя ее забыть последние десять минут ее жизни. Когтевранка слабо моргнула, дезориентируясь в пространстве, и Нотт вытолкал ее за дверь. Следующие несколько минут трое друзей обыскивали комнату Гранта на предмет хоть чего-нибудь, что могло бы помочь в поисках Грейнджер. Они перевернули все: от кровати, до книжных полок, оставляя после себя жуткий беспорядок, словно тут прошелся тайфун. – Неужели здесь ничего нет? – злобно швырнув очередную книгу, проворчал Нотт. Взгляд Драко зацепился за книгу, когда она шлепнулась на пол и раскрылась. Между страниц лежал сложенный вдвое кусок пергамента. Слизеринец присел на корточки и поднял листок, развернул. «В 7 вечера. Не смей опаздывать». Почерк изящный, но торопливый, немного косой. За спиной раздались шаги – Тео и Блейз посмотрели через его плечо. – Я думаю, Гермиону похитили примерно в это время, – задумчиво произнес Блейз. – Что, если это записка от его сообщника? – Почему ты думаешь, что именно в это время? – спросил Тео. – Да и мало ли, когда была сделана эта запись. – Да, но в тот вечер вас двоих не было на ужине, а я был. Ужин начался в шесть. И Гермиона на нем была, но ушла раньше, чем он закончился. Драко задумался, отводя взгляд в сторону и поднимаясь с корточек. – Если это так, то мы могли бы принять за истину то, что это было написано в тот вечер, – сказал он. – Хотя бы проверить это. И в наших же интересах, чтобы это не было простым совпадением. Драко вернулся в реальность и в очередной раз провел пальцами по рунам, и медальоны вновь слегка замерцали слабым сиянием. Как легко парень мог представить ее благодарную улыбку, когда она приняла бы их. И это вызвало бы что-то теплое в районе груди Драко. Он бы скрыл ответную улыбку за нахальной ухмылкой и обязательно как-нибудь съязвил бы про то, что он впечатает ее в стену где-нибудь в подземельях, если она их потеряет. Хотя он и без этого хотел бы сделать что-нибудь подобное. Ее пушащиеся, вьющиеся волосы растрепались бы, щеки раскраснелись бы от злости и возбуждения, а глаза впились бы в его, пытаясь за агрессией скрыть растущее желание. – Дай мне эту записку, – потребовала Уизли, протягивая руку к Драко и вырывая его из мыслей. Малфой раздраженно фыркнул от ее тона, но достал из кармана уже достаточно потрепанный кусок пергамента и протянул девушке. Джинни взглянула на буквы и вдруг застыла. Казалось, цвет сошел с ее лица, и веснушки вспыхнули на этом бледном фоне, отчего стали выглядеть болезненно яркими. – Почерк выглядит знакомым, – неуверенно сказала она спустя пару мгновений. – Да? И чей же он? – Малфой приподнял бровь, пристально вглядываясь в ее лицо. – Надо сравнить его. Она порывисто двинулась на выход из пустого класса. – Эй, куда ты? – крикнул вслед Тео. Но она не ответила. Трое друзей поплелись за ней. – Не ходите за мной по пятам, – нервно бросила Джинни спустя несколько минут, не оборачиваясь к ним. – Да что ты? – насмешливо ответил Драко, обходя студентов, идущих на завтрак. – Тогда объясни, что ты собралась делать. – Катись к черту, Малфой. Как узнаю, чей это почерк, так скажу, – Джинни махнула рукой, давая понять, что разговор закончен. Но Драко так не считал. Он ускорил шаг, обогнал ее и загородил ей проход. – Уизли, – парень впился в нее интенсивным взглядом, смотря на нее сверху вниз, – не испытывай мое терпение. – Драко, – начал Блейз, – пропусти ее. Малфой перевел недовольный взгляд на друга, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза на его до нелепости глупую попытку защиты. – Я, конечно, все понимаю, но сейчас не время для дискуссий, – напомнил блондин. – Вот именно, – сморщившись, ответила Джинни, больно толкнув слизеринца в плечо. Удар у нее что надо, конечно. – Так что дай пройти. Встретимся через десять минут возле Большого зала. Драко тяжело вздохнул, но уступил. Следующие десять минут были для него сродни пытке. – Где эта чертова Уизли? – гневно спросил Малфой, стоя у входа в зал. – Успокойся, Драко, – устало буркнул Блейз. – Она не «чертова Уизли». Имей терпение. – Он не умеет, это же Малфой, вечно на всех давит, – вклинился Тео, лениво уперевшись спиной в стену. Он выглядел расслабленно, но по его взгляду было ясно, что ему тоже не терпелось, чтобы гриффиндорка появилась. – Я давлю? – Драко шагнул ближе. – Может, ты думаешь, что Грейнджер сама найдется? – Не смей, – взгляд Тео вмиг потемнел, парень оторвался от стены. – Не делай вид, что ты единственный, кто о ней беспокоится. Я тоже хочу ее найти, только не превращаю это все в фарс. – А, ну да, – усмехнулся Драко, – ты же у нас весь такой сдержанный. Только вот именно из-за твоей болтовни Грант узнал, когда Грейнджер будет одна. Наступила короткая тишина. Малфой знал, что ударил в самое больное место. Он прекрасно понимал, что Нотт сам себя ненавидел за это. Это, по сути, не так уж важно, на самом деле. Все понимали, что похищение все равно бы произошло, но вина Тео от этого не становилась меньше, и, Драко уверен, он думает об этом не переставая. Но подлить масла к его внутреннему огню все равно приятно. – Повтори, – тихо сказал Тео, переходя на угрожающий тон. – Ты прекрасно слышал. Нотт выдохнул и пробормотал что-то злобное и неразборчивое, тоже делая шаг ближе. Забини напрягся, собираясь вмешаться. – Вот, – Джинни появилась из ниоткуда. Хотя, ее приближение просто не было сразу замечено из-за напряжения, витающего в воздухе. – Сравните. Она протянула два пергамента Блейзу. Один из них тот самый, потрепанный, который они нашли в комнате Гранта, а второй – незнакомый. Друг взял оба и сравнил почерки. Блейз нахмурился. Драко и Тео взволнованно подошли ближе, чтобы тоже взглянуть. Во втором пергаменте буквы были более аккуратные, написанные не так торопливо, но те же витиеватые закорючки, те же тонкие, плавные линии, которые были сложены в четыре слова: «Встретимся возле моего кабинета». Сердце Малфоя забилось с невероятной скоростью, в груди сдавило ощущение, что они стали невероятно близки к чему-то. – Похожи, – кивнул Нотт. – Чей он? Джинни перевела на него взгляд и нахмурилась: – Мисс Харрис. Блейз приподнял бровь и пристально посмотрел на Джинни. Кажется, все уже догадались, кому предназначалась эта записка. Не Поттеру ли? Забини стушевался, видимо, не зная, как задать вопрос, чтобы случайно не задеть Уизли. – Она писала это Поттеру? – опередил его Драко, избавляя друга от необходимости спрашивать. Блейз резко и недовольно глянул на него, но потом все же снова обернулся к девушке, ожидая ее ответ. – Ага, – отмахнулась Джинни, делая вид, что ей это безразлично. Тео вздохнул и подошел ближе ко входу в Большой зал. За столом преподавателей сидела белокурая сучка, запивая пирожное соком. – Все же она в этом замешана. Работала с Грантом? Они вдвоем организовали похищение Гермионы? – Почему вы подозреваете ее? – спросила Джинни. – Прямых доказательств нет. Мало ли когда она писала это Гранту. Может, он отрабатывал у нее в один из вечеров или еще что. Вы же не будете спрашивать у нее в лоб? – Конечно, нет, – ответил Тео, снова смотря на гриффиндорку. – Если она связана с Пожирателями, нельзя ее спугнуть, пока мы не убедимся и не докажем, что именно она виновата в похищении. Но я почти уверен, что это она. Она и Грант. – И что нам делать? – спросила девушка. – Думаю, тебе стоит предупредить Поттера, – ответил Драко. Он вспомнил про разговор шрамоголового и училки, который подслушал. – Тебе может не понравиться то, что я скажу, но твой парень делится с ней многим. Он обсуждает с ней и Грейнджер в том числе. Джинни лишь недовольно кивнула, не поднимая взгляда. Перед первым уроком Уизли завела Поттера в пустой класс, где их уже ждали Драко, Тео и Блейз. Все трое должны бы валиться с ног от усталости, но мысли о сне не было ни у кого из них. Гриффиндорец удивленно уставился на троих друзей, а затем непонимающе посмотрел на Джинни. – Что происходит? – Гарри, нам нужно тебе кое-что показать, – она достала два пергамента и протянула парню. Пока Поттер всматривался в слова, Блейз, как самый дипломатичный и сдержанный, стал рассказывать ему о том, что Гермиона не уехала из замка по своей воле. Гриффиндорец внимательно слушал, но в конце, когда затронули мисс Харрис, глухо хмыкнул, будто усомнился. – Но Гермиона сама сказала, что поедет к родителям, – возразил он и снова уперся взглядом в Джинни, ища поддержку, – мы же оба видели ее в тот вечер. И это было, кажется, немного позже, чем семь часов. – Бля, Поттер, – устало протянул Малфой, – она могла быть под Империусом, например. – Или Оборотное зелье, – кивнул Тео. – Так много вариантов. Но она пропала, это неоспоримо. – Да? – Поттер перевел нахмуренный взгляд с одного слизеринца на другого. – И где она, по-вашему? Нотт уставился в стену, не желая выдавать своего отца. Все трое и даже Джинни понимали, что гриффиндорец сразу же доложит об этом министру. И дело даже не столько в чувствах Тео, просто сейчас точно было не время, пока Гермиона там одна, и наверняка уязвима. Мало ли что с ней сделают, если поймут, что Нотта-старшего сдали властям. – У Пожирателей, тупица ты конченная, – закатил глаза Драко. – И виновата в этом мисс Харрис, как мы думаем, – сказала Уизли. – Серьезно, Джинни? – Поттер неодобрительно посмотрел на нее. – Это новый уровень ревности или что? – Да сейчас не в этом дело… – Да почерки даже не похожи, – перебил ее парень, тряся пергаментами перед ее лицом. – Здесь буква «т» с закорючкой, а здесь – нет. Все четверо посмотрели на него с невысказанным упреком. Почерки были идентичны, он просто искренне не хотел верить, что мисс Харрис, которая представала перед ним всегда слишком нормальная, чуткая и добрая может оказаться манипулятором, лгуньей и преступницей. Поттер оглянулся, оценивая коллективную реакцию, и вздохнул: – Даже если похожи, это не значит, что она похитительница. Она всегда была добра к Гермионе, хотела помочь ей с работой после выпуска. С чего бы ей похищать ее? – А ты не думаешь, что она пыталась втереться к ней в доверие? – Джинни слегка повысила голос. Слизеринцы наблюдали за их разговором молча, не решаясь вмешаться. – Но у нее не вышло, и ее целью стал ты? – То есть ты думаешь, что ей нужна была от меня лишь выгода? – Да, – она кивнула, а затем вздернула нос. – Ну, может еще она хотела тебя трахнуть. Но это второстепенное. – Ты бредишь, – резко выдохнул Поттер. – Это ты бредишь! – девушка ткнула в его грудь пальцем. – Не замечаешь очевидных вещей. Она не понравилась мне сразу же, как я ее увидела. – У тебя есть еще доказательства, кроме двух жалких клочков бумаги, которые были сделаны непонятно когда и по какому поводу? Джинни замолчала и обиженно посмотрела на парня, сделав шаг назад. – Почему ты поддерживаешь ее, а не меня? – Я хочу тебя поддерживать, Джинни, но то, что вы четверо говорите – чушь. Причем необоснованная. Вы подозреваете невинного человека. К тому же, кроме слов этих троих, – он махнул в сторону слизеринцев, – нет никаких подтверждений, что Гермиона действительно пропала. Джинни сглотнула. Драко слышал, как Тео рассказывал ей о том, что его отец неоднозначно дал понять, что Грейнджер у него. Но Уизли предусмотрительно не посвятила Поттера в эту делать. – Ты можешь просто довериться мне? – тихо спросила она. – Разве то, что мы пережили, недостаточно для того, чтобы ты сделал это? Поттер стоял неподвижно несколько долгих секунд, стискивая челюсти. Его глаза метались от Джинни к полу, от стены к потолку, будто он искал в пространстве подтверждение, что это все ошибка. Или хотя бы недоразумение. – Все понятно, – фыркнула она, так и не дождавшись ответа. – Тогда хотя бы не мешай и не говори ей, что мы ее подозреваем. Гриффиндорец глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза и сжав кулаки, шумно выдохнул. Он кивнул и, прежде чем выйти, грустно посмотрел на девушку. – Джинни, ты что-то не договариваешь мне. Но мы обсудим это позже, наедине. Дверь хлопнула, когда гриффиндорец вышел из класса. Уизли заправила прядь волос за ухо и отвела хмурый взгляд в сторону, прикусив губу. Блейз молча уставился на нее, давая несколько секунд на то, чтобы она переварила этот разговор. – Ты как? – все же спросил он, подходя ближе к Джинни. – Нормально, – ответила она, сбрасывая с себя обиду. Ее взгляд загорелся решительностью. – Что будем делать дальше? Я думаю, стоит обыскать ее кабинет и комнату. Все трое кивнули, соглашаясь с ней. – Сделаем это вечером, – сказал Тео. – Кому-то нужно будет отвлечь ее, чтобы наверняка не попасться. – Я это сделаю, – ответила Джинни. – Если это будете делать вы трое – сразу станет подозрительно. – А ты не будешь выглядеть подозрительно? – Нет, я поговорю с ней о Гарри. Пусть в ее глазах я буду выглядеть ревнивой подружкой, если это поможет вывести ее на чистую воду. Слизеринцы не пошли на уроки, прогуляв целый день. Джинни уговорила их поспать и набраться сил перед тем, как они пойдут на дело. И это было верным решением, потому что Драко чувствовал, как уже начинает тупить от нехватки сна. Вечером они встретились в коридоре, ведущем к кабинету Защиты от Темных сил. – Тупая овца еще на ужине, – тихо пробормотала гриффиндорка, – идите. А если она появится, я ее задержу. Блейз остался неподалеку от Джинни, чтобы, в случае чего, защитить ее, но был в тени, оставаясь незаметным. Драко и Тео исчезли в кабинете, не теряя времени. Уизли дала им мантию-невидимку Поттера, если мисс Харрис все же удастся зайти в класс до того, как они отсюда выйдут. Парни быстро обыскали ее рабочий стол, но, естественно, не нашли ничего. – Она не дура, и не станет прятать что-то важное прямо на виду, в незапертом классе. – Очевидно, что так, – согласился Драко и посмотрел на дверь, ведущую в личную комнату профессора. Слизеринцы подошли чуть ближе, Драко дернул ручку. Заперто. Он цокнул, в целом не удивившись. Тео достал палочку, но дверь не поддалась даже с заклинанием. – Охренительно. Что дальше? – прошептал он. – Вышибем дверь Бомбардой? – усмехнулся Драко, хотя и знал, что это не вариант. – Еще идеи? – Надо посмотреть, как она сама попадает в комнату. Вернувшись в коридор и сказав Джинни о том, что дверь заперта, они все согласились с тем, что нужно за ней проследить. Притаившись в тени, они стали ждать, но профессора долго не было. – Заебала, где она шляется? – недовольно зашипел Тео, вглядываясь в пустой коридор, словно гипнотизируя помещение, будто это заставило бы мисс Харрис появиться здесь прямо сейчас. Драко накинул на плечи мантию-невидимку, не в силах больше сидеть без дела. – Подожду ее внутри класса, – сказал слизеринец и бесшумно подошел к двери. Как только дверь за ним закрылась, Драко встал недалеко от комнаты преподавателя, заставляя себя не двигаться и не шуметь. А спустя еще минут пятнадцать в классе появилась та, кого они ждали весь чертов вечер. Мисс Харрис прошла вдоль классной комнаты, направляясь сразу к спальне. Драко затаил дыхание, внимательно следя за каждым ее движением, боясь что-нибудь упустить. Он не рисковал подойти слишком близко, но профессор словно нутром почувствовала чье-то присутствие. Она нахмурилась и обвела взглядом класс. Затем достала палочку и взмахнула ею в воздухе, проверяя комнату на наличие посторонних людей. Драко почувствовал, как невесомая ткань мантии слегка зашевелилась у щиколоток, словно от сквозняка, но не успел он вцепиться в нее пальцами, как понял, что она осталась на месте, по-прежнему скрывая его. Он вспомнил, что Грейнджер говорила что-то о том, что у Поттера какая-то особая мантия, которую невозможно испортить или приманить. Видимо, обнаружить заклинаниями – тоже. Профессор, усмирив свою подозрительность, снова повернулась к двери и тихо, но ясно проговорила: – Mens claustra revelat. Когда дверь за ней закрылась, Драко позволил себе тихо выдохнуть и быстро направился к выходу. Возможность попасть к ней в комнату появилась только на следующий день. Все четверо наблюдали за ней практически беспрерывно, изучая ее распорядок дня. После уроков, как и планировалось, Джинни и Блейз снова стали поджидать ее в коридоре, пока Драко и Тео использовали вторую попытку проникнуть в спальню мисс Харрис. – Ты же не забыл слова, придурок? – спросил Нотт, вставая у двери и нервно сжимая в пальцах мантию. – Это тебе нужно записывать важную информацию, Нотт, а у меня с памятью все в порядке. Но когда Драко проговорил фразу, ничего не произошло. Было бы комично, если бы не сложность ситуации. – Блядь… ты издеваешься? – заворчал Тео. – Mens claustra revelat, – повторил Драко. И снова ничего. Малфой выругался. – Я уверен, что слова правильные, – Драко тупо пялился в дверь. – Я изучал ебаную латынь в детстве. – Видимо, хреново изучал, – закатил глаза Нотт. – Может, используешь свой изворотливый ум и предложишь что-нибудь? – Малфой впился в него злобным взглядом. – А то ты вообще бесполезный. Тео выдохнул, обдумывая, что делать дальше. Драко буквально мог видеть, как взгляд его становится тяжелее, мысли погружаются в мрачный водоворот. Тео провел рукой по виску, будто пытался физически вытащить ответ. – Может, дело в голосе? – наконец сказал он. – В голосе? – переспросил Драко. – Да. Не только ключевая фраза, но и ее голос. Я знаю заклинание, смог бы попробовать сымитировать. Малфой пожал плечами и махнул рукой в сторону комнаты. Делать было нечего, пусть пробует. Тео встал ближе к двери и достал палочку. Он зажмурился, словно представлял себе голос профессора, затем использовал заклинание. Драко внимательно, почти нетерпеливо, наблюдал за ним. Тео посмотрел на него в ответ, молча, боясь заговорить, не зная, получилось ли. – Mens claustra revelat, – заговорил он и, черт возьми, это сработало. Оба услышали тихий щелчок. – Ладно, ты не такой уж и бесполезный, – шепнул Драко, приоткрывая дверь. – Надеюсь, твой голос вернется, и тебе не придется всю жизнь ходить с бабским. Тео закатил глаза и использовал контрзаклинание. Они оба вошли в спальню профессора и закрыли за собой дверь. Один слизеринец начал с одной стороны комнаты, другой – с другой. Работали молча и почти бесшумно, выискивая что-то, что могло бы доказать лояльность Харрис к Пожирателям. Драко осмотрел книжную полку, заглянул под кровать, приподнял матрас. Ничего. Он вдруг обратил внимание на сумочку из дорогой драконьей кожи и решил обыскать ее. Откуда у простого преподавателя Хогвартса деньги на то, чтобы покупать такие вещи? Подобные сумки хранятся у Нарциссы в гардеробной. Училку определенно ебет кто-то богатый. В сумке был вскрытый конверт с каким-то письмом, датированным еще в прошлом месяце. Малфой раскрыл его и принялся читать. Что ж, он определенно был прав насчет «папика». – Тео, взгляни на это. Нотт отвлекся от рыскания в ее тумбочке и подошел ближе. Кажется, он побледнел, когда увидел письмо. Белла, куколка, я так соскучился по тебе. Надеюсь, на нашу завтрашнюю встречу ты наденешь те черные трусики, которые я так люблю, я стяну их с тебя зубами. У меня для тебя приготовлен подарочек. Все для моей хорошей девочки, которая так прилежно выполняет мои поручения. Драко внимательно наблюдал за реакцией Тео. По почерку он должен был легко догадаться, кто это. Но для подтверждения, словно не веря в происходящее, Нотт перевернул плотный пергамент и, наконец, заметил золотистую выгравированную букву «Н» на обороте. – У вас с папулей фетиш использовать глупые словечки типа «куколка», «детка», «крошка»? – ухмыльнулся Драко, не сумев промолчать. – Захлопнись нахер. Малфой видел, что Тео едва сдерживается, чтобы не смять письмо. Если бы он мог, он был превратил его в пепел одним лишь взглядом. – Я считаю, это более чем подтверждает, что она работает на Пожирателей, – снова подал голос Драко, а затем вновь ядовито усмехнулся: – ну, конкретно на одного точно. Ты доволен, что твоей мачехой станет Изабелла Харрис? – Еще слово и я заставлю тебя страдать, Малфой. Драко издал очередной смешок, но промолчал. Тео вернул письмо не смотря на него, и Малфой убрал его обратно в конверт, а затем положил в сумку, как и было до этого. Выбраться из ее комнаты и класса не было проблемой. Парни завернули за угол и застыли, наблюдая, как Джинни разговаривает с профессором Харрис. Обе на взводе, это явно, но разговора отсюда не слышно. Джинни метнула взгляд в сторону, заметив слизеринцев, а затем резко оборвала диалог. Тео и Драко успели затаиться, чтобы профессор прошла мимо них и не заметила. Спустя несколько минут слизеринцы нашли Джинни в успокаивающих объятиях Блейза. Она что-то тихо говорила ему, но быстро и эмоционально, будто жалуясь. Тео и Драко переглянулись, не желая портить момент откровений, который всегда так искал от нее мулат. Но Забини сам аккуратно прервал девушку, проведя ладонью ей по плечу, когда заметил друзей. – Ну что? Скажите, что это было не зря. – Не зря, – буркнул Тео, подходя ближе. – Она подстилка моего отца. Блейз и Джинни удивленно округлили глаза на его фразу. – Сочувствую, – неловко ответила Уизли. – Это, конечно, не подтверждает того, что она участвовала в похищении, – сказал Малфой, – но если она так близка с Ноттом-старшим, то, вероятно, в курсе происходящего. – И что мы будем с ней делать? – спросила Джинни. Ее голос прозвучал почти кровожадно, а глаза застыли на одной точке, словно в ее голове одна за одной рождались мысли о способах мести. – Нужно играть умнее, чем она, – задумчиво проговорил Блейз, по-прежнему не выпуская гриффиндорку из объятий. – Прямое обвинение ничего не даст. – Итак, что мы знаем? – начал Драко. – Харрис на стороне Пожирателей, – он начал загибать пальцы. – Она как-то связана с похищением Грейнджер. Она пока не знает, что ее раскрыли. Грант сбежал, и сейчас вся надежда – на информацию, которую можно выжать из училки. – Нам надо использовать ее, чтобы выйти на след Гермионы, – кивнул Тео. – Значит, начинаем играть в игру «я ничего не знаю».

***

Вечерний пустынный уголок внутреннего двора школы едва освещался светом из окон замка. Ужин позади, большинство студентов разбрелись по факультетским гостиным. Сугробы уже подтаяли, в воздухе витал запах влажной коры и ледяного ветра раннего марта. – Ебаный придурок, – бросил Драко, не повышая голоса, но сжатые кулаки выдавали едва сдерживаемую ярость. – Возьми себя в руки, мать твою. Или ты считаешь, что пить, страдать, валяться во дворе школы – лучшее решение? – Катись нахрен, – огрызнулся Тео, спотыкаясь. Губы расплылись в саркастической улыбке, но взгляд его был полон боли. – Ты всегда был хорош в фасадах, Малфой. Строишь из себя того, кем не являешься на самом деле. Ты доволен тем, что сделал? Драко закатил глаза, и Тео пнул мокрый снег в его сторону, пачкая идеальную мантию. Малфой фыркнул, наблюдая за нелепой попыткой Нотта вернуть равновесие в пьяном угаре. – Заткнись, – презрительно ответил парень. – Тебе надо проспаться. – А тебе – перестать трахать чужих девушек, – выплюнул Нотт. – Да не трахал я ее, – намеренно небрежно ответил Малфой. – Всего лишь поиграл пальцами с ее клитором. И она давно уже не твоя девушка, сколько раз тебе говорить. Наступила тяжелая пауза. Даже ветер, казалось, стих. Тео злобно сплюнул, уставившись на бывшего друга. Драко наблюдал за его нечетким взглядом, за попытками стоять ровно. – Грейнджер, кстати, осталась довольна, – Драко решил подбросить еще немного дров в костер. – Ее нежная кожа, ее влага на моих пальцах, ее стоны... Помнишь, какой раскрасневшейся она вернулась на вечеринку? Так вот, это все я. – Я тебя уничтожу, – скрипя зубами ответил Тео. Его пальцы запутались в складках мантии, когда он нервно, неровными движениями попытался достать палочку. – Ты, сука, пожалеешь, что вообще прикоснулся к ней. Драко вновь закатил глаза. – Перестань хныкать, король драмы, – Малфой толкнул Тео в плечо, заставляя того безвольно упасть на скамью. Он был настолько пьян и подавлен, что едва мог сопротивляться. – Прими тот факт, что Грейнджер давно перестала быть твоей. Да и была ли когда-то вообще? Ваши недоотношения продлились так недолго, что это вряд ли можно было считать чем-то даже смутно похожим на серьезность. Смирись уже. – Закрой рот, – процедил Тео, пытаясь оттолкнуть Драко от себя. – Неудивительно, что у тебя так долго не было нормальных друзей. Ты этого не заслуживаешь. И ее ты тоже не заслужил. Малфой сжал челюсти, не собираясь оставлять его слова без ответа. – Она так, кажется, не считает, – ухмыльнулся Драко. – Она выбрала меня, здесь даже гадать не нужно. Жаль, сказать не успела. – Тогда, быть может, вы стоите друг друга? – обиженно бросил Теодор, поднимая расфокусированный взгляд. – Вероятно, что так. Но ты не расстраивайся, папочка ведь уже нашел тебе невесту? У вас с Грейнджер все равно бы ни черта не вышло. Драко взглянул на Тео насмешливым, полным превосходства взглядом. Отчасти ему нравилось, что Нотт все узнал. В пьяных глазах Тео плескалось столько эмоций – боль, презрение, ярость и разочарование. Но ему и правда следовало об этом узнать, чтобы понять, что он проиграл. Сейчас, возможно, было не лучшее время, однако настолько любимые чувства первенства и преимущества твердили лишь о том, что Драко сделал все правильно. Лицо Тео перекосилось от ярости. Боль сменилась гневом, жестокостью. Малфой резко развернулся и пошел прочь, уговаривая себя не оглядываться, однако услышал, как хлюпают чьи-то шаги по мокрому снегу за спиной. Он притаился за колонной и прислушался. – Тео? – голос спокойный, даже мягкий. – Это ты? Драко наблюдал, как мисс Харрис подходит ближе. Теодор медленно поднял голову, уставившись на училку. – О… профессор… я… не знал, что вы тут, – он прочистил горло, его тон сменился на небрежный, более спокойный. – Прекрасная ночь, не так ли? – Ты выпил, – не вопрос, а утверждение. Она присела рядом с ним. – Праздную предательство, – буркнул Нотт. – Я слышала часть разговора… Гермиона и… Драко? Это правда? Нотт криво улыбнулся, фокусируя взгляд на дереве. – Она… была с ним. Мне даже ничего не сказала. И выбрала она его, вероятно. На лице мисс Харрис отразилось сочувствие, но когда она заговорила, Драко не смог не услышать нотки холодного, выверенного участия. – Ты заслуживаешь лучшего, Тео. И ты это знаешь. Не стоит так унижаться перед… маглорожденной. Ты – Нотт. У тебя будущее. Имя. Наследие. Теодор медленно повернулся к ней лицом. В глазах – слегка дрожащая тень, словно он боролся с чем-то. – Знаете что? Думаю, вы правы, профессор, – парень уперся локтями в бедра, опустив голову на руки, сжал волосы пальцами. Его голос зазвучал тише, глуше. – Что, если он тоже прав? Мой отец. Может быть, я зря так долго сражался с ним? На лице мисс Харрис заиграл интерес. Она пристально посмотрела на слизеринца, положив ладонь ему на спину в обманчиво успокаивающем жесте. – Он бы принял тебя, я уверена. Он был бы рад. – Откуда вы знаете? – Просто знаю. Ты все еще можешь быть частью этого мира, Тео. Того, что выживет, когда остальные падут. Нотт вновь посмотрел на профессора, слегка выпрямляясь. Он понизил голос почти до шепота, дикция была смазана: – Я бы хотел… – он тяжело сглотнул, – хотел бы вернуться к нему. К нам. Чтобы все стало как раньше. Но он мне больше не верит. – Хочешь, я поговорю с ним? Он услышит. Тебе лишь нужно доказать свою преданность. Тео вновь опустил взгляд. Драко почти не дышал, впитывая каждое слово. Голоса были слышны отчетливо. Ее, ровный и обволакивающе ядовитый, и его – дрожащий, пьяный, надломленный. – Как? Губы профессора дрогнули, словно в попытке сдержать улыбку. Но она держалась достаточно хорошо, уверенно и стойко. – Скажи, Тео, ты хочешь отомстить? – Отомстить? – взгляд слизеринца заблестел, когда он впился в глаза мисс Харрис. – Да, – она медленно кивнула. – За всю ту боль, что ты испытал. За предательство. Тебе станет легче, я обещаю. Тебе понравится. Взгляд парня вдруг стал решительнее. Он молчал несколько секунд, словно обдумывал перспективы, представлял, каково это – снова держать все под контролем. – Я готов. Сердце Драко стукнуло где-то у самого горла. На секунду мир словно померк – в висках запульсировало, как от удара. Он отшатнулся от колонны, на секунду прикрыв глаза и даже не пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Парень сделал вдох. Медленный, глубокий, полный. А затем услышал шаги за спиной. Глухие, быстрые, с легкой неровностью, будто кто-то пытался идти тихо, но не мог скрыть спешку. Каменная кладка усиливала звук, отражая его, будто сквозь толщу воды. Они не были громкими, но в тишине прозвучали как приговор. Спина Драко обожглась холодом. Он не стал оборачиваться. Шаги остановились за его спиной.