Глава 26

За десять часов до похищения Гермионы

Тео доедал яичницу на завтрак, поглядывая на Гермиону за соседним столом и иногда вяло отвечая на реплики Блейза. С тех пор, как они провели время в теплице наедине прошло много времени, а она так и не дала какой-то внятный ответ, и это дико его раздражало. Порой ему казалось, что он вообще зря показал ей тот цветок. После того, как Гермиона вдохнула его аромат, Тео не покидала мысль, что это запутало ее лишь больше. Теперь еще этот урод Грант мелькал на горизонте. Тео видел его в окружении Гермионы все чаще, и это невероятно бесило. Драко, на удивление, рассказал Теодору о своем разговоре с девушкой, в котором неоднозначно дал ей понять, что доверять таким людям, как Грант, не следует, но проблема в том, что Гермиона расценила это как ревность, а не как реальные предостережение и заботу. Это еще одна причина, почему Тео чувствовал себя взбешенным. Ебаный Малфой всегда говорил то, что думал, он не может по-другому и не понимает, что в этом разговоре нужно было действовать тоньше, мягче, надавить незаметно, сделать так, чтобы Гермиона сама не захотела больше общаться с Грантом, и подумала, что это ее решение. Долбоеб твердолобый. И тогда Тео решил, что не будет надоедать Гермионе с этим разговором еще раз, теперь она не захочет слушать, поэтому нужно было подойти к этой ситуации с другой стороны. Со стороны Гранта. Теодор обернулся, исподтишка взглянув на стол Когтеврана. Грант улыбался и о чем-то разговаривал с однокурсниками. Тео мог поклясться, что почувствовал, как чешутся его кулаки, мечтая снять этот зуд о лицо Гранта. Он снова повернулся к своему столу, раздумывая, как будет лучше с ним пообщаться. После завтрака Тео направился на урок, и его окликнула Гермиона, он обернулся, наблюдая, как она подходит ближе. – Привет, – сказала она мягко, робко. – Привет, детка, – он не мог сдержать улыбки. Она всегда заставляла его улыбаться, даже не прикладывая для этого усилий. – Тео, нам нужно поговорить. О нас, о… обо всем, что было. О моих чувствах. У Теодора что-то кувыркнулось в груди, дыхание замерло на полувздохе, но он старался этого не показывать. Он тяжело сглотнул, впившись в нее взглядом. – Хорошо, давай поговорим. Мысли метались с неистовой скоростью. Кого она выбрала? Естественно, его. Да ведь?.. Парень всматривался в ее взгляд, стараясь найти ответ на свой невысказанный вопрос, но почему-то в глазах Гермионы сложно было что-то прочитать, кроме волнения и, может быть, капли неуверенности. – Давай вечером увидимся? Гермиона предложила спокойно, ровным голосом, смотря в его глаза. Но внутри она переживала, волновалась, Тео знал это, потому что она покусывала губу в ожидании ответа, ее пальчики нервно теребили цепочку на шее, которую, как понял Тео, подарил ей Малфой в тот самый вечер, когда у Слизерина была тусовка. На взгляд Нотта – полная безвкусица, но девушка почему-то постоянно носила ее на шее, как и его браслет на запястье. – Почему не сейчас? – спросил слизеринец, делая шаг к ней поближе. Он волновался, что не доживет до вечера, терзаясь сомнениями. Гермиона вздохнула. – Не хочется здесь, – она неопределенно указала рукой на пространство вокруг них, – посреди коридора, вокруг люди. Давай встретимся вечером… например, в библиотеке… и нормально поговорим. Тео смотрел на нее сверху вниз несколько секунд, стискивая челюсть. Его сердце колотилось в груди с неистовой скоростью, словно ожидало приговора. Или готово было раздробить к чертям ребра от радости. Все зависело от одного ее слова. Он решил не давить на Гермиону, стараясь не обращать внимания на мучения в районе груди. – Хорошо. Вечером. В библиотеке. Она кивнула и сделала шаг назад, потом еще один, а затем развернулась и ушла. Тео смотрел ей вслед. Теодор чувствовал тревожное предвкушение. С одной стороны, он надеялся. Вспоминал их совместные моменты, взгляды, прикосновения, разговоры, в которых ему казалось, что она склоняется к нему. Уговаривал себя, что если бы она выбрала Малфоя, то не стала бы предлагать встречу, не стала бы тянуть. Но с другой стороны, он боялся. Чертовски, блядь, боялся, что она скажет не то, что он хочет услышать. Что выберет Драко, а он навсегда останется кем-то, кто любил ее, но не стал для нее тем самым. Чем дальше шел день, тем сильнее нарастало напряжение. Он старался отвлечься – погружался в книги, делал вид, что спокойно общается с Блейзом, но внутри все горело. Когда он видел Драко, то ловил себя на том, что ревность накатывала с новой силой. И все же он держал себя в руках. Он обещал не давить, не торопить ее. И он сдержит обещание. Потому что, что бы она ни сказала, он будет уважать ее выбор. Даже если это разобьет его сердце.

За три часа до похищения Гермионы

Теодор сидел на последнем ряду в классе Заклинаний, крутя в руках перо. Профессор Флитвик диктовал лекцию, но все, что мог сделать Тео – создавать видимость бурной деятельности. На самом же деле, он не слышал ни слова профессора, его взгляд был прикован к Гранту. Занятия по Заклинаниям у Слизерина совмещены с Когтевраном. Грант сидел в нескольких рядах впереди, склонившись над конспектом, и, похоже, действительно был сосредоточен на лекции. Казался спокойным, беззаботным. Но Тео не обманывался. Он слишком хорошо умел разглядывать людей, чтобы не замечать деталей. Напряженность в плечах, то, как Грант едва заметно постукивал ногтями по столу, как иногда бросал быстрые взгляды на дверь, словно мысленно уже был не здесь. О чем ты думаешь, Грант? Почему в последнее время ты все время рядом с ней? Разумеется, Тео мог оправдать свою неприязнь к нему логикой. Мог бы сказать себе, что Грант может быть связан с Пожирателями. Что от него может исходить угроза. Что он хочет навредить Гермионе. Но это было бы ложью. Эти обвинения беспочвенны, взяты из воздуха. Лишь предлог, чтобы отдалить от него Гермиону. Правда заключалась в том, что Тео просто терпеть не мог наблюдать, как Грант смотрит на нее. Как ловит ее взгляд в коридоре, как улыбается ей. Тео вспомнил момент, когда они болтали в Большом зале – и его пальцы сжимались в кулак. Это раздражение тлело в нем все время со вчерашнего дня, с того самого момента, но теперь, когда Гермиона предложила поговорить вечером, оно почему-то только усилилось. Внутри у Тео было ощущение, будто что-то тяжелое поселилось в груди – давит, мешает дышать свободно. Это была странная смесь волнения и беспокойства, словно нервы натянуты, как тугая струна, готовая в любой момент лопнуть. Мысли метались, перескакивая с надежды на страх, от нетерпеливого ожидания к мучительным сомнениям. Время словно замедлилось, секунды тянулись невыносимо долго, а сердце то замирало, то билось слишком быстро. Ему казалось, что в любой момент что-то может пойти не так, и от этой мысли в животе скручивался ледяной комок. Он хотел этого момента, вечера, встречи. Он ждал его, но чем ближе он становился, тем сильнее становился страх, что реальность окажется не такой, как он мечтал. Что, если она выберет не его? Он пытался отогнать эту мысль, но она назойливо не давала покоя. Тео снова посмотрел на Гранта. Он не знал, что скажет ему, но знал одно: Грант больше не будет маячить рядом с Гермионой. Но как лучше это сделать? Просто подойти и вежливо попросить отвалить от Гермионы? Слишком тупо. Подловить его, когда тот будет один, и поставить перед фактом? Запугать? Напомнить, что он – Теодор Нотт, и Гранту не следует трогать то, что принадлежит Тео? Ну… или почти принадлежит. Эта мысль нравилась ему больше всего. Тео прищурился, наблюдая, как Грант с силой проводит линию в конспекте. Разговор неизбежен. Осталось только решить, насколько жестким он будет. Урок, наконец, закончился, и Грант закинул сумку с учебниками на плечо и уже направился к выходу из класса, когда Тео догнал его, крепко схватив за локоть. – Нам нужно поговорить, Грант, – он выплюнул его имя, как оскорбление. Грант посмотрел на него без особого удивления, лишь слегка вскинул брови. – В чем дело? – протянул он, высвобождая руку. Тео стиснул зубы. – Будь добр, объясни мне, какого хера ты постоянно крутишься вокруг Гермионы? – С ней интересно разговаривать, – Грант вновь приподнял бровь, словно это очевидная вещь, и посмотрел на Тео странным взглядом, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. – Держись от нее подальше, – голос его был тихим, но в нем звенела сталь. – Не разговаривай с ней, не смотри на нее. Просто. Держись. Подальше. Грант смерил его взглядом, оценивая. – Иначе что? Тео шагнул ближе, вторгаясь в его личное пространство. – Поверь, я позабочусь о том, чтобы тебе больше никогда в голову не пришла мысль даже взглянуть на нее, – Теодор понизил голос до угрожающего шепота. Грант не выглядел напуганным, он смотрел прямо на слизеринца. Его лицо было нахмуренным, словно он, мать его, взвешивал риски. Ебаные эрудированные когтевранцы. – Послушай, Теодор, – наконец дипломатично начал Грант, смягчая голос. – Не знаю, что ты себе там напридумывал, но мне нравится просто разговаривать с Гермионой. Мне импонирует, как она смотрит на вещи. Она ведь не когтевранка, не боится спорить, у нее иной склад ума. Расслабься, Нотт. Грант хлопнул Тео по плечу в каком-то странном, как будто дружеском жесте. Теодор скривился, смотря на то место, где когтевранец его потрогал, чувствуя отвращение. Грант опустил руку и продолжил как ни в чем не бывало: – Это всегда захватывающе – услышать чужую точку зрения, ты так не считаешь? Тео напряженно сжал челюсть, пытаясь разобрать, где в этом разговоре правда, а где ложь. В глубине души он понимал, что Грант играл с ним, и это только больше раздражало. – Хватит пиздеть, – бросил Теодор. – Ты не просто так к ней липнешь. Грант усмехнулся, пожимая плечами: – Ну, я надеюсь, что однажды мне удастся уговорить ее на что-то более интересное, чем споры об уроках. В этот момент что-то внутри Тео оборвалось, и прежде чем он успел осмыслить свои слова, из него вырывалось: – Забудь. Я встречаюсь с ней вечером в библиотеке, и после сегодняшнего у тебя не будет шанса. Грант прищурился, его взгляд вспыхнул каким-то странным огнем: – Почему это? Тео посмотрел на Гранта, сжав кулаки. – Не твое дело, – грубо произнес он, но Грант уже и так все понял. – Ах, вот оно что, – с ухмылкой протянул когтевранец. – У вас с ней какие-то планы? Тео скрипнул зубами, разрываясь между желанием ударить его и осознанием того, что Грант сейчас вытянул из него что-то личное. Грант продолжал смотреть на Тео с этой своей ленивой, самодовольной улыбкой, которая выводила Нотта из себя. Когтевранец словно уже выиграл, хотя Тео даже не понимал, в какой игре они участвовали. – Вы ведь не на романтическое свидание собрались, да? – насмешливо бросил Грант, склонив голову набок. Тео сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Внутри бушевала ревнивая злость. – Это тебя не касается, – резко ответил он. – Я сказал, держись от нее подальше. Грант ухмыльнулся: – Знаешь, Тео, я бы и рад, но теперь ты меня заинтриговал. Тео нахмурился, чувствуя, как что-то неприятное поднимается в груди. Это ощущение, когда ты чувствуешь, что все идет не так, но еще не понимаешь, в чем именно подвох. – Если хоть раз еще подойдешь к ней… – Тео сделал шаг вперед. Но тот даже не дернулся. – То что? – лениво переспросил он. – Давай уже поконкретнее. Тео не ответил. Он просто стоял и сверлил Гранта взглядом, пытаясь заглушить тот горячий комок ярости, который разрастался внутри. Грант смотрел на него еще секунду, потом вдруг небрежно пожал плечами: – Ладно, как скажешь. И развернулся, уходя, оставляя Тео в коридоре с непониманием, какого хрена только что было. Прошло примерно три часа после стычки с Грантом. Теодор уже какое-то время сидел в библиотеке на том самом месте, где они с Гермионой раньше часто делали домашнее задание. Книги перед ним оставались нетронутыми, перо лежало на раскрытом свитке, но он даже не смотрел в его сторону. Он ждал. Тео только сейчас понял, что Гермиона не уточняла время, в которое они должны встретиться, но он уже сидел здесь в тягостном, ревнивом ожидании. Внутри все не проходило то странное, липкое ощущение, оставшееся после разговора с Грантом. Он пытался убедить себя, что просто накручивает, что его раздражение и ревность раздувают ситуацию до нелепых масштабов. Гермиона скоро придет, улыбнется ему, спросит, не ждал ли он слишком долго, и все сомнения исчезнут. Но минута шла за минутой, а ее все не было. Тео постучал пальцами по краю стола, потом сжал руку в кулак. Не было причин для тревоги. Но почему тогда в груди росло странное беспокойство? Тео смотрел в пустоту, глядя сквозь ряды книг, но видел перед собой не их, а вспышки своих мыслей. Они били в голову, превращаясь в бессвязный комок, и хаотично сменяли друг друга, не давая покоя. А что, если она с Малфоем? Эта мысль уже не раз пронзала его, но сейчас она казалась особенно мучительной. Он знал, что Гермиона должна была прийти сюда, что она сама предложила этот разговор, но чем больше проходило времени, тем сильнее в нем разрасталось подозрение: а вдруг она передумала? Вдруг выбрала Драко? Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Но тут же другая мысль вспыхнула в сознании – лицо Гранта. Его реакция. Этот странный, слишком спокойный, слишком довольный взгляд, когда Тео упомянул, что сегодня вечером будет с Гермионой. Будто в тот момент Грант что-то решил для себя. Будто это дало ему ключ к чему-то важному. Тео не знал, почему именно, но в груди поднималась тревога, которую он не мог объяснить. Он медленно поднялся, взгляд скользнул по залу. Парень перевел взгляд на старинные часы у стойки мадам Пинс и почувствовал, как в груди медленно разворачивается ледяное беспокойство. Она должна была прийти. Конечно, могла задержаться, но… Гермионы не было. Тео собрал свои вещи и вышел из библиотеки. Он не знал, куда идет, но не мог больше сидеть на месте. Ему просто хотелось знать, что с Гермионой все в порядке, и убедиться, что она была не с Малфоем. Он пересек пустынные коридоры, заглянул в пару классных комнат, даже поднялся к Гриффиндорской башне, где обычно можно было встретить кого-то из ее друзей, но тщетно. Если Гермиона была не с ним, значит, возможно, она все же была с Малфоем? Слизеринец поднял рукав и вновь взглянул на часы. Уже достаточно поздно. В сознании мелькнула мысль, что Драко любит покурить на Астрономической башне, и Тео направился в ту сторону. Но там было пусто. Теодор не знал, что они с Малфоем разминулись буквально на десять минут. Когда парень вернулся в спальню, Блейз уже лежал на кровати, что-то читая. Они перекинулись парой коротких фраз, и Тео даже не заметил, как настороженно Блейз смотрел на него. Кровать Малфоя была плотно закрыта балдахином, Нотт взглянул на Забини, молчаливо кивая в сторону кровати Драко, задавая немой вопрос: «Он там?» Блейз кивнул. Этот факт почему-то вогнал Тео в еще большее раздражение. В груди неприятно сжалось. Тео почти не спал в ту ночь. Мысли крутились вокруг Гермионы. Была ли она с Драко? Почему она не пришла? Неужели передумала? Не захотела? Выбрала Малфоя?

Утро, после похищения Гермионы

Рано утром Теодор услышал, как Драко тихо выползает из своей кровати и одевается. Тео до боли в груди хотелось спросить у него, был ли он вчера с ней, но в последний момент не решился, не уверенный, что хочет знать ответ. Казалось, что он оттягивает что-то неизбежное, но лучше пусть он узнает это от Гермионы, чем от этого предателя. Когда Тео не увидел Гермиону на завтраке и первом уроке, то стал переживать не на шутку. Ладони похолодели, сознание обволакивал леденящий душу страх и непонимание, где она могла быть. Может, это такой новый уровень избегания слизеринцев? Зачем тогда предлагала вчера поговорить? Тео ничего не понимал. Мог ли Малфой что-то с ней сделать? Нотт поднял на него взгляд. Драко сидел без какого-либо выражения на лице, но взгляд его то опускался в пергамент, то напряженно скользил по комнате, словно он чем-то думал, искал кого-то. Это вселяло в душе Тео надежду на то, что Гермиона все-таки не виделась с ним вчера. Он взглянул на Джинни, сидящую рядом с Поттером и спокойно записывающую лекцию, словно это нормально, что ее подруги нет в классе. Ему не терпелось спросить у нее, что с Гермионой. Может, она плохо себя чувствует? Тео расстроенно провел по лицу ладонью, массируя лоб. Он устал от постоянно вертящихся внутри вопросов, на которых у него не было ответа. Когда урок закончился, Тео уже собирался подойти к Джинни, как вдруг Малфой стал расспрашивать его о том, что он делал вчера, и выяснять, где Гермиона. Как будто Тео, блядь, знал. Злость врезалась в грудь, как осколок стекла. Тео чувствовал, как внутри все сжимается от нарастающей ярости. Его раздражал тон Малфоя – обвиняющий, требовательный, словно у него было право задавать эти вопросы. Ему захотелось ударить его. Но еще больше его раздражало то, что Драко действительно ждал Гермиону. Этот факт бил по больному месту, раскручивая внутри ревнивый комок яда еще больше. Ему мерещилось, как Малфой стоит на той проклятой башне, вглядываясь в ночь, ожидая… ее. Гермиону. Но она так и не пришла. Куда она делась? Пока они здесь меряются силами, она могла… Нет. Тео стиснул зубы. Он не хотел думать ни о чем. Не хотел признавать, что, возможно, где-то допустил ошибку. Или… Или ее допустил Малфой? Может, Драко что-то сделал? Может, он знал больше, чем говорил? Злость смешивалась с тревогой, с нарастающим страхом. Тео всегда был холодным и расчетливым, но сейчас его бросало из одной крайности в другую. Взгляд Драко был слишком уверенным, слишком яростным. Они оба не понимали, что происходит. И хотя каждый чувствовал, что что-то пошло не так, никто из них не хотел признаваться первым, что напуган. Когда Малфой оставил его одного, напряжение не спало, а только сильнее вдавило Тео в реальность. И среди судорожных мыслей и болтовни других студентов осознание накрыло его ледяной волной. Гермионы нигде нет. Ее не было вчера ни на башне, ни в библиотеке. Никто из гриффиндорцев не забил тревогу, никто из преподавателей не интересовался ее отсутствием сегодня утром. Ее просто… нет. Первым желанием было продолжить убеждать себя, что это как-то связано с Малфоем. Что Гермиона могла в последний момент передумать и выбрать его, что они могли провести вечер вместе. Но что-то в этом не сходилось. Если бы она выбрала Малфоя – то почему тот сейчас злился и подозревал его? Почему тоже ничего не знал? Абсурд. Глупо думать, что кто-то из них двоих мог бы спрятать ее. Тео провел рукой по лицу, заставляя себя мыслить логически. Кто-то вывел ее из замка? Почему Малфой думает именно так? Почему не предполагает, что она, к примеру, приболела или что-то еще? Ладно, это бред. Она бы пришла к Тео или к Малфою, даже если бы заболела. Тем более днем она выглядела здоровой. Просто не хотелось верить во что-то плохое. Но кто мог увести ее? И, главное, как? Он сжал кулаки. – Джинни, – парень догнал ее в коридоре, – подожди. Джинни обернулась, приподняв бровь. Поттер, стоящий рядом с ней, закатил глаза и смерил слизеринца оценивающим взглядом, но Тео было плевать. Гермионы рядом нет, так что он мог не делать вид, что ее друзья ему нравятся. – Ты не видела Гермиону? – А ты не в курсе? – удивленно спросила она, но во взгляде сквозило беспокойство. Тео напрягся от ее слов лишь сильнее. Джинни неопределенно глянула на своего парня, словно не могла говорить при нем открыто. – Нет. Где она? – голос Тео был спокойным, но для него самого ощущался, словно сквозь толщу воды. – Она вчера отпросилась у Макгонагалл к родителям съездить. – Что?.. – Тео запустил пальцы в волосы, сжимая их и на мгновение теряя всякий контроль над эмоциями. – Какие, нахер, родители? Она за пределами Хогвартса? – Полегче, Нотт, – вмешался Поттер, но Тео лишь отмахнулся от него. – Джинни… – Теодор старался сделать голос ровным, – поговорим наедине? – С чего бы это? – снова Поттер. Тео, наконец, взглянул на гриффиндорца с полными яростью глазами. Если Поттер сейчас же не заткнется, Тео клянется, поможет ему. Джинни, чувствуя напряжение, вздохнула. – Гарри, я догоню тебя, – сказала она. Поттер вскинул на нее недоверчивый взгляд, и Джинни настояла тверже, – пожалуйста. Поттер еще раз взглянул на Нотта с раздражением и надменностью, а затем, наконец, нехотя оставил их одних. Тео тяжело сглотнул. – Гермиона ведь наверняка рассказывала тебе… о том, что… происходит за пределами школы. Спокойная маска Джинни быстро слетела, она судорожно выдохнула. Она переживала точно также, все это время, просто сдерживалась, понял Тео. – Да, она рассказывала кое-что. – И ты, зная это, не волнуешься за нее? – Конечно, волнуюсь. Я умоляла ее никуда не уходить вчера, но… она вела себя странно, была вся на нервах, сказала, что с ее отцом что-то случилось, и ей нужно срочно к нему. – Она писала тебе? Она добралась до дома? – Не знаю. Я думала, ты в курсе. Странно, что она не сказала тебе или Мал… ну, ты понял. – Ее дом все еще под защитой? – Да, думаю да. – Ты говорила что-нибудь Поттеру или своему брату? – Пока нет. Ты думаешь, стоит? Я просто не знаю, что делать. Раньше Гермиона всегда просила держать в тайне все, что связано с тобой или тем, чем вы занимаетесь. А вчера попыталась убедить меня, что все будет нормально. Что она быстро вернется. Тео стоял, обдумывая все, что узнал. Он нервно покусывал щеку изнутри, рассуждая, что делать дальше. Ему не хотелось верить, что Гермиона сейчас где-то за пределами замка, одна, и может быть на прицеле у Пожирателей. – Блядь… – выдохнул парень, качая головой. – Она же не глупая, должна понимать, какая опасность ей грозит вне школы. – Может, с ее отцом и правда что-то серьезное? Гермиона очень дорожит родителями. – Я знаю… Девушка неловко взглянула на Тео, а потом скомкано попрощалась, пообещав, что если что-то узнает, скажет ему. – Джинни… – Да? – она обернулась. – Гермиона… она… говорила тебе что-то про Малфоя? Джинни поерзала, переступая с ноги на ногу. – Ну… она говорила, что приняла какое-то решение, но в чью пользу она сделала выбор, я не знаю, извини. Тео кивнул, наблюдая за тем, как Джинни уходит. Он не знал, честно она ответила или нет, но, на самом деле, и не рассчитывал, что она будет обсуждать чувства Гермионы за ее спиной. Теодор не находил себе места. Он встретился с Блейзом и рассказал ему о том, что узнал от Джинни. Забини нахмурился. – Ты веришь в то, что она просто… уехала? – спросил Блейз, когда они шли на обед. – Не знаю. Я предполагаю такую мысль, что она резко узнала что-то об отце и помчалась домой, сломя голову. Могу понять, что ей в тот момент не было дела до меня или Малфоя, если с ее отцом случилось что-то серьезное. Но какова вероятность, – он поднял взгляд на друга, – что это не ловушка? Или что дело действительно в этом? Блейз вздохнул и кивнул: – Даже не знаю, что думать. Мы даже не узнаем сразу, если с ней что-то случится. – Ты что-то выяснил? – Малфой взялся из ниоткуда, резко разворачивая Теодора к нему лицом. Тео недовольно взглянул на него, раздумывая поделиться с ним тем, что сказала Джинни, или нет. С одной стороны, сжигающая дотла ревность не хотела рассказывать ему, а с другой… Как бы Тео ни хотел признавать, Малфой мог бы как-то помочь в ее поисках. – Джинни сказала, что Гермиона уехала к родителям, – пробормотал Тео, отходя чуть в сторону, чтобы этот разговор был только для них троих. – Что блядь?.. – лицо Драко выражало наивысшую степень недоверия и подозрения, взгляд стал еще тяжелее и пристальнее. – Ты можешь мне нормально сказать, а не нести какую-то чушь? В глазах Малфоя мелькал холодный, злобный блеск. Скулы Тео напряглись, его начал доставать этот его тон. – Послушай, Малфой… – начал Нотт, едва сдерживая гнев и указывая на него пальцем. – Тео не врет, – вмешался Блейз, не желая, чтобы конфликт разгорался. Драко перевел непонимающий взгляд на Забини, о чем-то судорожно думая. – То есть?.. Грейнджер сама сказала об этом Джинни? Тео недовольно кивнул. – Да не может быть, – мотнул головой Драко. – Если бы она на самом деле собралась бы к родителям, то она обязательно сначала увиделась бы со мной. Тео цыкнул и закатил глаза, чувствуя новую волну раздражения. – Ну конечно, блядь, ты же такой, сука, незаменимый, – с сарказмом процедил Тео. – С ее отцом что-то случилось, и она сначала побежит к тебе, а не к нему? – Захлопнись, если не знаешь, о чем говоришь, Нотт, – враждебно ответил Драко. – Ну так объясни, – не уступал Тео, – ты реально думаешь, что ты настолько важен для нее? Малфой поднял злобный взгляд на Теодора. – Раз уж ты спросил, я уверен, что я ей важен. Но дело сейчас не в этом, – он прочистил горло, собираясь с мыслями. – Мы должны были встретиться, чтобы я передал ей артефакт для защиты ее родителей. А теперь напряги мозг, придурок, и подумай, сорвалась бы она сразу к родителям, не забрав его у меня? Тео удивленно вскинул брови, не веря в услышанное. – Ты… что ты собирался ей отдать?.. Что-то внутри Теодора перевернулось. Его словно ударило ледяной волной осознания. Он не сразу поверил. Малфой? Отдал бы Гермионе что-то столь ценное? Для ее защиты? Сначала – удивление, почти неверие. Драко никогда не отличался бескорыстием, но сейчас выходило, что он готов был поступиться фамильным наследием ради Гермионы. Тео чувствовал, как в груди нарастает странное, неприятное чувство, от которого перехватывало дыхание. А затем – неприятное покалывание в висках, смесь раздражения и горечи. Потому что он сам… он мог бы сделать для нее что-то подобное? Нет. Он не обладал чем-то таким, но… ради нее он отдал бы все, что угодно, и он надеялся, что Гермиона понимала это. – Что, Нотт, удивлен? – ухмыльнулся Малфой. – Думал, один тут весь такой заботливый? Или просто осознал, что сделал для нее гораздо меньше, чем мог бы? Тео сжал челюсти, стараясь не выдать раздражение, но голос все равно прозвучал жестко. – Просто не знал, что Малфои умеют быть такими щедрыми. Или что тебя волнует судьба маглов, – Тео скривил губы в усмешке, но глаза оставались холодными. – Решил купить ее расположение семейными побрякушками? Классика. – Он потер подбородок в наигранно-задумчивом жесте, – о, или просто вдруг захотелось почувствовать себя героем? – Ты прав, классика, – Драко вернул ему усмешку, глядя на Тео с вызовом, сверкая глазами, – но я сделал хоть что-то, а ты? – Ну да, конечно, давайте и дальше меряться, кто из вас круче заботится о Гермионе, пока она хрен знает где, – раздался ленивый, но ядовитый голос Забини. Он театрально закатил глаза. – Давайте устроим турнир. Один спасет ее от врагов, другой подарит семейное кольцо, а потом она выберет самого лучшего и выдаст ему благодарственную грамоту. Вам таблички с баллами не нужны? Я могу принести. Забини скрестил руки на груди и с усмешкой покачал головой, осматривая обоих друзей осуждающим взглядом. Тео вдруг заметил, как близко он стоит к Драко, как сжались кулаки в желании размазать того по стенке. Теодор шагнул назад и глубоко вдохнул, пытаясь снова мыслить логически. – Ладно, если мы оба не причастны к ее исчезновению, и мы выяснили, что вряд ли она у родителей. Но где она тогда, черт возьми? Драко и Блейз задумчиво отвели нахмуренные взгляды в стороны. Тео решил, что не пойдет на уроки, а вместо этого напишет отцу. Он так и не ответил на прошлое его письмо, и сейчас чувствовал острую потребность ответить и ненавязчиво узнать, знает ли он что-то о Гермионе. Парень сел за стол в слизеринской гостиной, развернул пергамент и макнул перо в чернила. Он сидел и тупо пялился перед собой, раздумывая, как лучше начать. Темная клякса упала на пергамент. Тео выругался и взял новый, чистый. Привет, отец. Прости, что долго не писал тебе, был занят уроками. Последний год ощущается иначе, чем предыдущие, я прямо чувствую приближение экзаменов. Ладно, дело не только в этом. На самом деле я долго думал о том, что произошло в поместье перед зимними каникулами. Я много анализировал и пришел к выводу, что мы не должны заострять внимание на этом. Ты был прав во всем. Я не должен был идти против тебя, ведь мы всегда поддерживали друг друга. В этом сила Ноттов, и я благодарен тебе за то, что ты открыл мне глаза, пускай и достаточно жестоким способом. Но я понял, что ты все сделал правильно, напомнив мне, что мы с тобой семья. И в такие трудные времена мы не можем позволить себе отдалиться друг от друга, тем более из-за какой-то грязнокровки. Кстати о ней. Отец, надеюсь, ты не делал глупостей. Ты знаешь, что она не представляет для меня интереса, я был искренен, когда говорил тебе об этом при нашей встрече. Просто она исчезла из Хогварста, и ее исчезновение вызывает подозрения у ее друзей и преподавателей. Что бы ты ни делал, я надеюсь, что твои планы не сорвутся из-за глупой ошибки. И еще. Ты писал о том, что решил познакомить меня с какой-то девушкой из чистокровной семьи на Пасхальных каникулах. Жду не дождусь этого момента. Нашей семье не помешает новый союз. Ответь как можно скорее. Тео. Теодор перечитал письмо дважды, скривившись от того, какое оно лживое. Но слизеринец рассчитывал, что отец ответит честно. На взгляд парня письмо было достаточно трогательным, но не слишком сентиментальным, потому что отец этого не любит. Тео запечатал письмо в конверт и протянул его птице. Ее огромные, выразительные глаза светились насыщенным янтарным светом, и, казалось, видели насквозь. Сова взяла конверт в идеально изогнутый, острый клюв и выразительно фыркнула. – Не осуждай меня, – фыркнул в ответ Тео, – и доставь ему так быстро, как сможешь. Ответ пришел на следующий день. Гермионы по-прежнему не было в школе. И, конечно же, вестей от нее тоже не было. Тео дрожащими пальцами разорвал конверт и принялся жадно читать, ожидая, что отец как-то прокомментирует пропажу девушки. Письмо было необычайно коротким. Как трогательно, сын. Твои слова про семью растопили мое сердце, ты знаешь? Ты всегда был таким заботливым. Тебя беспокоят мои «ошибки»? С чего вдруг? Все эти месяцы ты работал против меня. И неужели пара пыточных заклинаний в самом деле раскрыли тебе глаза? Или тебе просто не дает покоя мысль, что сейчас грязнокровка в моем распоряжении? В любом случае это скоро закончится. И я точно знаю, что мои люди сработали бесшумно – никто не беспокоится о ней. Пока что. Когда все будет позади, мы с тобой обсудим, готовы ли мы снова стать настоящей семьей. Тео буквально услышал саркастичный тон отца. Он ответил с издевкой, показывая, что прекрасно видит сына насквозь. Единственное полезное, что было в этом письме – подтверждение, что Гермиона была у него. Тео вздохнул и бросил письмо к учебникам. Отвечать не было смысла, но вряд ли Гермиона была в особняке. Отец где-то спрятал ее. Нужно выяснить, где она, а для этого нужно узнать, кто является информатором отца в школе. Тео рассказал о письме Блейзу и Драко, когда они встретились в выручай-комнате. Тео уперся ладонями в стол и уставился в одну точку. Что-то не давало ему покоя, что-то настойчиво сверлило мозг, требуя внимания. Он мысленно возвращался назад, снова и снова прокручивая тот вечер, когда Гермиона пропала, словно в поисках детали, которая выскальзывала из памяти. И вдруг его охватил неприятный холод. – Подождите, – выдавил он, подняв глаза на Драко и Блейза. – Я… Я ведь говорил с Грантом в тот день. Малфой раздраженно вскинул бровь. – К чему ты ведешь, Нотт? Тео сжал челюсти, проклиная себя за те эмоции, с которыми говорил с Грантом. Он почти слышал собственный голос: «Я встречаюсь с ней вечером в библиотеке, и после сегодняшнего у тебя не будет шанса». Блейз, заметив, как Тео побледнел, нахмурился: – Что случилось? – Грант. – Тео заставил себя посмотреть им в глаза. – Я сам сказал ему, где она будет. Возникла пауза. Напряженная, как натянутая струна. – Ты… что?.. – Малфой сжал кулаки. – То есть ты сказал Гранту, где и когда Гермиона вероятнее всего будет одна и беззащитна? – Ну… я не думал, что это важно. Это само вырвалось, – оправдался Нотт. Но внутри к горлу подкатила неприятная, выворачивающая наизнанку тошнота. Глупая фраза, брошенная Гранту на эмоциях не стоила того, чтобы все это произошло. И хотя Тео понимал, что если Гермиону хотели похитить, то рано или поздно это случилось бы. Но сердце все равно разрывалось от кошмарного осознания, что он ускорил этот процесс. Что, если бы он промолчал? Если бы смог сдержать эту ревность к когтевранцу? Все могло бы быть иначе. А теперь внутри до боли мучило чувство, что он сам отдал ее. – Значит, надо спросить у него, – задумчиво сказал Блейз и ухмыльнулся: – скоро у вас двоих будет настоящий повод отпиздить его. – Я так и знал, что не просто так этот урод прилип к ней, как сраный слизняк к подогретому котлу, – злобно ответил Тео, сжимая кулак. – Ладно, только давайте разберемся с этим побыстрее, – недовольно пробурчал Забини, идя к выходу. Они притаились в полутени коридора, ведущего к гостиной Когтеврана, где тусклый свет магических факелов дрожал на каменных стенах, отбрасывая длинные тени. Драко стоял чуть впереди – спокойный, но с ледяной решимостью в прищуренных глазах. Он медленно разминал пальцы, будто ждал возможности разрядить в кого-то накопившееся раздражение. Тео был напряжен, будто сдерживал рвущийся наружу гнев – тот, который копился с того самого вечера, когда Гермиона не пришла. Он облокотился о стену, но в его позе не было ни капли расслабленности. Подрагивающая челюсть, бледные скулы, стиснутые кулаки – все в нем кричало о готовности броситься первым. Блейз, как всегда, сохранял внешнее спокойствие, но в его голосе сквозила хищная настороженность: – Не забывайте, мы говорим. Сначала. Если, конечно, он не начнёт нести чушь. Шаги. Точные, размеренные, слишком уверенные. Грант появился в проеме коридора и остановился, заметив слизеринцев. – О, вы втроем. Какая честь. Или вы собрались меня провожать до спальни? – Не волнуйся, – холодно бросил Драко. – Мы тебя не провожать пришли. А встретить. – Заодно и задать пару… наводящих вопросов, – усмехнулся Блейз, выпрямляясь. – Например, почему ты оказался последним, кто видел Гермиону у библиотеки, – процедил Тео, сдвинувшись с места. Он блефовал, не знал точно, что именно Грант был последним, кто видел ее, но это, кажется, сработало. Грант приподнял бровь, но на долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу. – А если я не отвечу? Драко склонил голову чуть вбок, его голос стал тише и опаснее: – Тогда ты все равно заговоришь. Но чуть позже. Когда кровь перестанет течь из носа. Тишина повисла тяжелым туманом. И только пламя факелов трепетало, словно предчувствуя, что разговор сейчас очень быстро перестанет быть просто разговором. – Вы не станете меня трогать. К тому же, – ответил Грант, шевельнув плечом так, словно в его теле не было ни капли напряжения, – я не видел ее с того дня, как разговаривал с ней в Большом зале на завтраке. С ней что, что-то случилось? Его тон был легким, беззаботным, словно он не знал о том, что Гермионы не было в замке. – Забавно, – ответил Драко, делая шаг к нему ближе. – Мы почему-то уверены, что ты последний, кто ее видел тем же вечером. – Я? – Грант даже не шелохнулся. Он переспросил, склонив голову. – И с чего бы? Разве это не вы двое делили ее внимание между собой, как трофей? Тео не выдержал. Он порывисто шагнул к когтверанцу, хватая его за ворот рубашки и дергая его на себя. Грант качнулся. Драко не стал его останавливать, лишь делая шаг в сторону, будто освобождая пространство. – Говори по делу, – голос Теодора упал до угрожающего шепота. Для убедительности слов кулак Тео врезался в челюсть Гранта с такой силой, что его голова дернулась в сторону. Когтевранец вытер кровь с губ и ухмыльнулся: – Видимо, я попал в больное место. Он попытался оттолкнуть Тео, но тот снова ударил – в живот, потом еще раз в грудь. – Хватит, – сдавленно произнес Грант. – Вам троит следует мыслить шире. Ты можешь избить меня тут до полусмерти, если тебе так проще, Нотт, но с меня нечего взять. Тео презрительно отшвырнул его, Грант ударился спиной о каменную стену. – Что ты имеешь в виду? Грант схватился за живот, тяжело дыша. Драко снова подошел ближе и угрожающе сказал: – Он задал вопрос. Отвечай. – Я знаю, что Гермионы нет в школе, – наконец ответил Грант, поднимая взгляд на слизеринцев. – Но я не имею к этому никакого отношения. Вам троим следует спросить у Розье, где она. Все трое приподняли бровь в удивлении. – Розье? Доминик Розье? – недоумевающе спросил Блейз. Доминик Розье – слизеринец. Да-да, семья Розье была верна Волдеморту, но Тео и не догадывался, что Доминик поддерживал его взгляды. Неужели этот паршивец и есть тот информатор в школе, что работает на его отца? – Мы с ним дружим, – продолжил Грант, – это он позвал меня тогда на вечеринку в вашу гостиную. И там я познакомился с Гермионой. Но я не желал ей зла. – А Доминик желал? С чего бы? – спросил Драко, пристально смотря на когтевранца. – Ну, тут ничего личного, – ответил Грант. – Семья Доминика поддерживает чистокровные идеи и мечтает о восстановлении порядка в магическом мире. – Он посмотрел на Тео. – Доминик тесно общается с твоим отцом, ты не знал? Тео фыркнул и отвел взгляд в сторону. Он не знал. И звучит все это, как какой-то бред. – Если откажется, что ты нам сейчас врешь, Грант, – начал Драко, с таким презрением смотря на парня, с каким умеет только он, – я лично позабочусь о том, чтобы твое тело было съедено тварями в Черном Озере. Грант лишь буркнул что-то неразборчивое в ответ. Трое слизеринцев возвращались в гостиную. Каждый думал о своем, пока Блейз не нарушил тишину. – Не понимаю. Розье никогда не был близок с нами. Я никогда не видел, чтобы он мелькал где-то рядом. Получается, он подслушивал наши разговоры? Следил? – Я не знаю, но собираюсь это выяснить прямо сейчас, – ответил Тео, заходя внутрь. Доминик сидел у камина с ленивой, почти кошачьей грацией, свойственной богатому наследнику его семьи. Его лицо – классическое аристократическое, с высокими скулами и выразительными чертами, унаследованными от старинного рода. Свет от пламени играл на его волосах, подчеркивая их черный цвет. Его глаза, холодные, серые, были устремлены на девушку, сидящую рядом с ним. На его губах играла ухмылка, он что-то говорил ей, пока его пальцы рассеянно гладили открытую кожу на ее бедре. Когда Тео подошел ближе, то увидел, что слизеринка, улыбающаяся ему – это Паркинсон. Тео резко остановился. Он посмотрел на Малфоя, но тот не был удивлен, заметив ее. Доминик поднял взгляд и посмотрел на однокурсников без особого выражения на лице. Пэнси тоже обернулась, чтобы проследить за его взглядом. – Драко? В чем дело? – спросила она, слегка нахмурившись. – Нам нужно поговорить с Домиником, – ответил Малфой. – Будь добра, оставь нас на пару минут. Пэнси обиженно надула губы, но все же встала с места и отошла в сторону. Драко уселся на ее место рядом с Розье и холодно посмотрел на него. Тео и Блейз встали прямо перед ними, загораживая тепло камина. – Малфой, Забини, Нотт, – Доминик поднял бровь, переводя взгляд с одного на другого. – Вы втроем пришли для устрашения или хотите скрасить мой вечер? – Пропала Грейнджер, – сообщил Блейз без лишних слов. – Позавчера вечером. Доминик моргнул. На его лице отразилось замешательство и непонимание. – И? – Где ты был в тот вечер? – спросил Тео, стараясь держать себя в руках. Его голос был спокоен, тверд, но он чувствовал, как внутри все неприятно скручивает до тошноты. Ему казалось, что они делают недостаточно. На лице Розье на мгновение мелькнуло удивление. – Вы меня в чем-то подозреваете или что? – недовольно спросил парень, всем своим видом выражая ленивое презрение. Трое друзей молча сверлили его взглядами, и он продолжил с тяжелым вздохом: – Я уточню: вы трое смотрите с подозрением на человека, который не общался с ней вообще никогда? – Мы смотрим так на всех, кто мог иметь к этому отношение, – отрезал Тео. – Понятно, – Доминик откинулся на спинку дивана, – и кто следующий в очереди на допрос? Эльфы? – Розье, – вмешался Драко, холодно. – Нам сказали, что ты имеешь отношение к Пожирателям Смерти. Что ты их сообщник и информатор в школе. Это так? Вот теперь Розье был действительно удивлен. Он перевел взгляд на Драко, сидящего рядом. Тео внимательно всматривался в лицо Доминика. Либо он хорошо играет, либо действительно слышит об этом впервые. – И с чего такая информация? – Да или нет? – спросил Тео, смотря на Розье с интенсивной, едва сдерживаемой яростью. – Твоя семья поддерживает чистокровные идеалы, собирает артефакты, насколько я знаю. Почему бы тебе не быть Пожирателем? Розье покачал головой и удивленно усмехнулся, словно слова Тео – полнейшая бессмыслица. – Теперь все, кто коллекционирует артефакты – Пожиратели Смерти? Нотт, после общения с Грейнджер твой интеллект упал. Может, если она пропала – это к лучшему? Есть шансы вернуть утраченное… Мир Теодора сошел с оси. Тео сжал кулак, шея с хрустом дернулась. Он резко подался вперед, даже не раздумывая, словно внутри у него щелкнули выключатель сдержанности. Но Блейз как будто ждал этого, успел схватить друга за плечо. Тео замер, его грудь тяжело вздымалась от ярости. Он несколько секунд смотрел на Розье так, будто готов был вцепиться ему в глотку. Гермиона пропала. Где-то там. С его отцом. Возможно, испуганная. Возможно… Он запретил себе заканчивать мысль, тяжело сглотнув. А ебаный Розье сидит и издевается, даже близко не подозревая, через что проходит Тео. Сердце колотилось в горле, пульс стучал в висках. Хотелось рвать, крушить, мстить. Парень чувствовал, как срывается в самую бездну. Становится как отец. Слышит в себе его голос, его ярость. И это пугало. Тео резко выдохнул сквозь зубы, будто выталкивая из себя накопившуюся злость. Его кулак медленно разжался, но пальцы все еще дрожали. Он сделал шаг назад, наблюдая за усмешкой Розье. Теодор отвел взгляд. Пэнси, чувствуя и видя напряжение, подошла ближе, словно не могла оставаться в стороне. Она снова села рядом с Розье, но теперь по другую сторону. Ее цепкий взгляд метался между слизеринцами, что выдавало ее беспокойство. – Остынь, Нотт, – снова заговорил Доминик. – Я не Пожиратель. И уж тем более я не причастен к пропаже вашей библиотечной королевы, я даже не знал об этом. В тот вечер у меня было куда более приятное общество и дела поинтереснее, чем преследовать грязнокровку по коридорам. Он бросил короткий взгляд в сторону Пэнси, его ладонь снова легла на ее бедро, та сдержанно кивнула. Мягкая улыбка скользнула по ее губам. И Тео удивился бы этому, не будь он так расстроен и напуган тем, что Гермионы нет в замке. Он знал, что Пэнси была долго и безответно влюблена в какого-то парня, но не знал, в кого именно. Слизеринец раньше видел ее только с Драко. Она что, была влюблена все это время в Розье? – Намекаешь на алиби? – приподняв бровь, спросил Блейз. – Не намекаю. Констатирую. – Тогда, если ты действительно ни при чем… – тихо произнес Малфой, – тебе не составит труда рассказать, где был Грант в тот вечер. Что делал. И был ли он… в ожидании кого-то. Доминик посмотрел на него с легким раздражением, но затем пожал плечами, будто его утомлял сам факт разговора. – Я на обязан перед тобой отчитываться, Малфой. И рассказывать тебе о том, что делал мой друг. – Да, но именно Грант указал нам на тебя, когда мы прижали его к стенке. Повисла тишина. Розье фыркнул. – Он больше слизеринец, чем когтевранец. Вонючий мерзкий крысеныш. – Ну так что? – надавил Драко еще чуть-чуть. – Не думаю, что он был в восторге от мысли провести вечер в одиночестве, – нехотя ответил Розье. – Днем он нервничал, ходил какой-то мрачный, что-то сказал о том, что скоро все исправит. Я не уточнял, с кем и по какому поводу. А вечером я видел, как он метался у библиотеки, но потом быстро ушел. Остальное – не ко мне. Доминик повернулся к Пэнси, снова обращая на нее все свое внимание и явно давая понять, что разговор окончен. Трое друзей переглянулись. Тео заметил, что Паркинсон с тревогой посмотрела на Драко через плечо Доминика, но промолчала. Блейз отошел от них первым, словно ему уже хватило этого спектакля. Тео все еще кипел внутри, но сдерживал себя. Хотя усмирять чувства становилось все труднее и труднее, даже после стольких лет тренировок. Все было понятно – Доминик не лгал, и они лишь зря потратили на него время. Когда трое друзей вышли из гостиной и остались наедине, Блейз сказал: – Получается, Грант пытался отвести подозрения. – Что значит «сказал что-то о том, что все исправит»? – задумался Тео, устало прислоняясь к стене. – Может, Грант кого-то защищает? – Но кого? – мрачно спросил Блейз. – И если Грант прикрывает кого-то… – …то того, кто не оставляет следов. Действует исподтишка, – заканчивает Драко. – Надо поговорить с Джинни, – вдруг сказал Тео. – Хоть кто-то из друзей Гермионы будет знать, что она не уехала к родителям. – И что потом? – Блейз посмотрел на друзей. – Снова поговорим с Грантом? – Драко усмехнулся без радости. – Вам не кажется, что он может пропасть из замка, пока мы тут разбирались с Розье? Он, вроде, не тупой. Скорее всего он знал, что мы сразу спросим Доминика об этом. – Тогда надо действовать быстрее. Нужно найти его, – с порывом проговорил Тео. – Я уверен, что его уже нет в замке, – угрюмо заметил Блейз. – Если только он не думал, что мы не добьемся от Розье ответа. В этот момент где-то в подземельях резко хлопнула дверь. Слишком резко и неожиданно. Они замерли. Никого. Пугающе тихо. Вероятно, просто сквозняк, но лишь нагнетающий атмосферу, позволяющий осознать всю тяжесть и реальность происходящего. – Заметили? – тихо произнес Блейз. – Чем ближе мы подбираемся… тем больше вокруг мрачной пустоты.