Часть 10.Про дёнер, реинкарнацию индюшки бабушки Гюзиде и двух Генрихов

      Йохен мгновенно понял, что его узнали. Но решил всё-таки проверить незнакомца. На всякий случай.       — Вы все поняли правильно, и я считаю нашу встречу не случайной, — вкрадчиво начал Пайпер, в душе удивляясь тому, что, кажется, подхватил вирус канцелярской дипломатии и твердо решил податься на фронт по возвращении. — Помните наш девиз?       — From the river to the sea¹, — ляпнул вконец растерявшийся Якоб.       «Идиот», — подумал про себя Пайпер, сохраняя на лице участливую улыбку.       «Идиот», — мысленно согласился с ним Якоб, понимая, что в сие мгновение профукал исполнение единственного желания. На улыбку, даже самую унылую, у него не было сил лет эдак тридцать.       «Ну, хотя бы на покупку еды этот недоумок, надеюсь, способен», — с раздражением подумал штурмфюрер, пожалуй, впервые отметив для себя, что в будущем люди качеством стали похуже.       — Не смею продолжать тратить Ваше время, поэтому буду признателен за помощь в покупке дённера, — включил холодную вежливость Йохен.       — Да, я помню. Вы можете рассчитывать на любую мою помощь. А вот, кстати, и забегаловка. Вы точно уверены, что хотите попробовать?!       Али понял, что неделя не задалась еще тогда, когда случилось стихийное бедствие в виде внезапного «падения» тещи на голову. Приехала из Кызылота, давай без остановки рассказывать Фируз, кто на ком женился, развелся, умер; завел любовницу, курей, козу или машину. Самое невыносимое это то, что попутно она обращалась к любимому зятю за подтверждением. От того, помнит ли Али кривого Ахмата, который был на их свадьбе, или Менек, которая потом вышла замуж за плешивого Османа, у Али пошла кругом голова. Поэтому он остался в своей забегаловке на вечер, все же тише. Завидев странную парочку, он почувствовал пробежавший по спине холодок, но не совсем понял, откуда это странное предчувствие. Один из парней был действительно красив, насколько могут быть красивы блондины в глазах турка. А вот второй… второй был вылитая индюшка бабушки Гюзиде. Али тогда был еще совсем мальчиком, а Гюзиде перевалило за восемьдесят, и даже дед Гасан усмехался в усы, заслышав, как Гюзиде клянет эту «ленивую красноголовую тупицу Зухру». Хотя и знал, что индюшка удостоилась носить имя его матери, которая в свое время попила немало крови у тогда молодой невестки Гюзиде.       «Зухра» наклонился к блондину и, что-то прошептав, достал бумажник. «Харам!» — подумал Али, который свыкся с реалиями Берлина, но так и не научился одобрять их. Но бизнес есть бизнес, и, широко, по-восточному, улыбнувшись, он приветливо обратился к вошедшим:       — Dönner mit alles?²       Услышав ошибку в речи, Якоб сжал в гузку узкие губы и прошипел: «Mit allem»³, невольно став ещё больше похожим на индюшку бабушки Гюзиде. Али мог поклясться, что эта дрянная птица, не раз гонявшая его по двору, реинкарнировала и стоит перед ним.       — Я не Алем, я Али. Алем у нас не работает, — в конце концов, он уже не мальчик, чего ему бояться перевоплощения какой-то глупой птицы.       Йохен понял, что его неожиданный спутник готов устроить скандал, и решил избежать его всеми силами. Да и, в конце концов, разве турки не были немецкими союзниками? Положив руку на плечо Якоба, он возвел глаза к небу и одновременно приложил указательный палец к губам.       — Да, да, Вы правы… абсолютно правы, — осекся Якоб. — Один дённер, без лука.       — Один? Точно один? А Ваш, гхм… Ваш друг? — пытался поднять продажи Али. Хотя, по правде сказать, дела шли отлично, но кто же откажется от попытки продать товар?!       — Ты серьезно полагаешь, что мы будем это есть?! — не удержался Якоб, но, наткнувшись взглядом на Йохена, замолчал, напустив на себя многозначительный вид все сказавшего человека.       Йохен тем временем наблюдал, как бойкие руки торговца намазывают лепешку какими-то соусами, раскидывают на нее различные салаты, а потом аппетитно пахнущее мясо, нарезая его с огромного вертикального шампура. «В танке такие лепешки были бы несравненно удобнее. Если разложить ее по составляющим, то в машине просто не хватило бы места, надо обдумать это по возвращении», — сделал мысленную отметочку Йохен и, к вящему неудовольствию Якоба, заказал порцию и для себя.       Папаша Мюллер осоловело и расфокусировано таращился в пространство. Этот придурок фон Ширах совершенно ничего не понимает в настоящих мужиках, оголодавших с дороги. Иначе приказал бы сервировать нормальный завтрак, а не эти кайзершмаррны со штруделями, отягощенные пирожными Захер и кофе-меланж. Генрих настолько размечтался о хорошей порции пюре с венскими сосисками или шницелем и большой запотевшей кружке янтарного пива, что даже забыл выдумать для Бальдура хоть какую-то достойную причину визита. Отговорился проверкой венского гестапо. Было видно, что фон Ширах ему не поверил, но, будучи оптимистом, предпочел поверить в то, что фюрер прощупывает почву для прощения и возвращения своего опального любимчика. Надежда эта настолько явно читалась на лице Бальдура, что папаша Мюллер решил отплатить ему за муки голода.       — Вы все правильно поняли обергруппенфюрер. Но на вашем месте я бы не радовался раньше времени, вы же знаете, насколько хороша память у нашего фюрера, — вкрадчиво наблюдая, как розовый цвет облетает с щек фон Шираха, уступая место мертвенной бледности, Генрих едва сдерживал довольную ухмылку.       Спустя полчаса, вдыхая аромат сосисок, папаша Мюллер решил, что без союзников ему не обойтись и стоит обсудить ситуацию с Гиммлером.       В это же утро от второго Генриха, которого за глаза все звали Рейхсхайни, не укрылись опухшие и покрасневшие глаза Зигурд. Иногда Гиммлер мог быть джентльменом. Вернее даже не так, просто он с детства отличался наблюдательностью и знал, как в этом случае обычно поступают успешные мужчины. Батистовый платок, чашка кофе и шоколадные конфеты, и вот Зигурд, выплакавшись, рассказывает о странном побеге Йохена. В этом рассказе было странным все, это Гиммлер понял даже без Гейдриха. Отпустив девушку домой, он потребовал по коммутатору соединить с Мюллером. Но и того не было на месте. Рейхсфюрер снял пенсне, потер переносицу и решил ждать.