Вернутся к фанфику
dance with the devil
26 февраля 2024, 23:00 Он не приходит.
День, два, пять.. неделя. Финрод расслабляется, потому что таящееся внутри напряжение постепенно спадает. Очевидно, пламенный занят своими темными делами, что ему до пленника? Он никуда не денется, значит подождет.
Ему приносят одежду. Скорее в насмешку, потому что откуда бы тут взяться расшитой золотом тунике? Финдё бы остался в своей рубахе, но когда он был в купальне она подозрительным образом исчезла. Голодом его не морят, но аппетит абсолютно пропадает, сложно запихнуть в себя хотя бы что-то, чтобы поддерживать существование хроа.
И зачем его поддерживать, спрашивается, будучи игрушкой в руках Саурона?
Мысль о том, что нельзя сдаваться горит внутри. Если он сдастся сейчас, то зачем были все эти смерти? Зачем его верные пожертвовали собой? Вот и ответ на вопрос. Надо жить ради надежды. Мрак не вечен, а враг не всесилен.
Стоит надеяться, что его будут искать. Только нервный смешок срывается с губ — кто искать-то будет? Келегорм с Куруфином? Едва ли. Племянник.. не станет так рисковать. Лютиэн же не найдя своего возлюбленного, возможно, сильно расстроится и ей будет совсем не до него. От этих мыслей становится совсем тоскливо. Что ж, если он не сломается, то сможет выжить и в какой-то момент либо сбежать, либо освободиться иным способом.
Мыслей слишком много в голове, а одиночество заставляет развлекать себя хотя бы этим. В один из дней на столе появляется увесистая стопка книг — словно бы Саурон действительно за ним приглядывает, за его мыслями. От этого становится не по себе, но.. чем еще заняться в плену? Окна запеты, в поисках острых предметов вся комната была перевернута вверх дном. Дверь заперта. Ничего, что могло бы хоть как-то помочь нет.
Значит, нужно думать по-другому. С Сауроном стоит искать нестандартные решения, иначе он так и останется пленником в Тол-ин-Гаурхоте на многие годы. А у него нет своего Финдекано, который бы его спас, нужно полагаться на свои силы.
Сопротивление... сопротивление зачастую хочется сломить. Излишняя покорность или отстраненность очень быстро надоест. Нужно держать золотую середину. Неожиданные поступки, где нужно прогнуться, а где можно — укусить побольнее.
Финдё заранее ненавидит себя за то, что придется приспосабливаться к такому, но это ведь куда сильнее, чем просто сдаться? Так есть шанс сохранить себя, сохранить хотя бы каплю достоинства, быть если не равным, то хотя бы.. на уровне. Не пасть в бездну слабости, отстраненности и тоски. Не для того он выжил, чтобы сдаться и позволить врагу себя подчинить.
Он читает книги, принесенные Пламенным. История, пара художественных романов, что-то лиричное. Становится даже интересно, откуда у него подобные книги — неужели сам что-то такое читает? Финрод на пару секунд смотрит сквозь страницы, представляя, как враг, сидя в кресле и отщипывая от виноградной грозди с вполне серьезным лицом читает любовный роман. Становится смешно, но смех так и не вырывается из горла.
Ему нужна как минимум бумага и перо, чтобы не сойти с ума в четырёх стенах. Если записывать не свои мысли, так хотя бы ноты. Возможно, когда-то он еще сыграет придуманное. Конечно, когда выберется отсюда. Не если — когда.
На следующий день он толкает тяжелую ставню и окно распахивается. Прохладный рассветный воздух наполняет комнату и дышать становится значительно легче. Однако, окно все еще запето и можно не пытаться из него выбраться. Тем более, до земли прилично и таким образом можно только переломать большую часть костей и умереть мучительной смертью.
Когда он сидит в купальне снова появляются мысли о его особом положении. Он не в темнице, его не морят голодом, не пытают. Зачем же он пламенному? Никакие сведения уже не нужны, все, что он мог бы выпытать он знает и сам, кроме, пожалуй, тайной дороги в Нарготронд. Которую мог узнать в прошлый раз, когда продавил аванир и бесцеремонно вломился в сознание.
Если рассуждать логически, зачем он нужен майа? Ради забавы? Это не похоже на серьезную мотивацию. Хотя, впрочем, балрог его знает, что у пламенного в голове происходит. Может быть, ему хочется таким образом развлечься. Эльда собирает мокрые волосы, перекидывает их на плечо, поднимается и принимается их выкручивать, чтобы вся вода стекла.
Удивительно, но ему выделили даже полотенце. В голове не укладывается — зачем обустраивать его со всеми удобствами? Впрочем, это предстоит выяснить. Финдё возвращается в комнату, рассеянно натягивает на влажное тело тунику, раскрытую книгу с кровати убирает и устраивается на подоконнике.
Здесь не видно звезд. Только темное небо, затянутое черными тучами. Это угнетает, заставляет воскрешать в памяти звездные ночи в покоях Нарготронда. Открытое ровно так же окно, мягкий лунный свет, запах полевых трав и шум листвы, погашенная свеча. Финрод ненадолго закрывает глаза, вспоминая, как тихонько наигрывал на лютне — даже не зажигая свечу — знакомую до боли мелодию, которую пальцы уже воспроизводили самостоятельно, без его в том участия.
Полуночные разговоры с Эдрахилем, когда его извечное чуть насмешливое «Государь» превращалось в спокойное «Финрод», когда можно было не играть роли и не примерять маски. Несколько бокалов вина, разговоры об Амане и тихие старые баллады. Сейчас это все вспоминается с болью где-то под ребрами. Он не должен этого забывать.
За этими мыслями он запоздало слышит чужие шаги, когда пламенный оказывается рядом с ним. Все еще влажные волосы вьются по плечам мелкими кудрями. Усмешка сама собой появляется на губах.
На столе два бокала и кувшин, в котором, вероятно, находится вино.
— Это что, свидание? — смешок вырывается невольно. Сама фраза звучит достаточно вызывающе и Финрод смотрит, ожидая реакции.
— Если тебе угодно так думать, Золотко, — Саурон склоняет голову вбок, подходит ближе и тянет за потемневшую от влаги прядь волос. Выражение лица выглядит скорее задумчивым, нежели угрожающим. — Неужели откажешь мне в диалоге?
— Помнится, в прошлый раз ты обещал продолжить там, где мы остановились. Передумал? — Финдё вскидывает подбородок. Наверное, не стоит так откровенно провоцировать, не стоит лезть на рожон.. Не делать этого не выходит. На сей раз Саурон реагирует на подначку неожиданно.
Ладонь сжимает горло так быстро, что нет даже доли секунды, чтобы на это среагировать. Финдарато цепляется пальцами за чужое запястье, но шею сдавливают вполне ощутимо. Не больно пока что, не до потери сознания, но..
— Запомни, nin Malthengil Finrod, я могу сделать с тобой что хочу и когда хочу. Ты полностью в моей власти, безраздельно и то, что я.. позволяю тебе многое — не значит, что дозволено все, — пламенный склоняется, чтобы сказать это на ухо. Воздух в легких начинает заканчиваться и ровно в этот момент Саурон отпускает, позволяя вздохнуть наконец. Он оставляет короткий поцелуй на виске, чередуя нежность с жестокостью.
— Можешь. И убить можешь. Зачем тебе враг, от которого ты даже не получишь важных сведений? — голос чуть хрипит, но Финдё старается звучать нейтрально. Хотя, в конце концов, что плохого? Придушит и придушит, Финрод быстрее к Мандосу попадет.
— Подумай над этим лучше, Золотко. Сам найдешь ответ на свой вопрос, — тонкая змеиная ухмылка ядом растекается по губам. Саурон отходит к столу, разливает вино по двум чашам и одну из них протягивает Финроду, снова оказываясь рядом, усаживаясь на подоконник близко.
Эльда молчит, какое-то время сосредоточенно обдумывая чужие слова. Он принимает чашу из рук, но отпивать не спешит. Конечно, едва ли вино отравлено, в этом не было бы абсолютно никакого смысла. Пламенный, как и сказал, может с ним сделать что угодно в любой момент, когда захочет. И для этого вовсе не обязательно подсыпать яд в вино.
— Я специально оставил тут все как было, когда эта крепость была твоей, nin Malthengil. Это даже символично, что сейчас ты здесь у меня в плену, — майа первым отпивает из бокала и вино окрашивает его губы в алый на несколько секунд, словно бы это кровь. Язык коротко слизывает каплю, а Финдё снова думает, что этот язык длиннее, чем должен быть.
— Не похоже, что в плену. Никаких пыток, никаких подвалов с волколаками и цепей, — он фыркает, делая маленький глоток из чаши. Обычное вино, с приятным вяжущим послевкусием, словно полевой мед, а основным мотивом приятная кислинка. Ситуация становится еще более абсурдной. — В следующий раз шахматную доску принесешь?
— Могу устроить, если так желаешь. И пытки, и подвал, и... волколака, — Саурон клыкасто щерится, явно намекая на что-то непристойное. Это заставляет заалеть кончики ушей. Пожалуй, к этому он никак не привыкнет — майа питает к нему особый интерес, именно со стороны хроа и удовлетворения некоторых потребностей. — Это тоже могу. Золотко, мне незачем тебя ломать, это скучно и безвкусно. Ты сам сдашься со временем.
Финрод едва ли не давится вином, когда слышит эти слова. Он и сдаться — абсолютные антонимы, противоположные друг другу. Тем более, в своих помыслах эльда осознает, что не сможет этого сделать, помня о своих верных.
— Это вызов? — приходится тыльной стороной ладони вытереть губы. Все-таки чужая уверенность немыслимо удивляет. С чего бы ему так просто сдаваться?
— Это констатация факта, — майа коротко ведет плечом, показывая, что в этом нет ничего особенного и он точно это знает. Финрод хмурится, разглядывая безрадостный пейзаж за окном. У окна становится прохладно, вечерние сумерки прячут вдали кромку леса, а холодный воздух своими иглами пронзает обнаженные части тела, забирается под тунику.
На это не хочется ничего отвечать, но, пожалуй, становится любопытно.
— Ради чего тогда все это? — Финдё обводит ладонью покои, но имеет ввиду куда больше. Еда, книги, кувшин с вином на столе, принесенная одежда и полотенце. Он может предполагать, опять же, но узнать что планирует Саурон... это совсем иное. Финдарато не может проникнуть в его разум осанвэ, не может увидеть полную картину — отрезанный от всего, что раньше было известно. Такое ощущение, что даже предчувствие покинуло его и он тычется как слепой котенок во тьме, пытаясь хотя бы что-то понять.
— Считай это моей прихотью, — пламенный коротко хмыкает. Он ладонью проводит по обнаженной лодыжке, чуть поглаживая пальцами и в этом жесте нет никакой наигранности. Это удивляет, потому что.. от врага получить подобные прикосновения — шутка ли? — Нити Судьбы иногда переплетаются весьма причудливо, nin Malthengil.
Саурон чуть прикрывает глаза. Он выглядит расслабленным и совершенно не опасным, но если учитывать, что совсем недавно он слегка вспылил и сжал пальцы на шее эльда.. Пустяки. Финрод вспоминает о царапинах, когда майа легко ведет когтями выше по икре. Становится щекотно, но он прекрасно знает, как глубоко в кожу могут вонзиться эти когти.
— Моя судьба во власти Эру, — он коротко отвечает, снова отпивая из чаши. Тягучий сладкий привкус оседает на языке и в глотке, наполняя теплом. Возможно, его так быстро ведет потому, что он давно не пил такого вина. И в принципе давно не пил — было некогда, государственные дела, Келегорм и Куруфин... А потом поход с Береном. И там уже было не до того от слова совсем.
Майа хмыкает. Он смотрит на густые синие тона, которыми окрашивается словно бы даже воздух вокруг. В комнате зажигается свеча, создавая мягкое освещение. Их разговор становится все страннее и страннее. Пленник и его тюремщик, темный и светлый, майа и эльда. Финрод и Саурон.
Чужой взгляд снова возвращается к его лодыжке, пламенный словно бы примеряется, обводит пальцами вокруг, губы шевелятся беззвучно. Финрод думает — наверняка прикидывает, какой ширины должны быть кандалы. Эта мысль почему-то веселит, а не пугает.
— Эру.. Слышал ли он твои просьбы, когда каждый из твоих спутников погибал? Может быть, хоть один из его посланников? — каждый вопрос словно хлесткая пощечина — отрезвляет мгновенно, куда лучше холодного воздуха. Финрод улыбается уголком губ. Он снова переводит взгляд на беззвездное небо и разочарованно вздыхает на черноту.
— Значит, это было предначертано.
— Каждый в силах творить свою судьбу сам, нужна лишь воля и сила, — пламенный отвечает и в его голосе больше нет ни мягкости, ни того заигрывающего тона. Только звон металла и сталь, холодная как лед. Финдарато разглядывает его и глаза Саурона снова вспыхивают огнём на пару мгновений.
Подобные разговоры вносят некоторую интимность в обстановку, но это даже смешно. Кто бы сейчас его не осудил — сидит с врагом, пьет вино, рассуждает о судьбе. Осталось только ему отдаться по своей воле. От этой мысли к щекам приливает жар, а чужой заинтересованный взгляд ощущается почти физически.
Финдё поднимается, чтобы налить еще вина в чашу, находя в этом предлог отвернуться от майа.
— Эру не был глух. Значит, так было нужно, — Финрод пересиливает себя, чтобы все-таки вернуться к подоконнику и чужая ладонь снова оказывается на лодыжке.
— И ты готов так просто смириться с их смертью, nin Malthengil? Ради абстрактного «нужно», которое вообще не факт, что действительно было? — чужое ехидство ощущается не просто в каждом слове, даже во взгляде, даже в поглаживаниях. Эльда встряхивает головой, позволяя подсохшим кудрям распасться по плечам. Он вздыхает, упрямо отворачивается от пристального взгляда. — Подумай, Findë. Они отдали за тебя свою жизнь. Даже адан, а он не попадет в чертоги. И никто не знает, остался ли ты жив — ни твоя сестра, ни кузены, ни твой народ. Для них ты канул во тьму, безвестно погиб. Уверен, что предначертано было именно так?
Финрод вздыхает. Он обдумает это позже, когда останется один, чужие слова хоть и звучат весьма жестоко.. Но разве они все обязаны были страдать? И ради чего, если все было напрасно? С самого начала было понятно, что этот поход ничем хорошим не закончится и вот итог: он застрял на, вероятно, долгое время у врага, а все, кто пошли за ним — мертвы.
Пожалуй, сам эльда готов вытерпеть практически что угодно, но фэа его болит за верных. За Берена, за Эдрахиля.. За весь отряд. И лучше бы ему не помнить предсмертный вздох каждого из них. Когда они оставались втроем и было очевидно, кто следующий — Эдрахиль не боялся. Его взгляд запомнился ярче всех других, спокойный и прямой.
«Мы еще встретимся с тобой, Findë. Обязательно встретимся.»
Его слова прозвучали осанвэ, а ответить что-то не получилось. Короткое касание губ к щеке обозначало прощание. Эта рана еще совсем свежа и не успела даже покрыться коркой, а Саурон только давит на нее сильнее, заставляя болезненно обдумывать, могло ли все быть иначе. Могло быть так, чтобы ему не пришлось всего этого видеть?
Чаша снова пуста, но Финдё не поднимается, чтобы налить еще вина. Пока что мысли не путаются, но в теле появляется легкость, хочется просто вот так сидеть, даже зная, что Саурон остается рядом. Ладонь с лодыжки поднимается до колена и Финдарато легко дергает ногой, пытаясь скинуть руку пламенного. Сейчас ему уже почти все равно как он на это отреагирует, но в ответ раздается только смешок и, конечно, ладонь никуда не исчезает.
Когда Финрод открывает глаза майа склоняется над ним и снова появляется это ощущение, словно он загнанный в угол зверь. Пламенный делает глоток из своей чаши, пальцами цепко хватает за подбородок и буквально передает вино изо рта в рот. Конечно, это не получается сделать осторожно, капли стекают на шею, а чужой язык скользит и касается собственного. Финдарато кусается, когда приходит в себя от такой выходки и пытается мотнуть головой.
— Что такое, Findë? Разве не ты спрашивал про продолжение? — насмешливый взгляд искрится почти, снова так близко, только на этот раз выпитого вина куда больше, чем в тот раз золота.
— Самое то после подобных разговоров, — он морщится, чувствуя, как треснувшая губа кровит. Приходится подняться. Пламенный смотрит на него прямо и по его глазам видно, что он что-то задумал.
— Что обычно делают на свиданиях, nin Malthengil? — Финдё хмурится. Вопрос ставит его в тупик, потому что на свиданиях можно делать буквально все, что угодно. Зависит от того, с кем это свидание.
— Много всего, — он коротко отмахивается, отходя к столу и приглаживая корешок книги, на которой остановился.
— В таком случае тебе придется подарить мне танец, — и снова эта змеиная ухмылка, которую даже не нужно видеть, чтобы ощутить. Финрод вздыхает, упираясь ладонями в стол. В голове крутится мысль — это абсолютно дурацкая затея, которая закончится очередными неприятностями. С этим майа иначе не бывает.
— Нет, — звучит несколько обреченно, потому что чужие слова не были вопросом. Лишь констатацией факта.
Саурон легко разворачивает его к себе за плечо. Комната вполне просторная, чтобы у них было достаточно места, но Финрод не особо хочет даже начинать. Он уже перестал считать, сколько раз подумал об абсурдности ситуации, но сейчас все становится еще более непонятным.
Майа ведет уверенно, при этом осанвэ транслируя мелодию. Кажется, что они действительно танцуют под музыку. Чужие движения полны изящества, а танец оказывается вполне быстрым, динамичным и.. тактильным. То, как пламенный прижимает его к себе пускай и на пару секунд — отчетливо отражает его отношение к происходящему, это прямое обещание.
Кажется, кто-то давно ему говорил — как эльда танцует, так он и занимается любовью. Только здесь от любви далеко, потому что Финдё в здравом уме и трезвой памяти не согласится на это.
Они делают выпады друг к другу и отстраняются, словно это не танец а схватка. И действительно, каждое движение пронизано сопротивлением и властностью, желанием обладать.
Поворот, за ним еще несколько движений и Саурон поддерживает его под спину, практически держа на весу. От этого на пару мгновений обжигает тревогой, вторая ладонь пламенного тянет за волосы, вынуждая откинуть голову. Язык проходится от ключиц до шеи, пальцы на талии сжимаются до болезненного стона.
А затем Саурон кусает. Первые пару секунд кажется, что ему сейчас просто перегрызут глотку, Финрод дергается в чужой хватке, одной ладонью стискивая плечо майа, стараясь вывернуться из кольца рук. Этим Финдё делает только хуже, потому что клыки продолжают сжиматься на шее и он не сдерживает скулеж.
Больно.
Кровь струится по одежде, вниз до груди, по плечу и даже из-за дыхания укус ощущается острее. Пламенный зализывает рану шершаво, не давая пульсации уняться. Кажется, он этим упивается, солоноватую жидкость собирая языком.
Его обманчивая нежность оборачивается ранящей стороной и это именно тот случай, когда не больно быть не может. В случае пламенного — удар нежнее поцелуя. Финрод шумно выдыхает, когда его наконец возвращают в вертикальное положение, голова слегка кружится и он касается ладонью раны на шее. Клыки прокусили кожу не опасно, но заживать будет достаточно, напоминая о произошедшем.
А чужое довольное выражение лица вызывает желание ткнуть побольнее, засадить кинжал под колено или сразу стрелу между глаз. Когда Саурон подается вперед — Финдё отталкивает его, упираясь ладонями в плечи. Майа смеется на такую упрямость и снова оставляет на его лбу короткий поцелуй.
Сквозняк от открывшейся двери гасит свечу. Кувшин с вином так и остается стоять на столе, более нетронутый.
Рана на шее ноет.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!