Вернутся к фанфику

дополнение

8 ноября 2024, 18:14
      Военный совет длится довольно долго. Прийти к одному мнению оказалось достаточно сложной задачей.       Очередная новость заставляет замолчать абсолютно всех присутствующих. Лишь один из них не удивлен. Он ненадолго опускает взгляд и сжимает в ладони кулон, с горечью думая, как жестока иногда бывает судьба.       Особенно, когда дело касается тех, кому хочешь помочь и кого ценишь больше, чем самого себя. Вокруг возобновляется спор. — Ты уверен, что про Малленгварта — это не очередные грязные слухи? Финдарато и весь его отряд погибли в плену у Саурона, — Фингон чуть хмурится, уставившись на Эктелиона. — Наши разведчики его видели, — вмешивается Тургон. Шумный вздох Маэдроса сбоку заставляет обратить внимание на него. — Это точно он, просто.. есть некоторые незначительные изменения во внешности. — Так значит, он все-таки.. — У нас нет сейчас времени думать, почему и как. Нужно согласовывать план действий, — словно бы со стороны Морьо слышит свой голос.       Он убьет его сам, раз спасти не получилось.

***

      Поле битвы — всегда место наполненное ужасом и болью. Место, где замирает время и остается только меч, остается только влиться в этот поток звона клинков, чьих-то криков, рычания орков и смертей.       Карантир не боится. Не боялся никогда.       Маэдроса они потеряли в самом начале битвы, в первые же несколько дней. Никто не видел его тела, но его меч, его вещи, часть одежды.. Никто не знал, что с ним случилось на самом деле.       Морьо видел Его. Видел несколько раз, но приблизиться не получалось, все же к чародею не так просто пробиться. Они с Сауроном били песней вместе, соединяя свои голоса. Карантир шел вперед, не обращая внимания на то, что самому было больно, и что становилось все труднее.       В этот раз он обязательно пробьется. Сам Финдё бы этого хотел, если бы понимал тогда, чем все закончится. Этот поход изначально был обречен, но где-то нить судьбы выбилась, пошла не туда, из-за чего все полотно соткалось иным путем. Куда более безнадежным.       Дрожь песни ощущается совсем рядом. Морьо подбирается уже ближе кого бы то ни было. Он на пару секунд фокусируется — крики, шум боя, гул собственной крови в ушах и стук сердца, быстрое поверхностное дыхание. Это все лишь на секунду напоминает ему, что он жив.       Все еще жив. В моменте перед глазами мелькают лица: Маэдрос, Курво с Тьелко, Амрод и Амрас... Не сберег. Он всегда защищал каждого из них, за любого готов был умереть, но сейчас остался, кажется, один. Лучше бы вместо него жив остался любой из братьев. Маэдрос. Курво. Тьелко..       Эта мысль только придает ярости, заставляя сильнее стремиться вперед. Наконец-то его замечают.       Белая с золотым мантия, черный вызолоченный нагрудник поверх. Светлые кудри волос, спадающие по плечам.. и смоляно-черные концы с плавным переходом. Это точно Малленгварт.       Конечно, оружие у него есть. Меч висит на поясе, скрытый ножнами и до этого момента чародей явно не спешил им воспользоваться. Он делает какой-то короткий знак Саурону, а затем одним коротким и изящным движением вынимает меч из ножен.

***

      Малленгварт узнал бы его из тысячи.. нет, пожалуй, из миллиона. Карантир. Четвертый с холма. Раньше они общались достаточно тепло.       В воспоминаниях вихрится сцена их прощания, но тут же моментально рассыпается. Очевидно, что Морьо хочет драться именно с ним, раз добрался, пробился туда, куда было крайне сложно. Они с Сауроном весьма удачно держались чуть в отделении, нанося удары песнями.       Он коротко осанвэ передает Саурону, что ненадолго отвлечется. Личные счеты. Малл бы не стал убивать его своими руками — ему было все равно, выживет он или нет.       Только вот Карантир решил, что это его долг — убить Малленгварта, предателя нолдор, отступника. Ведь Финдарато всегда был их надеждой, а потом Малл собственноручно убил эту надежду. Решительно и безжалостно.       Едва ли кто-то спрашивал у «Финдарато», хватит ли у него сил быть этой надеждой, едва ли он сам не понимал, что он не справится. Он знал, что ему суждено проиграть и погибнуть, но.. Малленгварт — это тот, кто не смирился со своей судьбой, кто не пошел за ее зовом, а выбрал свою участь самостоятельно.       Пускай этой участью стал путь во тьму.       Он не жалеет.       Карантир устал, пока сюда пробивался, это было видно не приглядываясь. Он поступил глупо и безрассудно, но отвергать уже принятый вызов Малл не станет, как и жалеть своего врага. Недальновидность своих «собратьев» сейчас была заметна особенно сильно. Что один, решивший сделать все более тайно и попавшийся почти сразу же, что другой, действующий открыто.       Сейчас Малленгварт куда лучше владеет и мечом, и песнями силы, но все же решает победить пользуясь исключительно мечом. Так Карантиру будет еще больнее, быть побежденным собственным оружием.       Схватка выходит длительной, но Малл не беспокоится. Саурон справится, его помощь не критично важна. Морьо бьется отчаянно, по нему видно то, с каким трудом дается этот бой. Усталость от длительности этой битвы начинала потихоньку одолевать всех.       Видно его состояние не в привычном понимании по лицу, а скорее по ощущениям. Карантир всегда был слишком сдержан, когда дело касалось каких-либо эмоций.       Колющий удар сбоку в сочленение пластин, раздается хруст и голос эльда срывается на вскрик.       Малл усмехается, думая, какой же Морьо упертый идиот. Не был бы таким — может и остался бы жив. Он подходит ближе, выбивает из чужих рук меч и склоняется над ним. У Малла все еще при себе кинжал. Карантир ранен, на землю потихоньку начинает стекать алая кровь, а лицо эльда искажается болью.       Когда он пытается встать — Малленгварт коротко давит на эфес меча, чтобы он не дергался лишний раз. — Лежи. Жить тебе недолго осталось... по моим рассчетам не больше часа. У тебя пробито легкое, если я сейчас вытащу меч ты просто истечешь кровью, Морьо, — Малл коротко улыбается.       Он чувствует, что Саурон накинул на них «полог». Что ж, тем лучше, никто не увидит сцену прощания. Не хотелось тратить на это время, но он не мог просто уйти. Эта часть его прошлого всколыхнула какое-то смутное ощущение, название которому было трудно подобрать. — Кх-х.. кха.. ха-ха.. — Карантир сквозь боль смеется, губы кривит, раскинувшись на влажной земле. Малленгварт садится рядом на корточки, рассматривая феаноринга. Те же черные волосы, черты лица, глаза.. взгляд скользит ниже, к подбородку и шее.       Тонкая цепочка, уходящая под доспехи, цепляет его внимание. Малл тянется, чтобы вытянуть ее, но Морьо перехватывает его руку, сдавливает запястье. Приходится немного пошевелить мечом, причиняя большую боль. — Не дергайся, умрешь быстрее, — фраза выходит почти равнодушной, лишь на долю секунды проскальзывает в тоне что-то вроде... жалости. — Алькэ.. — Я тебе не Алькэ, — пальцы натягивают цепочку до моментально появившейся на коже красной полосы. Морьо на пару секунд прикрывает глаза, поджимая пересохшие губы, явно испытывая не самые приятные ощущения от пережатия шеи. Малл замечает короткое движение его руки и вовремя уклоняется от кинжала, его лишь коротко царапает по запястью. Капля крови с золотыми вкраплениями стекает к предплечью, Малл вздыхает, ловко выдирая из ладони эльда кинжал. Коленом он пережимает чужую руку, а кинжал одним точным движением всаживает прямо в середину ладони, между средним и безымянным пальцем. Малл немного не рассчитывает силу и кинжал входит в землю, вжимая в нее чужую ладонь. — Какой я тебе после этого.. «Алькэ».       Насмешливость напополам с презрением скользят в каждом произнесенном слове, Карантир сильнее сжимает зубы, судорожно дышит и смотрит. От прямого взгляда что-то внутри вздрагивает, на секунду екает, но.. Малл срывает с чужой шеи цепочку, не обратив внимания на чужой хриплый стон-рык. — Эта вещь мне дорога. Оставь ее со мной, Алькэ, — он смотрит все так же упрямо, даже вот так почти распятый мечом и кинжалом без возможности вытащить что одно, что другое. — Кое-кому будет любопытно на нее взглянуть, — он ухмыляется, наблюдая за выражением лица Карантира. Назойливое и зудящее внутри ощущение того, что он делает что-то не так раздражает. Ровно так же раздражает жалость, которую он ощущает по отношению к Морьо. Это мимолетное желание просто его добить чтобы не оставлять мучиться... делает слабее.       Морьо пару секунд хмурится, вдыхает и болезненно мычит что-то невнятное, поминая то ли балрогов, то ли кого-то еще. Очевидно, он либо понимает, либо догадывается. — Кстати, чтобы пообщаться с ним у меня будет куда больше времени, — Малл убирает подвеску в один из внутренних карманов своего одеяния, словно бы случайно обронив эту фразу. Карантир дергается, сильнее насаживая себя на меч и заставляя кровить сильнее не только бок, но и ладонь. Кинжал вошел в мокрую и плотную землю, а чтобы вытащить его нужно повернуться почти всем телом, чего Морьо сделать не может.       Малл поднимается и вытаскивает меч из чужого бока, решив, что все же хватит с него. — Маэдрос... все-таки жив? — голос эльда звучит глухо, Морьо прижимает вторую ладонь к доспеху в том месте, где находится рана. Зная упрямость Карантира он бы даже мог попытаться сесть... — Пока что — да. Он совершил ту же ошибку, что и ты, — Малл позволяет себе снова опуститься рядом, на колени, на грязную землю. Он склоняется над эльда, роняя черно-золотые пряди на его лицо. Короткое и чуть прохладное касание губ ко лбу — дань прошлому, их теплым взаимоотношениям. После этого он поднимается и уже собирается уходить, поворачиваясь спиной к Морьо. — Я передам ему от тебя привет.       И все же на секунду он поворачивается, раздумывая. Добить?..       Морьо будет страдать с пригвозженной к земле рукой, с пробитым легким. Видимо, на его лице отражается сомнение, потом что Карантир улыбается, поймав взгляд. — Так и знал, что даже став таким, ты не оставишь мучиться того, кому когда-то позволял себя любить. Ты просто не способен на подобное, как бы из тебя не пытались этот свет вытравить, — он проговаривает это медленно, срываясь на хриплые выдохи и болезненно морщась. И даже несмотря на это Карантир улыбается.       Малл стискивает зубы.       «Не способен»       Он потратил столько времени на то, чтобы доказать, что заслуживает свое место рядом с Сауроном и Владыкой, он это место выгрызал и выбивал, прорываясь сквозь ворох чужих сомнений, оскорблений, похабных шуток и унижений... И после этого Морьо смеет говорить ему, что он на что-то не способен?       Первая часть фразы смазывается, в сознании бьется только это глупое «не способен», вызывая физически ощутимую ярость. Малленгварт возвращается, окидывая чужое тело сканирующим взглядом. Хочется, чтобы Морьо пожалел, что сказал это. Хочется, чтобы его смерть не была простой, тогда эльда сможет понять, что был неправ. — Зря. Ты не учишься на своих ошибках, — меч падает рядом, вместе с ножнами. Достаточно далеко, чтобы Карантир не мог до него дотянуться. Малл задумчиво щурится, чуть склонив голову набок. Что для эльда было бы мучительно?...       Едва ли боль. Сама по себе она неприятна, но если знать, что ты скоро умрешь, то не принесет никакого мучения. Да, будет плохо, только не в той степени, в которой нужно. Стоит придумать что-нибудь более изощренное.       Малл подходит со стороны головы Морьо и опускается на корточки. Он вынимает собственный кинжал, идеально острый и удобный. Чужие темные волосы на кулак наматываются легко, остается только один раз резануть и коса остается в ладони.       Для начала уже неплохо. Малленгварт откидывает ее, думая, что стоит потом забрать — если подвеска будет недостаточным аргументом для Маэдроса. Хриплый выдох Морьо вызывает ухмылку. Жаль, что стащить с эльда доспех слишком проблемно, иначе Малл бы точно это сделал.       Он вспоминает, чего сам раньше боялся сильнее всего и замирает на пару секунд. Впрочем, то чего боялся он — все равно случилось, только тогда Малл уже смирился с неизбежностью данного события. А вот Морьо... Едва ли Морьо сможет принять это как данность.       Идея вызывает отклик. Малл пропускает сквозь пальцы короткие пряди, дергает за них, заставляя запрокинуть голову еще сильнее, практически выгнуться. Мысль о том, чтобы причинить боль в ответ на чужие слова вызывает почти физическое удовольствие.       Кинжал остается в ладони, а Малленгварт легко поднимается на ноги, вернувшись обратно и оказавшись лицом к лицу. Морьо выглядит бледным, он кривит губы в усмешке. — Неужели в кои-то веки я не прав из-за того, что сужу оптимистично? Забавное исключение перед смертью, — хриплый выдох звучит приговором. Нужно поторопиться, иначе Морьо умрет раньше, чем Малл успеет осуществить задуманное. — Хотя бы один раз это должно было случиться, — Малленгварт отвечает, опускаясь на колени и находит кожанные ремни от набедренных пластин. Разрезать их занимает меньше минуты, он больше возится с тем, чтобы нащупать ремешки и не порезать одежду вместе с кожей до мяса.       Дальше он нащупывает пластинчатый пояс, который прикрывает живот и пах, его не обязательно разрезать — получается просто расстегнуть и откинуть в сторону. Морьо, кажется, начинает понимать, что происходит, потому что вздрагивает и упрямо губы сжимает в тонкую линию, стараясь дышать медленно и плавно. — Алькэ...       Именно в этот момент Малл разрывает чужие штаны, а услышав старое прозвище немного не рассчитывает силу и по бедрам алыми росчерками проступают царапины, на которых медленно выступает кровь. — Алькэ ты видел последний раз тогда, когда вы прощались. Мое имя — Малленгварт, — он повторяет, медленно разрывая оставшуюся ткань, открывая себе доступ к чужому телу, чтобы совершить задуманное. — Тогда я видел не только тебя, Алькэ, но и Берена, и Эдрахиля. Что с ними? — Морьо давит на совесть, давит на воспоминания. Только вот его промашка в том, что у Малла не осталось совести, а воспоминания он сам задвинул очень далеко. — Они погибли и им ничем нельзя было помочь. А меня никто не искал и не стал бы. Правда, зачем, — он приподнимается и нависает над Карантиром, жестко улыбаясь. Пальцами он до боли стискивает его подбородок, целует, сходу до крови прикусив нижнюю губу. Поцелуй длится недолго, это скорее попытка заткнуть Морьо, не дать ему ответить на свои слова.       Сейчас Малл не слышит ни шума битвы, ни чужого пения, ничего, кроме слов Морьо отдающихся эхом в ушах.       «Не способен». — Что бы ты сейчас ни сделал, ты всё равно не сможешь меня заставить поменять мнение. Твой свет всегда останется с тобой. Даже сейчас, — шепот вызывает короткое рычание, Малл смотрит с яростью, желая перегрызть глотку, доказать, заставить думать иначе. Чужая ладонь тянется к щеке, проводит чуть грязным пальцем по коже и прядь волос заправляет за ухо. — Если бы я оставил твоего щенка и пошел за тобой, город бы пал раньше, чем я успел бы сказать Тол-ин-гаурхот. Я не мог иначе...       Он прерывается на сиплый, болезненный кашель, из-под доспеха стекает кровь.       Малл сам не замечает, как ладонь с кинжалом тянется к чужому горлу. — Алькэ...       Одними губами шепчет Карантир, прежде чем металл вспарывает кожу, перерезая артерию. Кровь пачкает все вокруг, ладони, одежду Малла, тело Морьо, какая-то часть попадает на землю. Малл еще пару минут так и нависает над ним, глядя в открытые остекленевшие глаза и прокручивая в голове его слова.       Одинокая хрустальная капля падает на чужое лицо, постепенно начинающее холодеть. — Я... не... Алькэ... — он коротко шепчет, касаясь уголка чужих губ в коротком, последнем поцелуе. Малл закрывает его глаза и поднимается. Обрезанная коса так и остается лежать рядом, а вот кинжал Морьо он забирает как трофей. Как напоминание, в котором он не хочет признаваться даже себе.       Напоминание о том, кому когда-то позволял себя любить.       И о том, кого убил собственными руками.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!