Вернутся к фанфику

немного огня

14 марта 2024, 22:44
      Дневник эксперимента.       Объект исследования: Артафиндэ Инголдо Арафинвион.       Краткая характеристика:       Наполовину тэлэри, наполовину нолдор;       Болевой порог выше среднего;       Владеет магией песен;       Не подвержен искажению.       Психологическое состояние: нестабильное.       Уровень сопротивляемости ментальному воздействию: выше среднего.       Цель: исследовать возможность подвержения искажению, использовав смешанную технику воздействия.       Срок проведения эксперимента: до появления результата.       В случае провала эксперимента — убить.       Тетрадь с потрепанными листами в толстой кожаной обложке приятно ложится в руки.       Саурон перелистывает несколько листов дальше, задумчиво вглядываясь в уже написанные строки, в голове систематизируя информацию. Некоторые привычки короля Нарготронда были запечатлены на страницах, его реакции, изредка слова.       Все облекалось в форму сухих отчетов о ходе эксперимента. Можно сказать, что Финдарато существовал здесь — на этих пожелтевших листах, в выражениях о его состоянии и о методе воздействия. Психологическом, физическом, совмещенном.       Перо выводит еще несколько строк, вписывая очередную бытовую привычку. Он датирует конец отчета на данный момент — идет третий год, как Финрод у него в плену. За это время его искала разве что дева, но ее поиски не увенчались успехом и, узнав о гибели своего возлюбленного, она не захотела продолжать.       Наверняка даже узнав об этом Финдарато не стал бы ее винить. Он в целом был не склонен кого-либо винить. Сначала. Да и сейчас делал это весьма неохотно, продолжая думать и говорить о предназначении, но кому как не Саурону знать, как выглядит эта искра искажения, что загорается потихоньку?       Дело не стояло на месте и эксперимент медленно, но верно шел к успешному завершению. В этом не приходилось сомневаться — столько времени и сил было потрачено на Финдарато, что он был обязан стать сильным союзником. Тем более, что ему удалось не сломаться за все это время.       Сломаться в нужной степени, если быть точнее. Эта игра была самым тонким и самым прекрасным, что Саурону удавалось проделать. Каждое свое действие, каждое слово, каждый жест... это все было заранее продумано. Четкий план и расчет, хоть иногда Золотко и ломал его планы, но это всегда было к лучшему, оборачивалось желаемым эффектом.       Саурон никогда и ничего не делает просто так. Мысль о том, чтобы погасить в нем надежду появилась сразу же — шутка ли, исказить всеобщий символ света? И сколько после этого у оставшихся нолдор будет надежды, если их прекрасный Финдарато предаст?       От мысли об этом оскал сам собой растягивает губы.       Впрочем, сейчас придется его ненадолго оставить. Один из двух раз в году, когда Пламенному нужно ехать в Ангбанд. Отчеты о проделанной работе, стратегические планы на следующее время, текущие проекты и вся бумажная волокита, которой он занимался — все это иногда требовалось предоставлять.

***

      Привычка сидеть на подоконнике никуда не делась даже спустя почти три года. Время летело. Никакой возможности сбежать или освободиться не появлялось и он даже почти смирился, что проведет вот так долгие годы. Не в подвале, но в плену, запертый в четырёх стенах, оторванный от жизни и реальности.       К Майтимо пришел Фингон, чтобы ему помочь. К Финдарато не придет никто.       Саурон навещает его с завидной периодичностью и его приходы никогда нельзя предугадать. Впрочем, у Финдарато начало получаться примерно понимать его желания, хоть и потакать им он не собирался. Не собирался в полной мере, потому что.. упрямство все еще было смертельно, принципиальность грозила его сломать. К этому пришлось привыкнуть, хоть чувство вины и точило.       С другой же стороны.. действительно, а почему все Валар молчали? Разве он этого заслуживал? Разве он был достоин того, чтобы сидеть в плену у врага без возможности помочь, вмешаться в происходящее?       Эти мысли он пытался очень быстро отмести, но со временем становилось все сложнее и сложнее. Со временем.. он менялся. И, пожалуй, это было страшнее всего — ощущать эти изменения и одновременно то, что ничего не можешь с этим сделать.       Собственное желание боли уже не вызывало такого отторжения, как раньше. Впрочем, как и желание.. чего-то иного. Более непристойного. Разве он не имеет на это права как любой эльда?       Мысли смешивались, Финдё уже не знал, может ли снова быть тем, кем был раньше. Может ли считать себя не сломленным. Может ли надеяться.       На сей раз его мысли прерывают.. кто-то. Не Саурон. Это странно и вызывает кучу вопросов. Мужчина с короткими темными волосами, взгляд тяжелый, пристальный и.. раздевающий.       Финдё смотрит на него, приподняв бровь, без эмоций. Чужие руки в перчатках, плащ темный.. кожа смуглая. Кто-то из атани, которые служили Морготу и Саурону? Скорее всего, но что ему здесь понадобилось... — Симпатичнее, чем я думал, — дверь захлопывается. Финрод не двигается с места, продолжая смотреть безразлично, без капли страха. — И за девку сойдешь. — Ты не посмеешь ничего со мной сделать. Я Его пленник, — эльда поворачивается к окну, но боковым взором все же следит за атани, чтобы не стало неожиданностью, если он подойдет ближе. — Его сейчас нет здесь. И, говори прямо, не пленник, а шлюха. Все видели, как он тебя за патлы таскал и скорее всего этим не ограничилось, — оскал вызывает только отвращение. Финдё кривит губы, не стесняясь его выказать. Он понимает, что человек может попытаться с ним что-то сделать, но у него нет с собой ни меча, ни веревки, ничего, чем он мог бы угрожать. Непредусмотрительно тащиться к кому-то, кто обладает магией песен в таком виде. — Завидуешь? — острое ехидство в его словах вызывает у человека что-то схожее с яростью, это видно по глазам, по сжавшимся пальцам. Финрод поднимается и смотрит прямо в глаза адана. — Он оставил тебя проследить? Ты весьма глуп, если надеешься, что он не узнает, прикоснись ты ко мне хотя бы одним пальцем. Как думаешь, что сделает Гортхаур с тем, кто тронет его любимую игрушку?       Он улыбается. Почти нежно, чуть склонив голову вбок. Ему даже интересно, что способен ответить этот никчемный адан. Появляется смутное раздражение, адресованное Саурону. Как можно было оставить такого тупого командующего, чтобы следить за ним? Мысль о побеге соблазнительна, но.. куда он пойдет. Вернется в свой город, где наверняка его все уже похоронили? К Тинголу, из-за которого косвенно он сюда попал? К феанарионам или Фингону?       Нет, конечно, он действительно мог бы вернуться. Мысль об этом почему-то претила. Если бы клятвы не были просто словами, то за ним бы обязательно кто-то пошел, кто-то попробовал бы найти, освободить. — Шлюха, как есть шлюха. Подстилка, — чужие слова не оскорбляют. Финдарато возвращается на подоконник, одну ногу сгибает в колене и туника сползает, приоткрывая лодыжку и икру. Чужой взгляд становится еще ярче, буквально искрится от желания что-нибудь сделать.       Финрод поворачивается и.. пожалуй, впервые он действительно так страстно желает сделать больно кому-то. Он не сдерживает это стремление, легким шепотом песни заставляя кровь потечь из носа и рта, словно бы сдавливая чужие внутренности. Заклинание не такое сильное, как хотелось бы — упражняться в песнях здесь не было никакого желания, но адан ретируется, бросая еще несколько оскорбительных фраз. С его стороны это крайне глупо.       Вдалеке лес обсыпается золотом листвы. Наступает осень.       Когда Саурон возвращается — Финдарато не воспринимает его приход как неожиданность. — Золотко, — эльда в ответ коротко дергает плечом, не желая отвечать на приветствие. Не то, чтобы книга была такой увлекательной, но и с Пламенным он все еще старался не общаться без необходимости. Или пока он не изъявлял желания поговорить.       На чужом поясе скрученный кнут и это цепляет взгляд. Шрамы на запястьях и на спине все еще напоминают о произошедшем, но Финдарато не показывает этого. Он не говорит о том, что произошло, потому что не считает нужным. — Случалось ли что-то необычное во время моего отсутствия? — Саурон легко книгу утягивает из рук, цепляет за подбородок пальцами и пристально смотрит. Этот изучающий взгляд знаком слишком хорошо и эльда кривит губы в усмешке. — Нет. С чего бы тебе спрашивать об этом меня? — он не вырывается, но и не льнет к прикосновениям. Взгляд сочится насмешкой, чужие пальцы сжимаются сильнее. — Nin Malthengil, я не люблю ложь, — Пламенный больно кусает за нижнюю губу. — Расскажи мне, мое сокровище, почему мой главнокомандующий стражи плюется кровью.       Финрод тихо смеется. Что ж, значит та песнь была немного сильнее, чем он ожидал. Жалости к глупому адану нет, он сам виноват. В следующий раз будет предусмотрительнее относиться к пленникам, не все из них сломанные рабы. — Потому что он жалкий идиот, — почти оскал ответом на укус, Финдарато чуть морщится, слизывая каплю крови и кусаясь в ответ. Саурон коротко рыкает, сжимая шею и толкает его к стене так, что из легких вышибает воздух.       Финрод чувствует боль в висках, обжигающую и почти оглушающую на пару секунд. Саурон осанвэ вламывается в сознание бесцеремонно, нагло, и это вызывает такие болезненные ощущения. Он хмыкает. Смешок и даже почти ласковое поглаживание, удовлетворенное. — Пользуешься тем, что ты у меня на особом счету, nin Malthengil Finrod? — шепот прямо над ухом уже отчетливо насмешливый. Финдарато закатывает глаза. — Пользуюсь. С твоими недоумками, видимо, нельзя иначе, — он огрызается, сейчас не боясь. Почему-то внутреннее ощущение, словно Пламенный не тронет, даже если он ему ответит резко. И действительно, он только смеется, оттягивая за волосы и вгрызаясь в горло болезненным укусом. Клыки впиваются в кожу, оставляя кровоточащие раны, но не такие большие, как бывало раньше.       Саурон сначала впивается сильнее, втягивает кожу в рот, чтобы выпить крови. Затем он просто зализывает, тихо урча. И это уже не ощущается так, как раньше, от этого даже без чужого золота.. плавит. Финдарато упирается в чужие плечи, слабо пытаясь оттолкнуть, но даже такая боль в шее не вызывает отторжения, а сопротивляется он скорее по привычке.       И он тянет майа за волосы, позволяя себе эту вольность, первый прижимается к губам, кусая и вжимаясь. Пламенный усмехается, это чувствуется слишком хорошо. — Как забавно, Золотко, все считают, что ты со мной спишь, но ты для этого слишком упрям, — Саурон шепчет в губы, отстраняясь на расстояние дыхания, раздвоенным языком проводя по губам. — А если не буду так упрям? Принесешь мне шелковую ночнушку и ляжешь со мной в кровать? — Финдарато, пожалуй, сдается. Это можно называть почти полноценным флиртом, провокацией. Саурон это ощущает и когтями рвет одежду, оставляя его в рваной тунике с полностью голым верхом.       Дыхание сбивается. Становится жарко и чужие ладони скользят по ребрам, когтями вспарывают плоть, кровь тонкими струйками стекает вниз. Финдё глухо стонет. Он ловит его руки за запястья, упрямо пытается отстранить, хотя.. это все не то сопротивление, которое было сначала.       Пламенный легко и быстро подхватывает его на руки, а затем они оказываются на кровати. Финдарато не успевает опомниться, как чужое бедро вклинивается между ног, а майа склоняется над ним, накрывая собой и прижимаясь так близко, что он чувствует его сердцебиение. — Нет, ложиться с тобой в кровать куда удобнее, когда ты обнажен, Золотко, — снова мурчащий тон, поцелуй в висок. Пламенный целует увлеченно, а Финдё на этот раз отвечает охотнее, позволяя оплетать язык своим, касаться и кусаться. Это странно — не сопротивляться ему.       Его все равно считают подстилкой, какая разница уже? Если бы Финдё было не все равно на то, кто что думает.. Но любопытство берет верх. Рано или поздно это все равно бы случилось.       Саурон сползает чуть ниже, бросает искрящийся азартом взгляд и языком медленно обводит сосок. Финдарато задыхается, потому что чувствительность стала сильнее, эти прикосновения вызывают определенную реакцию. Пламенный облизывает сосок вместе с украшением, втягивает в рот и Финрода выгибает, он старается сдерживаться и не стонать.       Когда майа переходит ко второму соску — молчать не получается. Становится слишком. Саурон отстраняется и по ехидной усмешке видно, насколько он доволен тем, что сделал. — Я хочу сам, — Финдё сжимает чужое плечо, шумно выдыхая. — Что сам, Золотко? — Пламенный смотрит на него с любопытством, размазывает кровь по животу. Финрод старается не думать о том, что щеки начинают пылать. К балрогам все это, раз он уже начал, то надо идти до конца. — Хочу быть сверху на тебе, — он смотрит за реакцией пристально. Хищная усмешка на лице майа появляется в считанные секунды и он оставляет несколько болезненных укусов на ключицах, вжимается сильнее.       Саурон легко меняет положение, переворачивая обоих. Финдарато оказывается у него на бедрах, он приподнимается, чтобы окончательно стянуть порванную одежду и медленно проводит ладонями по чужим плечам. Хочется больно, хочется чтобы было жгуче, остро, до крови.       Эльда склоняется, целует требовательно и настойчиво, но его инициативность перехватывают, кусаются до металлического привкуса на губах. Пламенный вонзает когти в бока, по ощущениям это отзывается яркой вспышкой перед глазами. Финрод стонет, сжимает плечи майа и тянет за волосы, чтобы укусить за шею. Он не замечает, как прокусывает кожу и по губам мажет золотая кровь.       Саурон оттягивает его тоже за волосы, смотрит, проводит языком по губам и ненадолго отстраняется. Ему требуется меньше минуты, чтобы во внутренних карманах одежд нащупать золотую цепочку и небольшой бутылек с маслом.       Сначала Финдарато не понимает, зачем ему цепочка, но.. Пламенный небольшими крючками цепляет ее за оба колечка в сосках и тянет за нее, заставляя выгнуться. Финдё стонет, не шевелясь, потому что тянет одновременно болью и.. удовольствием. Это слишком чувствительное место. — Я же говорил, сокровище, тебе идет, — его пальцы снова касаются, гладят и сжимают, становится невозможно терпеть это. Он ерзает на чужих бедрах, стягивает одежду с плеч майа, ловит его за запястья. — Стой, хватит, — шепот срывается, по коже тянутся кровавые дорожки, ладони Саурона с нажимом проходятся по ранам на боках и тянут ближе, прямо бедрами к бедрам. Он выпрямляется, кусает за плечо до крови, вырывая стон на грани со всхлипом. Пальцы одной руки скользят ниже по пояснице, касаются ягодиц, сжимают сильно, на коже явно останутся следы. — Боишься кончить раньше времени? Не переживай, я тебе не позволю этого сделать, — губы почти нежно касаются шеи, Саурон его вздергивает, заставляя приподняться, встать на колени. Финдарато поднимается и цепляется за чужие плечи, шумно дышит, укладываясь щекой на чужую макушку. Пламенный недолго возится с маслом, а затем его пальцы касаются сжатого кольца мышц.       Финдё крупно вздрагивает, закрывая глаза. Ему непривычно, ему странно, он царапает майа ногтями по затылку, оставляет красные полосы на плечах. Это не больно, скорее дискомфортно, странно. Второй рукой Саурон крепко держит за бедро, не давая даже возможности дернуться. Языком он обводит сосок, никак все не отрываясь от проколов, Финдарато выгибается до хруста в позвоночнике.       Два пальца, три. Он сам начинает двигать бедрами в темп, подстраивается под движения. Этого оказывается мало. Ничтожно мало. — Хватит, я уже готов, — он тянет за волосы грубо, склоняется так, что они делят одно дыхание на двоих, кусает за подбородок и пытается соскользнуть с длинных и гибких пальцев. — Это мне решать, мое сокровище, — Саурон толкается пальцами резко, по самые костяшки. Это движение заставляет простонать, Финрод прикрывает глаза и носом тычется куда-то в щеку, сжимаясь. — Или ты хочешь, чтобы было больно?       На самом деле он думал об этом. Думал о том, что если будет болезненно — ему не понравится. Саурон хмыкает, но пальцы исчезают. Он распахивает тунику, тянет завязки на штанах и остается только ждать. Финдё сам устраивается удобнее, сам его направляет и насаживается, стараясь опуститься разом до конца. Ему не дают, поддерживая под бедра, заставляя прочувствовать каждый сантиметр.       Больно только сначала, ощущение растянутости вызывает мучительный стыд вперемешку с возбуждением и желанием двинуться. Пламенный сам подается бедрами, вжимая его в себя и от этого лицо начинает пылать.       Чужие пальцы тянут за цепочку, заставляя склониться ниже, Финрод двигает бедрами, приподнимаясь и снова опускаясь. Двигаться быстро не получается из-за руки на бедре, Финдё мстительно царапает грудь майа до крови, сжимает сосок и выкручивает его. — Куда ты так торопишься, Золотко? Я хочу растянуть удовольствие, — взгляд и улыбка говорят о том, что легкая боль его не пугает от слова совсем. Ладони Финдарато он тянет за спину, стягивает его же поясом от туники и это точь в точь как в той фантазии, которую когда-то давно ему показывал осанвэ. — Я уже слышал, как ты кричишь от боли. Теперь хочу увидеть, как будешь плакать от удовольствия.       Финдё дрожит. Его плавит слишком откровенно. Так быть — не должно, так неправильно, он должен был держаться дольше, сопротивляться.       А должен ли был?.. Когда его верные умирали — Эру молчал. Должен ли он теперь быть верен свету, должен ли смириться со своей судьбой и предназначением?       Эти мысли пропадают так же быстро, как и появились, потому что Саурон толкается бедрами снизу и снова тянет за цепочку, заставляя выгнуться. Мычание на грани со стоном кажется даже жалобным, Финдё сам двигает бедрами, опускаясь до конца снова и поднимаясь.       Все происходит так медленно, что нет ни боли, ни жгучего удовольствия, скорее плавно накатывающие волны, которые все сильнее распаляют, дразнят, но вообще не приближают к желаемому результату. Пламенный никуда не спешит. Смотрит лукаво, ловит иногда подбородок, чтобы коротко поцеловать и придерживает за бедра, иногда просто вынуждая двигаться, иногда наоборот удерживая и толкаясь самостоятельно.       Это тянущее ощущение определенно не может довести до края, бедра уже подрагивают от напряжения и Финдарато тихо постанывает, стараясь выгнуться так, чтобы каждым движением член попадал по нужной точке.       Внезапно в почти открытый разум осанвэ проникает несколько фантазий, которые заставляют широко распахнуть глаза.       Его тело затянутое в колкие веревки, практически распятое в них, чужие пальцы и язык внутри, очень много масла из-за которого смущающие влажные звуки кажутся слишком громкими, собственные попытки вертеться и ерзать..       Второе удивляет куда сильнее, Финдё вздрагивает, дергается на чужих бедрах, сильно сжимаясь. Саурон громко стонет. Он абсолютно не стесняется быть громким, шумным, выражать свои эмоции и наблюдать за эмоциями самого эльда.       Майа раскинутый под ним выглядит.. интересно. Раскинутый, сжимающий коленями его бедра, но придерживающий за плотную полоску кожи на шее, смотрящий так, словно берут не его, а это он позволил брать себя.       Чужая ладонь плотно сжимается на шее, ниже кадыка, длинные пальцы стискивают ощутимо, перекрывают кислород. Вторая ладонь касается члена, чуть сжимает под головкой, скользит пальцами. — Двигайся, Findë, — тон почти нежный, но не начать двигать бедрами невозможно. Внизу живота тяжелеет, ощущение подступающего оргазма разливается так медленно, что если бы мог — он бы заскулил. Последние несколько движений выбиваются из темпа, он судорожно пытается добрать удовольствие, получить больше. В последний момент чужие пальцы сжимают основание члена так плотно, что возможности кончить не остается.       Финдарато сжимается сильнее, ерзает и дергается в хватке, всхлипывая. Его остановили в последний момент, когда он уже готов был расслабиться и обмякнуть, когда тело было на грани. Он смотрит с возмущением, пытаясь отдышаться после того, как ладонь с шеи исчезает. Его снова тянут вперед, хватают за подбородок. — Какой расстроенный взгляд, Золотко. Прелесть, — Саурон довольно смеется, после целуя. Финрод мстительно кусает его за язык, за губу, и отвечает с напором, не давая себя подчинить. Пламенный отстраняется, стягивает пояс, связывающий запястья, а затем снова переворачивает их обоих. Он выходит медленно, отпуская ненадолго, чтобы легко подтянуть Финдё ближе, на свои колени поясницей, закинуть ноги на плечи и снова заполнить. В таком положении угол проникновения другой и это снова так мучительно медленно, словно пытка. — Ты надеялся, что мы закончим так быстро?       Насмешливая нежность с урчанием, снова медленное движение бедер. Финрод из такого положения едва может двинуться сам, в основном только подается на чужие движения и выгибается. — Я надеялся, что ты дашь мне.. — от особенно глубокого движения он срывается на всхлип, сжимая в пальцах простынь. — Дашь кон.. чть..       На этот раз темп быстрее, а толчки резче, но его бедра держат почти на весу, поэтому остается только принимать. Только наслаждаться чужими движениями. Время от времени Саурон замедляется, снова заставляя ерзать и дергаться.       Поза снова меняется, Пламенный переворачивает его на живот, сверху прижимается, удерживая запястья и уже теряя терпение. Это становится понятно по тому, что он и сам откровенно срывается на грубость, доводя до вскриков, каждым движением вжимая в кровать.       Возбуждение становится практически болезненным, а от того, что член зажат между животом и одеялом легче не становится. Финрод чувствует, как от сильных движений постепенно возвращается ощущение, словно он вот-вот кончит. Саурон тихо рыкает, зубами больно вгрызаясь в загривок, вжимаясь так сильно, что нет ни малейшей возможности отстраниться.       И это становится последней каплей. Он срывается на громкий всхлип, чувствуя, что в уголках глаз становится влажно, а тело расслабляется. Пламенный еще несколько раз толкается, после чего так же замирает, подрагивая и сжимая пальцы на его запястьях. Первым делом он зализывает закровивший укус на загривке, затем медленно выходит и переворачивает Финрода на спину.       Эльда криво усмехается, потягиваясь и поднимая взгляд на Саурона. Так проходит еще некоторое количество времени, эльда смотрит на сидящего рядом майа и думает. — Я хочу быть твоим учеником.       Слова ломают хрупкую тишину. Саурон снимает со своего запястья цепочку и задумчиво поглаживает лодыжку Финдарато. Он не спешит ничего отвечать, только свой браслет оборачивает вокруг лодыжки и застегивает. Его взгляд становится чуть холоднее, серьезнее. — Ты сделал свой выбор, Mallengwart.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!