Путь в Джорджию

В этом не было ничего такого, что Дейви и Азирафаэль вернулись с экскурсии немного позже, чем должен был закончиться их сеанс. Дейви намеренно сохранял свой график не очень плотным и был хорошо осведомлён, что иногда сеанс может затянуться. Гибкость — это хорошо. Так что Дейви не показалось проблемой то, что на часах было уже 11:53, когда он заглушил «Форестер», или что уже стало 11:55, когда они вдвоём вернулись в здание. Его план состоял в том, чтобы потратить пару минут на то, чтобы подвести итоги, после того как они окажутся в его офисе. Но затем очень быстро стало ясно, что этому не бывать. У офиса Дейви стоял демон, прислонившись к его двери. — Где ты был? — потребовали Тёмные очки у Азирафаэля. — Мы были на экскурсии, — радостно ответил Азирафаэль. Он подошёл прямо к нему, как будто в этом не было ничего страшного. Дейви воздержался. — Экскурсии? — может ли демон говорить так, чтобы это не звучало, как будто он огрызается? — Терапия не включает в себя экскурсии. — Может быть твоя и нет, но моя включает. Дейви очень хотелось, чтобы Тёмные очки не вступали в физический контакт с дверью в его офис. В коридоре, прямо напротив его офиса, стояла пара стульев. Демон мог бы сесть на любой из них, когда ждал его, но он не стал этого делать. Было бы разумно предположить, что он сидел бы на одном из этих стульев, когда ждал, если бы он знал, что Дейви и Азирафаэль находились в офисе Дейви. Никто, даже демон, на самом деле не стал бы прислоняться к той самой двери в офис, в которой, как он думал, сейчас находится его друг. Вы бы прислонялись вот так к двери только если бы знали, что комната по другую сторону от неё была пуста. Откуда он мог знать? Демон, наконец, отошел от двери, но только для того, чтобы получше нависнуть над Азирафаэлем. — Где вы были? — Это, я должен сказать, между мной и доктором Хэмпсоном, — Азирафаэль повернулся и одарил Дейви официозной, заговорщицкой улыбкой, и Тёмным очкам это явно не понравилось. Он сказал: — Ты ведь ещё не обедал, ведь так? — Конечно нет! — фыркнул Азирафаэль. — Я не могу поверить, что ты ревнуешь. — Ревную? — насмехался демон, выплёвывая эту его жестокость и Дейви не хотел иметь с этим ничего общего. — Ревную? Я не… Азирафаэль похлопал рукой по плечу демона. — Я уверен, что если ты тоже захочешь отправиться на экскурсию, то мисс Тайм с радостью согласится. Тёмным очкам, похоже, действительно не нравилось, когда к ним прикасались, судя по тому, как он полностью сосредоточил всё свое внимание на этом жесте. Он пристально смотрел на руку Азирафаэля, пока тот её не убрал. А затем он обратил этот скрытый взгляд на Дейви. Он был резким и ожесточённым, и он явно хотел, чтобы Дейви его боялся. Что ж, сегодня был его счастливый день. Он получит то, что хочет. — Ладно, — сказали Тёмные очки, и он явно обращался не к Дейви. — Пошли уже. Однако он не пошевелился. Он хотел уйти, но не уходил. Он не сдвинулся с места, пока Азирафаэль продолжал стоять на месте. Но как только Азирафаэль сдвинулся, он сразу пошёл за ним, как будто он пытался запугать не Ангела Господня, а овцу, которую нужно было пасти. Азирафаэль не обратил на это внимания. Он тоже посмотрел на Дейви, но улыбнулся. Это было невероятно, как он мог оставаться таким вежливым, когда это кипевшее от злости презрительное лицо было так к нему близко. — Это была прекрасная экскурсия, доктор Хэмпсон. Демон закатил глаза, а может быть, он сделал что-то и похуже за этими своими солнечными очками. — До следующей недели, — попрощался Азирафаэль. И затем, наконец, они ушли. *** Это было несправедливо. Просто несправедливо. Теперь, когда они оба ушли, в коридоре стало тихо. Дейви был один, и ему требовалось восстановить своё дыхание. У него болел язык; он прикусывал его. Ему следовало прекратить это делать. Он не был в безопасности. Он хотел чувствовать себя в безопасности. Если демон мог определить, когда его кабинет был пуст, может ли где-нибудь быть безопасным? Его ключи были в кармане. Он достал их, но его пальцы теребились. Его трясло. У него тряслись руки. Его руки дрожали. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы найти нужный ключ. Ему пришлось отделить его от остальных, чтобы можно было вставить его в замок. Его глаза постоянно закрывались, и это никак не помогало. Его сердцебиение не должно быть таким громким. Ему это не нравилось. Это было не так уж сложно — просто открыть дверь. Этого не должно было произойти. Но он смог сделать это, и замок повернулся, и дверь открылась, и… нет, о нет. Дейви коснулся дверной ручки. Он почувствовал её металл кончиками пальцев, прежде чем он успел подумать об этом, прежде чем смог отшатнуться и остановить себя. Ощущение только усиливалось. Демон коснулся этой двери, а теперь Дейви коснулся этой двери, а как распространялось зло, если не цепной реакцией? Всё это действительно было несправедливо. Пока Дейви колебался в коридоре, наблюдая, как дверь медленно открывается, показывая ему всю безопасность и комфорт его офиса, он не мог перестать думать о том, насколько это всё было несправедливо. Демон уже бывал в его офисе раньше. Он знал это. Ему это не нравилось, но он знал, что это была правда. Он помнил об этом. И никогда еще это знание не заставляло его чувствовать себя так небезопасно, как сейчас. Никогда еще это воспоминание не оставляло его личное пространство таким загрязненным и не делало его офис таким чуждым для него, как это было сейчас. Это было неразумно. Это не было обосновано. Но Дейви оказался именно здесь и сейчас, и он был не в состоянии сдвинуться с места. И это, конечно, было несправедливо. Если я зайду внутрь, у меня случится паническая атака. Не было никаких причин, почему это должно было оказаться правдой. Раньше у него никогда не случались приступы паники в офисе, и это не соответствовало паттерну, как они обычно происходили. Его офис был его безопасным, уютным, любимым, личным пространством. Идея поддаться панике в его собственном офисе была смешной, на самом-то деле. Но риск был. Если он войдёт в дверь, если он действительно почувствует панику, находясь в своем кабинете, сможет ли он когда-нибудь вернуться туда снова? Или из-за его страданий это место будет осквернено и испорчено и, таким образом, навсегда потеряно? Дейви играл с самореализующимися пророчествами. Он знал это. Он ничего не мог с этим поделать. Эта уверенность была иррациональной, и потому она была такой мощной. Он не мог заставить себя переступить через этот порог. Куда ещё он мог пойти? Его ноги заставили его начать движение. Нет: он начал движение. Дереализация активного выбора была миражом. Он должен был напомнить себе об этом. Он остановился возле двери Обри. Рядом с его офисом были только стулья в коридоре, но её офис находился в стороне от анклава, рядом с оборудованным местом для ожидания. Там был журнальный столик с журналами на нём. Иногда, когда он встречался с кем-то впервые, они думали, что должны ожидать здесь, и Дейви приходилось идти сюда, чтобы пригласить их в свой офис. Это было не так уж и большое расстояние. Дверь в её офис была закрыта. Стучали ли Тёмные очки в дверь офиса Дейви? Неужели он подошел к ней и постучал всего через пять минут после официального времени окончания сеанса? Продолжал ли он стучать до тех пор, пока не убедился, что ответа не последует? Или он просто знал? Вы не стучите в закрытую дверь офиса психотерапевта. Конечно, в чрезвычайных ситуациях — если здание горит или если кто-то умирает. Но в других случаях вы этого не делаете. Дейви определённо так не делал. *** Он сидел в маленькой кухне, за столом. Он прошел это расстояние до сюда от двери Обри. Сейчас он находился здесь. Время шло, но неустойчиво. Он хотел пойти домой. И технически он мог: у него не было встреч во второй половине дня. Его график был свободным. Почему бы ему просто не пойти домой? Потому что, если он собирался пойти домой, ему придётся снова пройти мимо своего офиса. А это означало бы столкнуться с открытой дверью. А это означало бы либо просто пройти мимо, не закрывая её, что было бы капитуляцией и что было бы неразумным и очень тревожным развитием событий, либо ему пришлось бы протянуть руку, прикоснуться к ней, и она дотронется до него, а это будет означать… Это не означало бы ничего страшного. Всё было бы хорошо. Он не был глуп. Зло на самом деле не может распространяться цепной реакцией, потому что, если бы это было так, то это означало бы, что… — Эй, твоя дверь настежь открыта. Дейви испуганно подпрыгнул. Он едва спохватился и понял, что это была Обри. Она протянула голову в кухню из коридора и у неё не было цели застать его врасплох. — Ты меня до смерти напугала, — сказал Дейви, приложив руку к груди. Затем он рассмеялся, так, как смеются в ответ, когда кто-то сбивает вас с толку. Обри поморщилась, показывая, что ей было неловко из-за этого. — Твой офис. Двери настежь. — Да? — какой сюрприз. — Подумала, ты захочешь об этом узнать. — Спасибо. Если бы он больше ничего не сказал, она бы ушла. Это было бы к лучшему. Прямо сейчас ему хотелось побыть одному. — Эй, Обри… В этот момент Дейви боролся, чтобы не потерять фокус. Она ждала, пока он договорит до конца, но этого не последовало. Когда она поняла это, что-то в ней переменилось. Он мог точно назвать момент, когда она решил подойти к нему и сесть с ним за стол. Она немного смягчилась, и это было намеренно. Она хотела дать понять, что она готова выслушать его. Она была ровесницей его девочки, и она сидела здесь, с ним, проявляя свои профессиональные навыки. Ему это было не нужно. Он не хотел этого. — Что такое? — спросила она. С таким же успехом он мог бы попытаться произнести что-то связное, учитывая, что это была его вина, что она сидела тут с ним и проявляла сострадание. Он облизнул губы, а затем попытался произнести: — Как тебя не трогает всё происходящее? Ее первым порывом было спросить: что именно? Он понимал это. Но это было бы слишком снисходительно, поэтому она пошла по-другому пути. — Что-то произошло? Он покачал головой. — Ты уверен? — Я имею в виду, — попытался он снова, — как ты можешь быть уверена, что ты в безопасности? — А в чём заключается опасность? Ему пришлось посмотреть прямо на неё, чтобы понять, не шутит ли она. Оказалось, что нет. — Каждую неделю ты проводишь час сидя напротив… — Гипотетически. Его челюсть напряглась от поправки. Но всё было в порядке. Это было нормально. Ему пришлось заново сосредоточиться, но он справился. — Допустим. Гипотетически. Если бы раз в неделю тебе пришлось сидеть напротив настоящего демона. В твоём офисе. При таких гипотетических обстоятельствах, Обри, как ты можешь быть уверена, что ты в безопасности? — В безопасности от чего? — От демона! Он не собирался произносить это так громко. Ему стало плохо, и он отвернулся от неё, и надеялся, что в коридоре никого нет. Он закусил губу. Она не могла быть такой наивной. Обри поменяла позицию. Она сложила руки вместе и положила их на стол между ними, он заметил это краем глаза. Этот сдвиг приблизил её к нему, и это своего рода физическое движение, которое вы делаете, когда приглашаете к близости. Он занимался этим еще до её рождения. Когда она заговорила, её голос звучал тихо и заботливо. — Азирафаэль ведь не сделал ничего, что могло бы напугать тебя, не так ли? — Почему… Он… Нет, — между ними произошло ужасное недопонимание, и Дейви уже чувствовал себя немного сумасшедшим. — Я думаю, я просто устал, вот и всё. Она была молодец, так как она на это не купилась. Очень жаль. Это было глупо. Он вёл себя так глупо, потратив так много времени на слабовольную иррациональность. — Ну, — он поднялся на ноги. Он бы одарил её своей широкой улыбкой, но для этого ему пришлось бы посмотреть ей в лицо, и тогда он почувствовал бы себя незащищенным. Поэтому он просто улыбнулся, чтобы убедиться, что она распознает это в его голосе. — Увидимся. Она не стала кричать ему вслед, пытаться остановить его. Она была проницательна. *** Это была просто дверь, и ему просто нужно было её закрыть. Там. Сделать это. В этом не было ничего страшного. Всё было в порядке. Теперь он мог отправиться домой. *** Эта мысль пришла ему в голову лишь однажды, посередине ночи. Азирафаэль не исцелил бездомного человека, потому что чудо не могло спасти его душу. Исцеления, видимо, предназначались для людей, души которых можно было спасти. А кого Азирафаэль исцелил до этого? Дейви не спал всю оставшуюся ночь, обдумывая возможные последствия. *** — Обри. Сейчас было время для Кока-Колы без сахара, но Дейви даже не удосужился вытащить банку из холодильника. Вместо этого он подошел и сел напротив неё. Он оперся руками о стол и нащупал его поверхность ладонями. — Эй, — сказала она, — я беспокоилась. Это было мило, но в этом не было необходимости. Он вернулся к тому, что имело значение. — Что, если они оба просто играют с нами? Иногда, когда Обри чего-то не понимала, она просто молчала, пока она не услышит объяснений. В этот раз она, по крайней мере, приподняла бровь. Он объяснил, что он имел в виду: — Они нашли двух человек. Две человеческие души. Как ты можешь… как мы можем знать, что они это не специально? Может они соревнуются друг с другом или что-то в этом роде. Этим они и занимаются. — Да? — Обри строила из себя дурака. — Это не смешно, Обри. Ну сама подумай, — он поёрзал на стуле, и пластик заскрипел под ним. — Почему бы демону не попытаться убедить тебя отдать твою душу аду? Её лицо дернулось, будто она боролась с ухмылкой. — И зачем ему это нужно? Она не могла быть настолько бестолковой. Он постучал пальцами по столешнице и покачал головой. — Только не говори мне, что ты веришь во всю эту чушь про ангелов и демонов «в отставке»? — Я просто пытаюсь предположить, — нет, это точно было для неё забавным. Она не воспринимала это так серьёзно, как следовало бы. — Может быть, все наоборот. Я имею в виду гипотетически. Может быть, демон пытается убедить меня отдать мою душу раю… — Это не шутка. — Может быть это твой клиент нацелен на ад? Кто знает? Она вела себя непочтительно, вела себя так, будто всё это не было реальностью. Он свистел мимо кладбища, но с Обри всё на самом деле было гораздо хуже: она свистела мимо своей заранее вырытой могилы. Дейви почувствовал так много всего одновременно: разочарование, боль и своего рода одиночество. Его стабилизировало только его настойчивое беспокойство, которое он так пылко, но безуспешно пытался заставить её признать. Она заметила это. Или, по крайней мере, что-то в выражении её лица изменилось. Наконец она образумилась, но исключительно потому, что она видела беспокойство на его лице. Она колебалась. Она тихо произнесла: — Ты ведь знаешь про Книгу Иова, ведь так? Дейви провел три года в качестве единственного иноверца в школе Эйзен-Кантора не только для того, чтобы спустя пятьдесят лет его знание Книги Иова подверглось сомнению. — Именно об этом я и говорю. Она нахмурилась. — На самом деле? — Обри… — как он мог достучаться до неё? — Я пытаюсь сказать, что боюсь, что ты в опасности. Она выслушала его, но отреагировала лишь мягкой улыбкой. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, но всё в порядке. Тебе не стоит волноваться. — Ты работаешь с демоном. — Гипотетически. — Ой, брось, Обри, «HIPPA» в этом случае не так важен, когда на кону твоя душа. — Она хотела что-то сказать, но потом остановила себя. Она приложила все усилия, чтобы усилить свою улыбку, но также и добавила своему выражению обеспокоенности. Выдохнув через нос, она заговорила ровным и медленным темпом. — Мне тоже было тяжело. В начале. Просто нужно время. Она пыталась всё перевернуть, отвлечь внимание от себя и сосредоточить его на Дейви. Это было упрямство или отвлекающий манёвр. Или это может быть что-то ещё. Могут ли демоны порабощать? — Я понимаю, Обри, — он переживал за неё и пытался убедиться, что она это знала. — Ты… Тебе действительно не все равно. Ты добрый человек. Для тебя действительно важно помогать людям. Она наклонила голову. Её выражение становилось всё более неизменным. — Я думала, что для тебя это тоже было важно. — Так и есть, — сказал он, пытаясь разобраться, почему она использовала прошлое время. Однако он не собирался зацикливаться на этом, не собирался пережёвывать это настолько, чтобы добраться до жала. — Но именно поэтому нам нужно быть особенно осторожными, не так ли? — Что тебе нужно, Дейв? Его было нужно, чтобы она его услышала. — Разве ты не видишь? Он демон, он знает, как тобой манипулировать. Как использовать, знаешь ли, всю твою доброту против тебя. — Вот так ты относишься к своим клиентам? Всегда думаешь о том, что они тобой манипулируют? — она целенаправленно усмехнулась. — Надеюсь, у тебя не очень много клиентов, у которых проблемы с употреблением психоактивных веществ. Дейви должен был догадаться, что у неё был сильный защитный инстинкт, но он никогда раньше не видел его в действии. Это был какой-то исключительный маневр с её стороны, но он собирался пропустить её попытки разозлить его мимо ушей. — Всё, что я хочу сказать, это то, что есть причина, по которой сочувствие дьяволу — это нехорошо. Её поза стала очень напряженной. Её расстраивало то, что он никак не отпускал эту тему. Он видел это с такой ужасающей ясностью: для демона она была бы такой лёгкой добычей, ведь она заботилась о людях, но имела ограниченный опыт проявления заботы по отношению к ней самой. — Это наша работа, — сказала она. — Это моя профессия… — Так брось работу! Обри Тайм не понравилось, что он так с ней разговаривал. Она плохо на это отреагировала. Она откинула голову, скривила губы и посмотрела на него с отвращением. Но он мог это вытерпеть; он справится. Она сказала: — Дейв, ты не в порядке. Он не собирался отрицать это. Он был старым дураком, которого исцелил ангел, и он сидел напротив молодой леди, которая рисковала всем, не осознавая возможные последствия. — Ты в опасности, Обри. Она слышала его, но она не слушала его. Её ноздри раздулись, а рот скривился в гримасе. А затем выражение её лица прояснилось, как будто она только что приняла решение. Она произнесла, любезно и целенаправленно: — Тебе нужно немного отдохнуть. Просто иди домой. Возьми небольшой отпуск… Он покачал головой и прервал ее. — Дело не во мне, Обри… — Спасибо, но я могу о себе позаботиться, — она встала из-за стала. Нет, она не могла. Она была маленькой и беспомощной — всего лишь человек. Она играла с огнем, с настоящим адским пламенем и была слишком молода, или слишком упряма, или что-то в этом роде, чтобы распознать это. И будь проклят Дейви, если бы позволил такому ребенку, как она, уничтожить себя так безрассудно и без всякой нужды. Он больше не будет церемониться. — Как будто ты хочешь попасть в ад! Дейви пожалел, что сказал это. Её глаза так быстро похолодели, что он вздрогнул от мысли, что она вот-вот плюнет. — Чего я хочу, — сказала она наконец, — так это больше не участвовать в этом разговоре. Он допустил ошибку. Он причинил ей боль. Он вздрогнул, чувствуя стыд и вину, когда она отвернулась и собралась уйти. Он поднялся и встал, зацепившись ногой за ножку стула, заставив его грохотать, одновременно пытаясь загладить вину. — Обри. Прости меня… Я не это имел в виду… Я не хотел… Ты не плохой человек, Обри. Нет. Она остановилась. Она остановилась спиной к нему на полпути к двери, но затем повернулась. Её лицо стало жёстким. — Ты меня совсем не знаешь. — Я знаю… — Нет, — перебила она его. — Мы не друзья. И знаешь что, Дейв? Если бы ты задумался, что пришёл бы к выводу, что я тебе даже не нравлюсь. Это было жестокое высказывание. — Конечно это не так. Она издала злобный смешок, всего один. — Ты ничего обо мне не знаешь… И, вообще, знаешь что? Это намеренно. Она активно пыталась причинить ему боль. Он это видел, хотя и не мог этого понять. Она использовала весь яд, который у неё был, нанося удары там, где, по её мнению, это причинило бы наибольший вред, но пока что всё было мимо цели. Однако её это не расстраивало, потому что она умела быть терпеливой. Она знала, что рано или поздно она попадёт в цель. Она знала это. С удовлетворением она сказала: — Так что хватит проецировать. И затем она ушла.