Львица на подъёме

Нигде в Этическом кодексе Американской психоаналитической ассоциации вы не найдете правила, запрещающего давать нежелательные интерпретации своих коллег. Сходите на любой курс профессиональной этики, и там не будет ни одного урока или главы учебника о том, почему вам не следует этого делать. Причина проста: это настолько очевидная ошибка, что упоминать её даже не считается нужным. Так что хватит проецировать. Каким невыразимо грубым человеком нужно быть, чтобы сказать такое другому специалисту, работающему в области психиатрии. Какая наглость. Какая дерзость. Так что хватит проецировать. Вы держите подобные комментарии при себе, вот что вы делаете. Так что хватит проецировать. Хуже всего было то, что у неё даже не хватило приличия сказать что-то, что бы являлось неправдой. *** Небольшой совет: если вы из тех людей, которые отращивают волосы на лице, наступит день, когда вы посмотрите в зеркало и вам придет в голову блестящая мысль: мне следует их полностью сбрить. Не делайте этого; это говорит дьявол. Вместо этого вам следует сдержать этот порыв и серьёзно подумать об этом. Велика вероятность, что в вашей жизни есть что-то ещё, что вы отчаянно пытаетесь изменить, но вы просто ещё не знаете, что именно. И вам только предстоит это выяснить. И обнажённый подбородок вам с этим не поможет. Так что нет, Дейви не потянулся за бритвой. Вместо этого он сделал кое-что другое. *** Азирафаэль не знал, что делать, когда он пришёл и обнаружил, что дверь в офис Дейви была открыта. Он стоял в дверях. Он передвинулся, чтобы посмотреть на стулья в коридоре, и пытался решить, что ему делать дальше. — Здравствуйте! Заходите, — Дейви сидел за компьютером. — Всё хорошо? — Азирафаэль не вошёл. — Конечно, —улыбнулся Дейви. Если бы его дверь была закрыта, как обычно, то он, вероятно, подождал бы еще несколько минут, прежде чем выйти за Азирафаэлем. Однако это не было проблемой; он был готов. Он встал из-за стола и жестом предложил Азирафаэлю войти. Если ваша дверь закрыта, вы можете открыть её и обнаружить, что ту сторону находится демон. Но если она открыта, то этого произойти не может. Это была неопровержимая логика. — Заходите и закройте дверь, если вам не трудно, — добавил Дейви, направляясь к своему обычному креслу. Может показаться, что закрытие двери во время встречи с кем-то будет столь же тревожным, как и при встрече с демоном, но это было не так. Эта логика уже при желании была опровергаема, поэтому Дейви старался не заострять на ней слишком пристальное внимание. Он не смог бы выполнять свою работу, если бы он не чувствовал себя комфортно с закрытой дверью во время работы. Когда они оба уселись, Дейви провел ладонью по подлокотнику кресла. Он знал, что сегодня ему предстояла тяжелая работа. — Прежде чем мы начнем, — сказал Дейви, я хотел бы поговорить о том, как закончилась наша прошлая встреча. — А? — Азирафаэль не выглядел, будто это было у него на уме. — Ваш друг, — напомнил Дейви, — он выглядел очень сердито. Азирафаэль не отверг точку зрения Дейви, но и не разделил ее. — Да? — Ну… — Дейви не нашёл, что добавить, — мне так показалось. Азирафаэль согласился с этим. — Он старается держать марку. Дейви кивнул, потому что он слушал, а затем продолжил: — Я должен быть честен с вами. Он меня напугал. — Ах, — Азирафаэль задумался, и Дейви пристально наблюдал за этим процессом. — Мне жаль это слышать. Конечно, как всегда, нужно было прислушаться к тому, чего Азирафаэль недоговаривал. И прямо сейчас Дейви пришлось напрячь слух. *** Если вы хотите понять доктора Дэвида Хэмпсона, кандидата наук, действительно понять его, так, как он стремился понять самого себя, так, что действительно было под всем тем, что он хотел, чтобы люди видели, то вам следует знать, что он был человеком веры. А это означало, что вам нужно знать о Мегэн. Мегэн всегда очень настаивала на том, как правильно произносить её имя. «Э» имело значение для неё, хотя она так и не объяснила почему. Дейви позаботился о том, чтобы всегда помнить об этом, сколько бы времени ни прошло. Ему было 29, когда он встретил её, и у него была только что полученная докторская степень, так что чернила на его дипломе ещё даже не высохли. Ей было 17. Это не было её решением обратиться к психологу; она оказалась в его офисе, потому что её родители настояли на этом. Мегэн была потрясающей. Она была яркой и энергичной. Её самой большой страстью была саурология, или изучение ящериц. Она отвергала термин «герпетология», отдав предпочтение саурологии, отчасти потому, что ей нравилось думать, что это была отсылка к «Властелину колец». Но, честно говоря, это было всего лишь такое чувство юмора. Что ей действительно нравилось, так это сами ящерицы, как живые дышащие существа. У неё было несколько бородатых агам, но она нашла для них новый дом, когда поняла, что, возможно, она больше не сможет о них заботиться. Она знала, что в идеальном мире она бы пошла изучать зоологию и стала смотрителем зоопарка. У неё также были настоящие способности к компьютерам — она сама собрала два из них, а это было в то время, когда домашние компьютеры были редкостью, и она решила, что карьера в области технологий могла бы быть для неё более прибыльной. К тому времени, когда Дейви впервые встретил её, её уже приняли в колледжи Освего и Стони Брук, и она надеялась, что её примут в Корнелл. У неё было так много всего впереди. *** Хотя у неё было и не так много друзей. Её дразнили в школе. Кроме того, её родители хотели её смерти. Они не так об этом думали, о нет. Они считали себя исключительными родителями, потому что привели её к психологу, а не просто выгнали на улицу. Их проблема заключалась в том, что они не верили, что у них есть дочь. Они думали, что у них есть сын, и они наняли Дейви, чтобы он всё исправил и их сын стал нормальным. Дейви, Господи, прости его, согласился помочь. *** Он предложил Азирафаэлю продолжить беседу. — Ваш друг не пугает вас? — О, конечно, постоянно, — сказал Азирафаэль прямо, сразу же мысленно переносясь куда-то в другое место. Но затем он поймал взгляд Дейви и с доброй улыбкой покачал головой. — Но нет, не в этом смысле. Он задал ещё один вопрос: — Никогда? Эта добрая улыбка стала ещё добрее. — Он не причинит вам вреда, доктор Хэмпсон. Я обещаю. Дейви подался вперед и наклонился ближе. — А сможет ли он когда-нибудь причинить вам вред, Азирафаэль? Азирафаэль рассмеялся, и это был легкий, непринужденный звук. Его улыбка стала шире, превратилась в нечто личное. И, если такое можно себе представить, его щёки немного покраснели. — О, нет, конечно нет. Если и было что-то, что Азирафаэль недоговаривал, Дейви был на пределе своих возможностей и не мог этого расслышать. И самое смешное, что он был настолько уверен в этом, насколько это было возможным: он не услышал ничего такого, чего бы Азирафаэль недоговаривал. Фактически, наблюдая за этим моментом, Дейви был уверен, что этот момент был невероятно свободным от подтекста. Дейви придётся это обдумать. *** Он мог найти оправдания своему первоначальному подходу к работе с Мегэн. Она была первым трансгендером, которого он когда-либо встретил, или, точнее, о котором он знал точно, что это было так. В университете его учили о психосексуальном расстройстве, которое в DSM-III называют транссексуализмом, и это было в лучшем случае поверхностным, а в худшем — глубоко оскорбительным. Когда он встретил Мегэн, слово на букву «К» было ужасным оскорблением, а не областью академических исследований. Интернета тогда ещё не было, поэтому он не мог нажать кнопку в поиске в Google и изучить всё в подробностях. Но это были всего лишь отговорки, и Дейви они мало интересовали. Дейви не знал бы, как быть самим собой, если бы он не мог смотреть прямо в глаза своим моральным недостаткам. Потому что он подвёл Мегэн. В начале. Он поставил её в гротескное положение: ей пришлось убеждать собственного терапевта, что она заслуживала существования. Никто не должен проходить через это, особенно когда её собственные родители уже до этого её отвергли. Единственная причина, по которой Дейви мог учиться у неё, заключалась в том, что её заставили преподавать. Господи, прости его. *** Дейви откинулся на спинку кресла. Он кивнул. — Думаю, это просто что-то новое для меня. Идея о том, что ангел дружит с демоном. — Я не дружу с демоном, — сказал Азирафаэль, его улыбка угасла, и он выпрямил спину. — Я дружу с Кроули. Который является демоном. Кроули. Это было имя демона. Дейви, вероятно, снова его забудет, но он постарается, чтобы этого не произошло. — Вы проводите разделение. — Да, это так. — Можете объяснить это? — Хм, — задумался Азирафаэль. Теперь казалось, что Азирафаэль что-то недоговаривает. Но Дейви не знал, что именно. *** Единственное, что спасло Дейви от причинения действительно серьёзного вреда Мегэн, это то, что он был способен учиться. По милости Божией он смог осознать правду о ней, о той удивительной молодой женщине, которой она на самом деле была. Он распустил швы своих предубеждений и позволил себе снова сшиться в лучшего человека, лучшего терапевта, более целостное существо. Он начал внутреннюю борьбу со своей трансфобией и гомофобией, своей внутренней бифобией. Он научился распознавать свои скрытые предубеждения и бороться с ними, и это было до того, как язык «скрытых предубеждений» стал доступен, чтобы помочь в этом процессе. Он погрузился в изучение этого всего настолько, насколько он мог. Он не мог сказать, стал ли он психологом, которого действительно заслуживала Мегэн, но он попытался. Чтобы уважать Мегэн такой, какой она была, как Мегэн-всегда-с-Э, как девочку-подростка с блестящим будущим, нужно было нечто большее, чем просто быть практикующим психотерапевтом. Потребовалось научиться жить с различиями между тем, что было правильно, что было хорошо, и что было разрешено. Ему приходилось вести протоколы сеансов, в которых говорилось то, что от него ожидали, на случай, если адвокаты придут и потребуют просмотреть его записи. Ему приходилось успокаивать двух обеспокоенных, любящих родителей относительно прогресса с их «сыном», даже когда проклятия в их имена застревали у него в горле. Он познал силу хорошего смешка и работу, которую может выполнить лёгкая песенка, звучавшая в глубине его сознания, чтобы сохранить улыбку там, где ему это было нужно. Он узнал, почему границы иногда должны выходить за рамки того, что может допустить любая кодифицированная профессиональная этика. В своём офисе он хранил платье и некоторые украшения для Мегэн, полностью избегая вопроса о согласии родителей. Он дал несовершеннолетней номер своего домашнего телефона и заверил, что, если ей это понадобится, у неё будет доступ к безопасному месту проживания. Работая с Мегэн, Дейви научился быть самим собой настолько, что годы спустя, когда он обнаружил, что мультикультурное консультирование отвергает модель психолога как учёного-практика в пользу модели учёного-практика-защитника, то он почувствовал себя дома с психотерапевтической теорией, как никогда раньше. Он понял, что это значит — делать хорошую работу. *** — Вы знаете, что… — Азирафаэль пытался найти объяснение, хотя он не был уверен, что у него это получилось. — Он предатель Ада. — Верно, — удивительно, чему вы могли бы придать смысл, если бы просто приложили усилия, чтобы согласиться с этим. Утка могла плавать как в водке, так и в воде. На самом деле, это, вероятно, было неправдой, но опять же, и афоризм о лягушке в котле, доведённом до кипения, тоже не был правдой. Дейви старался изо всех сил. — Вся эта история с Антихристом. — Точно, — Азирафаэль выглядел, будто он почувствовал облегчение, но длилось это недолго. — И… Ну. Помимо этого, есть еще много чего. Это были такие слова, которые кто-то сказал бы, когда собирался приступить к гораздо более длинному объяснению, и поэтому Дейви ждал. Однако более подробного объяснения не последовало. — Это довольно тяжело, — сказал Азирафаэль, словно извиняясь. Его мысли были где-то далеко. — Я всегда очень переживаю. — Переживаете, — медленно повторил Дейви. — О чём? — Последствия. Это слово было слишком тяжёлым, чтобы полностью внять смысл, но на Азирафаэль нависла вся тяжесть того, что он произнёс это вслух. Комната стала темнее, и в воздухе болталось это свинцовое слово. Иногда нам приходится пускать внутрь то, что приносит с собой тень. Дейви, несмотря на то, как часто он ошибался, подумал, что, возможно, именно на этот раз он выбрал правильное время. Он предложил: — Вы напуганы. — О, да, — Азирафаэль был рад это услышать, он освободился от поверхностного чувства беспокойства и осознал всю его глубину, причину, по которой последствия было таким тяжёлым словом. Он был напуган. Он взглянул на дверь, затем на Дейви, затем вниз, на пол. Он закусил губу, прежде чем продолжить. — Они пытались его уничтожить. Они на самом деле бы это сделали, но… Ну, они этого не сделали. Бровь Азирафаэля была высоко поднята. Он снова поднял глаза, чтобы поймать взгляд Дейви. Дейви понял взгляд, который он увидел в его глазах. — Если бы они знали хотя бы четверть этого… Какой он добрый… Как много у него есть… Предложения Азирафаэля продолжали оставаться незавершёнными. Он покачал головой. Он пытался выгнать из своего воображения что-то неприятное. Дейви, чтобы подвести итог, подтолкнуть себя, заставить себя понять это, сказал прямо: — Вы беспокоитесь за его безопасность. Азирафаэль кивнул. Это было громогласное движение: лёгкое, но мощное, повторяющееся с заострением на нём внимания. — И… — продолжил Дейви медленно. Он заметил, что его глаза сузились от размышлений, и позволил им остаться такими. Даже после всего этого. С Антихристом. И, э-э, его добротой… Вы не думаете, что Небеса защитят его от гнева Ада? Раздался резкий смешок, но Азирафаэль не был ангелом веселья. — Доктор Хэмпсон, — сказал он, и теперь он мог держать его взгляд. Теперь он чувствовал не страх, а нечто гораздо более глубокое, нечто, что можно было найти только в безднах абсолютной уверенности. — Если бы Небеса добились своего, я был бы мёртв прямо рядом с ним. Дейви услышал его. Он заставил себя понять это, правда. В полной мере. Он заставил себя почувствовать то, что чувствовал Азирафаэль. И он воспринял то, что пришло с уверенностью Азирафаэля, это прямолинейное чувство, более глубокое, чем страх, и позволил этому омыть себя, как льющемуся дождю. *** Мегэн сбежала из дома через три дня после своего 18-летия. Это не то, что они с Дейви планировали для неё. Её план состоял в том, чтобы сказать родителям, что она «исцелилась», и оставаться «в шкафу», пока они платили за её колледж. Она хотела получить эту степень; она хотела будущего, которое открыло бы для неё двери в зоологии. Поэтому для Дейви было сюрпризом, когда она просто взяла и исчезла. Он решил, что у неё на то были свои причины. Её родители был разгневаны. Они сделали всё возможное, чтобы погубить Дейви, обвинив его в её исчезновении. Но что ж: все записи Дейви говорили именно то, что и должны были Не было никакого способа доказать, что он не сделал именно то, что должен был, вплоть до расставления всех точек в конце предложений. Несмотря на все их усилия, у него была хорошая профессиональная репутация, когда к нему в офис пришел очередной ребенок-трансгендер. Так что на самом деле: родители Мегэн могли пойти куда подальше. Да, именно так. И пока мы не сменили тему: к чёрту полицию. Дейви мог быть человеком твёрдых убеждений. *** — Это то, что значит — быть ангелом в отставке? — спросил Дейви. — Полагаю, что да. Это так. Дейви дал Азирафаэлю шанс почувствовать печаль, сопровождавшую его слова. — Мне жаль, Азирафаэль. — Хм. — Вам очень больно. — Возможно. Как всегда, существовал предел тому, как долго Азирафаэль мог признавать то, что причиняло ему боль. Он приложил все усилия, чтобы снова улыбнуться. Дейви не вернул эту улыбку. Он собирался остаться здесь, где всё болело, еще немного. Он подумал, что, возможно, в интересах Азирафаэля увидеть, что это было возможно. — Ваш друг. Кроули. Думаете, он тоже беспокоится об отставке так же, как и вы? Улыбка Азирафаэля потускнела, как и должно было случиться. На его лице читалось разочарование. — Он безрассуден. — Безрассуден, ха? — Если я… если он. Если бы я не… — разочарование Азирафаэля переросло в волнение. Он жестикулировал в ответ на свои рванные заявления, хотя они и не делали ничего, чтобы прояснить его точку зрения. Он фыркнул и покачал головой, давая понять, что больше он ничего не добавит — Безрассуден. Дейви собирал воедино то, что у него было, пытаясь собрать воедино картину. Это было особенно тяжело, учитывая, что до сих пор он отказывался смотреть на это иначе, как вверх дном. Но он попытался. — Думаете ли вы… Дейви мог бы задать этот вопрос без полувзгляда и полуколебания с его стороны, но он подумал, что именно так Азирафаэлю было бы наиболее комфортно его услышать. — Что может он чувствует тоже самое… Что вы чувствуете к нему? Не полувзглянув, не полуколеблясь, но очень ясно: — Он никогда этого не произнесёт это вслух. — Нет? — Никогда? — Но вы все равно думаете, что он это чувствует? Азирафаэль взглянул на него, и этого было достаточно, чтобы Дейви решил, что ответ на вопрос был получен. — Понятно, — сказал Дейви. Он пытался представить, через какую умственную гимнастику ему придется пройти, чтобы понять, что демон может чувствовать что-то вроде любви. В данный момент он не мог этого сделать, так же, как и не мог заставить себя представить, что Небеса могли желать смерти ангела, но ему и не нужно было этого делать. Все, что ему нужно было сделать, это довериться Азирафаэлю. Поверить, что его слово было правдой. Поверить, что его истина на самом деле принадлежала ему. — И это… я просто предполагаю… это то, почему вы здесь. Я имею в виду цель, которая привела вас сюда. Потому что это опасно? Азирафаэль посмотрел на него иначе, как бы противоположно его предыдущему взгляду, но столь же решительно. Он вздохнул. — Я хочу того, что не могу иметь. Дейви задумался об этом. Он подумал о безнадёжности в словах Азирафаэля. О том, как он выглядел и звучал. Примерно во всех предыдущих случаях Дейви сидел напротив кого-то, кто выглядел и говорил точно так же безнадежно. Что Дейви должен был сделать, так это довериться Азирафаэлю, принять во внимание всё то, что он сказал и то, что он чувствовал, и соединить это в своём уме в полную картину, которая имела бы смысл. Но ему придётся сделать нечто большее. Он должен был воспользоваться этим доверием и превратить его во что-то большее. Ему придётся отразить это как нечто более сильное, как нечто глубокое, что-то, что всегда можно было бы противопоставить яме безнадежной уверенности. Называйте это убеждением. А еще лучше назовите это верой. — Нет, — сказал Дейви. В глазах Азирафаэля вспыхнуло замешательство, чего и ожидал Дейви. Вы могли рассчитывать, что такие умные люди, как Азирафаэль, смогут уделить пристальное внимание, когда они сталкивались с чем-то непонятным. Дейви высказал свою точку зрения: — Вы хотите то, что иметь небезопасно. Это не то же самое, что то, чего вы не можете иметь. Азирафаэлю было трудно поверить, что между этим существовала разница. Он был настроен скептически, потому что доверие требует доказательств и подтверждений, и ни одно из его жизненных событий не предоставило ему ничего из этого, по крайней мере, ничего подобного. Вот почему Дейви предложил что-то другое, что-то, что могло сделать то, чего нельзя было сделать с помощью доверия. Он наклонился вперед, насколько мог, держась руками за колени, потому что это то, что нужно делать, чтобы увеличить близость, потому что он хотел, чтобы Азирафаэль знал, что он здесь, с ним. — Я не могу сделать мир безопаснее для вас. Здесь, в этой комнате, мы не обладаем силой для этого. Но что мы можем сделать, так это выяснить, что для вас значит хотеть чего-то, что иметь небезопасно. Вы меня слышите? Этому товарищу, правда, было тяжело это слышать. — У вас есть выбор, Азирафаэль, — Дейви поднял одну руку, чтобы указать на Азирафаэля, как будто указывая на правду. — У вас есть право выбора. — Вот что значит… — быть человеком, не добавил Дейви, — быть здесь, на Земле. Возможно, ваши варианты не самые лучшие, и это не те варианты, которые я, скажем, хотел бы для вас. Но это ваши варианты. Азирафаэль изобразил слабую улыбку, принимая точку зрения. Он принял её не потому, что верил в неё, а потому что, по его мнению, от него этого ожидали. Это было нормально. Со временем всё получится. Вера – это такая же привычка, как и убеждение. *** Дейви нравилось представлять, что Мегэн сбежала, потому что она нашла работу в мастерской по ремонту компьютеров. Затем она могла бы использовать это, чтобы начать карьеру в области компьютеров. Тогда было легко заняться технологиями, не имея никакого диплома. Сейчас ей было бы за пятьдесят, и, возможно, она собиралась досрочно выйти на пенсию. Возможно, она жила в красивом доме на окраине Кремниевой долины, где целая комната была отведена под террариумы. Это было вполне возможно. Он жил воспоминаниями о ней, множеством вопросов, оставшихся без ответа, и всеми своими надеждами на неё, от которых он никогда не откажется. Он жил своей верой в то, что её потенциал был реализован и что она процветала. *** Со своей стороны, он надеялся, что время работы с Мегэн что-то да говорило о нём. А именно: дайте Дейви шанс, и он всё испортит. Он потерпит неудачу, и очень весомую, в этом не было никаких сомнений. Это то, кем о был. Но дайте ему второй шанс, и, Бог ему свидетель, он всё сделает правильно. Он сделает это или примет место в глубинах Ада в качестве своей законной награды. Если вы хотите понять доктора Дейви Хэмпсона, кандидата наук, то вот, что вам следует знать. Чтобы найти путь к искуплению, нужно было знать, что, по его мнению, это значило. Вы должны были знать, что, по его мнению, нужно, чтобы соответствовать «Лучшему в нас». Вы должны были знать, что Дейви был борцом за вторые шансы. *** — Мир несправедлив, Азирафаэль, и есть много того, что может нам навредить. Дейви выдохнул. Он покачал головой. Он ухмыльнулся и он чувствовал себя хорошо. — Но даже в этом случае у вас всегда есть способ оставаться собой, — сказал он. Азирафаэль не знал, как к этому относиться. Однако он мог почувствовать, каково это — разделить эту улыбку, протестировать её, разделить момент общей убеждённости, истинной веры в потенциал будущего, которое он сам для себя создаст.