Часть 19

За неделю до свадьбы вызовы от Джека стали приходить слишком часто. Как будто бы у убийц случилось обострение, неожиданное и крайне раздражающее. Вместо совместных вечеров с Ганнибалом за бокалом виски и неторопливой философской беседой, Уилл теперь был вынужден зарыться в фотографии с мест преступлений и очень напряжённо размышлять, выискивая зацепки и несоответствия. Тяжело это было ещё и потому, что этого убийцы в прошлом либо не было совсем, либо в поле зрения Уилла он не попадал. Неприятной была также и мысль, что это именно Уилл каким-то своим действием дал толчок для формирования именно этого убийцы. Впрочем, может он излишне эгоцентричен. Ганнибал занимался последними приготовлениями к свадьбе, но от Уилла того же не требовал. Только по вечерам приносил чай или кофе в комнату с собаками, где Уилл проводил время в поисках убийцы. — Я могу тебе помочь? — спрашивает Ганнибал, садясь рядом и ставя на подносе аккуратный чайничек, чашки, сахар и небольшую тарелку с фруктами. Уилл хмурится. Это похоже на прошлое, с одной стороны, а с другой абсолютно иное дело. — Он мнит себя мстителем. Выбирает только тех, кто, с его точки зрения, вредит обществу. Коррумпированные политики, разной руки чинуши, судьи на гособеспечении…он следит за новостями, он крутится во всём этом, он знает этих людей. Может, не лично. Скорее всего не лично, — кивает сам себе Уилл, прикрывая глаза. — Знаешь, какое имя ему дала Фредди? — любопытствует Ганнибал, беря в руки несколько фотографий с мест преступления, чтобы тщательно рассмотреть. — Мозгоправ, — кивает Уилл. Он, как всегда, не согласен с названием, но его не спрашивали, — на мой вкус это одновременно должно оскорбить и нашего убийцу, и всех психиатров в округе. — Как бы ты его назвал? Уилл не журналист, чтобы придумывать яркие и броские имена преступникам. Ему в принципе эта идея с прозвищами по душе не была, но это решалось без него. Что он бы мог предложить в данной ситуации? — Лицемер, — говорит он тихо, — Считающий себя в праве карать и миловать, совершая при этом преступления куда более тяжёлые, нежели его жертвы. И пребывающий в уверенности, что он прав, что он герой, а не злодей. Или делающий вид. Ганнибал хмыкает. — Его психопортрет подходит под нарциссическое расстройство личности. Он слишком самоуверен, а значит непременно ошибётся, просто потому что слишком сильно поверит в свою идеальность. Уилл кивает. — У нас нет времени ждать. Слишком много трупов с паштетом из мозга в черепушке, — он вздыхает, — Ладно. Это мужчина, скорее белый. Убивает не по принципу рассовой ненависти, а по собственному пониманию нормы. Несмотря на личностное расстройство, знает и понимает моральные нормы, несмотря на смещённую ось эмпатии. Он их не мучает, его не привлекают страдания. Он хочет внимания, почитания. Он хочет быть героем не только в собственных глазах, но и в людских. Смотрите, вот он я, делаю то, что следовало бы делать властям. Навожу порядок, очищаю мусор…— Уилл резко открывает глаза, — Мусор. Вот кто они, его жертвы. Обезличенные манекены. Это не символизм, точнее не совсем символизм. Они не безмозглые, они буквально просто тела. Куклы, манекены. Он материалист. Он попытался скопировать чужие стили, но учился, исследовал себя и свои собственные желания и остановился на этом. Он не лицемер, нет, он уборщик. Пораженный собственной догадкой, он хватает телефон, чтобы набрать Кроуфорда. Гудки кажутся долгими, время замедляется, прежде чем полететь с невероятной скоростью. — Первые жертвы, когда он искал свой стиль. Нужно найти связь между ними. Когда мы поймём кто пострадал от всех троих, мы найдём убийцу. Он уборщик. Неприметный, сероватый, возможно в возрасте, но не слишком старый. У него есть, или по крайней мере была семья. Скорее всего были дети, возможно кто-то из них мёртв. Джек на том конце линии вздыхает тяжело и как-то обречённо. — Мы проверяли, жертвы не были связаны между собой никак. — Были, — настаивает Уилл, — может, связь не очевидная. Может даже не в основных их грехах, но она есть. Ищите. Кроуфорд бормочет что-то под нос, разобрать это трудно настолько, что почти невозможно. Уилл улавливает только слово «фантазия», а затем связь попросту обрывается. Ганнибал смотрит на него мягко, с улыбкой. Уилл уже давно начал замечать именно такой его взгляд на себе. Не задумчивый и не ищущий, как бывало раньше. Не подозрительны. А такой удивительно открытый и тёплый, будто ему, Уиллу Грэму, удалось покорить сердце Вендиго и теперь его преданность бесконечна. Уилл бы очень хотел быть прав, интерпретируя это своё ощущение. — У меня есть для тебя подарок, — тем временем продолжает Лектер, — Я помню твои критерии и у меня есть претендент. Разумеется, я не стал ничего делать без согласования с тобой. Это было забавно, слышать такое от Ганнибала Лектера. Как изменился в этой версии реальности сам Уилл, полноценно приняв себя и свою тёмную сущность, так изменился и Ганнибал. Только в несколько другом ключе. Такой же убийца, безусловно. Сильный и безжалостный, однако, так или иначе, привязанный к нему иначе, нежели раньше. Не просто зависимость, а привязанность, очевидная и сильная. И хотя сперва Ганнибал боролся с этим, считая привязанность симптомом слабости, теперь это осталось в прошлом. Теперь их взаимопонимание, напротив, делало Вендиго сильным, как никогда прежде. Уилл сперва аккуратно собирает фото и документы по именным файлам в папку, следя, чтобы совпадали уголки. Делает всё медленно, неторопливо, выверенными чёткими движениями, свидетельствующим о кристальной чистоте разума сейчас. После он встаёт и убирает всё на полку для рабочих документов. Собакам не забраться на такую высоту, а значит все файлы в полной безопасности. После он разворачивается к жениху, кивая на дверь и одновременно с этим говоря: — Я слушаю, Ганнибал. Улыбку Лектера по праву можно было считать акульей. В ста метрах от хорошо знакомой Уиллу Балтиморской клиники для душевнобольных преступников произошло убийство, сочетавшее в себе несколько особенностей, характерных для убийств Потрошителя. Однако эта работа не принадлежала Ганнибалу. — Почему я не знал? — резко и напряженно спрашивает Уилл, чувствуя пробирающую дрожь волнения, — И откуда знаешь ты? Но Ганнибал его колючий тон игнорирует, продолжая так же мягко и спокойно. — Джек не звал тебя на это дело. Во-первых, потому что ты занят другим. Во-вторых, потому что оно связано, или изначально показалось связанным с потрошителем. И в третьих, потому что подозреваемый у них появился почти сразу. Я поясню… Звучало с самого начала как чушь и Уилл следил за нитями рассказа с раздражением. Ганнибал заметил сразу же, и в его глазах загорелся огонёк веселья, удивления и любопытства. А любопытство Ганнибала Лектера обычно ни к чему хорошему не приводило. Убиты были трое мужчин, работавших грузчиками в какой-то крохотной компании. Они были выставлены напоказ, точно на картинке. И у них были отняты внутренние органы, а некоторые предметы на отдельных частях тела, руках и ногах, пронизывали плоть, как на одной из самых известных работ потрошителя. Сто метров от больницы, но камеры отключены. Сто метров от больницы, где главврач — Фредерик Чилтон, ныне супруг Фредди Лаундс, которая, вопреки обыкновению, это убийство проигнорировала. Сто метров от больницы, из которой каким-то нелепым, невероятным образом, за три дня до убийства удалось сбежать серийному маньяку Нэйтану Кэллу. — Они думают, что это Кэлл убил и замаскировал жертв под убийства потрошителя, — хмыкает Уилл. Это даже не вопрос. — Несколько особенностей будто бы указывают на это, да. Фредерик уверен, что это Кэлл. С ним и раньше, до поимки, случались моменты копирования чужого почерка, особенно в психотическом состоянии. — Бред. Кэлл в больнице пробыл несколько лет, насколько я знаю. Даже если когда-то он наизусть выучил убийства, повторить их с такой точностью спустя много лет…нонсенс. — Мы с Аланой тоже так думаем, — кивает Ганнибал. Потрясающе, они и Блум подключили к этому. Она должна быть в свадебном путешествии с Марго и вернуться только к их с Ганнибалом свадьбе, бога ради! — Какого чёрта… — С Аланой мы обсуждали это исключительно в онлайн-формате. Они с Марго не в Америке, можешь не переживать, — буквально читая его мысли, отвечает Лектер на невысказанное возмущение. — Я помню профиль Кэлла, — уже чуть спокойнее продолжает Уилл, — разбирали его со студентами в Куантико. Чилтон дурак, если считает, что это его работа. Нет, тут другое. Либо совпадение, либо кто-то прикрылся ним, как ширмой. Не исключено, что и сбежать помог, — он качает головой, — так или иначе, это кто-то в больнице. Всё на это указывает. Ганнибал сыто улыбается и кивает. — Возвращаемся к вопросу охоты. В небезызвестной тебе клинике работает санитаром очень хвастливый поросёнок по имени Мэттью Браун. Вот оно. Уилл застывает на мгновение, пытаясь переварить.