Atto secondo

Андреа терпеть не мог обеденные перерывы.  Для того, чтобы поесть, в универе было два варианта: либо идти в одну из многочисленных в округе кафешек, обычно предоставляющим приятную скидку для студентов, но переполненным настолько, что очередь до него доходила только к началу следующей пары, либо приносить еду с собой. Второй вариант был неплох: можно было приготовить то, что нравится, да и выходило все равно значительно дешевле, и обычно, если ситуация вынуждала остаться в ВУЗе на обед, Андреа выбирал его. Была лишь одна загвоздка - найти место, чтобы поесть.  Он с тоской посмотрел на заполненную до отказа столовую и практически сразу высунул голову из прохода и закрыл дверь. Не нужно было много времени, чтобы понять - найти места для троих человек не представлялось возможным, учитывая, что некоторые присутствующие ели даже стоя. Надежда таяла стремительно.  Спускаясь по ступенькам у входа, Симоне он заметил еще издали - тот как раз выходил из другого корпуса. Андреа перехватил его взгляд, вопросительно кивнул, но тот лишь обреченно пожал плечами. Что ж, придется-таки сидеть на улице; хоть погода не была настолько плохой: хмуро, но дождь не шел, хотя дуновения ветра заставляли поежиться - конец октября, все же. Думать о том, что они собирались делать в такой ситуации когда-нибудь в декабре, было невыносимо.  - Мест совсем нет? - бросил ему Симоне, похоже, даже не надеясь на положительный ответ, потому что они сразу, не сговариваясь, направились к заднему двору.  - Не-а. Мне вот интересно, они с утра караулят?  - Вполне возможно. Занимают места и прогуливают пары. Андреа фыркнул, думая, что, вероятно, в какой-то степени это было правдой. В столовой можно было сидеть сколько угодно и заниматься самостоятельно, но по сравнению с библиотекой та имела ряд преимуществ: например, там хорошо топили и не нужно было беспокоиться о шуме. Места расхватывали очень быстро, но, пусть и без особой надежды, проверить все равно стоило - в конце концов, не обедать же им прямо в аудитории.  Почти все лавочки в скверике на заднем дворе были свободными: лишь несколько невезунчиков расселись кто где, пара человек даже прилегли, подложив под голову рюкзаки и укрывшись куртками. Элиза сидела под раскидистой сосной; она оторвала глаза от книги, только когда парни подошли почти вплотную, и взглянула на них:  - Не нашли? Оба синхронно покачали головами. Элиза вздохнула и наклонилась к стоящему в ногах рюкзаку, доставая из него контейнер с обедом.  Несмотря на то, что они проворонили места в столовой, Андреа остался доволен, что они догадались послать Эли занять лавочку: студенты продолжали прибывать. Пусть тут и не стало бы так же людно, но скамейки быстро разбирали, и очень скоро двух свободных по соседству не осталось, так что потенциальной группе из нескольких человек пришлось бы искать другое место. Андреа жевал свой сэндвич, спокойно наблюдая за тем, как люди приходили и уходили, и тихо радуясь, что друзей у него всего двое и свою лавку ему ни с кем делить не приходится, пока Элиза и Симоне щебетали о чем-то своем напротив него.  Почувствовать на своем плече чужую руку было неожиданно.  Андреа чертыхнулся, едва не выронив из рук еду, и с недоумением обернулся. Джио от такой его реакции расхохотался так громко и заливисто, что сидящие неподалеку студенты с любопытством на них уставились, и от смеси удивления, смущения и раздражения Андреа захотелось прикончить его на месте.  - Ты так забавно испугался, соседушка, - отсмеявшись, произнес Джио с широкой улыбкой на лице. Андреа фыркнул и дернул плечом, сбрасывая с себя его ладонь. - Чего ты такой неприветливый? - А чего ты подкрадываешься сзади? - буркнул он, поправляя покосившийся от его дерганья верхний ломтик хлеба от сэндвича. - Что ты вообще тут делаешь? В халате еще…  Джио одернул подол халата, чуть ли не сияя от гордости, да Андреа уже и так понял, что вышел он в нем чисто покрасоваться - на что были способны только первокурсники. Он прекрасно знал, что им было запрещено носить халат вне медицинского корпуса - опуская тот факт, что это просто было неуважение к вещи, - так что делали так только до первой взбучки за неопрятный вид от преподавателей. Но Джио, похоже, еще не доставалось - ничего, до поры до времени.  - У нас столовая переполнена. Решил попытать счастья в научном корпусе, но тут та же история, - весело начал он и, к немому возмущению Андреа, спихнул его рюкзак на землю и плюхнулся на место рядом с ним. - Так что пришел в сквер, а тут ты, ну как я мог пройти мимо? Андреа сурово на него посмотрел, но Джио полностью это проигнорировал: все его внимание теперь было приковано к до сих пор молчащим и с любопытством наблюдающим за ними Симоне и Элизе. Те перевели на него многозначительный взгляд; Андреа вздохнул: - Мой сосед Джованни, - отрезал он, потом кивнул в их сторону. - А это Эли и Симоне, мои одногруппники.  - А ты с какого факультета? - спросила Элиза, с интересом рассматривая Джио. Тот вновь гордо выпятил грудь: - Медицинский.  Андреа закатил глаза: так выпендриваться могли, опять же, лишь первокурсники, которые еще не столкнулись с сессией и не поняли, каким же учеба в ВУЗе на самом деле была адом. Друзья же на его показную гордость внимания не обратили, продолжив бодро поддерживать диалог.  - И как тебе учеба? - оживилась Эли.  - Ну, знаете, - Джио смущенно потер затылок. - сложновато. Но интересно.  - А какие у вас сейчас предметы? - В основном упор на гистологию, биохимию и анатомию. Симоне кивнул: - У нас это все тоже было в прошлом году. Ну, кроме анатомии - она пока что только как дополнительный предмет на третьем курсе… пытались предложить сделать обязательным, но не одобрили.  - Ну, в целом, - бодро продолжил Джио, подцепляя на вилку пасту из контейнера. - можно же и так оставить. Вам она все равно не за чем.  На несколько секунд повисла неловкая пауза. Андреа насторожился.  - В каком смысле? - вкрадчиво спросила Элиза. Джио - кажется, единственный, кто не заметил перемены настроения разговора - пожал плечами:  - А зачем? Вы же все равно, как биотехнологи, с клетками будете возиться.  - Вообще-то, многие хотят пойти в магистратуру на медицинские биотехнологии, где без знаний анатомии не обойтись, - с упреком произнес Симоне. Джио рассмеялся:  - А медицинские биотехнологии - это вообще бред! Оставьте медицину профессионалам…  Джио осекся лишь тогда, когда поймал на себе их осуждающие взгляды, но пыл его угас также стремительно, как и разгорелся.  - В смысле… ну, вы же все равно не сможете лечить людей, - пролепетал он, пытаясь оправдаться. - Вы же не медики… - В госпиталях есть и другие роли, помимо врачей и медсестер, - отрезал Симоне. Джио тут же замолчал.  - Поздравляю, ты нарвался, - тихо сообщил ему Андреа, от чего Джио еще больше смутился и опустил взгляд в пол. Остаток обеда прошел в напряженной тишине. Домой Андреа вернулся только ближе к семи - смертельно уставший и мечтающий лишь о том, чтобы запастись снеками и засесть в компе до самой ночи. И чтобы никто его не беспокоил, на что он надеялся небезосновательно, рассчитывая на то, что после его сегодняшней выходки Джио будет помалкивать.  Тот уже дожидался его дома: сидел на кухне и действительно вел себя непривычно тихо. Взглянул на него, когда Андреа вошел в квартиру, и почти сразу же уронил угрюмый взгляд обратно на свои ладони. В руках он вертел ту самую деревянную ложку, которой Андреа угрожал ему не далее чем пару недель назад.  - Что ты делаешь? - Тебя жду, - хмуро пробормотал Джио, стискивая пальцы покрепче вокруг рукоятки ложки. - Ты же клялся. Андреа хмыкнул, скидывая рюкзак с плеча на пол. Неужели Джио действительно думал, что он собирался его пороть? Пригрозить - да, но на самом деле пускать бабушкины методы в действо?  Он ему нянька, что ли? - Слушай, забей, а? Ты поступил некрасиво, и все это поняли, но давай-ка ты сам как-нибудь справишься со своим чувством вины? - Андреа прошел в кухню и, демонстративно не смотря на Джио, полез в ящик за чипсами. Позади него послышалось недовольное фырканье.  - Ты не понимаешь. Со мной всегда так: язык работает быстрее мозга.  - Мне казалось, уж медики-то должны знать, что так не бывает, - съязвил Андреа.  - Ты понял метафору, - Андреа все же удостоил его взглядом: Джио следил за ним не отрываясь, смотря так упрямо и решительно, что его невольно пробрало. - Сначала говорю, потом думаю. Я даже не хотел вас оскорблять. Просто, ну… все так шутят.  - И все эти шутки обидные.  - Я понимаю, - он вздохнул и снова посмотрел на зажатую в руках ложку. - Просто… если ничего с этим не сделать, то ведь так и продолжится. Я сам контролировать это не могу.  - И ты предлагаешь мне тебя выпороть, чтобы ты не грубил?  - Вообще-то это ты предложил! - Джио вспыхнул, и румянец, до этого сдержанно окрашивающий его щеки, стыдливо залил все его лицо. Он немного помолчал, нервно сжав губы и подбирая слова, и продолжил: - Я не знаю, работают ли эти методы… со мной такого никогда не делали… но, может, попробовать стоит? Повисла пауза; Джио старательно избегал его взгляд. Андреа же мысленно прикидывал. С одной стороны, они были взрослыми людьми, а решать проблемы такими детскими способами было просто смешно. Альтернатива, конечно, была бы просто его избегать: если то, что он говорил, являлось правдой, то шутки действительно не прекратились бы никогда и рано или поздно довели Андреа до белого каления. Не говоря уже о том, что Андреа чертовски устал.  А с другой… метод действительно мог сработать. Андреа не понаслышке знал, что уже после первого знакомства с ложкой, щеткой или ремнем впредь ты сто раз начинал думать, прежде чем повторять то, что к этому самому знакомству и привело, вспоминая все в очень красочных деталях и ощущая фантомные боли в заднице. И если бы это помогло, это бы здорово облегчило его повседневную жизнь.  Плюс, выражение стыда на его лице было крайне очаровательным.  - Ладно, - наконец произнес он. От звука его голоса Джио вздрогнул. - Тогда вставай и спусти штаны.  - Что, прямо так? - растерялся Джио. Андреа усмехнулся: - А ты ожидал особого приглашения? - он выудил ложку из его пальцев и поудобнее перехватил в своей ладони. Джио фыркнул, но действительно встал со своего места. Медленно расстегнул джинсы и спустил их до колен, все еще отводя от него глаза. Андреа взял его за плечо и заставил повернуться, после чего склонил над столом, отпячивая его зад. - Стой так. Руками лучше держаться за стол - не советую подставлять пальцы под ложку, - предупредил он. Джио послушно зацепился руками за столешницу. - Да, вот так. Ну, начинаем. Джио даже не успел ничего ответить, как на его зад с глухим хлопком стремительно опустилась ложка. Он взвизгнул и тут же отпустил пальцы и потянулся назад, чтобы потереть ушибленное место, но осекся и вернул руку на место. Андреа терпеливо переждал эту первую реакцию, после чего ударил вновь. На этот раз Джио зашипел.  - Больно! - пожаловался он, но руки оставил на месте, лишь покрепче стиснув пальцы. Андреа хмыкнул: - В этом и смысл, - убедившись, что Джио больше не будет пытаться подставить под удары руки, он продолжил его бить. - Если бы не было больно, какое бы это было наказание? Джио жалостливо всхлипнул, но Андреа не обратил на это никакого внимания. Постепенно он вошел в ритм: справа, слева, сверху, снизу; ложка приятно отскакивала от задницы, отдавая импульс ему в запястье. Что-то в этом было - размеренно поднимать и опускать руку, позволяя ударам говорить за него, видеть, как плоть проминается под ложкой, а кожа, выглядывающая из-под нижнего белья, постепенно наливается краской. Особенно приятно было осознание восторжествовавшей, наконец, справедливости, и это чувство садистского удовольствия еще больше его распаляло.  Джио же, напротив, было несладко. После первого вскрика он старался терпеть, лишь шипя сквозь сжатые зубы, но с каждым ударом, очевидно, сдерживаться становилось все труднее. Очень скоро из его рта начали вырываться болезненные стоны, а после он вовсе стал дергаться так сильно, что Андреа пришлось прижать его поясницу к столешнице свободной рукой, фиксируя и заставляя держать задницу более-менее смирно. Джио уткнулся лбом в стол, пытаясь продержаться еще хоть немного, но Андреа был уверен, что к концу порки он сорвется на плач. - Не расскажешь, за что я тебя наказываю? - спросил он спустя какое-то время. Джио протестующе застонал: - Ты издеваешься? - Вовсе нет, - возразил Андреа. - В конце концов, мы тут работаем над тем, чтобы ты полностью осознал, в чем был неправ.  Джио промолчал. Сперва Андреа решил, что тот просто обдумывает ответ, но когда молчание затянулось, он намекающе ударил его по низу ягодиц, стараясь сделать удар особенно сильным.  - Ай! Ладно! - вскрикнул Джио; без удивления, Андреа расслышал в его голосе слезы. - Я плохо шучу.  - Не так, - оборвал его Андреа, отражая предыдущий удар на второй ягодице.  - Ух… я не умею держать язык за зубами, - исправился он, уже бесстыдно хныкая. - Меня заносит. И это грубо.  - Правильно, - кивнул Андреа, восстанавливая темп, но теперь опуская ложку только на чувствительное место, где ягодицы переходят в бедра. - И что же ты будешь делать, когда тебе захочется пошутить так еще раз?  - Вспоминать это наказание? - всхлипнул Джио. Из-за очередного удара последнее слово плавно перетекло в стон.  - Да. И думать о том, что для других людей это может быть оскорбительно, - он ударил его в последний раз, выбивая очередной вскрик, и отложил ложку в сторону. - Все, можешь встать.  Андреа убрал руку с его поясницы, и Джио медленно разогнулся, тут же поднося руки к пылающей заднице. Сперва он осторожно ее ощупал, морщась от каждого прикосновения, но вскоре принялся яростно растирать. Зря: это бы все равно не помогло, а из-за трения туда бы прилило только больше крови, но в тот момент он выглядел точно как наказанный маленький мальчик, так что Андреа не стал его останавливать, а лишь смотрел на это с улыбкой. Джио бросил на него недовольный взгляд; щеки тоже раскраснелись и блестели от слез, отросшие волосы растрепались, губы поджаты в легком укоре. Андреа вздохнул: - Ну, и не говори мне, что не заслужил, - он легко потрепал его по плечу. - И вообще, сам попросил. - Это больно, - упрямо повторил Джио. Андреа рассмеялся.  - Говорил же, что в этом весь смысл.  Джио обиженно отвел глаза, но все же губы его тронула легкая улыбка. Оставалось надеяться, что наказание возымело должный эффект.  А если нет, то ложка всегда лежала в кухонном ящике, и Андреа был готов вновь применить бабушкины методы воспитания.