Дом, который они построят

День Святого Валентина всегда был важным праздником в жизни Минхо и Сынмина. Обычно они устраивали себе романтический побег, наслаждаясь обществом друг друга, вкусной еды и, может, какого-нибудь горячего источника, после которого отдыхали в номере, заказав бутылку самого дорогого шампанского и вазу спелой клубники. Такой отдых обоим был по душе. И каждый год, как по расписанию, они ждали течку Сынмина, проходившую в этот период, чтобы попробовать ещё раз. В этом году они не изменяли своей любимой традиции: у них была бутылка дорогого шампанского, источник за большими панорамными окнами и стол, ломившийся вкусными закусками. Только изменилось количество участников вечера. Сегодня они наслаждались обществом третьего человека, который, судя по красному напряжённому лицу, очень хорошо чувствовал яркий концентрированный запах омеги, заполонивший небольшое помещение. Этот праздник Сынмин не забудет никогда. Даже несмотря на то, что его очень сильно потряхивало, и обилие смазки под ним говорило о большом желании закрыть глаза и отдаться инстинкту. Хотя Сынмин очень бы хотел вырезать этот день из памяти вместе с тем робким согласием, данным недавно супругу. Ведь он правда не знал, почему поддался уговору и так смело принял сумасшедшую идею, преподнесенную в мягком свете торшеров в спальне. Тогда, в моменте, сама задумка не казалась ему дикой. А наоборот — гениальным решением их деликатной проблемы. И Минхо, готовый осуществить их мечту любой ценой, тоже был согласен. Это было важно. И очень радовало омегу. Но сейчас он был в леденящем кровь ужасе, пребывал в шоковом состоянии, когда смотрел на человека, сидящего напротив. Джисон — альфа. Он друг Минхо из университета. Один из тех, кто всегда поддерживал и оставался на стороне сумасбродного альфы, вытаскивая того из различных передряг. Джисон даже другу с Сынмином помогал, когда омега не желал разговаривать с надоедливым влюблённым кавалером. И именно Джисон был тем, кто получил победное сообщение в мессенджере после второго свидания пары: «Сынмин — мой». Поэтому выбор Минхо был очевиден. Решение такой деликатной проблемы он мог доверить только своему самому близкому другу. А Джисон не умел отказывать, даже если идея знакомой пары — безумие. Минхо посмотрел на мужа, нервно расправлявшего края тканевой скатерти. Они все втроём волновались. — Сынмин? — Дорогой? От волнения Сынмин выпустил немного больше своего естественного запаха. И его острый взгляд заметил, как дрогнули ноздри гостя, жадно вбирая тяжёлый аромат омеги. Сынмин скользнул ниже по длинной шее, к кадыку, что неспокойно шевелился, выдавая состояние Джисона. Такой испытывающий взгляд не мог скрыться от Минхо, сидевшего по правую руку от гостя. Он мягко улыбнулся мужу и посмотрел так, будто они не собирались нарушить клятву, данную в день свадьбы. Даже если у них не было венчания, они обещали быть единственными друг у друга, любить и отдавать всего себя партнёру. Сынмин безмолвно отметил у себя в голове, что количество партнёров не было указано в брачном договоре. Из-за этой мысли он зашёлся в кашле. — Сынмин? Может, воды? — Джисон потянулся к графину у края стола. — Я в порядке. Сынмин поднял руку, останавливая ладонью Джисона. Он просто нервничал. Теперь, когда задуманное было почти исполнено. Голос Минхо — родной. Он тёплой массой окутывал омегу, утешая в своих нежных объятиях. В то время как голос другого альфы — чужой; звонкий и наглый, пробирающийся под кожу. Сынмин тоже хорошо чувствовал запах второго альфы в комнате. И ко вселенскому ужасу, он пришёлся ему по вкусу. Джисон потирал ладони о колени, не понимая, с чего начать разговор; он даже не знал, должен ли именно он подвести к теме тройного свидания. Поэтому он рассматривал Сынмина, сидевшего прямо напротив него. А омега отвечал ему уверенным взглядом. Даже сильно уверенным — таким же, как в университете при их первом знакомстве. У Сынмина пронеслось в голове, что если бы не Минхо, то он, вероятно, мог бы увлечься Джисоном всерьёз. Объективно — этот альфа красивый. Тёмноволосый, с рассеянным взглядом, аккуратной формой губ и маленькой родинкой на смуглой щеке. Он выглядел солидно в своём дорогом стильном костюме алого цвета. Сынмину нравилось то, что Джисон и правда собрался на свидание. Изредка альфа бросал взгляд на наручные часы, к которым так очевидно не привык. Наверное, носил только по праздникам. То же самое Сынмин думал и про галстук — гость нервно поправлял его каждые несколько минут. И, прежде чем мозг сработал быстрее, Сынмин нарушил тишину неловким комментарием, от которого сам покраснел до кончиков ушей. — Джисон, может, снимете галстук? Вам же неудобно. К тому же мы всё равно окажемся в одной постели. Минхо подобная откровенность мужа веселила. Он тоже смутился, но спрятал неловкость за шутливым похлопыванием бывшего однокурсника по плечу. Это его собственный способ снять стресс. Они все нервничали. — Тогда нам, вероятно, нужно перейти на «ты»? Приглашённый на тройное свидание альфа нервно улыбнулся. Он впервые участвовал в чём-то подобном. И надеялся, что больше никогда не окажется в такой ситуации. — Спроси у моего альфы. Можем ли? Сынмин посмотрел на Минхо, старательно скрывая немой крик во взгляде. В итоге он отрицал эту реальность, где ему, женатому человеку, нужно было раздеться перед другим. Впустить чужака альфу в свой мир и в своё тело, позволить им соединиться, дойдя до края; а затем, получив желаемое, закрыть дверь перед носом просто осеменителя. Омега не знал, как они с мужем пришли к этому безумию. Но, наверное, именно отчаяние толкнуло обоих на такой безрассудный шаг. Ведь они уже перепробовали всё. — Сынмин, — Минхо говорил серьёзно. Он не использовал свой запах, не касался мужа и напичкан таблетками так, чтобы не наброситься на омегу, источавшего ощутимый запах даже сквозь блокаторы. — Мы говорили об этом. Одно твоё слово, и ничего не будет. Помнишь? — Я просто... знаешь, я... Сынмин кусал губы. Его пожирало чувство вины и страха. Он знал, как сильно его Минхо хочет ребёнка, но волей судьбы никогда не сможет стать биологическим отцом. А Сынмин точно знал, что очень боится будущего, в котором на него будут смотреть не янтарные глаза любимого человека, а тёмные, цвета горького шоколада, другого альфы. И Сынмин теперь был абсолютно уверен, что аккуратная родинка на карамельной щеке будет пощёчиной напоминать их семье, что они сделали в один День Святого Валентина. — Джисон-а, извини, что попросил тебя о таком, — Минхо увидел колебание в поведении супруга и моментально перевёл взгляд на гостя — Мы не готовы. Закажу тебе такси после напитков. — Да, без проблем, ребят, — Джисон не знал, куда деть себя от смущения. — Вам лучше, конечно, всё хорошенько обдумать. У Сынмина течка. Его запах ощущался острее. Он был концентрированным, и уже все в помещении явственно чувствовали хвойные ноты, от которых медленно начинало кружить голову. Но оба альфы держались достойно из уважения друг к другу и, в первую очередь, к Сынмину. Это не пьяная молодежная вечеринка, где неважно с кем и где. Они собирались сделать кое-что то серьёзное и осознанное. — Хо, мы можем поговорить? Наедине. Сынмину страшно. Его начало трясти мелкой дрожью, а в голове роем жужжали мысли и воспоминания отца о самом страшном дне, в итоге, подарившем то ценное, что у него было. Фобии уродливыми лапами цеплялись за плечи Сынмина, стараясь утянуть в трясину. Но он держался; пытался найти рациональное и правильное в том, что они с мужем так тщательно планировали. Весь этот вечер, следующий за ним светский разговор-знакомство, — это всё прелюдия, необходимые для расслабления обеих сторон. Минхо обещал Сынмину быть рядом: не уходить из дома и быть готовым помочь, если что-то пошло бы не так. В конце концов, Джисон, хоть и хороший друг Минхо, — он, в первую очередь, альфа. Тот, у кого могло инстинктивно снести голову во время близости с омегой в цвету. Поэтому сейчас, сидя на краю двуспальной кровати, слушая мужа, Сынмин терялся. Две идеи внутри него отчаянно боролись. А омега, наконец-то, понял, каким видит исход этого вечера и своё семейное будущее. — Я не хочу, чтобы ты был за дверью. — О, нет, — Минхо активно закачал головой. — Это было бы странно. Я просто буду где-то рядом, чтобы, если что, услышать... Сынмин вдохнул побольше воздуха в лёгкие. — Я хочу, чтобы ты тоже был в комнате. Со мной в одной кровати. С нами. Кашель Минхо был ответом на эту просьбу. Он не представлял, как они втроём могли бы сделать это так, чтобы на утро быть способным уверенно посмотреть в чужие глаза. — Ты уверен? Кажется, это звучит ещё более неправильно. И тебе будет... — Я хочу, чтобы ты участвовал, — Сынмин был непреклонен в своём решении. Он слишком любил Минхо, чтобы отказаться от их идеи. Но при этом ужасно боялся взять всю ответственность только на себя. — Ты знаешь про моего отца, и все мои страхи... — Постой, нет, — Минхо вздрогнул, — нет. Только не говори, что ты правда думал, что я могу отказаться от тебя после этой ночи? От нашего ребёнка? Выделенное слово патокой звучало в ушах Сынмина. У него не было поводов беспокоиться о взглядах на следующий день. Но Сынмина продолжало ломать. Все его внутренности сжимались пружиной, готовые разорваться в любой момент от напряжения. Где-то внутри он боялся увидеть разочарование в глазах любимого. Но ему и правда нужны были гарантии, что после секса с другим альфой, собственный муж не вышвырнул бы его из дома вместе с пожитками и бумагами о разводе. Любовь — это прекрасно, и Сынмин верил в неё. Однако животный страх — всегда был сильнее. Губы омеги саднило от желания поцеловать супруга. Он так хотел обнять его сейчас, зарыться носом в пахнущую грейпфрутом шею и отдаться любимому человеку, теряя остатки самообладания. Но пока было не время. Сперва им нужно было проговорить их моменты. — Я доверяю тебе. — И ты готов... с нами двумя? Сразу? — Это никогда не было моей фантазией, — ладонь Сынмина упала на твёрдую грудь. — Но от мысли, что ты будешь рядом... — Сынмин? — Мгм? — Это правда не обязательно. Вся ведь проблема, — слова давались с трудом, но Минхо удалось произнести правду, — во мне. Это из-за меня тебе придётся... Альфа замолчал, когда в нос ударил терпкий запах его омеги. Аромат не лёгкий, концентрированный, на несколько тонов темнее обычного. Он был пропитан возбуждением и порочным желанием, которое уже дурманило светлую голову. В Сынмине говорил инстинкт; он не слабак, просто запах Минхо, томные взгляды и прикосновения так влияли на него. А осознание, что по другую сторону стены сидел ещё один альфа, чьи ноздри слегка дёргались, вдыхая его хвойный аромат, — Сынмин чувствовал лёгкое головокружение. Руки Минхо обвивали Сынмина за талию, притягивая ближе. Сейчас, как никогда ранее, хотелось быть ближе. Так, чтобы кожа к коже, мурашкой чувствовать тепло рядом и касаться любимого человека, приняв серьёзное решение. Сынмин позволял целовать себя, подставляя шею настойчивому поцелую. Обычно он принимал аккуратные короткие поцелуи, награждая за это довольной улыбкой. Сейчас ситуация была несколько иной. Напряжение между влюблёнными было на грани перед тем, как они позовут третьего участника их свидания. — Не снимай с себя одежду, — Минхо прошептал в поцелуй. — Позволишь нам это сделать? Сынмин осторожно кивнул. Он почувствовал давление в груди, когда голос Минхо царапнул по мочке уха. Омеге нужно было морально подготовиться, но времени совсем не было. Он на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, то увидел мнущегося в дверях Джисона. Альфа смотрел на него раскрытого и готового к близости с долей восхищения во взгляде. Это не могло не льстить — видеть чужое желание, обвивающее в плотный кокон. — Я... я готов, — Сынмин облизнул губы и трясущимися руками начал бороться с пуговицей на рубашке, но его остановил Минхо, упавший на кровать рядом. — Детка, я же просил. Мы всё сделаем сами, а ты — расслабься. — Хорошо. Сынмин не сводил взгляд с Джисона, уже снявшего с себя пиджак алого цвета, под которым у него была простая белая рубашка, плотно обтягивающая напряжённые мышцы. Мысли о них затуманивали разум омеги, пока он медленно таял под поцелуями Минхо в шею. Джисона этот вид завораживал. Во рту у него уже давно пересохло; ещё когда парень услышал перешёптывания пары в комнате о сексе втроём. Ранее он задумывался об этой опции, но не предполагал, что это может исполниться в реальной жизни. Казалось, что это могло остаться лишь фантазией и интересным разделом на порно сайте, вкладку которого Джисон стыдливо закрывал, когда друзья типа Минхо приходили без приглашения так не вовремя. Сегодня компания из трёх не пила алкоголь. Вероятно, откупоренную бутылку красного вина придётся выбросить утром, потому что она осталась стоять на столе безмолвным свидетелем ещё одного секрета. Сынмин упал на спину. Он ощущал под собой подушки, пульт управления от телевизора и, возможно, кондиционера тоже. Всё это Джисон заботливо вытащил из под него, после чего, с немого разрешения Минхо взглядом, поцеловал чужого омегу в губы. В этот момент мир остановился. Джисон, опьянённый запахом Сынмина и собственным возбуждением, готов был отдать всего себя этой ночи и горячим объятиям омеги, что источал восхитительный аромат. Он щекотал ноздри Джисона, вознося его к состоянию эйфории. Пикантности добавляли и случайные прикосновения Минхо, когда тот мазал по коже Джисона своей, пока тянулся к Сынмину. Всё происходило в тишине. Под давлением эмоций разгорячённых тел. Только Сынмину нужны были слова. Он привык говорить с Минхо во время секса. Это могли быть хотя бы стоны, но тишина — это то, отчего омеге становилось плохо. Поэтому он слегка оттолкнул от себя Джисона, кусавшего его уже припухшие губы. — Мы можем... говорить? — Конечно, — Минхо взял инициативу. — Малыш, раскинешь ноги? Сынмин повиновался. А с него быстро сняли чёрные брюки вместе с бельём, стянув кусок ткани к худым лодыжкам. — Джисон, ты можешь... Минхо заметил неуверенность в движениях второго альфы в постели. Тот сдерживался — едва ли целовал Сынмина и вёл нежно рукой к паху омеги. Но, получив разрешение, он решительно занял место между ног Сынмина, припадая губами к чувствительной коже. До этой минуты Минхо думал, что видеть, как другой альфа целует его мужа — пытка. Но сейчас, когда он наблюдал за тем, как пальцы альфы ласкали колени Сынмина, размазывая влагу по внутренней части бедра, — он испытывал нечто вроде восторга. В нём не палила ружьём ревность, и не звенели шумно колокола. Он знал, что это только для их цели. Просто способ получения задуманного, не больше. Сердце Минхо начало сбиваться с ритма, когда он увидел, как несмело рука Сынмина опустилась на затылок Джисона. Тогда Минхо склонился над Сынмином и поцеловал. Нежно и глубоко. Так, как они привыкли это делать всегда. Попутно альфа выпускал свой запах, чтобы немного успокоить разволновавшегося омегу. Обычно это работало. — Я так тебя люблю, Сынминни, — Минхо бормотал, смазывая поцелуй. — Я тоже... очень... Сынмин запрокинул голову, когда Джисон провёл языком по всей длине его члена. Он не успел испугаться или смутиться, когда его поцеловали в лобок и влажными губами заскользили ниже. И это был идеальный момент, чтобы Минхо толкнулся языком в приоткрытый рот любимого. Омега доверчиво отзывался на каждую ласку своих партнёров. Он выдавал совершенно невероятные звуки, когда Минхо выпускал его губы из плена. Тогда Джисон зачарованно слушал бархатный голос, выпустив член омеги изо рта, и сгорал от нетерпения, видя, как подушечки пальцев Сынмина пробегали по собственным рёбрам и груди, обхватывая затвердевшие соски. Видя это, альфа старался быть ласковым: целовать; мягко касаться; облизывать мокро, кутая теплом; и опускаться ртом как можно глубже, вбирая каждый миллиметр. Альфы уже благополучно раздели Сынмина. Дорогая одежда бесформенной грудой путалась в ногах, мешая свободе движений. Поэтому Джисон ногой спихивал её, переводя внимание с Сынмина на ткани. Минхо быстро заменил Джисона. Перестав осыпать грудь Сынмина поцелуями, он начал ласкать возбуждение омеги ладонью. — Сынмин-а? — Мгм? Да-а? — парень едва собирал мысли в кучу. Минхо не нужны были слова — ему хотелось просто слышать удовольствие мужа, музыкой пробегавшее по вспотевшей коже. Он наклонился к паху Сынмина, поцеловал мошонку, пока Джисон разбирался с гравитацией и собственным удобством. — Котёнок? Уделишь внимание нам? Сынмин чувствовал себя уже слишком размазанным для этого. Но он, как инициатор этой ночи непотребства, ощущал себя ответственным и за комфорт его альф. Поэтому Сынмину пришлось взять себя в руки и позволить парням занять место на кровати так, чтобы теперь уже он был у их бедёр. Вид был завораживающим. Два члена в полувозбуждённом состоянии были готовы взять Сынмина сразу же, как только он одарит их вниманием. Омега высунул язык. Он обвёл кончиком языка влажные головки, которые точно не уместились бы у него во рту вместе, но Сынмин попытался это сделать в порыве страсти. Минхо сразу остановил мужа, пробормотав, что не нужно так издеваться над собой. А Джисон смолчал — ведь он почувствовал что-то странное в груди, как искру, когда его член коснулся члена Минхо. Сынмин щедро вылизывал два органа. Он сплёвывал и размазывал слюну по всей длине. Задыхался, принимая каждого партнёра, и растворялся в своём постыдном желании скорее почувствовать заполненность. Минхо гладил мужа по волосам. Так он выражал не только благодарность, но и невербально говорил, что Сынмин делал всё правильно для с них с Джисоном. А дальше случилось то, что альфа совершенно не ожидал. Когда Сынмин в очередной раз возвращался к члену Джисона, тот потянул его за локоть к себе, укладывая на грудь, пока раскрытые ладони скользили по гладкой спине. Омега вздрогнул, почувствовав другие руки на своих ягодицах. Минхо не терялся — он сминал мягкие половинки, покрывал поцелуями бёдра любимого. Наощупь найдя смазку, ранее небрежно брошенную на кровать, Минхо выдавил липкую субстанцию себе на пальцы, чтобы немного согреть. В каждом его жесте была нежность, потому что мужа он любил и готов был не только умереть ради него, но и воспитывать фактически ребёнка Сынмина и другого альфы. Мысли обжигали своей мрачностью, но Минхо старательно не думал об этом, пока разогревал смазку с имитацией спермы между пальцами. У Сынмина перед глазами блестящие пятна прыгали и вытанцовывали причудливые движения, пока он целовался с Джисоном. Поцелуи с этим альфой были животными, грязными и такими нуждающимися. От них сводило челюсть. А из-за трения о низ живота Джисона, Сынмин выл в голос. С Минхо они никогда так не целовались, и вовсе не из-за отсутствия страсти. Просто в каждом движении своего альфы Сынмин чувствовал заботу и ласку. С Джисоном было только чистое первозданное желание и похоть, затмившая разум. Мысли о муже заставили Сынмина отвлечься от сухих губ Джисона с ощутимыми микротрещинами. Но только он это сделал, то почувствовал, как Минхо коснулся его языком там, где сосредотачивалась сейчас вся вселенная Сынмина. Сперва мягко, едва ощутимо, затем — Минхо вёл языком уверенно, покрывая широко всё больше пространства. Эти манипуляции выводили Сынмина из себя — он дрожал всем телом, когда муж вылизывал его анус так откровенно и пошло с причмокиванием, помогая себе пальцами. Первый Сынмин принял спокойно — он был растянут, так как готовился к свиданию. Второй — вызвал у омеги шумный стон в грудь Джисона. А третий — сбил с ног. Сынмин упал на альфу под ним, больше не способный удерживать свой вес. Его трясло от пальцев и языка Минхо, умело растягивающих омегу, чьи бёдра были густо залиты смазкой; и его потряхивало, когда Джисон шептал какие-то пошлые глупости, называя Сынмина горячим и очень красивым. Где-то на границе сознания Сынмина слышал голос Минхо, который всегда шептал ему нежности и бросал милый через слово. Сейчас он бы тоже хотел это услышать. Минхо поднял голову, будто услышав мысли Сынмина, и сказал: «Малыш, думаю, ты готов принять нас». Голос альфы бархатом окутывал поплывшего от чувств омегу. Сынмин не успел осознать, когда альфы поменялись местами; и теперь он лежал на Минхо, на своём любимом муже. Их носы соприкасались, мокрые лбы скользили по солёной коже. Оба тяжело дышали. Как загнанные звери, они смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. И вместо разговоров словами они поцеловались. Надрывно. Нежно. Со всей любовью, которая теплилась в груди. Сейчас хотелось убедиться в очередной раз, пока Джисон покрывал спину Сынмина поцелуями, что они всё делали правильно. И это всё же необходимо было озвучить. — Люблю. Тебя, — Минхо провёл ладонью по взъерошенным волосам. — Я... больше. Сынмин всхлипнул и больно прикусил нижнюю губу. Он медленно опускался на член мужа, контролируя глубину проникновения. Его не торопили, позволив вести. Больше пикантности этой близости придавали несмелые прикосновения губ Джисона к ягодицам Сынмина. Омега, не стесняясь, скулил от удовольствия, запрокидывая голову так, что Минхо отчётливо видел каждый утончённый изгиб, по которым готов был сдавать экзамен по анатомии. Альфа скользил ладонями по любимому телу и молился всем существующим богам, чтобы сегодня у них всё, наконец-то, получилось. Минхо видел по выражению лица Сынмина, что его омеге — хорошо. И он сам насаживался на член, к размеру которого давно привык. А это означало только одно — сейчас самое время. — Сынминни? Сынминни? — Минхо ловил стоны губами. — Малыш... тебе хорошо? — Да, да, очень... Очень... хорошо. — Я люблю тебя. Сынмин задыхался в агонии охвативших его эмоции. Он осознавал, что Джисон, позади него, готов взять его в любую секунду. И вся их жизнь должна была разделиться на «до» и «после» ровно в тот момент, когда головка члена Джисона толкнётся в анальное отверстие Сынмина вместе с членом Минхо. Это был серьёзный и важный шаг. После него пути назад не было ни у одного из троих. Надрывный стон омеги и глухой вскрик сопровождал ответ Сынмина: «Люблю, хён». Омега не сдерживался в эмоциях. Он глухо стонал, пока в нём двигались двое, и рассыпался на мелкие пылинки, переставая себя контролировать. Это невозможно было не заметить. Минхо всю жизнь считал себя жутким собственником. Но сейчас он не испытывал ревности, когда Джисон наравне с ним толкался в Сынмина, заставлял того почти кричать сперва от ноющей острой боли, а после — от удовольствия. Минхо даже казалось, что ему нравится видеть лицо Джисона позади мужа. Тоже с закатанными от удовольствия глазами и хриплым стоном, рвущимся раскатом из лёгких. Необычный эксперимент определённо нравился Сынмину. Это было до безумия необычно, так ново и до шумных вдохов приятно, — чувствовать в себе сразу двух мужчин, готовых прыгнуть с обрыва вместе; только чтобы омега протяжно вскрикнул, обмяк в их объятиях и принял всё, что они ему дадут. Стены комнаты звенели от разных звуков: от более глухого стона до рыка и звонкого вскрика. Тональности голосом троих были абсолютно разными. И все они сливались в единую какофонию звуков. Эта мелодия была горячей. Истинное наслаждение, что обрело форму, лица и пространство. Смазка пошло хлюпала, когда трио подбирало подходящий темп и двигалось навстречу друг к другу. Запахи смешивались, создавая совершенно новый, до невозможности сочный и летний аромат, от которого у всех троих кружилась голова. Он был невероятным. Как сладкий лёд в самый жаркий день июля. И как сочный спелый грейпфрут, треснувший у края хвойного леса погожим днём. Эти запахи доводили до края всех участников соития. Но Сынмина вело больше. Сегодня омега был более чувствительным. Более встревоженным. Но таким готовым раскрыться и получить желаемое. Сынмин почувствовал, как резче становились движения Джисона. И то, как альфа не больно вцепился в его плечо зубами, неподалёку от метки Минхо, что всегда успокаивала омегу. Метка горела огнём стыда. Чувствуя приближение оргазма, Джисон сильно сжал рукой бедро Минхо. Так, что, наверное, в этом месте утром будут обнаружены следы пальцев. Но Минхо не думал об этом; в его голове звенело «Сейчас». Поэтому он приподнял Сынмина под бёдра, освобождая место для Джисона и узла. Минхо притянул Сынмина к себе за шею для чувственного поцелуя. В него он попытался вложить все те эмоции, которые горели в его груди с момента их первого знакомства. Параллельно он откидывал мысли, что прямо сейчас Джисон изливался в его мужа. И вместе с этим дарил паре возможность стать счастливой семьёй. Той, о которой так сильно грезили Минхо и Сынмин. Тела остывали после оргазма. Минхо тоже удалось закончить вместе с двумя — он старательно не думал о том, что излился в кулак Джисона. Друг не оставил и его без внимания, обхватив болезненно пульсирующий член своей небольшой ладонью. В тишине комнаты дыхание троих казалось громом среди ясного неба. Они были слишком размякшими, чтобы говорить или двигаться. Но Минхо, осторожно, почти невесомо, накрыл руку мужа своей ладонью. В этом жесте было так много доверия и любви. Они правда сделали нечто безумное. Мокрые, уставшие, опустошённые, — мужчины не могли собрать остатки разума в кучу. Было сложно сосредоточиться не на ощущениях собственного тела. В комнате раздался негромкий голос. — Вы не проголодались? — Немного, — Сынмин инстинктивно жался ближе к Минхо, его накрыло смущение собственной наготы перед чужим альфой. — Кажется, хён, ты приготовил что-то вкусное к ужину? Джисон посмотрел на друга, приподнимаясь на локтях. Он лежал не рядом с Минхо — между ними лежал разморенный сексом и сцепкой омега. — Ага, нужно погреть. Сынмин? — Сам грей. Я устал. Минхо недолго подумал, а потом повторил за Джисоном — приподнялся на локтях. На его лице была хитрая ухмылка. — Решим на камень-ножницы-бумага?