Часть 2

Внедорожник со свистом тормозов и шин остановился прямо у крыльца конторы. Субботин выпрыгнул из машины и вновь взял напарницу на руки. Она ещё дышала, а значит, есть шанс. На ходу он приказал сержанту с КПП заняться Семёновым и срочно доставить его дневники и капсулу дротика в лабораторию, а сам практически бегом направился к лифту. Уже зайдя в кабину и нажав кнопку, Лёня не мог оторвать глаз от её поблекшего лица и губ, что обрели синеватый оттенок. Он не мог её потерять, этого не должно было случиться. Стало невыносимо страшно за человека, который стал едва ли не самым близким и дорогим. После дела в Циолковске, где Юлю опоили наркотиками, Леонид дал себе обещание, что больше не позволит ей быть в опасности, что всегда будет рядом, только этого оказалось недостаточно. Несмотря на опасную работу, оперативники не всегда могут быть на чеку, и они позволили себе расслабиться, ибо серьёзно к профессору не отнеслись. Знали, что он химик, но даже предполагать не могли, что он сможет совершить нечто подобное. — Юль, — вновь позвал он её, напрасно надеясь, что она его услышит. — Тебя спасут. Держись только, не уходи. Я же люблю тебя… Его признание повисло в воздухе ровно до того момента, как двери распахнулись на нужном этаже. Лёня не помнил ни дорогу до морга, ни как его встретила Валя и Галина Николаевна, ни то, как лейтенант отдал Оксане дротик и бумаги на исследование. Он лишь застыл столбом возле стола, на котором разместили Юлю, и так боялся её оставить, будто если он уйдёт, то что-то обязательно случится. Ему хотелось остаться рядом, потому что это могли быть последние минуты её жизни. В какой-то момент ему показалось, что Соколова приходит в себя и он мгновенно оказался рядом, сжимая её ладонь как в последний раз. — Лёнь, выйди! — скомандовала Оксана, разворачивая старлея к выходу, не смотря на его попытки возразить. Только Субботин впал словно в какой-то ступор, наблюдая за тем, как Валя ставит капельницу, Рогозина берёт кровь на анализ, Тихонов, тоже ожидавший в морге, запустил анализ вещества из дротика и приступил к изучению бумаг. Антонова, понимая, что доводы Оксаны на Лёню совершенно не действуют, решила перенять инициативу на себя. — Тебе надо выйти, — довольно мягко сказала она. — Во-первых, для того, чтобы не мешать. Во-вторых, у тебя такой вид, будто ты сейчас в обморок грохнешься. Здесь твоя помощь Юле заканчивается, позволь теперь нам спасти ей жизнь. Субботину оставалось только смиренно выдохнуть и покинуть морг, где вершилась судьба коллеги. Он хотел остаться там, чтобы быть в курсе всего, а его выставили за дверь, как будто он вовсе никто. Однако покинув прохладное помещение, Лёня ощутил прилив такой бешеной злости, которой не было у него до сих пор, и направился к проходной, где учёного должны передать в руки кого-либо из оперативников, чтобы начать допрос. Не осознавая, что делает, Субботин потянулся за пистолетом, но, к великому удивлению, не обнаружил его в кобуре. Оружия не было на том месте, где оно находилось весь день. Весь день, ровно до того момента, как он зашёл в морг. «Ну, Амелина!» — мысленно выругался Субботин, осознавая, что кроме неё вытащить табельное так ловко никто не мог. Однако сей факт расстроил его не сильно, ибо Лёня был решительно настроен на то, чтобы вытрясти из профессора всю душу насчёт яда. У проходной на этаже стоял дневальный, тот сержант, что сопровождал Семёнова с первого этажа, и собственно сам Анатолий Яковлевич. Как только Лёня увидел этого горе-ученого, то сразу набросился на него, резко оттолкнув сержанта в сторону. Прижимая к стене перепуганного профессора, Субботин едва ли не терял над собой контроль. — Как получить противоядие? — спросил он, приложив учёного к стене посильнее. На шум стали сбегаться другие эксперты. Белозёров, оказавшийся ближе всех, пытался оттащить обезумевшего старлея в сторону, но это удалось сделать только при помощи ещё двух сотрудников. Стараясь удержать ничего не понимающего Субботина, Сергей пытался донести до него очевидное и уверял: — Мы сами найдём противоядие. Этот старик тебя только провоцирует. Сейчас его уведут, а ты пойдешь и воздухом подышишь, ясно? — Ты не видел её! — речь Сергея всё же дошла до оперативника и тот переключил внимание. — Она же там умирает! А он стоит и лыбится как ни в чём не бывало. Ему абсолютно наплевать! — Тебе я смотрю не наплевать? — Белозёров сам начинал злиться, хоть и понимал, что у Субботина — состояние аффекта. — Ты что устроил? Думаешь, Юля бы оценила, если бы ты его тут до смерти забил на глазах у всех? Выйди и подыши! Тебе русским языком сказали — не мешать. Ты сделал всё, что мог. Всё ещё пылая от злости, Субботин развернулся и пошёл к выходу. Юля действительно бы этого не хотела, но и сложа руки он сидеть не мог. Поэтому, зыркнув ещё раз на профессора, чтобы тот надолго запомнил последствия своих выходок, Лёня отправился на улицу, чтобы хоть где-то выпустить пар. Присев на бордюр возле здания экспертной службы, Лёня впал в глубокую задумчивость. А если у ребят ничего не получится? Он же себе не простит, если Юля умрёт. А если она так и не сможет прийти в себя? Что, если последнее время, которое он провёл с ней рядом, это выезд на проклятое задержание? Отогнав от себя мрачные мысли, Субботин тряхнул головой. Нет, никто не умрёт. Юля обязательно оправится от отравления и всё будет хорошо. Будет ещё много возможностей сказать ей о том, что он чувствует по отношению к ней. Много совместных смен и выездов, много времени проведут вместе. Стоило подумать о том, когда всё ещё было так хорошо, как Лёня заметил стремительно въезжающую на парковку машину. «Лисицын», — подумал он, глядя на знакомые номерные знаки автомобиля. Не обращая внимая на коллегу, Костя спешил внутрь, бросив машину у входа, точно так же, как Субботин некоторое время назад. Сегодня у Лисицына был выходной, но видимо кто-то сообщил о произошедшем, и он тут же примчался. В голову полезли непрошенные мысли. Юля далеко не один раз практически прямо говорила о том, что между ей и Костей что-то происходит. Во всяком случае, между ними было абсолютно всё, но это до её отъезда, а после того, как вернулась, они, если верить слухам, вновь возобновили отношения. Так может быть в этом причина её неприступности? Тогда как объяснить её заботу, тёплые взгляды, от которых кажется, что френдзона постепенно рушится? Её прикосновения? Даже несколько раз удалось ощутить её ревность на себе. Или он всё это придумал? Придумал, чтобы тешить себя слабой надеждой на то, что между ними что-то может быть. Стоп. Возвращаясь с одного из выездов, Соколова недвусмысленно сказала, что её сердце полностью свободно. Только это тоже ничего не значило. Сегодня свободно, а завтра… Приедет майор Лисицын по первому зову или даже взгляду в его сторону. Как бы то ни было — одна она, с майором или с кем другим, — это не отменяло того, что его сердце разрывалось на части, ибо на данный момент наверху отчаянно борются за её жизнь. И всё же одно подозрение отравляло душу, ибо возможно Костя сейчас рядом с ней. Так и не проветривший голову Субботин вернулся обратно в контору, чтобы не оставаться в болезненном неведении, в надежде, что их светлейшие умы хоть как-то прояснят ситуацию по поводу состоянии женщины. В этот раз Лёня решил даже не пытаться прорваться в морг, а сразу направиться в лабораторию к Белозёрову, дабы узнать новости о состоянии отравленной или о прогрессе лечения, а заодно посмотреть за ходом работы экспертов со второго этажа лаборатории со стеклянной стеной, выходящей в морг. Только Сергея на рабочем месте не было. В лаборатории вообще никого не было, кроме Лисицына, спускающего как раз со второго этажа. Майор застыл на какое-то время, измерив взглядом коллегу, а затем продолжил спускаться. — А ты чего здесь забыл? — спросил Костя, приближаясь к Лёне. — Всё, что мог, ты уже сделал. В этих словах не было поддержки. Было презрение. Не уследил. Не был на её месте. Виноват в том, что на том столе сейчас не он. Не уберёг. — А ты что? — с вызовом спросил Субботин, прекрасно понимая, во что это выльется и тут же был схвачен за грудки. — Какой из тебя нахрен напарник? — прошипел Лисицын. Он винил его во всём, что произошло. — Как ты мог вообще такое допустить? Однако Лёня был зол не меньше него и вцепился в майора в ответ со словами: — Можно подумать, ты никогда такого не допускал, — сказал Субботин, понимая, к чему это всё вело. Буквально ещё пара реплик и их будет не разнять, и тогда Рогозина выгонит обоих в вынужденный отпуск — учиться справляться со своей агрессией. Костя был зол и на коллегу, и на себя, и на профессора, и на Юлю одновременно. Вспомнил дело, когда она получила огнестрельное в живот. Он же отпустил её, не думая об опасности, которая могла её поджидать. Вот и Лёня пустил её вперёд, никак не думая, что чудаковатый дед начнёт ядом в оперативников метать. Белозёров вернулся в лабораторию и, обнаружив сцепившихся оперов, выругался. — Да твою ж мать! — воскликнул он, стараясь расцепить их хватки. — Я рефери в ФЭС нанимался или всё-таки программистом? Однако мужчины и сами поняли, что вспылили, и нехотя отступили друг от друга, не спуская цепкого взгляда с оппонента. — Следующий раз вызову дежурных, — продолжал Сергей, — чтоб вас вывели отсюда, раз по-другому не понимаете. — Ты лучше расскажи, какие успехи? — спросил Костя, догадываясь, что их коллега помогал с исследованием. — Какие-какие, — вздохнул эксперт и сел за свой стол. — Пока вы тут силой меряйтесь и ещё кое-чем, мы выяснили, что наш профессор ошибся в своей формуле. Остаётся понять, намеренно или случайно, но тем не менее, благодаря этой ошибке, Соколова жить будет. Организм отравлен, но не смертельно. На лицах мужчин отразилось огромное облегчение. — Я не понял, — подал голос Субботин, — она же бледная была, холодная и… — Про губы при Косте Лёня решил умолчать. — Конечно, ты не понял, — всё ещё возмущался Серёжа. — Вы ж только вон кулаками… Ну, в общем, яд действительно новый, изготовленный на основе опиатов. Горе-учёный решил разработать сверхновый яд, который бы не оставлял следов отравления в теле жертвы, к тому же убивал её быстро, безболезненно, даже от маленькой дозировки. Он концентрировал различные отравляющие вещества, но где-то видимо всё же просчитался и… Что получилось, то получилось. А так как опиаты, по своей сути, наркотические вещества, ты имел случай наблюдать передозировку, только весьма лояльную, за счёт других компонентов, скрывающих явные симптомы отравления. — Как она? — Костя явно воодушевился от новости, что все самые страшные опасения позади. — Спит, — ответил Сергей. — Проснётся утром, скорее всего. Её уже перевезли в одну из камер, чтобы вы, герои, не бежали к ней на первых парах. Мой вам совет, идите домой, а. Поберегите нервы себе и нам всем. Однако опера про себя решили, что никуда уезжать не будут, правда если Костя решил твёрдо, то Лёня колебался. Ну и как это будет выглядеть? Бывший любовник и недолюбовник/простодруг ожидают, когда их возлюбленная очнётся. Похоже на сюжет дешёвого сериала, где Юля — главная героиня, за чьё сердце борются два бравых офицера. Субботин принял решение, что для начала примет душ, переварит полученную информацию, а дальше подумает, что нужно делать.