Часть 4

До вечера время не тянулось, а скорее наоборот, так как после многих коллег, решивших навестить, Юля старалась сразу же заснуть, тем более, что очень хотелось. Когда она проснулась в очередной раз после наблюдения странных, неясных и скорее даже изматывающих снов, то потянулась к телефону и увидела несколько уведомлений о пропущенных звонках от Кости. Нахмурившись, Соколова тут же их смахнула. Не готова была перезванивать, особенно после услышанного от Ивана. Тем более, если он в конторе, то наверняка заходил и видел, что она спит, а если на вызове, то нечего ему о ней думать, пусть думает о деле. Следующее уведомление было напоминанием выпить стакан воды. Полезное приложение, которое посоветовал установить Лёня, потому что его напарница умудрялась забыть не только попить, но и поесть, и поспать. А так, хотя бы с помощью уведомлений, Юля вспоминала: а когда она вообще в последний раз делала перерыв? Только в ближайшее время не будет никакой работы. Слова Валентины о том, что своему организму надо дать время на восстановление, Соколова восприняла очень ответственно, и так как рекомендовалось больше пить, потянулась к пластиковой бутылке. Глядя на уже практически опустевшую бутылочку воды, Юля улыбнулась, вспомнив о том, что говорил Субботин на парковке. Ну поцеловала бы она его в щеку, может и успокоился бы парень. Хотя в его случае наверняка всё было бы наоборот. Стоило вернуть воду на своё место, как Юля заметила, что кто-то на неё пристально смотрит и повернулась к двери. Каково же было удивление, когда человек, занявший её мысли некоторое время назад, стоял и наблюдал за ней со стороны. — Ты что, посмотреть на меня пришёл? — спросила Соколова, поднимаясь с постели и тут же оказалась в объятиях друга. Будто и неловкости никакой не было… Даже когда ощутили, что стоят так слишком долго. Точно больше, чем позволено напарникам, но Лёня всё равно прижимал женщину к себе так, будто у него больше не будет возможности это сделать. Однако, найдя в себе силы, он всё же первый разомкнул кольцо рук и сказал: — Больше меня так не пугай. — Это уж как пойдёт. — Юля буквально на секунду опустила глаза, дабы скрыть своё истинное желание остаться в объятиях ещё, а после вернулась к своей постели, на спинке которой висела кофта от спортивного костюма. — А тебе идёт. — Лёня окинул её взглядом с головы до ног. В светло-розовом флисовом костюме ему ещё не удавалось видеть свою напарницу. — Это не мой, — усмехнувшись, Соколова надела кофту и, в общем-то, была готова ехать домой. — Валя привезла. У меня есть похожий, правда бежевый. — Покажешь? — хитрая улыбка Леонида озарила его лицо. — А я не знала, что Вы, товарищ старший лейтенант, ценитель женских спортивных костюмов. — Просто так непривычно. — Лёня пожал плечами, будто абсолютно никакого подтекста не имел в своих словах. — Ты всегда в форме или в строгом костюме… Подожди, ты отвлекла меня. Юля удивлённо посмотрела на Субботина. И кто кого ещё тут отвлекает? Он продолжил: — Я, конечно, вижу, что тебе явно лучше, чем вчера, но ты сможешь дойти сама? Голова не закружится? — Неспеша — дойдём. Соколова на прощание окинула взглядом то место, где провела почти сутки, дабы убедиться, что ничего не забыла, прихватила пакет с таблетками, а когда развернулась, то напарник стоял уже сбоку от неё и подставил локоть для опоры. — Ты представляешь, что будет твориться в конторе, когда увидят, как ты взял меня под руку и куда-то уводишь? — спросила Юля, уточняя, осознавал ли он последствия вечерних «отвезу». — Понял тебя, — слегка разочарованно сказал Лёня и прошёл вперёд, открывая перед ней дверь. Всеми силами Юля старалась не показывать своё не самое лучшее состояние, но всё-таки было тяжело: даже после непродолжительного хождения появилась слабость и едва ощутимое чувство тошноты, поэтому девушка уже мечтала, когда окажется в родной постели. Время было достаточно позднее, в офисе практически никого не было. Валя просила предупредить, когда Юля соберётся покинуть эти стены, но так не хотелось заходить ещё куда-то, поэтому она просто отправила своему «лечащему врачу» смс о том, что едет домой, когда они уже находились в лифте. Лишь в машине Соколову покинуло чувство скованности и по дороге домой она даже могла отправить в адрес напарника пару подколов, дабы разрядить обстановку. — Выходит, ты сегодня мой личный водитель? — поинтересовалась Юля, когда машина уже выехала с территории службы. — Почему «сегодня»? — ответил вопросом на вопрос Лёня, попутно выбирая радиостанцию. — Я могу быть им столько, сколько захочешь. Его напарница, которая обычно не оставалась в долгу на подобные реплики, в этот раз, наверное впервые в жизни, не так стремительно парировала, и Лёня решил исправить ситуацию, так как подумал, что эти слова прозвучали уж слишком смело. — Я абсолютно серьёзно, — голос молодого человека стал строже. — Это меньшее из того, что я могу для тебя сделать после произошедшего. — Но в этом же нет твоей вины, — мягко возразила Юля, переводя на него взгляд. Лёня сильнее сжал руль и она буквально прочувствовала его напряжённость. — Я точно знаю, что виноват. — Субботин заметил, как она неотрывно изучает его взглядом, и старался не перестать концентрироваться на дороге. — Представляешь, если бы я не успел тебя довезти? Никогда бы себе этого не простил. В машине повисла напряжённая тишина, которая была очень необходима обоим для того, чтобы всё осмыслить. За работой Лёня старался не думать о плохом, ведь вечером должна состояться встреча с Юлей и это был прекрасный стимул, чтобы всё успеть, но сейчас, даже не видя, а ощущая её болезненный упадок сил, хотелось отмотать время назад и ни в коем случае не пускать в злосчастную квартиру первой. Когда автомобиль плавно остановился на светофоре, девушка, не найдя сперва слов поддержки, коснулась его предплечья, расположившегося на подлокотнике, а потом, замечая, что Лёня уже всеми силами старался на неё не смотреть, сказала: — Давай не будем спорить? Я не хочу думать о том, что могло произойти, потому что ничего не произошло. Кто бы и что не говорил, — Юля сделала паузу, потому что последнее предложение произносить хотелось меньше всего, ибо практически на сто процентов была уверена, что есть люди в их коллективе, которые винили старлея во всех грехах, — но я точно знаю, что ты сделал абсолютно всё и даже больше, чтобы меня спасти. И я хотела сказать тебе за это большое спасибо. — Но… — Лёня хотел сказать о том, что будь он осмотрительней и всегда думая об опасности, которая может подстерегать оперативников на каждом шагу, его напарница бы не пострадала. Правда, её прикосновения не ожидал и — о, боги, — было особенно приятно. — Никаких «но», Лёнь, — решительно заявила Соколова, убирая руку перед разрешающим движение сигналом. — И вообще, ты не обязан делать ради меня что-либо только потому, что я по воле случая влипла в очередную историю. — Не обязан, — согласился Субботин. — Только я хочу это делать. А это разные вещи. Не из чувства вины, но, если быть до конца честным, и из-за него отчасти тоже. Я хочу позаботиться о тебе, как о своей замечательной напарнице. Могу же я это сделать? — и пока Юля обдумывала его слова, он продолжил: — Кстати, а ты ела что-то сегодня? Или ещё пока не хочется? — Не ела и не хочется, — честно ответила она и слабо улыбнулась. Его забота была приятной и не казалось навязчивой. Забота не ради чего-то, а просто так. — Вообще я планировала приехать домой и сразу уснуть. Лёня нахмурился, прикидывая в голове несколько вариантов, как поступить. — Съесть всё-таки что-то надо, — сказал он, задумавшись над непростой задачей — накормить человека после отравления так, чтобы не усугубить из без того шаткое состояние. — Что-то лёгкое, с чего не будет тяжести и… Кажется, у меня есть идея. — Так понимаю, мы едем в магазин? — спросила Соколова, отчего-то радуясь, что ещё какое-то время они прокатятся. Мужчина коротко кивнул.

***

В приятной дружеской беседе Юля не заметила, как была доставлена прямиком к подъезду, и слегка ощутила пустоту в душе от того, что ей предстоит выйти из машины, в которой стало так уютно, что покидать её особо не хотелось. В воздухе повисла неловкая тишина и майор понимала, куда это всё ведёт. Только останавливаться не хотелось. Внутри что-то поменялось, словно за то время, что она была без сознания с ней произошло что-то, что заставило на жизнь взглянуть под другим углом. Но глядеть под таким углом было непривычно, даже казалось неправильным и слишком противоестественным для неё самой, и это волновало, при том неслабо. Пока Юля думала о тех вещах, которые могут повлечься за поздними визитами, который её коллега скорее всего думал совершить, Лёня припарковал машину и, не дожидаясь, пока его напарница заявит, что сама датащит пакеты, да и вообще ей помощь не нужна, заглушил двигатель и даже немного твёрже, чем ожидалось, сказал: — Сейчас мы поднимемся в квартиру и я тебя накормлю. Обещаю, тебе понравится. Не дожидаясь ответа он вышел из машины, забрал пакеты из багажника, в то время как Юля вышла вслед за ним. Она не приглашала его, но как-то так сложилось, что Лёня изначально был настроен на визит к ней с целью поддержки, потому что знал, какого это, когда после серьёзной травмы или интоксикации ты остаёшься один. Однако, Соколова даже не намеревалась спорить или отказываться, ведь так ей было гораздо спокойнее. Чувствовала она себя плохо, и если бы с ней случилось обычное пищевое отравление, то она как-нибудь справилась, а тут не знала, чего ожидать, и помощь напарника была кстати. Квартира встретила привычной темнотой и тишиной, и вот тогда Юля по-настоящему поняла, что правильно поступила, не возражая на предложение Лёни утром. Он точно сможет избавить её от тревожных мыслей, упорно не покидающих мозг. Субботину доводилось уже бывать в её квартире, поэтому он по-хозяйски прошёл на кухню и начал раскладывать содержимое пакетов. Юля же наоборот — нерешительно застыла в проходе на кухню и, прислонившись к косяку, наблюдала за гостем. — Что, даже не посмотришь, чем я собрался тебя удивить? — спросил Лёня, отмечая про себя, что заехали они в магазин всё-таки не зря, ибо у Соколовой в холодильнике не было ровным счётом ничего. Пока она ждала в машине, старлей быстро прошёлся по гипермаркету и взял всё самое необходимое для того, чтобы его напарница хотя бы не умерла с голода. — Я правда ещё на утро купил еды… — сказал он, но поспешил уточнить. — Утром уже наверняка есть захочется. Хотя бы пару яиц себе сварить сможешь. Или тебе сварить? Давай я… — Лёнь, — Юля подошла к нему ближе и положила руку на плечо, выражая огромную благодарность за проделанные труды, а заодно перебивая его суетливость, — ничего не нужно. Мне просто катастрофически необходимо поспать, а утром я уже сама… Подожди, ты что, купил манго? Соколова только сейчас заметила, что на столе красовались аппетитные красно-зелёные фрукты, расфасованные по одной штуке на упаковку. — Всё-таки смог заинтересовать? — довольно улыбаясь, спросил Лёня. — Знаю, что после отравления ничего не хочется, но манго хочется в любом состоянии. И вот спустя лишь некоторое время Юля сидела на кухонном диванчике, поджав ноги под себя, не спеша ела сочные кубики манго и с интересом наблюдала за напарником, увлечённо рассказывающем о своей жизни: о бабушке, что частенько могла допекать своей заботой, о неугомонном племяннике, о нелёгкой службе на предыдущем месте. Иногда задавала наводящие вопросы, чтобы тот продолжил, потому что хотела отвлечься и не рассказывать о себе, а Лёня, кажется, понял это практически сразу. Потом, конечно, их разговоры плавно стеклись к работе. Они обсуждали последние дела, нелепые стечения обстоятельств, которые привели людей к убийству, и когда Субботин заявил, что у каждого человека должна быть голова на плечах в любой ситуации, потому что убийство — не выход, Юля крайне выразительно посмотрела на него в упор. — А в коридоре что вчера было? — задала она вопрос и Лёне ничего не оставалось, как всеми силами стараться не давать их дружеской беседе перетекать в допрос. — Это другое, — заявил он, хотя уже осознал, что неправ. У него тоже, как и у многих их «клиентов», на грани опасности отключилась голова и все мысли были направлены на исправление случившегося. Он знал, что не должен был нападать на профессора, это не правильно, не по уставу, и повезло, что отделался лишь лёгким выговором, хотя мог до сих пор огребать по полной, но в тот момент он не думал ни о чём, кроме как о том, как помочь Юле и что можно сделать, чтобы этот кошмар прекратился. — Другое так другое, — согласилась Соколова, хотя по тону голоса было ясно, что она просто не хотела спорить ввиду утомленного состояния. — Но на самом деле, раз уж мы вернулись к этой теме, я хотела поговорить с тобой вот о чём. «О чём?» — мысленно простонал Субботин, думая, что она обязательно отчитает за вчерашнюю выходку. А может кто ещё и успел доложить, как он с Лисицыным в лаборатории сцепился… Про нападение же она в курсе. Что, если сам Костя и рассказал? А что, очень даже удобно: выставить напарника в не самом неудачном свете и надеяться, что их контакты минимизируются, так как Юля не захотела бы общаться с таким вспыльчивым, не контролируемым себя типом. Только глядя на женщину, которая сидела не так далеко от него и словно не решалась заговорить, Субботин начал догадываться, что разговор будет точно не об этом, да и если бы наговорил кто-то чего плохого, Юля бы вряд ли изменила своё мнение о нём. Не зная, как продолжить, Соколова поднялась с места и прошла в прихожую, из которой вернулась со связкой ключей в руках и её положила перед Лёней на стол. — Не понял, — он нахмурился, пытаясь сообразить, что происходит, и смотрел то на Юлю, отступившую к холодильнику, к которому прислонилась плечом, то на ключи. — Я хочу, чтобы они побыли у тебя, — твёрдо заявила она, а Субботин даже и не знал, как реагировать и что это значит. Тогда она решила объясниться. — Я тебе очень доверяю и хотела бы, чтобы у тебя были запасные ключи от моей квартиры. Понимаешь, с нашей работой… Вновь пауза. Её серьёзный тон не оставлял сомнений в том, что накануне майор Соколова о многом думала и словно пришла к чему-то новому и крайне важному: — В общем, как напарникам, нам ещё давно следовало обсудить, что делать на случай гибели или ещё чего похуже… — Но мы оба живы, — старлей не хотел данную тему обсуждать. Знал и сам, что это важно, но не имел никакого желания. С ними ничего не должно случится. Такой оптимистичный подход держал на плаву. Только так и никак иначе. Об этом тяжело говорить, но крайне необходимо. И она права — это нужно было сделать в самом начале, буквально в первые совместные смены, а не после того, как кто-то едва не погиб. Тогда было бы не так болезненно и волнительно. Конечно, теперь они уже привыкли друг к другу, сдружились, стали хорошими и надёжными напарниками, а теперь вынуждены думать о том, как действовать при несчастном случае. — Я хотела попросить тебя вот о чём. — Юле стало настолько неуютно от такого разговора, что невольно бросило в дрожь. Она обхватила себя руками, чтобы постараться унять растущее беспокойство, вызванное непростой темой разговора и не смотрела на коллегу, просто потому что не могла. — Если вдруг со мной что-то случится, не говорите, пожалуйста, моим родным настоящую причину смерти, хорошо? Скажите просто — погибла при задержании особо опасного преступника или что-то вроде. Никогда не раскрывайте всех подробностей. Лёня внимательно слушал и буквально ощущал, какой тяжёлый груз лежит на её сердце. Он взял ключи и какое-то время задумчиво смотрел на них, а после убрал в карман брюк. От этого действия Юле стало значительно легче. Субботин мог только догадываться о том, что она боится за состояние своего здоровья на данный момент и, судя по тому, как кусая губы, она медленно вернулась за стол и села ровно напротив своего коллеги, разговор обретал новый оборот. — Юль, может, нужно прилечь? Я же вижу, ты на ногах еле держишься. В ответ Соколова откинулась на спинку и слабо улыбнулась. Её взгляд на секунду застыл на его лице, а затем стыдливо ушёл в сторону. Перед ним точно та Юля, с которой он проработал столько лет? Вполне очевидно, почему она отдала запасной комплект ключей. Боялась, что если станет плохо и Лёня тут же примчит на помощь. Но только ли поэтому? В его жизни впервые такой опыт, когда людей связывают только рабочие отношения и один из них вручает другому ключи от своей квартиры. Непривычно. — Мне так неловко это говорить, — начала Юля и поджала губы в нерешительности. — Не продолжай, — Лёня решил высказать свои предположения. — Ключи не только для этого. Ты хочешь, чтобы я остался сегодня. Соколова едва заметно кивнула. «Ну почему он такой понимающий?» — Только ты не подумай ничего. — Я понимаю. Тебе страшно. Это нормально после всего пережитого. И если тебе будет спокойнее от моего присутствия в квартире, то я останусь. Это странно, но именно с ним ей было спокойнее. И это ещё один тревожный звоночек о том, что она полностью осознавала свои действия перед тем, когда начала преступать черту рабочих отношений. Начала преступать своими мыслями, взглядами, брошенными якобы случайно ему вслед. И хоть прекрасно понимала, что это неправильно и она обещала себе что больше никогда и ни за что, но не получилось. И его забота для неё — пропасть, огромная и непроглядная, манящая к себе. Наличие на руке супер умных часов спокойствия не прибавляло, Лёня как мог заверил напарницу, что всё самое страшное позади, потому что старался верить в это сам. Оба знали, что любые яды влияют на центральную нервную систему, сердце и прочее, поэтому опасались скрытых последствий, которые ещё пока не проявили себя. Как только Юля удалилась в спальню, Лёня не мог не думать о том, что остаться она попросила именно его, и из-за этого не долго не мог уснуть. Ни Лисицына, который постоянно был рядом с ней, ни Антонову, с которой была близка, а его, просто друга или, может быть, очень хорошего друга. Тут даже можно сказать, что слишком хорошего. Слишком хорошего, чтобы быть кем-то ближе. Наверное, это была одна из самых верных формулировок на данный момент. Субботин боялся со стороны Юли увидеть ту самую дружбу, когда без проблем можно друг у друга переночевать, обсуждать своих партнёров, видеть друг друга полуодетыми ввиду разных обстоятельств и больше ни-че-го. Только вынимающая душу дружба, на которую невольно согласился бы — лишь бы не терять нить общения со своей напарницей помимо работы. Поэтому её предложение остаться по сути своей ничего не значило, но было так приятно, ведь Лёня мог быть для неё гарантом уверенности, что ничего не случится. Не кто-то там, с кем она бок о бок столько лет, а он. Был повод для гордости. С такими мыслями удалось уснуть, наконец ощутив, что всё самое худшее осталось позади и было предчувствие нового этапа их взаимоотношений с напарницей, что наверняка заснула сразу же, как только голова коснулась подушки.