Часть 4

Роди пошевелился на кровати, которая, как он заметил, была на удивление удобной. Свежие простыни, тёплые и уютные, а также отличный матрас. Он осознал, что это была кровать, а не его диван. Он сонно потёр глаза, наполовину приподнявшись, но с усталым стоном упал обратно в обволакивающее тепло кровати. Затем все воспоминания заполонили его сознание, словно цунами. Его сердце выпрыгнуло из груди. У него был секс. С мужчиной. Со своим боссом. С человеком, который убил его девушку. И он отпустил его. Он был зол. Абсолютно сумасшедший. Он заслуживал того, чтобы его бросили в психушку. Ламори снова застонал, перевернувшись на другой бок и дёрнул себя за волосы. Ему нужно было быстро найти свою одежду, и тогда — ну конечно! Он мог бы выпрыгнуть из окна на пожарную лестницу и добраться домой. Как раз в тот момент, когда рыжий уже собирался ловко выскользнуть из кровати и убежать со своей одеждой, дверь скрипнула. Она распахнулась не с медвежьей силой, как в ту ночь, когда Роди нашел ключ от морозильной камеры, а вместо этого открылась медленно и осторожно, и Ламори замер, когда его глаза увидели растрепанного Винса. без рубашки, в старых пижамных штанах, висевших на бёдрах. В своих руках он держал поднос с едой. Комнату наполнил запах свежих тостов, жареных яиц, солёного масла, горячего шоколада и аппетитной выпечки, и Винсент приблизился. Мужчина поставил поднос на прикроватный столик и наклонился, чтобы достать из тумбочки две подставки. Он мастерски сунул их под две кружки с дымящимся горячим шоколадом. Роди всё ещё лежал не двигаясь, молясь всем святым (или не святым), чтобы Шарбонно каким-то образом не заметил его. Ему не повезло. «Привет, Роди». Он не двинулся с места. Винс скрестил руки на груди и раздражённо закатил глаза. «Роди. Я знаю, ты меня слышишь. Твоё дыхание неровное». Проклятый Шарбонно и его наблюдательность. Роди едва слышно что-то пробормотал. «Что? Я не мог тебя услышать.» Чуть громче Ламори сказал: «Можно мне пойти домой?» Винс громко рассмеялся. «Домой? Ламори, твою квартиру можно назвать мусорной свалкой. И ты выглядишь измученным.» «Не благодаря тебе…» Проворчал Роди. «Ну, на самом деле благодаря мне.» Винсент поставил поднос на кровать, поставив его на деревянные ножки так, чтобы он оказался рядом со свернувшимся калачиком Роди. «Для тебя готов свежий завтрак. Вероятно, тут больше еды, чем ты когда-либо видел в своей жизни.» У Роди не было сил обижаться. Он уже слишком к этому привык. «...» Винс удивлённо поднял бровь. «...Вкусно...» «Извини?» Роди откусил кусочек круассана с маслом. «Я сказал, это вкусно.» Ламори не нужно было смотреть на Шарбонно, чтобы понять, что у него на лице самодовольная улыбка, растянувшаяся от уха до уха. «Может быть, я смогу с этим смириться.» Подумал Роди, неохотно (с радостью) прижимая свою голову к груди Винса, потягивая восхитительный горячий шоколад. И если Винс смотрел на него с любовью, то Роди чувствовал, как успокаивающее тепло расцветает в его сердце, когда он сплёл их руки, что ж, теперь это только их дело.