Часть 1

      Сосредоточив всë своё естество на собственной ладони, Хонджун молился всем Богам, чтобы они в очередной раз благословили его потуги и даровали ещë один шанс оказаться лучшим. Он упорно тренировался и готовился к этому дню, практически не спав ночами, и вот он, момент истины: он пальчик за пальчиком разжал ладонь, и на гладкой детской коже медленно зародился крошечный огонёк света.       — Ого! У него получилось! — восторгались девочки со стороны.       — Подумаешь, я тоже так смогу! — раздосадованно бормотали парни.       Однако кто бы что ни думал, а каждый из них лицезрел, как кто-то первым в классе создавал своё первое заклинание. Да, создание столпа света, тем более такого слабого, дрожащего и уязвимого — это самое простое, что встречается в мире магии, однако когда тебе восемь, когда ты стоишь среди своих соратников в столь юном возрасте и тянешь руку в сторону мастера, то внутри такая буря эмоций, что невозможно передать. Хонджун улыбнулся, его глаза засветились почти ярче самого огонька в ладони.       — Молодец, — кивнул наставник, поглаживая свою длинную бороду, и похлопал его по плечу. — Продолжай заниматься и из тебя получится великий чародей!       — Кажется, — заговорил наставник помладше и по статусу, и по возрасту, с улыбкой обращаясь к мастеру постарше. — Это впервые, когда столь юный ученик смог сотворить собственное заклинание. Дивно, — одобрительно кивнул он.       Хонджун в этой обители обучался первый год, с того дня, когда достиг определённого возраста. Мастера спустились в его деревню и, проверив всех детей, отобрали всего двух готовых присоединиться к ним. Родители не были против, потому что попасть на учение к мастерам означало не только славу для их ребенка, но и богатое будущее без бед и хлопот. Кто бы не хотел, чтобы его ребёнок не нуждался в тяжёлом физическом труде, а мог помогать себе силой чар? Конечно, любой хотел бы! У девчушки, которую в тот день отобрали второй, родители не были столь едины в своём решении, но всë же отпустили еë в далёкие выси гор, чтобы их чадо тоже на долгие десять лет скрылось от мирских глаз.       Хонджун никак не мог наглядеться на чудо в своих руках. Ему всего восемь, и он уже держит в ладони настоящий свет. От него внутри стало тепло. Он обернулся к соученикам, и те лишь восторженно кивали, хвалили его. Только единицы впадали в истерику и слёзы, крича, что у них ничего не получается.       Наставник же подошёл ближе, присел возле Хонджуна и, опустив руку на его маленькое плечо, привлёк к себе внимание:       — В тебе скрыт большой талант, ты должен продолжать развивать его. Сейчас ты первый мой ученик, у кого получилось сотворить это чудо в таком возрасте, а значит, тебя и дальше ждут великие дела.       — Да, наставник! — с уважением произнëс Хонджун. — Я приложу ещë больше усилий, чтобы прославить Ваше великое имя, наставник Мо!       — Прославь своё, юнец, — рассмеялся старик и поднялся, важным голосом говоря уже в толпу. — На сегодня занятия окончены, но советую вам позаниматься самостоятельно, ведь чем быстрее вы освоите то, что освоил Хонджун, тем быстрее сможете двигаться к новым вершинам!       — Да, наставник! — хором ответили дети.       Хонджун опустил голову и выдохнул. Вместе с этим простым действием, свет в его руке пошатнулся и, подхватываемый лёгким ветром, понëсся куда-то вдаль, растворяясь в лучах настоящего солнца. Юный чародей лишь проводил его взглядом, с улыбкой запоминая этот важный для него момент.       — Наставник Мо! — послышался голос со стороны.       Наставник, ученики и все, кто присутствовал здесь, обернулись. Под аркой, ведущей в Сад таинств, стояла высокая чародейка преклонных лет. Её звали старейшиной, так как она была одним из самых давних жителей этой обители. Её седые волосы напоминали о прожитых годах, а молодое лицо — о силе, которая дарована способным совладать с самим временем. Все учтиво склонили головы.       — Не нужно сейчас почестей, — важным голосом заявила она.       — Что привело Вас на наше занятие, Старейшина Син?       — Со мной связался Старейшина Ан Добинье, — тем же тоном проговорила она. И от этого имени все ахнули. Хонджун был ещë юн и только год как оказался в кругах Обители, однако даже он был наслышан об Ан Добинье. Это был великий человек, в свои годы собравший вокруг себя множество чародеев, выросших под его началом. Каждый оказавшийся в его учительских руках становился могущественным. Сама Старейшина Син тому доказательство. Одному Богу известно, сколько Старейшине Ан лет и как ему удаётся проживать столь долгую жизнь, но это остаётся фактом, и сообщение от него не может остаться без внимания.       — Как же он связался с Вами? — удивлённо поинтересовался Наставник Мо. — В последний раз он присылал нам весть пять лет назад. Мы уже по глупости начали думать, что Старейшина Ан покинул нас! Син лишь усмехнулась и махнула рукой:       — Да бросьте, этот старик всех нас переживёт и будет хохотать на Вашей могиле!       — Что же он хочет от нашей Обители?       — Он прислал своего ученика. По возрасту подходит в Ваш класс. А так как его обучал Старейшина Ан, я не сомневаюсь, что подходит и по уровню тоже.       Хонджун с интересом смотрел на женщину. Ученик старейшины Ана — должно быть, невероятно талантливый юноша, который сможет дать Хонджуну много новых знаний и рассказать какие-то секретные техники, благодаря чему у него получится продвинуться в своём мастерстве ещë быстрей. Его глаза загорелись ярче и он подошёл чуть ближе к наставнику, уже в нетерпении увидеть юношу.       — Что ж, я не сомневаюсь в Ваших домыслах, — любезно проговорил наставник. — Когда юный ученик сможет предстать перед нами?       Она кивнула и повернулась в ту сторону, откуда пришла. За высокими кустами, оказывается, всë это время скрывался ещë один человек, и стоило ей кивнуть и показать ладонью, куда пройти — он показался. Это был совсем низкий мальчишка в драной старой одежде, но с блеском в глазах. Он улыбался так, что все видели опустевший ряд зубов без двух передних резцов.       — Представься, — тихо произнесла Старейшина.       — Мое имя — Сан! Пишется как гора! — бодро и очень громко вскрикнул мальчишка, уперев руки в бока. — Моя фамилия Чхве! Я сын Графа Чхве с горного города Санан Дали на Севере!       Такая напористость тут же отпугнула Хонджуна, и он отшагнул назад, машинально заступив за наставника. Другие дети восторженно продолжали на него смотреть и ждали момента, когда им разрешат говорить, чтобы завалить мальчишку вопросами. А Хонджун, видимо, уже в тот момент заподозрил, что эти лисьи глаза с прищуром, гуляющие по полю Сада таинств, станут самой большой головной болью в его жизни. Когда наставники покинули Сад, дети окружили нового соученика, закидывая его расспросами. Их интересовало всë: как он жил, чему его учили, как живут его родители, и многие даже не знали слова «граф», что уж говорить о том, как пишется слово «гора». Мальчики и девочки окружили его, словно непробиваемая стена, а он со своим ростом не мог заглянуть куда-то за неё. Смеялся, расталкивал всех подальше и старался ответить на вопросы, что их интересуют. Хонджуну, стоящему в стороне этого потока и потерявшего свой миг, казалось бы, первой славы от зажжëнного огонька, всë это было не столь интересно. Он просто стоял там же, где и был до этого, смотрел на происходящее и не понимал всеобщего ажиотажа. Когда уже и вовсе начало казаться, что голос новичка стих и его задавили распросами, Хонджун ожидал, что тот не выдержит и разревëтся от напора детей. Однако он не только выбрался, но и найдя массивный камень, ловко забрался на него. Теперь даже с небольшим ростом новичка Хонджун не только видел его, но и приходилось запрокинуть голову, прикрыть глаза от палящего солнца, чтобы рассмотреть его внимательней.       Он снова стоял уверенно, уперев руки в бока:       — Кто тут лучший из вас?       Дети почти сразу стали смотреть по сторонам, ища того самого. Они один за другим оборачивались, пока вся толпа не указала на Хонджуна, стоявшего отдельно.       — Он, — в разнобой затараторили дети.       Сан облизнул губы, вытер под носом рукой, громко шмыгнув и после спрыгнув с камня, прошёл через раздвигающуюся толпу ближе к нему, почти впритык. Оказалось, и рост у него не был таким уж маленьким: Хонджун удивлённо смотрел ему в глаза, ничуть не наклоняя головы. Они более похожи, чем могло изначально показаться.       — Чхве Сан! — гордо представился он, выделяя Кима среди прочей толпы. — Наследник Графа Чхве из горного города Санан Дали, что на севере!       — Ким… — Хонджун только открыл рот, увидев, как ему уже протянули руку для знакомства. Неужели такой шебутной мальчишка хочет подружиться с ним? У Хона не сказать, что вовсе нет друзей, но за год пребывания тут ему едва ли удаётся найти, с кем поесть на обеде: видя, как он оставляет всех позади во время обучения, с ним никто не готов ровняться и в остальное время.       Однако ему не дали назвать имя. Вытянув руки вперёд, казалось, они вот-вот должны пожать их друг другу и это будет началом дружбы, но не успел Хонджун поднять свою, как парень повернул ручку ладошкой вверх, и в её центре вспыхнул огонек света: большой, тёплый и яркий.       — Надеюсь, ты будешь интересным соперником!       Привычная лёгкая жизнь Хонджуна закончилась в тот же день. Чувство соперничества в Сане играло настолько сильно, что порой казалось, что именно из-за него Старейшина не выдержал дурного характера ученика и направил его в Обитель к другим детям.       Так, однажды тренируясь в зале практики, Хонджун был неимоверно счастлив, что остался в одиночестве. Засев за очередной книгой, он вдумчиво изучал заклинание, освоив которое, он научится лучше контролировать свои внутренние силы и при этом сможет поразить учителей заклятием, что носит название «железная рука». Вообще это уровень не его, потому он и изучает всë так тихо, за закрытыми дверьми и после долгих занятий. Он часто практиковался в таких местах и раньше, но теперь, когда Сан нагло пробивал ветвь лидерства в их списке, он был вынужден работать в два раза сильней.       Но спустя всего пару месяцев, вездесущая гора откопала и это его тайное место.       — Ого! — эхом пронеслось по залу. — Так вот где ты пропадаешь!       Его звонкий голос пронёсся через весь зал, озаряя резким громким звуком.       — Что ты тут делаешь?       Хонджун поспешил закрыть книгу и, посмотрев на мальчика недоброжелательным взглядом, лишь произнёс:       — Уйди.       — Почему? Это место тренировок для всех открыто, я могу тут быть.       — Ты должен спать!       — Ты тоже!       — Я наставнику расскажу!       — Я тоже!       Хонджун скрипнул зубами и отвернулся. Сан же продолжал победно улыбаться.       — Наставник Мо сказал, что твой огонёк света теперь стабильный! Ого, ты наконец-то смог достичь этого! А я уже изучаю огонь тепла!       — Я тоже!       — Врёшь же!       Хонджун нагло врал: его к следующему заклятию обещали подпустить только через неделю, когда он сможет подтвердить предыдущие результаты. В этом способе обучения всë было просто: теории учили всех вместе, так же вместе проходила сдача практики, но твой уровень практических занятий определял исключительно наставник. За первый год тебя к практике не подпускали, за второй все успевали изучить лишь пару-тройку заклинаний, только в следующие года с приходом опыта осваивать их получалось всë быстрее и быстрее. Это было похоже на умение читать: сначала ты учил буквы, простые оставляющие любого заклинания, потом читал слоги, после уже целые слова, и вот книга в твоих руках уже не такая бесполезная.       — Что у тебя за спиной?       — Не твоё дело!       Можно было подумать, что главной проблемой их взаимоотношений был Хонджун, который не готов делиться первым местом среди учеников своего возраста. Однако он был бы рад завести с Саном близкую дружбу и продолжать путь самосовершенствования вместе, но заносчивый характер второго не давал и шанса проклюнуться цветку дружбы. Каждый раз, когда зелёный стебелёк показывался, Сан предпочитал или наступить на него ногой, или выкорчевать из земли с корнем. Они оба лишь дети, возможно, встреться они лет через пять — их судьба могла быть совершенно иной.       Сейчас же Сан подошëл ближе и, заметив, как Хонджун усиленно от него что-то прячет, начал вытягивать шею, заглядывать за его спину и пытаться уличить момент, чтобы утолить своё любопытство.       — Ну что там? Иначе я расскажу мастеру, что ты тут практикуешь тайные знания!       — Я не делал такого!       — А вот и делал! — повторил Сан и громко рассмеялся.       Хонджун сжал губы от несправедливости, ведь он правда таким не занимался. Его глаза наполнили слёзы обиды, и он готов был заплакать, но держался из последних сил, ведь однажды пообещал наставнику не лить слëзы с того момента, как на второй день пребывания тут разревелся, что хочет к маме.       — Если бы там не было ничего плохого, ты бы не прятал!       — Я прячу, потому что если покажу, то ты сразу отберёшь!       — А вот и не отберу!       — Отберëшь!       — Неправда, я бы так не поступил!       — Честное слово? — прозвучал доверчивый голос.       — Да!       Хонджун замялся, но Сан выглядел уверенно. Поэтому Ким вытащил из-за спины книгу, чтобы доказать, что ничем плохим он не занимался. А вместе с тем Сан тут же выхватил её из чужих рук и отпрыгнул на пару шагов назад.       — Сан! Ты же обещал!       — Ничего такого не было!       — Было, ты же сказал, что твоё слово честное!       Сан поднимает вторую руку вверх и показывает сложенные крестиком пальцы:       — А вот так это не считается!       — Отдай!       Хонджун подорвался с места и попытался выхватить книгу, однако тот увернулся и отпрыгнул снова, громко смеясь. Смеялся он, правда, недолго: Хонджун толкнул его на пол, выхватил книгу и ударил его кулаком по груди, что есть мочи. Сану это не понравилось и, опять выхватив книгу, он стукнул Хонджуна по голове, от чего мальчишка упал с него на бок и схватился за место удара.       — Ах ты! — разозлился Хонджун и, вскочив на ноги, набрался смелости. Он вспомнил всë, что сейчас практиковал и, резко выставив руку вперёд, собрался использовать стальной кулак!       Сана от удара повело, но это далеко от того, о чём говорилось в книге.       — Так ты этому тут учиться пытался? Да твоя магия меня лишь пощекотала, — откровенно насмехнулся тот.       И драка завязалась снова. Кулаки летели со всех сторон, они пихали друг друга, пинали и вскрикивали каждый раз, когда им чем-то прилетало. Книга всë больше начинала напоминать бесформенный кусок бумаги, который хватали из рук в руки, пока в один момент не схватили слишком крепко с двух сторон и не порвали её напополам. Уже в комнате наставника Мо, склонив головы и поджав губы, они стояли, выслушивая недовольство:       — Как вы могли превратить священное писание в мусор?       — Простите, наставник, Сан отбирал её! — через обиду выдавил Хонджун.       — От тебя я вообще не ожидал такого, твоё поведение всегда оставалось примерным.       — Сан первым начал!       — Но разве ты не должен поделиться с соучеником Саном?       — Да-да, верно, наставник Мо, он совсем не хотел делиться, это неправильно!       — А ты, — наставник перевёл взгляд на Сана, и тот моментально вновь опустил голову. — Кто разрешил тебе мешать чужим занятиям?       — Он был один в зале тренировок в такое время, я забеспокоился, что он обучается тёмной магии.       — Ты не должен был лезть на него с кулаками!       Даже не нужно было упоминать, что мальчишки дрались: их помятые лица с расцветающими синяками говорили лучше любых слов.       — Но учитель, что, если бы этот ученик опустился!       — Ты должен был позвать своего наставника. Что, если бы ученик и правда осваивал тёмную магию? Разве ты смог бы с ней совладать? Конечно нет!       — Но учитель…       — Вы оба будете наказаны! Хонджуна аж передернуло. За год с небольшим пребывания тут, он ещë ни разу не был наказан! А ведь это не было чем-то, что сложно заполучить: проспать, пропустить, опоздать, споткнуться, выкрикнуть невпопад, чихнуть слишком громко — казалось, сама жизнь в Обители должна состоять лишь из наказаний, но Хонджуну, подобно искусному ниндзя, удавалось миновать их все. И вот в его жизни появился Чхве Сан, и от былой простой жизни не осталось и следа!       Они оба переписывали разодранную книгу и собирали её по кусочкам. В полной тишине, под чутким контролем одного из старших учеников. Их каракули было сложно назвать хорошей репродукцией испорченной книги, но зато восстановленная рукопись послужит потом хорошей опорой для наказанного постарше, почерк которого уже явно стал близок к совершенству.       И это было лишь началом череды бедствий.