Часть 14

Хонджун был уже на полпути к бившейся в агонии куче монстров, когда, обернувшись, увидел устремившегося к нему Чхве. С безумным взглядом тот изо всех сил оттолкнулся от места, где стоял, и, налетев на падающего чародея, выбрался наружу вместе с его телом.     По инерции они достигли ближайшего устойчивого дерева, и Хонджуна буквально прижало к нему чужим телом. Он почувствовал, как Сан весь дрожит; парень уткнулся ему в плечо и просто старался восстановить дыхание. Руки парня покоились на его талии, больно сжимая бока.     — Ну конечно, — усмехнулся Хонджун. Этот мир должен был его спасти. Но почему он выбрал такой нереалистичный способ? Чтобы это сделал Сан? Теперь он окончательно убедился.     — Ты совсем? Не говори, что ты не успел отойти! — крикнул парень. Это прозвучало так близко и громко, что Хонджун даже поморщился и попытался отстраниться.     — И не собирался! — усмехнулся Ким. — Меня не обманешь! Я бы всё равно не умер, правда?     — Ты хотел сам прыгнуть к ним? Они сейчас разодрали бы тебя на куски и не заметили! Как тут не умереть?! — всё ещё кричал Чхве.     Он отошёл и посмотрел на еще дергающиеся тела внутри глубокой ямы. Выбраться у всей толпы хварщиков не было ни единого шанса, а потому можно было не волноваться. Убедившись, что эта проблема решилась, он повернулся к Хонджуну:     — Так что с тобой такое? С ума сошел? — прокричал на него. Его голос ещё дрожал.     Хонджун же только смеялся. Как он мог быть таким глупым. Его исцеление не могло быть таким простым!     — Сошёл? Конечно... Ведь мир вокруг — полная ложь! И как руна ошиблась, решив позабавиться! Я всё понял! Может, не сразу, но всё же осознал! — кричал Хонджун в ответ. — Вот почему ты такой странный! Этот мир — лишь иллюзия!     — Чего... — Сан не мог успокоиться, но и понять тоже не получалось. О чём говорил этот больной?     — Поэтому ты внезапно так изменился? Потому что в этом мире должно быть всё так, как я хочу? Я не смог бы всё равно умереть! Я могу хоть сейчас туда прыгнуть, пока там ещё кто-то остался, и ты убедишься в этом!     И чтобы доказать это, Хонджун даже двинулся в сторону ямы. Однако его схватили за руку, и Сан не дал пройти дальше. Он ошарашенно уставился на парня.     — Да что ты такое несёшь! Ты умрёшь!     — Нет! Вовсе нет!     — Да о чём ты, чёрт возьми!     — О том, что этот мир — лишь иллюзия! Я всё ещё сплю, всё ещё в трансе старейшины Ан! Поэтому этот мир такой... хороший!     — Да он ничем не отличается от прошлого!     — Но ты отличаешься! — Хонджун прокричал это так громко, что горло запершило.     Он наконец смог понять, что его беспокоило так долго. Сан не просто изменился, но стал внезапно тем человеком, с которым хотелось дружить и общаться. И он даже тянулся в ответ. Это казалось чёртовым сном и больной фантазией. Ведь это была первая мысль, когда они увиделись. Первая, что осела в его голове! Когда Сан протянул ему руку, и Хонджун наивно предположил, что он хотел подружиться... И неужели этот мир показывает, какими бы они были, случись тогда именно так... Пожми они в тот момент друг другу руки, они были бы так же близки? Сан бы давал ему читать свои книги, спасал и защищал. Сердце предательски заныло от мысли, что всё это — лишь ложь; так было больно, что он едва не пролил слёзы. Благо под дождём этого вовсе бы никто не заметил.     — Я отличаюсь? — ошарашенно спросил Сан, отшатнувшись назад.     — Да, ты! Я долго думал, что произошло! Ты отличаешься! Ты стал тем, кто больше не раздражает меня!     — Ах ты... ты поэтому сдохнуть решил? — взбесился тот. — Я всё тот же Чхве Сан! Сын графа Севера! Как ты смеешь сомневаться во мне?     — Если я умру, то смогу очнуться!     — Что?     — Мне нравится этот мир больше моего, но он — лживый насквозь! — в отчаянии прокричал Хонджун.     Чхве Сан не выдержал и просто с размаху зарядил парню в лицо, отчего тот отлетел на пару метров и упал. Он, видимо, даже не хотел сопротивляться и защищаться.     — Тебе больно?     Ким не хотел отвечать. Было очень больно. Даже подниматься после такого удара было больно, не говоря уже о том, как горело лицо. Тогда Сан подошёл ближе, сам поднял его за грудки и ударил снова.     — Тебе больно? — крикнул ещё сильнее.     Хонджун лишь устало посмотрел на него. Когда Сан замахнулся в третий раз, он замер. Не в силах нанести ещё один удар, он отпустил парня, и тот тут же рухнул на землю.     — Ан Добинье говорил нам, что твой рассудок может помутиться, но я и не думал, что настолько, — только устало произнёс Сан.     Хонджун не поднимался.     Тогда Сан присел рядом с ним и протянул руку.     — Прости, что в детстве поступил не так... но теперь я хочу, чтобы мы, наконец, исправили эту ошибку и стали друзьями! Это честно... Это всё тот же мир! Наш мир, в котором мы родились и живём! Иначе зачем бы мне находиться в твоём подсознании?     — Но почему ты такой другой?     — Тебя это беспокоит?     — Да! — вскрикнул Хонджун. — Меня это очень беспокоит, потому что я... я больше не могу тебя ненавидеть.     — Отлично, — Сан добродушно улыбнулся. — Значит, наставник Мо был прав.     — В чём?     — Неважно, — парень покачал головой. — Если исключить смерть, как бы ты хотел подтвердить подлинность этого мира?     Хонджун не смог ответить на этот вопрос. Как можно это подтвердить? Его мозг способен нарисовать любую картину, и все они будут строиться вокруг того, что этот мир создан для него. Подлинность здесь найти будет невозможно. Значит, сколько бы он ни старался, понять не получится. Даже если сейчас он попытается доказать Сану, создавая самое мощное заклинание из всех ему известных, оно не сработает... Очевидно ведь, потому что это нормально и логично; этот мир слишком идеален, чтобы иметь такие изъяны в подобной ситуации.     — Не знаю, как, — признался Хонджун.     — Но как ты тогда можешь доказать себе, что мир нереален?     — Здесь всё так, как мне нравится? Даже заклинание, которое я делал впервые, сработало безотказно. Посмотри, как легко мы справились с толпой монстров. Разве в реальности это не должно было создать множество проблем?     Сан огляделся. Звуки умирающих хварщиков уже стихли, видимо, каждый из находившихся там монстров погиб, и их задание должно быть выполнено. Но разве это легко? Они так долго блуждали, придумывали этот план и вложили в него столько усилий. Неужели, по мнению Хонджуна, в реальности нет места случаю, когда всё идёт по плану, без проблем и ранений? Это заставляло его сомневаться?     — Значит, этот мир идеален, говоришь?     — Верно. Даже ты, мой заклятый враг с детства, теперь изменился?     — И как тебе новый я?     — Как я и сказал, я больше не могу тебя ненавидеть... Скорее, ты стал моим другом.     Сан криво усмехнулся:     — Означает ли это, что это то, о чём ты мечтал?     — Я мечтал спокойно жить. Чтобы ты не мешал мне. И вот я здесь, где ты спасаешь меня, поддерживаешь, слушаешь... Это так странно.     — И ты считаешь это заслугой своего воображения?     Хонджун кивнул.     Сан снова усмехнулся и потер виски. Его промокшая одежда снова прилипла к телу, он опять пригладил мокрые волосы, обдумывая полученную информацию. Хонджун с удивлением наблюдал за его реакцией, не зная, чего ожидать. Предыдущий Сан наверняка бы рассмеялся, назвав его идиотом. Сан из идеального мира успокоил бы и сказал, что всё в порядке, он просто изменился... Но что сделает этот Чхве?     — Насколько тогда твой мозг больной, если я скажу, что ты мне... — он запнулся и отвел взгляд в сторону.     — Что я что? — озадаченно поспешил он уточнить.     — Не так я себе это представлял, — обречённо выдал он, но так тихо, что Ким этого практически не услышал.     — Что говоришь?     Сан тяжко вздохнул и поднял взгляд на парня:     — Мог ли твой мозг тогда создать идеальный мир, в котором ты мне нравишься?     Хонджун на секунду перестал слышать даже шум дождя и леса. Все звуки исчезли, освобождая его голову. Он разумом понимал, что услышанное им вовсе не подразумевает ничего такого, что должно вгонять в краску. Но чувствовал, как стали гореть его щёки, как вздыбились все волоски на его теле... А где-то подсознательно он вдруг почувствовал истинное значение слов.     — Нет... — качнул он головой.     — Это правда, — кивнул Сан. — Именно поэтому я не хочу больше враждовать.     — Нет... — снова Хонджун лишь качнул головой и попятился назад.     — Ну что, это тогда твой идеальный мир? Мир, в котором Чхве Сан признаётся тебе?     — Ты больной ублюдок, снова просто дразнишь меня! Чёрт! Ты просто издеваешься! Мой мозг не мог такого даже подумать! Нет, это всё ещё ты! Чёрт возьми, как мерзко, что ты ничуть не изменился! Если ты думал так отрезвить меня, то у тебя получилось!     Хонджун поднялся на ноги. Его сердце бешено забилось.     Да что же это такое. Ведь его предположения были такими точными! Последние несколько месяцев, проведённые в Доме Син, были прекрасными. И с тех пор, как он пробудился, он забыл, что мог с кем-то конфликтовать. С Саном они и правда если не подружились, то примирились.     Он быстро зашагал к образовавшемуся обрыву, внутри уже никого не было, а все монстры просто растворились от дождя, словно он был сотворен из кислоты.     Одежда промокла, а в душе так паршиво. Что происходит в этом мире? Он потерялся. Может, Чхве Сан в чём-то и прав: он обезумел? Тот сон повлиял на него куда больше, чем могло показаться. Да что же это творится... что ему делать... как разобраться...     Всю дорогу, возвращаясь в обитель, парни не разговаривали друг с другом. Сдав задание главе города, просушив свою одежду, они молча воспарили в небо и целенаправленно отправились домой. Ворвавшись в стены Дома Син, ещё на пороге, в самом зале, их встретил Есан.     И первое, что Сан произнёс за долгое время, было брошено в адрес именно Есана:     — Твои предсказания — полное дерьмо! — процедил он сквозь сжатые зубы.     Удивлённый таким приветствием, Есан поднялся и отложил книгу в сторону.     — Что случилось? — он осторожно поочерёдно посмотрел на парней.     — Ты сказал, что мне нужно признаться до восемнадцати. Чтобы что?     — Чтобы спастись, — спокойно ответил тот и настороженно проследил взглядом уходящего к лестнице Хонджуна: — Неужели ты признался ему?     Хоть это и было произнесено достаточно тихо, все таки услышав этот вопрос, Хон остановилcя и обернулся. Быстрыми шагами подойдя к парню, он уставился ему прямо в глаза:     — Ты знал?     — Конечно, я же гадал на рунах в тот вечер. Так что да, знал, — пожал он плечами.     — И ты знал, кому он собирался...     Тот быстро кивнул.     — Так что? Вы теперь не разговариваете друг с другом?     — Всё куда сложнее, — раздраженно проговорил Сан. — Но зачем я тебя послушал! Думал, это поможет.     — Так и поможет, но позже, не сейчас.     Хонджун в это время уже отошёл к лестнице и быстро побежал наверх. Сана же задержал друг, удерживая за руку. Видимо, заметив тревожность в его поведении, он осторожно добавил:     — Не волнуйся, дай ему просто привыкнуть.     — У меня хотя бы есть шанс? — уточнил парень.     — Конечно. Шанс есть даже у рыбы, желающей отрастить ноги.     — …     Есан же улыбнулся.     — Ну спасибо, — рыкнул Чхве, поднимаясь наверх.     Хонджун же, ввалившись в комнату, сразу упал на пол. Ему хотелось бы ощутить под собой мягкую кровать, но его одежда, хоть и высохла после дождя, всё ещё была в плачевном состоянии. Нужно было как можно скорее привести себя в порядок. Но больше всего порядок требовался в его собственной голове.     Накрыв лицо руками, он вновь вспомнил тот момент. Ту самую секунду, когда Сан сказал ему о своей симпатии. Да как это могло случиться? Воображаемый или реальный мир — в любом из них это звучит как настоящий кошмар! Этого просто не может быть в реальности. Они же с Чхве всегда были как два человека на разных концах разрушенного моста, и в какой момент он не заметил, что Сан принялся чинить этот мост?     Стук в дверь отвлёк его.     — Да, — крикнул он и опустил руки.     Конечно же, в дверях стоял Чхве Сан. Весь такой же помятый и небрежный на вид, он смотрел на Хонджуна:     — Давай навестим старейшину Син.     — Зачем?     Решив, что вот так лежать не слишком вежливо, он всё же присел на полу, однако не собирался делать ещё каких-то движений.     — Ты забеспокоился, что мир вокруг тебя нереален, думаю, что разговор с ней сможет тебе помочь.     — Навряд ли, — отмахнулся Хон.     — Может, тогда сходим к наставнику Мо?     — Всё это не имеет значения.     — Хм, хорошо, но если надумаешь поговорить с ними, позови и меня тоже.     — Зачем? К тебе это никакого отношения не имеет.     — Мне нет смысла теперь придумывать причины, — развёл Чхве руками. — Я хочу знать, что с тобой происходит.     Хон тут же поспешил отвести взгляд в сторону. Что этот сумасшедший вообще несёт? Теперь он собирается всегда вести себя подобным образом?     — Тебя это не касается, что со мной ни было бы.     — И всё же, позови меня тоже.     На этом он покинул комнату, закрыв за собой дверь.     Их отношения никогда не были простыми, но что делать теперь?     Хонджун попытался откинуть эти мысли совсем в другую сторону. Нужно было просто игнорировать ту странную фразу, которую он бросил в глупой попытке оправдать реальность этого мира. Да уж, вот чего в его голове точно не могло произойти, так это то, что он не мог даже представить себе мир, в котором Чхве Сан признался бы ему в подобном.     Однако всё это не помогло ему избавиться от глупых мыслей.     Пока он приводил себя в порядок, в его голове продолжался хаос.     Смотря на себя в зеркало, он видел крайне запутавшегося человека. Этот мир ему всё ещё кажется нереальным, но как тогда определить эту самую реальность? Чхве казался маленькой зацепкой, способной справиться с этим заданием. Но если так подумать, разве стал бы мозг фантазировать о внешности О Сынджи? Ведь когда он очнулся, её волосы отличались. Это вряд ли было обычным явлением для творческой фантазии. Скорее Хонджун предпочёл бы, чтобы всё осталось как прежде. Но если уж говорить об этой девушке, то разве не странно, что за последние месяцы о ней не было ни слуху ни духу?     А как же его друзья? Они были сильно заняты в последнее время, и им удавалось увидеться всего пару раз. Если бы этот мир был лишь плодом его грёз, не лучше ли было бы, чтобы к старейшине Син в руки попала Сонхва, а не Сан? Ведь такому человеку, как Хонджун, не любящему перемен, было бы намного спокойнее, и разница с чужим поведением не была бы так очевидна.     Хонджун бросил взгляд на своё отражение.     — Что ему вообще может нравиться во мне? Я ведь мужчина... — Он повертел головой и вправо, и влево, но не нашёл ничего, что считал красивым у девушек. У него не было изящного разреза глаз, он бы не назвал свой нос аккуратным, а его губы были несоразмерны с другими частями лица. Зубы ему казались слишком большими, а волосы вечно неухоженными. Ничего в этом лице ему не казалось симпатичным. Может быть, Сан просто нашёл что-то достаточно неожиданное, чтобы привести парня в чувство?     Нужно как можно скорее во всём разобраться.     После того как он закончил стирать вещи и развесил их, отправился спать.     Казалось, что утром всё должно разрешиться само собой. Только вот действительно, где его мозг хотел поиграть, так это в его воображении...     Во сне Хонджун обнаружил себя в беседке Обители. В юношеские годы он часто сбегал туда с Сонхва и Ли, чтобы провести время вместе и поговорить о происходящем, шутливо сплетничая о своих наставниках и сокурсниках. Ему также нравилось здесь любоваться закатом. Вот только сегодня, стоило выйти из-за утёса, как он заметил внутри беседки лишь одного сидящего человека. Когда он уже решил, что видит Пак Сонхву, то начал подходить ближе. Однако, обернувшись, человек оказался совсем другим.     Это был Чхве Сан. Заметив приближающегося парня, он с улыбкой поднял руку вверх и пару раз приветственно взмахнул ею, приглашая подойти ближе.     В голове Хонджуна тут же мелькнула мысль, что ему нужно поскорее уйти. Развернуться на месте и бежать как можно дальше, чтобы не омрачать этот день ещё сильнее, однако ноги, вопреки его мыслям, понеслись быстрее прямо вперёд. Оказавшись рядом с этим парнем и встретившись с ним взглядом, он вдруг подался вперёд и обнял его. Ароматы бергамота и корицы внезапно нахлынули на него и показались такими знакомыми и родными. Всегда ли этот человек пах так вкусно?     — Ты всё-таки пришёл! — радостно прозвучало возле уха, и Хон почувствовал, как чужой нос скользнул по его волосам, очерчивая линию и глубоко вдыхая аромат в ответ. — Я скучал!     И вдруг стало так хорошо. Сердце забилось как бешеное, в голове приятный туман, а внизу живота тяжесть и лёгкая щекотка от волнения. Не хочется отходить от него, не хочется отдаляться даже на чёртов миллиметр. А встретившись с этим взглядом, внутри вдруг начинают верещать киты, разливаться океаны, взрываться тысячи вулканов так громко и протяжно, что заслоняют все звуки, кроме его голоса.     Он сам тянется вперёд, норовя соприкоснуться с губами...     Когда Хонджун подскочил глубокой ночью на кровати, он быстро понял, что всё было лишь сном, а проснулся он в холодном поту. Этот сон должен был показаться лёгкой романтичной историей, однако по пробуждении у него было стойкое ощущение ужаса! Он вчера столько думал о признании Чхве, что первая же ночь породила такие фантазии! И это он ещё сомневался, может ли этот иллюзорный мир представить себе подобное?     Вскочив с постели, Хон подобрал подушку в руку и решительно вышел в коридор. Не сомневаясь в своём плане ни на секунду, он свернул к соседней двери, распахнул её и прошёл внутрь. Сан спал на своей постели звёздочкой, раскинув руки и ноги в разные стороны, скомкав одеяло где-то у своих ног. Но даже эта милая картина глубокого сна не остановила чародея. Он, как фурия, подлетел к чужой постели и начал лупить парня подушкой что есть силы.     Напуганный Сан завопил спросонок и попытался соскочить с постели, но быстро был снова прижат подушкой.     — Ты что творишь?! — закричал он в испуге.     Заметив красные глаза Хонджуна, он не знал, что и думать. Этот, похоже, тронувшийся умом парень решил убить его среди ночи?     — Это ты что творишь! Ненавижу тебя! Зачем ты лезешь в мою голову! — разразился Хон и снова ударил его подушкой по голове. — Бесит, чтобы ты знал!     И на этом пулей вылетел обратно в коридор, захлопнув за собой дверь и оставив за ней шокированного Чхве.     А у самого щёки пунцовые, а в голове непонятное буйство самых противоречивых эмоций. Он просто осел возле двери и, обхватив подушку, уткнулся в неё носом. Пусть Сан лучше и дальше считает его придурком, чем приходит в его сны. И почему это происходит с ним сегодня? За что он заслужил такую карму?