Nepenthe

Nepenthe [ni-pen-thee], существительное; всё, что вызывает сон, забытье или приятные грёзы.

***

— Давай остановимся, ты совсем пьяна. Пьяна, говорит он… В комнате тускло, лишь свет из прихожей проникает внутрь, отбрасывая тени на противоположную стену от того места, где ты сидишь на тумбочке. В городе тихо, не слышно даже гула суетящихся роботов и развевающихся транспарантов. Это подчёркивает молчаливое напряжение в комнате, хотя, складывается ощущение, что лишь ты одна его замечаешь. Он невнимателен, — думаешь ты про себя. — Даже не осознает, какое впечатление производит со стороны. Пьяна, говорит он… — Я не пьяна, — отвечаешь ты, хотя слабая икота в конце фразы противоречит сказанному, заставляя тебя нахмуриться. Ксавье слабо улыбается, качая головой, и прежде чем он успевает возразить, ты прикасаешься кончиками пальцев к его губам. — Я имею в виду, я не настолько пьяна, чтобы не осознавать того, что делаю, — ты делаешь паузу, мягко проводя большим пальцем по линии его губ, — или чего хочу. Он высовывает язык, чтобы смочить губы, вероятно, по наитию, в то время как твои глаза следят за этим незатейливым движением, а твой собственный язык подражает ему. Ты не сводишь с него своего взгляда, пока твои пальцы играют под его подбородком, а он сам ищет на твоём лице понимание, причину и, возможно, сомнения. Потерпев поражение, он вздыхает и наклоняется вперёд, чтобы положить голову тебе на плечо. — Ты уверена, что не хочешь спать? — тихо спрашивает он, как будто слишком громкие слова могут разрушить пелену грёз. Ты не можешь удержаться — руки сами по себе ползут вверх по его рукам, ощущая упругие мышцы под рубашкой, чего так хотелось сделать на протяжении всей ночи. — Я не хочу спать, — говоришь ты, пробегаясь пальцами по обнажённой коже, выглядывающей из-под хлопковой ткани. — А ты? — Я ещё никогда не был таким бодрым, — отвечает он слишком уж быстро, кладёт руки на выступы твоей талии, лаская губами твоё ухо. Его голос звучит мягко, хрипло, и ты хватаешься за его рубашку, притягивая к себе. — На улице уже светает? Ночное небо окрашено в полуночный синий цвет, а звёзды рассыпаны по нему, словно крошечные бриллианты. Вдали над горизонтом виднеется слабая полоска света, но город по-прежнему спит. — Мы не можем задержать восход солнца, но, — начинает он, а затем опускает лёгкий поцелуй на твоё плечо, — мы можем сделать ночь немного темнее. Затем, с мерцанием искрящегося света по периферии, дверь закрывается, и ты погружаешься в темноту с тусклыми городскими огнями в качестве единственного источника освещения. Ты не успеваешь задать вопрос, когда неожиданно рот Ксавье оказывается на твоём. Первый поцелуй оказывается мягким, нерешительным, как будто он не совсем уверен в своих действиях. Ты задаёшься вопросом, неопытный ли он, глядя на то, как он осторожно касается твоих губ своими. Постепенно он усиливает давление, и спустя несколько мгновений, когда ты раздвигаешь ноги, чтобы подпустить его ближе, ты понимаешь, что ошибаешься. Словно внезапно убедившись, что ты не сломаешься, он углубляет поцелуй, пользуясь тем, что твои губы раздвинуты, и проводит языком по твоим, а большими пальцами натирает круги на внутренней стороне бедёр. Он покусывает, облизывает и посасывает, пробуя твой рот на вкус так, что ты задыхаешься. Приглушённый стон — то ли его, то ли твой — прерывает его действия, и он разрывает поцелуй, чтобы прислониться лбом к твоему. Ваше с ним дыхание смешивается, словно вы сейчас вдыхаете один воздух на двоих. Его рука проникает дальше, пальцы скользят под подол твоего платья и оказываются в опасной близости от притягательной влаги между твоими ногами. Ты задыхаешься, хныча от лёгкого прикосновения. — Тебе нравится? Теперь он звучит по-настоящему пьяным, и розовый цвет его щёк, словно бы он переборщил с алкоголем, приманивает тебя провести мягкими пальцами по его тёплой коже. — Нравится, — отвечаешь ты, придвигаясь ближе к краю тумбочки, на которой сидишь, сокращая пространство между вашими телами. Задыхаясь, он целует тебя в челюсть. — Что мне нужно сделать, если я хочу снова услышать этот звук? — Прикоснись ко мне ещё, — говоришь ты, прижимаясь губами к его губам. Это всё, что ему нужно, чтобы возобновить свои предыдущие исследования. Его руки повсюду, они касаются каждого участка кожи, пока его рот поглощает твой. Ты впитываешь всё: сильные руки, блуждающие по твоему телу, стон, который он издаёт, когда твой язык ласкает его язык, и боже, как он великолепно пахнет, что этого достаточно, чтобы свести тебя с ума. Лёгкое прикосновение щекочет твою спину, когда пальцы Ксавье находят молнию на твоём платье и расстёгивают её. Материал спадает с твоих плеч, соскальзывая вниз и болтаясь на талии. Параллельно ты стягиваешь с его плеч рубашку и снова проводишь пальцами по его груди, по гладким выпуклостям старых шрамов, наслаждаясь тем, как вздрагивает его пресс от твоих прикосновений. С тихим щелчком расстегивается бюстгальтер, и грудь становится заметной без его поддержки, а затем он оказывается на полу вместе с другими элементами одежды. Ты не замечаешь, как Ксавье судорожно втягивает носом воздух, как он прикусывает губу, не сводя глаз с твоей обнажённой кожи. В этот момент словно электричество пронзает твои кости, и ты начинаешь задыхаться, когда подушечка его большого пальца нежно касается твоего соска. Внезапно он поднимает тебя на руки, и платье полностью соскальзывает с тебя, а ты издаёшь возглас удивления, когда он осторожно укладывает тебя на кровать. Безмолвный вопрос повис на твоих губах, пока ты смотришь на его раскрасневшееся лицо. — Я подумал, что здесь будет лучше… и удобнее, — отвечает он, опираясь на предплечья и избегая твоего взгляда. Взяв его лицо в свои руки, ты снова целуешь его, наслаждаясь тем, как он с энтузиазмом двигает губами навстречу тебе. Твои руки блуждают по его спине, чувствуя, как напрягаются его мышцы от усилия удержать свой вес над тобой. Тем временем его любопытная рука скользит вверх по бедру и выше, нащупывая место на груди, и твой вздох сглатывают припухшие от поцелуев губы. Большой палец снова играет с твоим соском, совершая головокружительные круги на затвердевшей вершинке. Опустив голову на твою кожу, он целует другой сосок, лаская его ртом. С твоих губ срывается множество звуков, среди которых — имя Ксавье и безудержный возглас, когда он покусывает твёрдый бугорок. Жадно потянув его за волосы, ты возвращаешь его губы к своим и обхватываешь его ногами. Не желая, чтобы между вашими телами оставалось хотя бы малейшее свободное пространство, ты выгибаешь спину, инстинктивно двигая бёдрами, чтобы обеспечить хоть какое-то трение. Он так же изголодался, как и ты, втираясь в тебя и подстраиваясь под твой темп, пока стонет тебе в рот. Наконец-то получив стимуляцию там, где ты хотела, ты поощряешь своего любовника ещё больше, и он обхватывает тебя за талию, сильнее прижимаясь к твоему телу. Его руки снова оказываются на твоей груди, он щиплет и тянет за соски, крутит бёдрами — и если бы он продолжил в таком духе, ты бы точно испытала оргазм прямо там и тогда. Чувства оказываются взаимными, и Ксавье замедляет темп и приникает к твоим губам искренним поцелуем. Через минуту он садится, и твои руки движутся к его брюкам, с нетерпением расстёгивая ремень и пуговицы. Тебе удаётся спустить их на несколько сантиметров, прежде чем он закрывает твоё лицо для отвлекающего поцелуя, а затем отстраняется и встаёт с матраса. Тяжёлое дыхание смешивается с шуршащим звуком, который издают его брюки, сброшенные на пол, включая нижнее белье, прежде чем он снова бросает на тебя взгляд. В его глазах плещется голодный блеск, когда он стоит, полностью выпрямившись, а его голубые радужные оболочки исследуют твою фигуру. Как бы тебе ни хотелось отвести взгляд от его тела, ты терпишь неудачу и опускаешь глаза сначала на его вздымающуюся грудь, затем на тонкую талию и, наконец, на его член. Ты уверена, что выражение твоего лица такое же, как и у него, когда твои ноги слегка раздвигаются, и ты прикусываешь губу, чтобы не проронить ни одного звука, который ты могла бы издать. Ксавье, напротив, стонет от этого зрелища, недолго поглаживает себя, а затем ползёт обратно к тебе, по-кошачьи легко расправляя плечи и сосредоточиваясь на последнем элементе одежды, всё ещё находящемся на твоём теле. Пальцы цепляются за края кружевных стрингов, и твои глаза следят за тем, как он спускает их вниз по твоим ногам, пока они таким же образом не оказываются на полу, перекинутые через плечо Ксавье, а его руки не начинают разминать и ласкать эластичную кожу твоих ног и бёдер. Мягкими поцелуями он уделяет особое внимание твоей травмированной лодыжке, его губы, словно бабочки, порхают по твоей коже. Ты забываешь о боли, она уже даже не беспокоит и вовсе отодвигается на задний план, когда губы Ксавье скользят по твоей ноге, по бедру, приближаясь к тому месту, где ты хочешь ощутить его больше всего. В груди замирает от предвкушения, и ты задерживаешь дыхание в ожидании. Нежный поцелуй касается половых губ, и ты хнычешь от этого интимного прикосновения. — Ты такая мокрая… — произносит он вслух, скорее для себя, нежели непосредственно для тебя. Но щёки от этого всё равно горят. Ещё пару раз он нежно целует твою пульсирующую плоть, прежде чем ты чувствуешь, как его пальцы раздвигают твои складки, а язык погружается внутрь, чтобы попробовать на вкус… Ты смущённо стонешь и прикусываешь костяшку пальца, чтобы успокоиться. От этих движений у тебя дрожат ноги, и ты сжимаешь его голову, когда он удваивает усилия — его язык неустанно проводит по маленькой уздечке, чередуя быстрые и медленные движения. Ты смотришь вниз: вид пепельных светлых локонов, зарытых между ног, эротичен сам по себе, но когда его глаза встречаются с твоими, ты таешь, и буквально ощущаешь, что ещё чуть-чуть — и ты растечёшься сливками. Задержав на нём свой взгляд, ты чувствуешь, как нежный палец прослеживает твой вход, а затем ласково погружается внутрь. Ты выкрикиваешь имя Ксавье, на что он делает паузу, а затем продолжает свои манипуляции. Он добавляет ещё один и закручивает их, пока ты откидываешь голову назад от приятного давления, не в силах смотреть, как он обрабатывает тебя, прилипая ртом к маленькой бусинке, и как его пальцы снова и снова проникают между твоими сжимающимеся складками. Сминая простыни в кулаке, ты разрываешься между желанием отодвинуться и желанием прижать его лицо ближе от почти ошеломляющих ощущений. Очередной толчок заставляет тебя выкрикивать его имя, а твои ноги — удерживать Ксавье на месте, когда он убирает пальцы и выпивает тебя до дна — не то чтобы он планировал отстраняться. Сердце стучит в ушах, приятные ощущения распространяются по телу, а в глазах пляшут звёзды. Как же хорошо, — думаешь ты, падая с небес наслаждения. Через несколько мгновений ты расслабляешься на простынях, вздымая грудь от напряжения и облизывая пересохшие губы. Сквозь туман ты чувствуеешь, как Ксавье поднимается по твоему телу и устраивается между ног, снова опираясь на свои предплечья, и нежно целует тебя в челюсть, заканчивая мягкими прикосновениями к шее. Ты чувствуешь, как он прижимается к твоему бедру: твердый, толстый, похожий скорее на некое изделие, чем на часть мужской анатомии, он пульсирует на твоей коже, излучая тепло. Желание возрождается, ты ощущаешь это покалывание и раздвигаешь ноги чуть шире, втягивая Ксавье в глубокий поцелуй, ощущая собственный вкус на его языке. Это разжигает жажду, которую вы оба испытываете, и ты чувствуешь, как он подаётся вперёд, и его головка слегка проскальзывает внутрь. Проникновение происходит медленно: на полпути Ксавье прерывает поцелуй и упирается лбом в твоё плечо, когда самообладание ослабевает. Нетерпеливая, ты обхватываешь его ногами и притягиваешь ближе, и он погружается ещё больше, резко выдыхая, когда его охватывает влажное тепло. Давление не похоже на давление его пальцев. Тупую пульсацию от того, что тебя растягивают и заставляют раскрыться, ты стараешься игнорировать, сосредоточившись на том, как он растирает твои стенки. И когда он наконец входит до конца, а его ноги плотно прижимаются к плоским поверхностям твоих бёдер, ты вскрикиваешь. Ощущение того, что он так глубоко находится внутри, доводит тебя до исступления, и ты не замечаешь, что его руки дрожат от усилий, которые он прилагает, чтобы дать тебе время приспособиться. — Пожалуйста, — хнычешь ты, притягивая его к себе. Ксавье глубоко вздыхает и наконец начинает двигаться. Как и его поцелуй, движения нежные, толчки неглубокие, чтобы вы оба смогли привыкнуть к ощущениям. В порыве страсти ты находишь его рот и смело скользишь языком по его губам. Потребность в нём частично удовлетворена и усиливается с каждым разом, когда он входит в твоё пространство. Твой поцелуй подстегивает его, как и то, как ты тянешь его ближе к себе, заставляя его двигаться быстрее. Твоя спина, выгнутая дугой, позволяет ему проникнуть ещё глубже, и он отвечает на это более сильными толчками бедёр, которые происходят всё быстрее и быстрее. Его шлепки о твою кожу звучат в унисон с твоими криками удовольствия и его тихим рычанием. Его рука просовывается под твою ногу, подтягивая её к груди, а другая захватывает твоё запястье, прижимая его к кровати. Глубокие толчки Ксавье переходят в удары, новый угол проникновения высасывает дыхание из твоих лёгких, и ты не уверена, что вообще теперь способна издавать какие-либо звуки. От этого головокружительного удовольствия он зарывается лицом в твою шею, заглушая собственные звуки экстаза. Поцелуи, стоны, укусы любви. Темп ускоряется. Потеряв связь с собственным телом и с помутнённым сознанием, Ксавье опускает твою ногу и вновь прижимается к тебе всем телом: его рука пробирается под твою спину, а другая рука обхватывает твою шею. Ты прижимаешься к нему так же крепко, позволяя своим ногам обхватить его талию, а пальцам — запутаться в его волосах, дёргая за пряди. Ты уже близка, и второй оргазм накатывает так же сильно, как и первый: ощущения сворачиваются в животе, а складки сжимаются. Он тоже близко, пытается сохранить контроль над собой, его дыхание становится тяжёлым и неровным, грудь вздымается от стонов твоего имени. Ты знаешь, что он сдерживается, потому что, как бы ни хотелось ему гнаться за собственным удовлетворением, он посвящает себя тому, чтобы доставить удовольствие тебе. И ты эгоистична, когда наступает твоя вторая кульминация, катушка разрывается на две части, и ты обнимаешь его, не в силах отпустить. Чистое блаженство. С твоих губ срываются придыхательные крики его имени, ногти царапают кожу его спины, когда ощущения снова и снова прокатываются по позвоночнику, заставляя тебя трепетать под ним. Твоё косвенное давление вызывает его собственную кульминацию: его рассеянные, ритмичные толчки оставляют жжение на твоих бёдрах, перекрывая эйфорический прерывистый стон, который он издаёт. Он пульсирует в глубине, тепло бьётся о твои стенки, когда он опустошает себя. Ты притягиваешь его ближе, желая получить всё, что он даёт, вплоть до последней капли, слабо покачиваешь бёдрами, когда его влажный лоб трётся о твой. Прежде чем твои ноги успевают онеметь, Ксавье медленно выскальзывает из тебя, шипя от перевозбуждающего трения, и падает на кровать рядом с тобой. Ты переворачиваешься на бок, и он притягивает тебя к себе, зарываясь лицом в твои волосы, а твой нос утыкается в ложбинку на его шее. — Я сделал тебе больно? — спрашивает он, в его голосе слышны усталость и беспокойство. Ты подавляешь хихиканье из-за его сонливости. — Нет, мне понравилось, — вздыхаешь ты, рисуя кончиками пальцев ленивые узоры на его спине. В этом есть какая-то интимность, близость, которую ты не хочешь делить ни с кем другим. Положив руку ему на грудь, ты чувствуешь, как медленно и ровно бьётся его сердце. — Я люблю тебя, — тихо шепчешь ты. Он что-то бормочет в ответ, но его голос не слышен из-за сонливости и твоих волос. Обычно тебе требуется несколько часов, чтобы заснуть: часто ты смотришь в потолок или на звёзды за окном, пока глаза не становились тяжелыми. Здесь же, прижавшись обнажённой к его телу, в объятиях Ксавье и убаюканная его глубоким дыханием, ты засыпаешь довольно быстро. Когда рассвет пронзает ночное небо, ты видишь сны о звёздах и галактиках, пересекающих пространство и время.