Запись 5. Упрямство, забота и немного вендиго

       — Немедленно ляг в постель! — Нет. — Живо! — Я нормально себя чувствую. — Ты потеряла литр крови, заработала сотрясение мозга и не в состоянии нормально ходить! Быстро в постель!       Бледная до невозможности девушка оборачивается к своему возлюбленному, буквально дымящемуся от возмущения. Она без сил облокачивается на перила позади себя и прижимает подбородок к груди, стараясь сдержать тошноту. — Я хочу погулять, — и спускается на одну ступень витой лестницы бункера. Голова тут же начинает кружиться, ноги — подкашиваться, на глаза наворачиваются слёзы от боли, усталости и жалости к самой себе. — Ты сейчас упадёшь, — тон Сэма вновь опасно-спокоен. Рейвен знает, что он наблюдает за ней, неслышно спускаясь следом. — Ты поймаешь. — С чего ты взяла? — Ты всегда меня ловишь.       Почти половина лестницы преодолена, когда ноги девушки решают вымолвить последнее «прощай» и оставляют хозяйку на произвол судьбы. Рейвен успевает лишь выставить руки перед собой и со всей силы вцепиться в перила, повисая на них. Неимоверная боль тут же пронзает повреждённую спину и бок, а ссадины на ладонях снова начинают кровоточить и из-за этого быстро скользить по железным поручням. Девушка садится на ступени — ноги оказываются выше головы — и прислоняется лбом к коленям. Гордость не позволяет признать поражение, и Балком еле слышно заявляет: — Непредвиденная посадка. Сейчас заправимся энергией и вновь полетим. — Да, полетишь ты. Вниз головой на бетонный пол, пересчитав все оставшиеся ступеньки, — Сэм опускается рядом с возлюбленной, не сводя с неё заботливых глаз. В такие моменты он особенно яростно проклинает гены Кроули, из-за которых его дочурка превращается в неуправляемое стихийное бедствие, абсолютно не вникающее в слова «переговоры» и «компромисс».       Винчестер даже не пытается предложить помощь: прекрасно знает, что будет. Рейвен начнёт заливать про свою самостоятельность и нормальное самочувствие, потом попытается это всё продемонстрировать, облажается, покалечится и будет ещё на него обижаться. Лучше дождаться, пока она сама признает своё поражение. Тогда всё обойдётся более-менее без травм. — Всё, рейс возобновлён, — девушка пытается подняться, но терпит потрясающее поражение. Был бы здесь Дин, он бы её давно подобрал, отнёс в комнату, привязал и сделал бы строжайший выговор брату, мол, не по-человечески это — издеваться над своей любимой. Но старшего Винчестера здесь нет, поэтому его младший братишка может делать с Рейвен всё, что угодно. — Подвинь свои ходули, — девушка разворачивается на месте и, не вставая со ступеней, продвигается вниз. Со стороны это смотрится довольно нелепо, но лично Сэму нравится. Не убиваемая Рейвен Балком, гроза всех демонов из-за своей королевской крови, теперь тщетно пытается встать со ступеней лестницы подземного убежища охотников. — Помочь? — Нет. — Как знаешь.       Минута… вторая… третья… От крика ярости, направленного в пространство, со стеллажей слетают всякие мелочи: каменная статуэтка, самурайский меч, стопка страниц из неизвестной книги. — Помоги.       Сэм подрывается с места и подхватывает возлюбленную на руки, стараясь не задевать её зашитые раны. — Куда прикажете, мисс? — Хочу пить, — столько жалости в голосе Рейвен Винчестер ещё не слышал. Чтобы хоть как-то подбодрить её, он покрывает поцелуями её горящие от температуры щеки и прикрытые в удовольствии глаза. — Значит, на кухню. Будет исполнено.       На конфорке уже стоит, подогреваясь, овощной суп, сваренный Сэмом по рецепту из Интернета и переделанный три раза. Парень усаживает Рейвен на высокий барный стул, заботливо устраивая её уставшие ноги на деревянной перекладине. Достаёт неглубокую тарелку, наливая туда суп, ставит чайник подогреваться, предварительно наполнив его водой. — Ешь, — он ставит перед Балком обед, вставляя в непослушные пальцы ложку и присаживаясь рядом. Но, видимо, все силы у Рейвен ушли на недалёкую прогулку и спуск по триста раз проклятой лестнице. В конце бесплодных попыток у неё вырывается всхлип и сдавленное рыдание, и Сэм сочувственно отбирает у девушки ложку, набирает почти до краёв и, подув на горячий суп, подносит ко рту любимой. Она глотает обед вперемешку с горькими слезами, изредка утирая их кулачком. — Я чувствую себя обузой для тебя. Абсолютным ничтожеством. — Не нужно так говорить, родная, — парень утирает слезинки, бегущие по щекам, ребром ладони, заправляет выбившиеся прядки волос девушки ей за ухо и, притянув к себе, целует в висок. — Ты не обуза и тем более не ничтожество. Для первой охоты на вендиго ты справилась просто замечательно. Многие взрослые охотники не смогли бы сделать всё на том уровне, на котором ты работала. — Нормальные охотники не лежат потом с сотрясением и невозможностью ходить. — Тебя просто немного потрепали, что в этом такого? Ну в смысле… — Сэм задумывается. — Нет ничего плохого в том, чтобы залечивать раны после драки. Это не означает, что ты плоха в этом деле. Это значит, что ты стала на уровень выше, теперь знаешь больше и в следующий раз не допустишь похожих ошибок. — Как будто этот следующий раз будет, — скептицизм в голосе Рейвен перемешивается с болью, душевной и физической. Парень неловко молчит, понимая, что она права: они с Дином больше в жизни не возьмут девушку охотится на вендиго. У Сэма по всему телу бегут мурашки, когда он вспоминает страшный момент исчезновения возлюбленной из поля зрения. А потом, когда Винчестеры отыскали логово чудовища в заброшенной шахте, младший охотник впервые за долгие-долгие годы вознёс молитву Господу, чтобы тот помог сохранить Балком жизнь. Девушку они тогда обнаружили висящей на железных цепях, прикованных к потолочным балкам, в ужасающем состоянии: из длинной раны на боку хлестала кровь, ладони были расцарапаны, дыхание почти отсутствовало. Конечно, Сэм ни за что бы не захотел повторить подобный опыт. — Я хочу спать. А ещё, кажется, у меня швы разошлись, — парень вскакивает и хочет подхватить Рейвен на руки, но она слабо отталкивает его. — Я сама.       Сил у неё хватает до лестницы. Всё это время Винчестер идёт позади девушки, отставая на шаг, готовясь подхватить её в нужный момент. Внутри он безмерно гордится возлюбленной: в свои двадцать она справляется с такими испытаниями, которые были бы не под силу многим взрослым мужчинам. Но в то же время Сэму обидно и безмерно стыдно: ведь Рейвен — его невеста — хоть они ещё и не регистрировали всё официально, — а он позволяет себе такую халатность в отношении её драгоценной жизни.       У ступеней Балком замирает, прижимаясь к груди парня. Охотник без слов подхватывает её и аккуратно, стараясь не трясти, поднимается в комнату девушки. Там усаживает на кровать, поворачивая к себе повреждённым боком. Из-под краёв точно зашитой раны выступают тёмно-алые капельки крови, просачиваясь сквозь кожу, швы и бинты. Сэм берёт ножницы с комода и разрезает повязку, кидая грязные тряпки к двери. От дыхания Рейвен швы совсем чуть-чуть расходятся в разные стороны, но в целом переделывать ничего не нужно. Парень достаёт из ящика новые, чистые, бинты и крепко перебинтовывает талию и грудь девушки. Она держится, крепко сжав зубы и зажмурив глаза. — Готово, — Сэм пересаживается на кровать и притягивает Рейвен к себе на грудь, одной рукой обнимая её за плечи, другой расплетая завязанные в хвост волосы. Перебирает между пальцами каштановые пряди, запутывая и распутывая их; наслаждается их запахом лесных ягод, таким родным и уютным, что хочется раствориться в нём полностью.       Девушка устраивается поудобнее и прижимается к парню всем телом, утыкаясь носом в ямку между ключицей и шеей. Руками обхватывает Сэма за талию и перекидывает ногу через его бёдра. Поза получается немного двусмысленная, но паре всё равно. Винчестер целует возлюбленную в лоб, чувствуя, как её дыхание становится всё более и более размеренным. Рейвен засыпает, но успевает прошептать: — Я люблю тебя, Сэм. — И я люблю тебя, родная. Отдыхай.