Запись 6. Плохие приметы и новые секреты

             Никому не нравится возвращаться в те места, где произошли чуть ли не худшие события в его жизни. Ни одному дайверу не захочется вновь поплавать в море, если одна из местных акул откусит ему полруки. К тому же, возвращаться — плохая примета. Хоть Рейвен и не доверяет суевериям, эту она поддерживает целиком и полностью.       Недовольство растёт по мере приближения к «чёртовому захолустью», как называет девушка тот городок, где в течение одиннадцати лет ей тщетно пытались привить любовь к Богу и всему живому на Земле. Людей, конечно, Балком не очень любит, особенно пьющих, лгущих и подлизывающихся для обретения собственной выгоды, но уничтожать их она явно не собирается, хотя некоторых ей хочется растереть в порошок. А вот с Богом у Рейвен свои давние счёты: его поступки совсем не подходят под принципы и желания девушки, имеющей свою, лично составленную, идеологию. Поэтому жизнь — и страдания — в церковном приюте до сих пор считаются Рейвен наичернейшей полосой во всей её жизни.       Сэм превосходно знает о тех моральных мучениях, которые довелось переживать его возлюбленной с пятилетнего по шестнадцатилетний возраст, но поделать ничего не может: охота завела их туда, куда девушка возвращаться не собиралась. В заброшенном несколько лет назад детском доме начали пропадать подростки, забравшиеся туда, чтобы пощекотать ещё крепкие нервишки. Ни один не вернулся. Конечно же, наивные взрослые считают, что их умные дети в жизни бы не пошли гулять по таким местам, потому приют полиция даже не осматривала. Подозрения о том, что заброшка может быть местом паранормальной активности, появились у Винчестеров после прочтения в жёлтой прессе интервью с парочкой бездомных, уверявших, что видели в доме призрака.       Узнав, что именно в том приюте когда-то проживала — выживала — Рейвен, Сэм чуть ли не слёзно умолял её поехать с ними в качестве консультанта. На фотографиях в сети приют казался просто громадным Букингемским дворцом с приделаной к нему церковью, и без человека, знающего его как свои пять пальцев, заблудиться внутри было проще, чем нажать кнопку на телевизионном пульте. В конце-концов Балком, конечно, согласилась, но с одним условием: в городе они не задержатся дольше трёх дней. Дин от таких сроков явно находился не в самом жутком восторге, но больше довольствоваться было нечем. Пришлось согласиться на эту скоростную спецоперацию.       И вот теперь, когда троица стоит перед высоченными железными воротами, как из фильма ужасов, Сэм наконец замечает изменения в возлюбленной. Взгляд ужесточается, всё тело напрягается, ладони сжимаются в маленькие кулачки. От всего этого Винчестеру-младшему становится не по себе. Ещё больше его передёргивает, когда Рейвен голосом командующего произносит: — Здесь мы не пройдём. Нужно обходить, — и ведёт братьев направо вдоль забора, ища давнюю лазейку между прутьями.       Лаз находится незапаянным как раз напротив обшарпанного приютского кладбища. Охотники следуют за Балком, и по пути Сэм разглядывает надписи на могилах. На всех одна и та же библейская цитата, имя, годы жизни, а в самом низу приписка: от чего скончался. «Тим. 15 лет. Туберкулёз» «Анна. 8 лет. Тиф» «Марк. 17 лет. Несчастный случай на работе»       Возле одного захоронения Рейвен непроизвольно замедляет шаг, проведя рукой по холодному могильному камню. Младший Винчестер всматривается в надпись и видит сухое: «Льюис. 3 года. Грипп».       Ни фамилии, ни цитаты из Библии — ничего. Видимо, мальчишка только-только поступил в приют, и наставники не успели как следует оценить его поведение, чтобы сделать вывод: достоин ли он Божьей милости или нет.       В сам приют троица проникает через чёрный открытый ход, и Балком ведёт Винчестеров по узким грязным коридорам, выводя, наконец, в центральный холл. Громадная дубовая лестница, напоминающая ту, которая была установлена на Титанике, расходится в две стороны, ведя на второй этаж, к комнатам воспитанников. По правую руку раньше располагалась мужская часть приюта, а по левую — женская. На первом этаже в помещении справа до сих пор стоят длинные деревянные столы с неудобными скамейками рядом с ними. Напротив виден открытый молебный зал, сверкающий рваными портретами святых. — Можно, я одна осмотрю столовую? — с надеждой на недолгое одиночество спрашивает Рейвен, и братья одновременно кивают. Сэм провожает девушку долгим взглядом и вслед за Дином идёт к иконам и забытым по углам молитвенникам.       В зале пусто. Рамки с изображением святых покосились, некоторые — упали на пол. Винчестер-младший ведёт лучом фонаря и внезапно замечает в дальнем углу чью-то сброшенную куртку. Подойдя ближе, он поднимает её и разглядывает со всех сторон. Обычная мужская ветровка, немного рваная, но в целом вполне приличная. Одежду внезапно вырывают из пальцев Сэма, заставляя того вздрогнуть и потянуться к пистолету за поясом. Бледный парень, стоящий перед ним, недовольно разводит руками. — Что за дела, чувак? Тебе разве не говорили, что чужие вещи трогать нехорошо?       Он начинает наступать на ошарашенного Сэма, забывшего напрочь про пистолет. Незнакомец невысок, гораздо ниже младшего охотника, но его напор и ярость во много раз превышают сэмовские. — Отвали от него! — Дин не позволяет пареньку даже дотронуться до братишки, толкая его в жилистую, худую грудь. Удар оказывается сильнее, чем рассчитывал Винчестер-старший: невесомый незнакомец падает навзничь, потянув за собой на пол оставшиеся на стенах картины. Грохот стоит такой, что непроизвольно закладывает уши.       Парень вскакивает на ноги и закатывает рукава грязной засаленной рубашки с дырками вместо карманов. На сгибе левой руки Сэм видит тёмно-фиолетовое пятнышко и понимает, что драка может быть очень опасной. Не успевает он ничего предпринять, как между мужчинами втискивается прибежавшая на шум Рейвен. — А ну, брейк, бойцы! Вы что устроили? — это она спрашивает у поступивших глаза Винчестеров. — Мы работаем или хренью страдаем? — Господи! — перепуганный восклик парня привлекает внимание троицы. Он разворачивается к ближайшей иконе и судорожно размашисто крестится. — Избави меня, Боже, от видений дьявольских… — Вы что с парнем сделали? — страшный голос девушки пугает и охотников, застывших в недоумённом испуге. — Вы каким отделом мозга его стукнули, чтобы вот такой результат получить?       Парень вновь поворачивается лицом к замершим Винчестерам с Рейвен и боязливо дотрагивается до плеча девушки. — Не помогло, — и повторяет всё заново.       Балком уничтожительно глядит на ошарашенных братьев и разворачивает незнакомца к себе лицом. — Мистер, с вами всё в порядке? Может, отвести вас в больницу?       Парень застывает, не опуская руки, поднятой ко лбу, и молча слушает Рейвен, продолжающую с ним разговаривать, чтобы хоть немного остановить психоз. Внезапно он перебивает её, подозрительно глядя в глаза девушки: — Ты же умерла, Магдалина.       Рейвен отшатывается от незнакомца, как от огня, спиной врезаясь в грудь Сэма, тут же заслоняющего возлюбленную собой и одновременно с Дином делающего предупреждающий шаг вперёд. Парень неотрываясь смотрит на недоумённую девушку, в изнеможении опустившуюся на церковную скамью. — Ты ошибся, пацан, — старший Винчестер подталкивает его к выходу. — Здесь нет никаких Магдалин.       Взгляд парня проясняется, и он ловко огибает стену из охотников, присаживаясь возле Балком. Сэм хватает его за шиворот и оттаскивает от Рейвен, обещая себе, что в следующий раз он стукнет незнакомца, чтобы тот наконец свалил. — Сэм, не надо, — умоляющий голос девушки останавливает Винчестера-младшего. — Я его вспомнила.

***

— Давайте-ка подведём итоги, — Дина всё ещё не отпустило. — Ты, — он указывает на парня, сидящего на высоком алтаре, — Джефф, воспитанник этого приюта в одно время с Рейвен, учил её воровать. — Верно, чувак, — Джефф довольно подмигивает девушке, и Сэм сильнее сжимает руку на плече возлюбленной. — А при чём здесь Магдалина?! — Дин взрывается, и Балком приходится вмешаться. — Это прозвище, которым меня называли воспитанники. Я смогла исцелить некоторых из них с помощью своих демонских сил. — Ясно, — старший охотник наконец сложил непростую головоломку. — Ну мы идём или нет? — Джефф соскакивает с алтаря и разминает затёкшие мышцы. — Скоро полночь, и я не собираюсь оставаться в этом аду до утра.       Во время знакомства старого приятеля и Винчестеров Рейвен предложила разделиться. Мол, так быстрее можно всё осмотреть. Джефф согласился быть вторым проводником, но только при условии, что пойдёт он не со старшим охотником, до сих пор смотрят смотрящего на него волком. Поэтому решили, что Дин с Балком осмотрят мужское крыло приюта, а Сэм и новый знакомый — женское. — Слышь, чувак, — Джефф впервые осмеливается заговорить с младшим Винчестером, когда они поднимаются на второй этаж, — а вы с Рейвен типо встречаетесь? — Мы типо собираемся пожениться, — в тон ему отвечает напряжённый Сэм. — А-а-а… Ну поздравляю.       Ему прилетает лишь хмурое «Угу» и суровые шаги, спешащие увеличить дистанцию. Джефф торопится за Сэмом, без труда поспевая за его скоростным шагом.       За двадцать минут они успевают осмотреть только пару девчачьих комнат, заваленных забытыми вещами и личными дневниками, ликвидированными настоятельницами. Джефф начинает всё больше расслабляться, понимая, что охотник не причинит ему вреда, а потому из него начинает литься безудержный поток информации. Его фразу: «Знаешь, чувак, вы с Рейвен подходите друг другу» — Сэм пропускает мимо ушей, ведь прекрасно знает это и без мнения парня. Но когда тот уносится в воспоминания, младший Винчестер начинает прислушиваться. — Я ведь на пару лет старше, поэтому помню, как какой-то мужик привёз её пятилетнюю сюда и сказал, что она дитя Дьявола. Потому-то все воспитатели и ненавидели Рейвен…       А потом: — Она такая весёлая сначала была. Шутила, смеялась. Ничем её было не сломить… — Чуть позднее Рейвен стала настоятелям протесты предъявлять, якобы, нехорошо у детей еду отбирать, деньги заработанные, личные вещи. Её, конечно, наказывали часто, но она не прекращала… — А когда она сбежала, тут такой переполох был. И даже не потому, что Рейвен только на днях из психушки отпустили, а из-за того, что она могла рассказать полиции, что здесь с нами делали…       Сэм на автомате отвечает: «Понятно» — и продолжает обыскивать классную комнату, когда до него внезапно доходит смысл последней фразы. Он резко выпрямляется и переспрашивает: — Откуда отпустили? — Из психбольницы, — Джефф сосредоточенно разглядывает свои ногти, вычищая из-под них грязь.

***

      Рейвен с Сэмом давно договорились, что когда парень захочет проведать свою возлюбленную, живущую во время охоты в отдельном номере, то стучаться ему вовсе не обязательно. Поэтому младший Винчестер без предупреждения входит в комнатку к девушке, спокойно сидящей на кровати и читающей толстенную книгу мифов. Рейвен поднимает глаза на стоящего перед ней Сэма и похлопывает по кровати рядом с собой. Но парень принципиально игнорирует этот жест, внимательно смотря на невесту. Она закрывает книгу и непонимающе спрашивает: — Ты чего? — Не хочешь что-нибудь мне рассказать?       Рейвен замирает и задумывается. Потом небрежно пожимает плечами и говорит: — Да вроде нет. — И про жизнь в приюте тоже? — Я же уже всё тебе рассказывала. — Не всё, как выяснилось.       В номере повисает тяжёлое молчание. Девушка кривит губы в жалком подобии ухмылки и сжимает кулак так, что на ладони выступают капельки крови от вдавившихся в кожу ногтей. Лампа на потолке начинает судорожно мигать и в конце концов с тихим щелчком перегорает. Но Сэма нисколько не пугает сдерживаемая ярость Рейвен: он знает, что ему она вреда не причинит. — Чёртов наркоша, — шипит Балком. — Вечно всё, что не надо, болтает. — Я всё также жду, — спокойствия Сэму не занимать. Девушка переводит взгляд с окна на него и медленно кивает. — Ладно, Сэмми. Будет тебе вся правда.       Парень усаживается на кровать и пододвигается ближе к Рейвен. Она разжимает кулаки и пару раз успокоительно вздыхает. — Когда мне было пятнадцать, приюту стало вечно не хватать денег, и директор решил, что раз дети маленькие, то и еды им надо немного. Они урезали приёмы пищи до двух раз в день и стали выдавать совсем крохотные порции, — девушка берёт паузу и сглатывает. — Ну я и решила, что не буду есть вообще, а потом заявлюсь в полицию и на своём примере покажу им, что с нами делают. Только вот кто-то сдал меня, и когда явился психолог, я не стала разговаривать с ним вообще. Перестала общаться со всеми. Через неделю такого режима за мной приехала машина.       Сэм наблюдает за ломающейся от воспоминаний Рейвен и безумно хочет её остановить, но понимает, что лучше дать ей высказаться. У него уже появляются догадки, что в больнице делали с его невестой, но он не хочет даже анализировать их. — Я не идиотка. Всё честно рассказала психиатру, но он не поверил. Или сделал вид, что не верит. Потом я узнала, что его подкупили, — грустное осознание собственной опасности для человечества сквозит в голосе Балком через подступающие слёзы. — Они держали меня там четыре месяца. Пытались «лечить» с помощью наркотиков. Меня оставляли в одиночной камере на две недели, — Рейвен с катящимися по щекам слезинками смотрит на потрясённого Сэма. — Я всё тебе рассказала. Надеюсь, ты поймёшь, почему это не было раскрыто раньше и добровольно.       Младший Винчестер подаётся вперёд и сжимает девушку в объятиях. На его глаза наворачиваются слёзы, когда он представляет, что чувствовала пятнадцатилетняя Рейвен, когда проходила через всё это. Он прижимает губами к взрагивающей от всхлипов макушке невесты и, расскачиваясь из стороны в сторону, расскаянно шепчет: — Моя храбрая, сильная девочка. Ты столько всего вынесла, а меня в это время не было рядом, чтобы помочь тебе. Ты больше никогда — слышишь: никогда! — не будешь страдать, — Рейвен цепляется пальцами за хлопковую рубашку, заставляя швы разъезжаться, а ткань — рваться, но Сэму плевать. Он обхватывает лицо девушки ладонями и смотрит прямо в глаза. Приближается к мокрым от слёз губам и тихо произносит, целуя: — Я люблю тебя, моя Магдалина.