Часть 2

6:27 Этот надоедливый и до тошноты приевшийся мерзкий звук будильника. Монотонное пиликание в перемешку с каким-то странным скрипом. Как же он раздражает. Маленькие лучи солнца слабо проникают в зашторенное окно, пытаясь осветить собой хоть что-то в этой темной комнате. Раскиданные вещи, одиноко брошенная папка с нотами, наваленная куча всякого барахла на прикроватной тумбочке и фигура спящего на кровати человека. Из под черного одеяла высунулась тонкая и очень бледная рука, затем послышалось сонное мычание. Парень хлопнул по верхушке будильника дабы выключить этот раздражающий звук, который будто эхо раздавался в комнате и в его ушах. Он немного привстал на локти и высунулся из под одеяла, смотря куда-то под себя. Снизу послышался какой-то шорох, видимо кот тоже проснулся и уже вовсю трется об угол кровати. Надо вставать, но так не хочется. — Что? Так рано, а уже хочешь есть?,— сонно проговорил блондин смотря в сторону рыжего пушистика. Блондин устало вздохнул и широко зевая поднялся с кровати. Отис, а именно так звали его кота, подскочил со своего места и увязался за своим хозяином. Подойдя к большому зеркалу расположенному возле кровати, парень посмотрел на себя. Белоснежные волосы торчали в разные стороны, на теле какие-то странные отпечатки, видимо отлежал во время сна. Обычно, он спал в одних штанах, но видимо вчерашняя ситуация вынудила его надеть ещё и какой-то потрепанный лонгслив. Если так подумать, то такое происходило довольно таки часто, видимо в закрытой одежде он чувствует себя хотя бы на каплю в безопастности. На выходе из комнаты, Николай подцепил уже изношенные тапочки и вышел в коридор. Тишина. Слышно лишь стук капель о дно металической раковины в кухне, да и слабое чириканье птиц под окнами. Зайдя на кухню, парень налил себе стакан воды и запил ею какие-то таблетки. Обычное утреннее занятие. Кухня, к слову выглядела не слишком хорошо. В углу лежал перевернутый стул, на столе упавшая ваза цветов, какие-то битые тарелки на полу и кусок подоконника. Видимо, отец вчера сил не жалел. Парень лишь устало вздохнул и принялся убирать кухню. Надоело. «Почему это происходит именно со мной?», думал Николай. Рыжий кот все пытался подбодрить его. То на полу катался, демонстрируя свой животик, то на стол запрыгивал и терся своей мордой о руки парня. — Хороший котик,— нежно проговорил блондин и принялся гладить того по голове,— Только ты со мной так нежен в этом доме, хотя...может ещё и из-за того, что я тебя кормлю? Гоголь слабо улыбнулся и подойдя к стоявшей на полу миске насыпал туда немного корма. Рыжик быстро приступил к долгожданной трапезе, громко мурча и похрустывая. —Ну, приятного тебе,— проговорил Николай и потягиваясь вышел с кухни. Парень медленно прошел по коридору и на половине пути остановился у комнаты, дверь которой была немного приоткрыта. В комнате на кровати лежала женщина, мама Гоголя. Лицо ее все было в ссадинах, как и руки, которые виднелись из под тонкого одеяла. Николай смотрел на маму сквозь небольшую щель, глаза его были наполнены грустью и переживанием. «А вдруг...в другой раз будет ещё хуже, вдруг, она и вовсе дышать перестанет?». Эти ужасные мысли крутились в голове парня не давая ему покоя. Мама...мама это...его единственный по истине родной для него человек. Николаю ничего не оставалось кроме как принести тазик с водой и полотенцем. Он аккуратно поставил его на пол возле кровати, а сам сел рядом. — Мам...прости за то, что не могу тебя защитить...я обещаю...обещаю что все наладится, я заработаю денег, мы уедем, мам...ты слышишь? Гоголь положил голову на край кровати и уткнулся лицом в одеяло. На его глазах выступили горячие слёзы, обжигающие щеки. Он ничего не мог сделать, а мама, мама продолжала спать, наслаждаясь минутами покоя. Ужасное утро.