Глава 2

Отец, это твой сын Михаил молится тебе. Прости меня. Я пытался исполнить твой Божественный План по осуществлению Апокалипсиса и установлению Рая на Земле. Я потерпел неудачу. Если тебе угодно, Отец, пожалуйста, освободи меня из этой Клетки, чтобы я мог продолжать служить тебе. Всегда твой покорный слуга и твой вечно любящий и преданный сын. Покинув пространство воспоминаний, которое он воспроизвел для человека, Михаил тут же оказался под ударом истинного кошмара, которым являлась Клетка. Построенная как средство заключения и наказания Архангела Люцифера, Клетка представляла собой отдельную среду для пыток в Аду. Внутренняя часть Клетки была наполнена неугасимым пламенем, смесью архангельского Благодатного Огня, который должен очистить Люцифера, и Адского Огня низшего уровня, чтобы сдерживать его. Пламя горело непрерывно, неустанно и невероятно жгло. Оно подпитывалось вечным запасом Священного Масла, которое Отец создал как естественный катализатор Благодатного Огня, специально для Клетки, и при смешивании с ним, возникающее пламя немедленно приносило бы в жертву всех, кроме ангелов категории архангелов. Усиленное пламя опалило бы благодать архангела — поверхностное, но болезненное повреждение, которое можно было исцелить только в том случае, если продолжительность воздействия была небольшой. Однако длительное воздействие Пламени Клетки наносило архангельской благодати непоправимый вред. Михаил почувствовал облегчение от того, что в настоящее время он владеет своим сосудом, потому что он позволял Михаилу сохранять свою Ангельскую Форму вместо того, чтобы выдерживать силу Клетки в своей Истинной Форме. В Ангельской Форме Михаила его существо было безопасно заключено в теле его сосуда — Пламя Клетки постоянно сжигало сосуд, а Михаил постоянно исцелял его в бесконечном цикле — но ядро ​​существа Архангела было защищено от огня. Его крылья, однако, были полностью открыты для пламени. Даже находясь в Ангельском Святилище Михаила, вне реальности, крылья получили бы неизлечимые ожоги, если бы прошло достаточно времени. Но Михаил не волновался. Он верил, что Отец вскоре спасет своего старшего сына, своего Любимца, задолго до того, как шесть крыльев Архангела окончательно повредятся Пламенем Клетки. Отцу придется спасти Михаила, потому что из Клетки невозможно выбраться: она была окружена со всех сторон толстым неразрушимым камнем, в том числе сверху и снизу. Передняя часть Клетки — единственная сторона, у которой не было стены — была оснащена частыми решетками, сделанными из чистого ангонита, того же вещества, которое содержится в ядре архангельского клинка Михаила. При контакте с ангонитом благодать архангела немедленно вспыхивала, а затем растворялась — реакция, которая была одновременно ужасно пугающей и мучительно болезненной. Если бы Михаил каким-то образом протиснулся сквозь щели между ангонитовых прутьев, не дематериализовав суть своего существа, то побег из Ада все еще был бы маловероятен. За пределами Клетки бродило стадо Шедим, самых отвратительных существ во всем Владении. С блестящими когтями и незыблемой, шипящей злобой эти существа были настолько нечестивы, что после их создания Отец лично поместил их в нижний круг Ада, вместо того, чтобы поручить это Михаилу, Его Наместнику. Стадо Шедим питалось благодатью — опоганенные создания уничтожили бы существо Архангела, как только у них появилась бы такая возможность. Из Клетки был только один выход: открыть дверь сверху. Замок находился снаружи Клетки, и его мог открыть только Бог или взлом 66-ти печатей на Земле. Снятие печатей было нечестивым поступком, нечистым для ангелов, и Михаил знал, что Небеса не попытаются совершить такую ​​мерзость даже во имя него. Нет, только Божественное Вмешательство Отца освободит Михаила из Клетки. Помимо враждебности Клетки, будучи заточенным в Аду, другой угрозой для Михаила был Люцифер, его младший брат. Поведение Люцифера, помещенного в сосуд Сэма Винчестера, было таким же беспорядочным и безумным, каким его помнил Михаил. Люцифер был совершенно безумен, когда Отец приказал совершить его первое заточение. За исключением недавней передышки Люцифера, когда он поднялся на Землю, чтобы встретиться с Михаилом в обстоятельствах Апокалипсиса, младший брат Михаила провел эоны лет в изоляции в Клетке, одинокий в своем безумии. Что делал Люцифер? Настороженно, Михаил наблюдал за своим братом. Люцифер хихикал про себя и бессвязно бормотал, посылая Михаилу скрытные и злонамеренные взгляды. Благодатные очертания его крыльев угрожающе выпрямились. Люцифер готовился к атаке? Безмолвно, Михаил достал архангельский клинок из своего Ангельского Святилища. Он выставил оружие на видном месте — молчаливое предупреждение брату. Архангельский клинок был одним из немногих видов оружия, способных покалечить архангела. Михаил не хотел вступать в контакт с Люцифером, находясь в Клетке. Божественный План Отца предписывал, что апокалиптическая битва между Михаилом и его братом должна была произойти на Земле, а не в Аду, и Михаил не стал бы тратить силы на бесполезную борьбу с Люцифером, если это не приносило за собой Рай. Однако, если его спровоцируют, Михаил будет защищаться от нападения брата. Реакция Люцифера на появление архангельского клинка была незамедлительной. — О, да ладно тебе, Майки. Не стоит, — надулся Люцифер, благодатные очертания его крыльев раздраженно поникли. Оставив клинок на виду, Михаил проигнорировал брата. Будучи Правителем Небес в отсутствие Отца, Михаил продолжал выполнять Небесные обязанности даже в Аду. Ожидая Божественного Вмешательства Отца и освобождения из Клетки, Архангел использовал свою эйдетическую ангельскую память, чтобы начать сортировать всю работу, которая ожидала Михаила, когда он вновь займет свой Небесный Трон. Количество невыполненной отложенной работы было астрономическим. Предстояло выполнить множество задач, рассмотреть множество решений и оценить множество планов действий. Отец благословил Михаила Целью. Михаил был счастлив служить Отцу.

***

Хотя прошло и несущественное количество времени в семь месяцев и три дня, Михаил все больше замечал странное поведение истинного хозяина сосуда. Это был всего лишь его второй сосуд, и Михаилу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что поведение владельца было ненормальным. (Он предполагал). Архангел, обладая достаточным любопытством, чтобы начать исследование, вернулся в пространство воспоминаний. Он снова принял образ Джона Винчестера, единственного сосуда, которым он владел до того, как вселился в Адама Миллигана. — Дерьмо! Дерьмо! О, черт возьми! — Hey Dude, don't make it bad. Take this sad place and make it better. Remember to let light into your heart, Then you can start to make it better. — ДЕРЬМО!!! — Hey Dude, don't be afraid. You were made to go out and get out of here. The minute you let the crazy under your skin, Then you begin to make it… — Дерьмо! Дерьмо! Чееееерт возьми! Михаил не мог понять, что именно он наблюдал. Хозяин сосуда выкрикивал ненормативную лексику и одновременно пел себе под нос. И снова человек крепко сжал руки на груди и покачивался с той же тревожной частотой, которую демонстрировал ранее, когда Архангел в последний раз взаимодействовал с человеком. Михаил осторожно подошел к владельцу. — Ты болен? — обеспокоенно спросил он. Внезапно, перебиваемое ненормативной лексикой пение прекратилось, и человек повернулся к Архангелу. Странно бесстрастное выражение появилось на лице существа — Аспекты разума Михаила классифицировали это выражение как шок. Прошло семь минут тринадцать целых и двадцать четыре сотых секунды, пока человек смотрел на Михаила, его лицо периодически вздрагивало. Затем, внезапно, лицо владельца побледнело, а тело упало, будто сильно утомленное. — Наконец-то слез со своей высокой лошади и соизволил пожить в трущобах с человеком, да? — отупело спросил хозяин сосуда. Михаил в замешательстве склонил голову, не понимая связи между лошадьми, трущобами и людьми. Человек уставился на него. Михаил смотрел в ответ. — Ты серьезно сейчас просто оставил меня, — сказал наконец владелец бесстрастным голосом. Михаил склонил голову в еще большем замешательстве. — Нет. — Поправил он. — Я только что прибыл. — Только что прибыл… какого? Ты прикалываешься? Незнакомый с таким языком, Архангел не ответил. Человек глубоко вздохнул. Медленно. — В прошлый раз, когда ты был здесь. Ты. Просто. Оставил. Меня. — Да, я так и сделал. — Михаил подтвердил. — Ты предпочел остаться в пространстве воспоминаний, а не заснуть. — Он задумчиво посмотрел на владельца. — Ты передумал? — Что? Нет, я не передумал! Архангел смотрел в недоумении. — Чувак, оглянись вокруг, — приказал человек. Судя по контексту, Михаил понял, что слово «чувак» является указанием на самого Михаила. Взяв на заметку эту странную разговорную манеру, он осмотрел окрестности. Вместе с хозяином сосуда, Архангел стоял в пространстве воспоминаний, которое он ранее создал. Небо. Земля. Солнечные лучи. Воздух. Окружающая среда благоприятствовала физиологии человека. Михаил снова посмотрел на владельца. — Окружающая среда идеально подходит для твоих метаболических процессов. Тебе не нужна пища. Тебе не нужен сон. У тебя есть вид как на воду, так и на зеленые насаждения, и у тебя также есть солнечный свет, чтобы имитировать твой Циркадный Ритм. Твои основные потребности удовлетворены, — подробно объяснил он. Точность воспроизведения окружающей среды была настолько реалистичной, что мозг хозяина постоянно получал сенсорную информацию. В пространстве воспоминаний человек воспринимал тактильное ощущение мха и камня под ногами, теплоту энергии, излучаемой симулированным солнечным светом, и шум ветра, прорезающий воздушное пространство. Архангел остался доволен своей работой. Владелец уставился на Михаила. Михаил смотрел в ответ. — Ты свихнулся!?! — внезапно крикнул человек. — Нет. — Ответил Михаил, сбитый с толку вопросом. — Я Михаил. — Нет... Я не это имел в виду, — напрягся хозяин сосуда. — Послушай, Михаил, ты оставил меня одного посреди ничего. Застрявшего на вершине горы. Горы. Одного. На месяцы. Я уже говорил одного? Тут только я, застрявший наверху, буквально без какой либо возможности спуститься! Хозяин яро жестикулировал, указывая на крутой обрыв, окружающий обнажение горных пород площадью 0,521 мили (1,3498 км²), составляющих окружающую среду на вершине горы. Михаил наблюдал за человеком, будучи в недоумении от иррациональности его реакции. — Куда бы еще тебя можно было отправить? – озадаченно спросил Михаил. — Серьезно? Куда, по-твоему? Куда-нибудь, КРОМЕ ЭТОГО МЕСТА. Михаил в замешательстве склонил голову. — Это невозможно, — опроверг он. — Эта среда существует лишь в моей памяти. Напоминаю, мы все еще находимся в Аду, и мы все еще заперты в Клетке. Человек скрестил руки на груди, и гримаса — был ли это страх? — появилась на лице существа. — Я не забыл, — тихо сказал человек. — Но ты не можешь просто вытащить нас из этой клетки? — Нет. Архангел не мог. Человек сдулся. — Хорошо, ладно. Понятно. Итак, мы на какое-то время застряли в Аду. — Да. Человек безразлично оглядел пространство воспоминаний. Михаил вместе с ним. Вершина горы, на которой расположились Михаил и истинный владелец сосуда, была частью горной цепи, протянувшейся с севера на юг, родственной вершиной, возвышающейся среди своих многочисленных собратьев. Каждая гора в цепи была высокой и зазубренной — скальный отросток, поднимавшийся из глубины Земли. Пространство скал было бледной, не отражающей свет серостью, и, если не считать тускло-зеленого мха, который рос среди скалистых образований, горная цепь была лишена растительной жизни. К востоку от вершины находился обширный водоем — соленое море, что отражало имитацию солнечного света яркой пронзительной рябью, словно жидкий кристалл. На небе не было ни облачка. К западу от горной цепи, далеко за линией горизонта, среди низинного болота прорастал огромный лес. Влажное и негостеприимное болото отличалось широкими лужами мутной солоноватой воды, окруженными небольшими грязными островками. Масса высоких деревьев с чешуйчатой ​​корой, окруженная густым подлеском, заполнила каждый островок до самой насыпи, конкурируя за единственную доступную сухую землю и образуя линию леса. Этот лес и болото протянулись по всему западному горизонту, пока внезапно не достигли подножия горной цепи. Здесь болото отступало, а высокие деревья пропали. На смену им пришло небольшое количество болотных папоротников и папоротниковоподобных деревьев, которые слегка раскинулись на скалистые возвышенности, зеленая армия пыталась, но не могла взобраться на каждую вершину. Горы были попросту слишком отвесными. Вершина горы и ее окрестности были окутаны тяжелой тишиной, нарушаемой лишь тихим свистом ветра, проносившимся по пустынной скале и несущего с собой запах моря. Владелец устало вздохнул и закрыл глаза. Пока Михаил зачарованно наблюдал за происходящим, человек, казалось, собрался с силами. Существо расправило руки, а затем заметно выпрямилось, прежде чем открыть глаза. — Итак, я застрял здесь, ладно. Но я не хочу застрять вот так, — решительно заявил хозяин сосуда. — Это твое воспоминание, да? Так просто вспомни мне людей, с которыми можно пообщаться. Человек выжидающе посмотрел на Михаила. Михаил посмотрел в ответ. — Никогда я не ходил по Земле среди вашего рода. Я только наблюдал издалека, — сообщил человеку Архангел. — Я не смог бы воссоздать убедительного человека. — Подожди! Тайм-аут! Ты прикалываешься? Михаил непрерывно смотрел. — Это брехня, чувак! Я должен был быть на небесах со своей мамой. А не сидеть в одиночестве на воображаемой горе в Аду! — лицо владельца представляло из себя непостижимую смесь эмоций. Теперь вместо того, чтобы беспорядочно покачиваться на ногах, человек начал решительно размахивать руками, и Михаил решил, что стал свидетелем гнева. В отличие от предыдущей тревоги человека, этот новый набор моделей поведения был менее выражен визуально, но не менее изменчив. — Ты обещал, что я увижусь с мамой, если позволю тебе вселиться в меня! Ты обещал! Владелец продолжал злиться, становясь все более взволнованным и громким. Его ответ длился шесть минут пятьдесят восемь целых двадцать шесть сотых секунды. Неуверенный в правильности своих действий, Архангел просто наблюдал за происходящим. Когда человек закончил, его тело устало покачнулось. Существо уставилось на Михаила. Михаил смотрел в ответ. — Увижу ли я ее когда-нибудь снова? — тихо спросил владелец. — Ты воссоединишься со своей матерью в свое время, — твердо заявил Архангел. — Я держу свое слово. Человек отупело посмотрел на него. — Ты? Правда? — горько спросило существо. — Да. — Михаил подтвердил. Как и подобает Князю Небесному, Архангел был верен своим обещаниям и непоколебим в исполнении своего долга. Человек уставился на Михаила. Михаил смотрел в ответ. Человек продолжал смотреть на Михаила. Михаил продолжал смотреть в ответ. Наконец человек отвернулся и громко выдохнул. — Хорошо, ладно. Ладно, я могу потерпеть, — вздохнув, существо вернуло многозначительный взгляд Архангелу. — А пока ты составишь мне компанию. Михаил был ошеломлен: — Составить тебе компанию? Как исполняющий обязанности Правителя Небес – хотя и исполняющий обязанности Правителя Небес в настоящее время заочно – Михаил имел множество обязанностей, которые нужно было выполнять, пока он ожидал Божественного Вмешательства и спасения Отца. Нужно было пересмотреть политику, оценить задачи и создать протоколы. Михаил не будет нарушать свой долг. Кроме того, Михаилу нужно было внимательно следить за Люцифером. Его брат не был в здравом уме, а действия Люцифера были в лучшем случае беспорядочными. Если оставить его без присмотра, Люцифер может поставить под угрозу безопасность сосуда Михаила. — Ты обещал, что защитишь меня, — настаивал человек. — И ты держишь свое слово, верно? Людям нужно общение. Без него мы слетаем с катушек. Михаил в недоумении склонил голову. Это был второй случай, когда человек упомянул слово «орехи» в присутствии Архангела, и в каждом случае человек неправильно использовал это слово. Орех: плод, состоящий из твердой или жесткой скорлупы вокруг съедобного ядра, с готовностью предоставили Аспекты разума Михаила. Да, человек определенно неправильно использовал это слово. Владелец уставился на Михаила. Михаил уставился в ответ. Наконец хозяин сосуда покачал головой. — Слететь с катушек — значит сойти с ума, — пояснил человек. — Без общения люди слетают с катушек. Мы сходим с ума. — Владелец пристально посмотрел на Михаила, голубые глаза внезапно остекленели. — Если я останусь здесь один на неопределенный срок, я сойду с ума. Это полная противоположность хорошей защите. И ты обещал, что защитишь меня. Человек смотрел на Михаила. Михаил обещал, что защитит истинного владельца сосуда от вреда, и Архангел всегда был верен своему слову. — Хорошо. Я составлю тебе компанию. — Спасибо. — Человек кивнул с облегчением.