Часть 21

— ААААААААААААААААААААААААААА! — Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Из дальнего правого угла Клетки Михаил осматривал окрестности. Люцифер находился в противоположном углу камеры с каменными стенами — почерневшая, обгоревшая громада Истинной Формы Архангела заполняла пространство почти до клаустрофобных размеров. Каждое из шести крыльев оставалось прикованным к его позвоночнику, за исключением правого основного — его испорченный Архангел раскинул эллиптически по земле в виде замкнутого ограждения, сковывающего душу Сэма Винчестера. И безумный Архангел, и душа его человеческого пленника горели в неугасимом Пламени Клетки. Потемневшая масса Люцифера резко контрастировала с пронзительной яркостью огней — с раскаленным пламенем низшего уровня Адского Огня и желтыми языками архангельского Благодатного Огня, поддерживаемыми Священным Маслом. Поскольку пламя постоянно поглощало Люцифера, он уже не обращал на это никакого внимания. В отличие от души Сэма Винчестера. Сэм Винчестер постоянно кричал в агонии от мучительно болезненного сочетания постоянного уничтожения и сдерживания. Душа человека — теперь полностью очищенная от наложенной им самим порчи после 160 лет, 9 месяцев и 17 дней неослабевающего воздействия архангельского Благодатного Огня, поддерживаемого Священным Маслом, — горела так же ярко, как и языки пламени, наказывающие ее. Даже Архангел больше не мог понять, что Сэм Винчестер когда-то запятнал свою душу, поглощая демоническую кровь. — ААААААААААААААААААААААААААА! — Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Не следует беспокоиться о Люцифере и душе Сэма Винчестера, авторитетно заявил Аспект, посвященный разведке и рекогносцировке. Не для этого было запрошено полное сосредоточение всего существа Архангела Михаила. Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке, самый милитаристский из всех четырех Аспектов Архангела, был наиболее тесно связанным с ролью Михаила как Наместника Небес. Боевые навыки Аспекта были неоспоримы. Он превосходно обращался с любым видом оружия, хотя наиболее грозным он был, когда владел самым выдающимся оружием Отца, архангельской Истинной Формой Михаила. Во всех ситуациях Аспект мог быстро оценить любую сущность, окружающую среду или событие, а затем предпринять самые немедленные и наиболее подходящие наступательные действия. Поэтому Аспект всегда выносил первое — а часто и единственное — суждение среди Аспектов Михаила. Что-то скрывалось за пределами Клетки, указывал Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке. Что-то неизвестное и быстро приближающееся. Михаил тут же переключил свое внимание на ограниченное поле зрения за пределами Клетки. Ангонитовые прутья уменьшали обзор до расстояния всего лишь 56,56 футов (17,24 м) от передней части клетки и ограничивали его сенсорную информацию. Тем не менее, ангельские глаза Михаила решительно устремились наружу, стремясь получить информацию, которая могла бы охарактеризовать нечто неизвестное, скрывающееся где-то в окружающей их пещере. С трудом, ангельские глаза различили звуковые волны странного мелодичного шума, эхом разносившегося по подземной пещере. Свист? Эхо было тихим, но интенсивность источника быстро нарастала. Песня, представляющая собой повторяющуюся мелодию из семи нот, была почти приятной в своей простоте — если что-либо, звучащее в самом нижнем круге Ада, вообще можно было отнести к категории приятного. И затем ангельские глаза Михаила опознали его в тот же момент, когда увидели. Скользя к Клетке на волне ледяной силы — он не унижал себя таким грязным занятием, как пешая прогулка по нижнему кругу Ада — это был Смерть. Он появился в образе мертвенно бледного пожилого мужчины. Лицо у него было длинное и худое, с острым носом, глубоко посаженными глазами и высокими скулами, нависающими над впалыми щеками. Его бледность была пепельной. Иссиня-черные волосы были зачесаны назад и аккуратно подстрижены до плеч. Он был одет безупречно: мрачная белая рубашка на пуговицах, серый шелковый галстук, строгий черный костюм и начищенные черные кожаные туфли. В своей костлявой руке с длинными пальцами он сжимал трость из черного дерева с серебряной ручкой — безобидный анахронизм. Однако черная трость — преображенный вид Косы Смерти — была далеко не безобидной. Приближаясь к Клетке, сущность вела себя с явной властью, излучая неоспоримый суверенитет над всей смертностью, завещанный ей как ее изначальное право по рождению. — ААААААААААААААААААААААААААА! — Заткнись. Заткнись. За- Какого черта он здесь делает? Неторопливо скользя над полом пещеры, Смерть продолжал насвистывать, как будто его не заботило стадо Шедим, бродящее где-то за пределами Клетки. Возможно, так и было. Знакомый только Богу, Смерть был загадкой даже для Архангела Михаила. Хотя Люцифер и поработил Смерть, чтобы тот служил Апокалиптическим Всадником, наблюдая за хладнокровно, с каменным безразличием, перемещающейся по нижнему кругу Ада сущностью, было неясно, смог ли бы Люцифер когда-либо удержать власть над Смертью, если тому это не нравилось. С поразительной скоростью Смерть достиг Клетки. Не обращая внимания на наличие ангонитовых решеток, ограничивающих переднюю часть камеры, Смерть продолжил свой курс, скользя сквозь преграду, как будто он был выше Клетки и ее мер сдерживания, которые сковывали как архангелов, так и стадо Шедим. Так и было. Смерть проник в Клетку. Только сейчас сущность приземлилась. Начищенные черные кожаные туфли коснулись каменного пола, а эбеновая трость стукнула о землю. Источая достоинство одновременно благородное и нестареющее, Смерть стоял в Клетке. Однако не сгорал. Удивительно, но Смерть совершенно не страдал от Пламени Клетки. Подобно быстро текущему потоку, отклоняющемуся от камня в реке, пламя раздвигалось перед Смертью, чтобы создать мертвое пространство потухшего огня. Как это было возможно? То, как сущность получила сюда доступ и почему она не сгорела, имело сейчас меньший приоритет, чем реакция на ее вторжение, быстро возразил Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке. Внутри Клетки теперь существовала потенциальная угроза. Аспект предписывал оборонительные действия. Михаил немедленно подчинился. Низко присев, Архангел перевел тело Адама в защитную стойку: руки наготове, ступни расставлены, вес равномерно распределен по подошвам каждой ступни. Свои шесть крыльев он раскрыл, демонстрируя угрозу, но оставил в своем Ангельском Святилище — пока что. Михаил намеренно взмахнул своим архангельским клинком. Серебряное оружие опасно блеснуло в наполненной огнем камере, бесспорным и зловещим предупреждением. Все еще насвистывая, Смерть лишь изогнул одну из изящных бровей, прежде чем полностью перестать обращать внимание на Михаила. Плавным движением, он повернулся лицом к дальнему левому углу Клетки. К Люциферу. — Вынужден сказать, из всех миньонов я никогда не считал тебя верным спасителем, — бойко подметил Люцифер, насмехаясь над Смертью. — На самом деле, я как бы думал, что мы больше на уровне Диктатора и не желающего Диктата. — ААААААААААААААААААААААААААА! — Шшш, Сэм! Я тут разговариваю. Огромная звериная масса Истинной Формы Люцифера возвышалась над человеческим ростом Смерти; сущность стояла на уровне лишь его шести хрупких, потрескавшихся когтей. Однако Смерть, казалось, не обращал внимания на гигантскую разницу в размерах. Темные, бездонные глаза смотрели на изувеченного Архангела перед ним с подчеркнутым безразличием. — Хммм… если только это не супружеская встреча, как в тюрьме? Не то чтобы я не нахожу это предложение лестным само по себе, но мне придется отказаться. Все дело в этом как-жук-смотрящий-на-труп взгляде. Слишком гробовщикский шик, но, честно сказать? Это немного пугает. Смерть продолжал свистеть, но в остальном оставался неподвижным. Он смотрел на Люцифера, не моргая. — Ты все еще злишься из-за всей этой истории с принудительным рабством во время Продулапокалипсиса, да? Ну, я все еще злюсь из-за плохой службы! Итак, я думаю, что я более пострадавшая сторона, учитывая все обстоятельства. Огонь в клетке продолжал гореть. Сэм Винчестер продолжал кричать. Смерть продолжал смотреть. — Ну что? Ты чего-то хотел? Люцифер зарычал. Он нагло поднял свои вторичные и третичные пары крыльев, на которых виднелись намеки на прежние перья, параллельно своему позвоночнику. Это было предупреждение от коварного и непредсказуемого существа, что с испорченным Архангелом не следует шутить. Невозмутимый, Смерть продолжал равнодушно стоять. Затем плавным и точным движением он поднял черную трость — преображенный вид Косы Смерти — и властно направил ее на изгиб правого главного крыла Люцифера — то, что держало в плену душу Сэма Винчестера. Аспекты разума Михаила быстро поняли: Смерть не представлял угрозы для тех, кто находился в Клетке. Вероятно, Смерть пришел лично, чтобы пожать душу Сэма Винчестера. Несомненно, тело Сэма Винчестера погибло на Земле, и поэтому человек теперь «юридически» определялся как мертвый. Хотя обычно Жнец собирал душу человека в момент смерти, переправлял душу Анубису (чтобы взвесить нравственность человеческой жизни и вынести суждение о месте последующего упокоения человека), а затем помещал душу в определенное пристанище. Обычный Жнец наверняка не сможет вытащить душу Сэма Винчестера из Клетки. Михаилу было совершенно очевидно, что только Смерть достаточно силен, чтобы противостоять злонамеренности низшего круга Ада. И Люциферу это тоже было известно. — Я уже в правах на него, — прорычал Люцифер. — Так что можешь просто упокоиться и свалить! Затем Люцифер издал искалеченный, животный, рваный звук, пронесшийся по Клетке, настолько громкий, что по каменному полу зашевелились языки пламени. Когда он взревел, почерневшие кончики вторичных и третичных крыльев Люцифера взлетели вверх, почти задев запертую дверь под потолком Клетки. Четыре крыла заполонили камеру, чудовищно большие и даже сейчас медленно пульсирующие в своем беспорядочном, но постоянном ритме, свидетельствующем о безумии Архангела. — Мой! — шесть голов были обнажены, искаженные, обожженные лица угрожающе и воинственно сморщились. Три нимба архангельского Благодатного Огня ярко горели, опоясывая гигантское почерневшее тело. Архангел Михаил не должен позволять Люциферу вмешиваться в высший долг Смерти, приказал Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке. Однако помощь Михаила и не была нужна. Наблюдая за Люцифером, Смерть просто поднял явно не впечатленный взгляд и положил на землю свою черную трость. Продолжая насвистывать, Смерть поднял теперь свободную руку. Почти магнетически душа Сэма Винчестера пронеслась через Клетку — сначала пролетев высоко над правым основным крылом Люцифера, чтобы освободиться от его хватки, а затем устремившись к передней части Клетки — пока, наконец, не остановилась на протянутой руке Смерти. В свободной от огня зоне Смерти, Сэм Винчестер больше не подвергался воздействию Пламени. Впервые за 160 лет, 9 месяцев и 17 дней человек прекратил свой мучительный крик. В Клетке воцарилась почти блаженная тишина. На мгновение. — ТЫ ОТДАШЬ ЭТО НАЗАД! — Люцифер взревел от злости. В неясном движении шесть изорванных крыльев плотно прижались к позвоночнику, и тогда безумный Архангел в порыве бессвязной ярости бросился на Смерть. Шесть когтистых ног толкнули массивное темное тело вперед, едва не потеряв равновесие и не опрокинув Люцифера. Пол Клетки содрогался от ударов когтей о камень, и толчки разносились по полу, передаваясь в каменные стены. Архангелу Михаилу нужно остановить Люцифера от нападения на Смерть! потребовал Аспект, ответственный за разведку и рекогносцировку. Однако сущность не нуждалась в какой-либо помощи. Смерть снова поднял свою черную трость. Внезапно чудовищная огромная масса Истинной Формы Люцифера остановилась в середине своего неистовства. Его подняли с горящего пола и бесцеремонно швырнули через всю Клетку, как будто архангельская благодать Люцифера — самая могущественная благодать, которую Отец когда-либо даровал любому из своих ангельских детей — была бессильной и несущественной. Обезумевший Архангел ударился о каменную стену дальнего левого угла. Сильно. Он приземлился на землю, расслабившись в искалеченных конечностях. И не поднялся. Михаил посмотрел на Смерть с настороженным удивлением. Люцифер, возможно, и был наречен художником, но все же был создан архангелом. Немногие существа могли бы превзойти архангела. Никогда Михаил не осознавал, что Смерть наделен такой силой. Словно от скуки, Смерть вернул свою эбеновую трость в вертикальное положение. Трость из черного дерева издала мягкий стук, коснувшись каменного пола. Все еще защищенный от Пламени Клетки, Смерть схватил Сэма Винчестера за руку. Затем плавным, изящным движением переориентировал Сэма Винчестера и себя лицом к ангонитовым решеткам. Сущность собиралась уйти. Архангелу Михаилу необходимо вмешаться! командовал Аспект разума Михаила, посвященным разведке и рекогносцировке. Смерти доступен выход из Клетки. — СТОЙ! — проревел Михаил, и его голос разнесся по теперь уже безмолвным пределам горящей каменной камеры. Смерть остановлся. — Освободи меня, — потребовал Архангел. Смерть не заговорил. Стоя спиной к Архангелу, сущность лишь покачала головой — очень человеческий жест, указывающий на отказ. Он беззаботно продолжал свистеть. — Я требую, чтобы ты освободил меня! Смерть остался недвижимым. Стоя спиной к Архангелу, он уже собирался уйти. Наместник Небес должен инициировать контрманевр, чтобы заставить сущность подчиниться, — приказал Аспект разума, посвященный разведке и рекогносцировке. Михаил немедленно повиновался. Все еще сохраняя оборонительную позицию, Архангел Михаил укрепил свой нимб. Он расширил три колеса архангельского Благодатного Огня, пока кольца не сошлись в сфере. Тогда Архангел Михаил, Наместник Небес, решил обнажить свои крылья. Перенеся свой вес на кончики ног Адама, Наместник Небес… Адам! Михаил не должен вступать в бой со Смертью! решительно опроверг Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Смерть легко избавилась от Люцифера. Есть огромная вероятность, что ведение борьбы с такой грубой силой нанесет вред Адаму Миллигану, которого Михаил обещал защищать. Это была непродуманная стратегия, и потенциальные последствия были неприемлемы! Неприемлемы! в унисон отрезали оставшиеся два Аспекта. Кроме того, Отец повелел, чтобы ангелы любили людей превыше всего Творения, вставил Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Соблюдение этого указа было величайшим исполнением архангельской Цели Михаила. Защита Адама Миллигана и Сэма Винчестера перевешивала все остальные действия. Возможно, что Сэм Винчестер близок к спасению, и Архангел Михаил сохранит свой долг по защите обоих людей. Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, был недвусмысленным. Адам Миллиган не должен пострадать от конфликта. Было решено. Три Аспекта лучше соответствовали Цели Михаила, чем их собрат. Наместник Небес не станет сражаться со Смертью. Архангел Михаил не будет освобожден в этот день. Однако... — Если ты не освободишь меня, то освободи мой сосуд, — голос Михаила разнесся в тишине. Смерть остановился, тем не менее, все еще будучи спиной к Архангелу. — Пожалуйста, — взмолился Михаил, Князь Небесный, умоляющий суверенную власть. — Пожалуйста, забери Адама. Человеку здесь не место. Оборонительная позиция ослабла. Крылья снова сложены. Укрепление удалено из ореола. Старейший Князь Небес мог когда-либо пасть ниц только перед Богом. Однако ради лучшего друга теперь Архангел Михаил склонил голову перед Смертью в мольбном жесте. Что Архангел Михаил делает? — в ужасе вопрошал Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке. Архангел должен всегда оставаться настороже перед потенциальным противником! В качестве последнего жеста почтения Архангел Михаил опустил свой архангельский клинок. Бросив быстрый взгляд на Люцифера, распростертого без сознания в дальнем левом углу, Михаил перенес свое оружие в Ангельское Святилище. Он перевернул ладони Адама, широко разведя руки. Теперь он предстал перед Смертью как предвестник мира, а не источник конфликта. — Пожалуйста, — Михаил взмолился еще раз. Адаму Миллигану не место в Аду. Хотя Архангел Михаил полностью бы подвергся воздействию Пламени Клетки без сосуда, защищающего его благодать, это было бы достойной и нужной жертвой. Потому что Адам был бы свободен. И Михаил предоставил бы Адаму наилучшую защиту, сделал бы его бесконечно счастливым и увлеченным. В конце концов, именно для этого и нужны лучшие друзья. Медленно, Смерть повернулся, чтобы рассмотреть склоненную голову Михаила, всего на мгновение, вернув потом прежнее безразличие. Клетка сжалась до невероятных размеров, и взгляд двух темных, бездонных глаз впервые должным образом рассмотрел Архангела Михаила. Михаил не чурался пристального внимания. Смерть обладал абсолютным суверенитетом над смертностью всего Творения. Даже Вечное Существо, такое как Михаил, однажды будет забран Смертью и приведен к окончательному покою в Пустоте. Архангел ждал. Прошло три целых семьдесят пять сотых секунды, пока Смерть обдумывал просьбу Михаила. Внутри Клетки царила смертоносная тишина. Бесстрастное спокойствие. Все четыре Аспекта разума Михаила молчали. Прошло еще три целых семьдесят пять сотых секунды. Что-то странное таилось в безграничном взгляде Смерти. Что-то глубоко захватывающее. Почти знакомое. Почти. Затем Смерть решительно прекратил свистеть. — Адам Миллиган не принадлежит мне, Архангел Михаил, — авторитетно заявила сущность. Конец. — Я не заберу человека. Затем, все еще сжимая душу Сэма Винчестера, Смерть повернулся лицом к стене из ангонитовых прутьев. Легким шагом сущность прошла сквозь решетки, ведя за собой душу человека. Вернувшись к своему безмятежному безразличию, Смерть возобновил свист. Освободившись от Клетки, Смерть поднялся в воздух, неторопливо скользя по подземной пещере, пока не исчез из поля зрения Михаила. Смерть ушел. Вместе с ним ушла и душа Сэма Винчестера. Адам Миллиган остался. Люцифер без сознания растянулся в дальнем левом углу Клетки, куда его бросила сущность. Своими ангельскими глазами Михаил быстро осмотрел лежащего младшего брата. Люцифер получил повреждения, но пострадал минимально. Вернув архангельский клинок из своего Ангельского Святилища — мера предосторожности на случай восстания Люцифера — Михаил оставил Аспект своего разума, посвященный разведке и рекогносцировке, чтобы тот следил за неподвижной формой Люцифера. Затем Михаил вернул фокус своего существа в пространство воспоминаний. Он вернулся к Адаму.

***

Шахматная доска, стоящая на тиковом журнальном столике в гостиной Адама — атрибут резко заброшенной игры — противоречила дурным вестям, которые теперь принес Михаил. Маловероятно, что Михаил и Адам возобновят свое прежнее развлечение. Не в силах оставаться на месте, ожидая возвращения Михаила, Адам теперь ходил по гостиной резкими, нервными шагами. Ноги в носках мягко ступали по кафельному полу, затем по бежевому ковру, затем снова по кафельному полу, пока Адам нетерпеливо кружил вокруг удобного зеленого дивана. Он прошел мимо заполненной вещами застекленной книжной полки, мимо телевизора с плоским экраном, вокруг коричневого удобного кресла Михаила, а затем вернулся к застекленной книжной полке, чтобы возобновить эту цепь. Яркий цвет красных бархатных брюк Адама и красного бархатного пиджака выделял человека, даже когда тот сгорбился вперед, как будто желая уменьшить свое долговязое тело. Михаил появился у входа в гостиную. Прежде чем войти, он по привычке убрал из своей мысленной конструкции коричневые походные ботинки. — Привет. — Михаил оповестил Адама о своем возвращении. — Михаил! — Адам приостановил нервную ходьбу и направился по прямой к Архангелу, неподвижно стоявшему в дверном проеме, пока не оказался прямо перед своим лучшим другом, испытующе глядя на бесстрастное выражение лица того. Руки Адама были крепко сжаты по бокам. — Михаил, что происходит? — голубые глаза были широко раскрыты и встревожены. Михаил уставился. Что Архангел мог сказать? Как Михаил должен был передать Адаму события, только что произошедшие в Клетке? Несомненно, это причинит Адаму невероятные страдания. Адам не очень хорошо примет эту новость. Мягко, консультировал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Михаил должен мягко и осторожно предоставить Адаму необходимую информацию. — Михаил? — Сэм Винчестер. — Одаривая Адама пристальным вниманием, Михаил говорил с большой осторожностью. — Сэм? — повторил Адам, глубоко нахмурившись. — Что-то случилось? С ним все в порядке? Люцифер что-то с ним сделал? — Нет. Люцифер ничего не сделал Сэму Винчестеру. — Хорошо. — Адам напряженно кивнул. Он нервно потер серебряную запонку, прикрепленную к серой шелковой манжете на правом запястье. Он выжидающе смотрел на Михаила, ожидая дальнейших разъяснений. Однако Архангел колебался. Лучший друг должен был обеспечить счастье и увлеченность. Вместо этого Михаил теперь должен был доставить Адаму несчастье и горе. Это было неправильно. Все было неправильно. — Михаил, поговори со мной. Но что сказать? Михаил должен сообщить Адаму, что Сэма Винчестера больше нет в Клетке, посоветовал Аспект разума Михаила, занимающийся тактическим планированием. — Михаил? Архангел скорбно склонил голову. — Сэма Винчестера больше нет в Клетке, — сообщил Михаил. — Подожди. Тайм-аут! Что? — Адам невольно сделал шаг назад от двери. — Сэма Винчестера больше нет в Клетке, — повторил Михаил. Затем, сохраняя бесстрастное лицо, он сказал: — Это потому, что душу Сэма Винчестера только что пожал Смерть. — Я не совсем уверен, что это значит, — признался лучший друг Михаила, растерянно посмотрев на Архангела. Михаилу нужно было прояснить, надавил Аспект разума Архангела, поддерживающий его ЭАМ. — Жатва происходит в момент смерти, — информативно пояснил Архангел. Только фактом. — Затем, в случае людей, душа переносится в место своего последнего упокоения Смертью или одним из его Жнецов. Однако жатва души Сэма Винчестера была значительно задержана из-за отделения души от его тела и заключения в Клетке. Маловероятно, что обычный Жнец смог бы забрать душу Сэма Винчестера из нижнего круга Ада, в таком случае, Смерть пришел лично. — Когда Адам тупо уставился на Михаила, Архангел добавил: — Жатва — часть естественного порядка вселенной. Лицо Адама побледнело. — Естественный порядок вселенной? — ошеломленно повторил он. — Я не… я не понимаю. — Адам дрожащей ладонью провел по своему яркому рукаву. — Михаил, я все еще не понимаю. Как правильно это передать? Мягко, повторил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Михаилу следует осторожно и ясно изложить Адаму детали, просто и кратко. — Сэма Винчестера забрали только потому, что его тело погибло, — говорил Михаил с невероятной осторожностью, спокойно выдерживая взгляд своего лучшего друга. — Смерть вошел в Клетку и вывел из строя Люцифера. Затем он захватил душу Сэма Винчестера, прежде чем покинуть нижний круг Ада. Смерть переправит Сэма Винчестера к месту его последнего упокоения. — Подожди. Подожди. — Внезапно голос Адама стал тихим. Задушенным. Он сглотнул, словно пытаясь выхватить больше воздуха. — Ты говоришь… Ты говоришь, что Сэм мертв? Он мертв-мертв? Но это… — Адам покачал головой, категорически отрицая. — Нет. — Да. — Михаил подтвердил. — НЕТ. Этого не может быть. — Да. — Нет. — Адам, Сэма Винчестера пожал сам Смерть, — вмешался Михаил. Он мягко добавил: — Следовательно, Сэм Винчестер мертв. — Ох. Я… ох. Адам уставился на Михаила. Раз, два, три раза Адам открывал рот, словно хотел что-то сказать, но не мог произнести ни слова, как будто размышления о неожиданной кончине Сэма Винчестера были слишком трудными для его понимания. В напряженном неверии прошла одна минута двенадцать целых восемьдесят одна сотая секунды. Наконец Адам заговорил. — Но как это могло случиться? — спросил он. Его голос был ошеломленным, почти клинически отстраненным. — Я имею в виду, что этого не должно было случиться. Это не было частью плана Дина. Что насчет Великого Спасения? Что случилось с Кастиэлем? — за восемь целых шестьдесят четыре сотые секунды Адам произнес три вещи — Дин, Великое Спасение и Кастиэль — которые он не произносил более 11 десятилетий. — План заключался в том, чтобы спасти меня, тебя и Сэ- Но… Но вместо этого произошло это. Мы с тобой все еще здесь, ждем, а Сэ- и вместо этого произошло это. — Ноздри Адама раздулись, и его голос внезапно стал пылким. Злым. — Почему Дин позволил этому случиться? С его собственным братом! Какого черта? Этого не было в плане! Этого не было в плане! Как Дин мог допустить эт... Адам остановился. Его голубые глаза расширились — во внезапном испуганном прозрении. — Если только он этого и не допускал. Черт возьми. Что, если Дин не позволял этому случиться? — лицо Адама омрачилось ужасом. Он сделал еще один невольный шаг назад от двери и от стоящего перед ней Архангела. Руки Адама крепко сжались по бокам, скользя по мягкой ткани его красных бархатных брюк. — О, черт возьми... Что, если Дин не позволял этому случиться? — пораженно повторил Адам. мышцы его лица напряглись. — Но если Дин не позволил этому случиться, тогда это означало бы… Ох, черт возьми. Это означало бы… — Адам непреклонно покачал головой, как будто остужая жаркую дискуссию в своей голове. Он больше не разговаривал с Михаилом, теперь Адам разговаривал сам с собой. — Нет. Черт возьми. Нет. Но это… Это подходит. Это имеет смысл! — утверждал он, тихо бормоча. — В этом слишком много смысла. Ты знаешь, что это имеет смысл. Можешь ли ты придумать какое-нибудь другое объяснение? Можешь? Даже если ты не хочешь, чтобы это имело смысл. Я просто… Можешь? Я не… — его голос вернул себе первоначальную громкость. — Думаешь, с Дином случилось что-то плохое? — последний вопрос был адресован Михаилу. — Я не уверен, — признал Михаил. Голубые глаза пристально смотрели на Архангела. — Но ты не думаешь, что с Дином могло случиться что-то действительно плохое? — Адам настаивал, тонким и скрипучим голосом. Длинные пальцы сжали красный бархат, прежде чем погладить серебряные запонки, как будто Адам был не в состоянии контролировать действия своих рук. — И именно поэтому то, что случилось с Сэ... именно поэтому Дин не предотвратил это? Михаил никогда не понимал прошлого поведения Дина Винчестера. Тем не менее, Михаил сразу же предоставил своему лучшему другу ту скудную информацию, которой он располагал: — Я мало что знал о Дине Винчестере, за исключением его непоколебимой заботы о своем младшем брате. Не по своей воле Дин Винчестер пренебрегал бы своим долгом перед Сэмом Винчестером. Не по своей воле он позволил бы телу Сэма Винчестера умереть. Следовательно, тот факт, что Смерть мог претендовать на власть над душой Сэма Винчестера, скорее всего, будет означать, что Дин Винчестер погиб. — Да, это был... Это был и мой вывод. — Адам напряженно кивнул и с усилием попытался сглотнуть. — Ты можешь... Ты можешь посмотреть? Я имею в виду, ты сказал, что наблюдаешь за своим братом Рафаилом с Небес, верно? Итак, ты мог бы поискать Дина, верно? Убедиться, что его нет в… я имею в виду, ты можешь поискать Дина. Голубые глаза умоляюще смотрели на Архангела, прося Михаила о помощи. К большому сожалению, Архангел не смог этого сделать. — До Апокалипсиса я никогда не мог найти ни Дина, ни Сэма Винчестеров трансцендентным восприятием моего ЭАМ в сочетании с моими ангельскими глазами, — одеревеневшим голосом произнес Архангел. — Я предполагаю, что Дин и Сэм Винчестеры имели некую форму ангельской защиты. Живого или мертвого, я не смогу найти тело Дина Винчестера. — Ладно. Михаил также не мог найти душу Дина Винчестера другими способами. Несомненно, после смерти Дина Винчестера его душа была приговорена к Аду. Человек сыграл важную роль в срыве Апокалипсиса — предотвращении Рая для всего человечества. Это был самый аморальный поступок, который когда-либо совершал человек, и Дин Винчестер был бы безжалостно наказан. По этой же причине душа Сэма Винчестера была бы приговорена Анубисом к Аду. (Суд над человеческой душой должен выносить Бог или Его доверенное лицо, Архангел Гавриил. Однако в их отсутствие и поскольку Бог не создал другого ангела, способного выносить решения по человеческим душам, вынесение приговора было передано египетскому божеству – неоптимальная, но необходимая замена). К сожалению, Михаил не мог исследовать Ад, чтобы проверить место последнего упокоения Дина Винчестера. Отец недвусмысленно объявил Ад за пределами ангельской опеки, и Михаил послушно сохранял дистанцию. Никогда Михаил не ходил по Царству Ада и не обращал своих ангельских глаз в его сторону. Следовательно, без демонической помощи Михаил никогда не смог бы найти душу Дина Винчестера среди изрешеченного лабиринта Ямы - особенно, когда Аспект разума Михаила, посвященный разведке и рекогносцировке, в настоящее время был задействован, стоя на страже Люцифера. В гостиной, в их общем пространстве воспоминаний, воцарилась мучительная тишина. — Итак, Смерть — буквально смерть — забрал Сэма? Пожал его душу. — Адам вернулся к предыдущей теме, как будто был не в силах остановить себя. — Да. — Это, как ты сказал, означает, что Сэм мертв. — Да. Голубые глаза поддерживали непрерывный зрительный контакт с Архангелом. Дыхание Адама теперь стало быстрее. Прерывистее. — Так вот как Сэм освободился из Ада, да? Его тело умерло, его душа была освобождена. Смертью. Потому что Сэм мертв. Как и Дин, который теперь не сможет нас спасти. Никогда. — Адам сглотнул. Внезапно его руки задрожали. — Великого Спасения не будет. Никогда. Это значит, что мы… мы… — Адам запнулся. Его голос был сухим, хотя дыхание стало громче и затрудненнее. — Но подожди! — внезапно лицо Адама преобразилось маниакальной настойчивостью. — Смерть! А как насчет Смерти? В смысле, Смерть мог бы спасти нас, верно? Я имею в виду, я знаю, что я не мертв — а ты, по сути, неуничтожим — но мы не можем покинуть Клетку. А Смерть может войти. А ты Князь Небес, верно? Наместник и временный Правитель Небес, так что в интересах всех будет, если ты выйдешь отсюда. Я имею в виду, ты защищаешь все! И это действительно важная работа. Все знают, насколько она важна! Так что нам лучше быть готовыми к тому, что Смерть вытащит тебя — вытащит нас — отсюда, верно? Я имею в виду, после того, как он переправит душу Сэма к... к его последнему пристанищу. После этого Смерть должен вернуться, чтобы спасти тебя. Он должен! Значит, он это сделает. Потому что иначе ты не сможешь выбраться отсюда. А ты — Князь Небесный… Пока Адам погружался в безумие все более причудливых мыслей, Михаил с несчастьем смотрел на своего лучшего друга. Наконец, не в силах больше слушать, Михаил прервал болтовню на полуслове. — Адам, этого не будет, — мягко произнес Михаил. — Хм? — Этого не будет. Я умолял Смерть освободить нас. Освободить тебя. Однако Смерть отказался. Смерть отказался забрать Адама на том основании, что человек ему не принадлежал. Юрисдикция сущности распространялась на мертвых, а не на живых. Однако, если препятствием для ухода Адама было разрушение человеческого тела, тем самым обрекавшее первозданную душу Адама жариться в Пламени Клетки столько времени, сколько потребуется для жатвы Смерти (как долго душа Сэма Винчестера томилась в Клетке после того, как его тело погибло?) — тогда сущность никогда не сможет забрать душу Адама. Михаил не позволил бы душе Адама познать такие пытки, какие пережил Сэм Винчестер. Никогда. Архангел всегда будет защищать этого человека, лучшего друга Михаила. Всегда. А затем Адам рухнул на кафельный пол, его ноги внезапно подкосились, как будто его тело было слишком тяжелым и они больше не могли его поддерживать. Мышцы лица Адама быстро обмякли, внезапно потеряв всякие эмоции. — Значит, это все? — подумал он, невидяще уставившись в землю. — Смерть не вернется, чтобы вытащить нас? — Я не уверен, — заявил Архангел. — Но маловероятно, что Смерть вернется. — Но как он мог просто отказаться? Как мог… Почему он отказался? Я имею в виду, мы все еще… Мы все еще здесь, — пробормотал Адам. Его голос был почти неразборчив. — Мы все еще здесь. Мы все еще... Ты Князь Небес, а я... И Дин не придет. Дин... Дин не придет. Он никогда не придет. Как Смерть мог отказаться? Почему... С чего бы он просто оставил нас здесь? — этот последний вопрос был адресован Михаилу, стоявшему над Адамом, в то время как человек пристально всматривался в пол гостиной. — Я не уверен, — ответил Архангел с бесстрастным лицом. — Может быть, ты сможешь заставить Смерть вернуться? Попроси его еще раз? Я имею в виду, он знает, что мы здесь в ловушке? Что без его помощи мы… мы… Михаил смотрел на своего лучшего друга, беспомощно сидевшего внизу на кафельном полу. Длинные ноги Адама раскинулись по земле, руки бессильно упали на колени. Его долговязое тело сотрясало прерывистое дыхание. Медленно, Адам поднял подбородок, обнажая восковую бледность и пугающе отсутствующее выражение лица. Мрачная белизна, обесцветившая его лицо, резко контрастировала с темно-красным цветом бархатного костюма. — Смерть знает это, — бесстрастно подтвердил Михаил. — Ох. Я… ох. Ладно. Гостиная была освещена до боли ярко. Солнечный свет проникал сквозь южную половину стены с множеством стекол, заполняя пространство. И Михаил, и Адам почувствовали, как душевное равновесие человека внезапно пошатнулось. Адам находился в заключении в Клетке 168 лет и 12 дней. Его сила духа была впечатляющей — особенно если учесть хрупкость человеческой психики. Однако этот день принес ряд потрясений, которые поставили под угрозу сам фундамент Адама. Михаил дал человеку ровно пять минут ноль целых ноль десятых секунды, чтобы осознать неотложность отказа Смерти и кончину своих сводных братьев. Во время этой тишины Адам продолжал сидеть на кафельном полу. Он закусил губу, и его глаза были стеклянными, дыхание замедлилось, хотя дрожь в руках возобновилась. Он сжал руки в кулаки на коленях, пытаясь остановить неконтролируемое движение. Очень быстро, пять минут ноль целых ноль десятых секунды исчерпали себя. — Адам, — Михаил произнес имя своего лучшего друга. Адам не ответил. — Адам, — повторил Михаил, на этот раз громче. Человек оторвался от своих мыслей и поморщился, как будто внезапно испугался. Беспомощно, Адам посмотрел на Михаила, стоящего над ним. — Я действительно думал, что в какой-то момент все это закончится — если я просто наберусь терпения, — сухо произнес Адам. Бездумно. Слова свободно срывались с его губ, но лицо человека оставалось лишенным всяких эмоций. — Если бы я просто продолжал верить и быть оптимистом. Однажды спасение придет. Однажды все будет кончено. Но теперь все кончено, но не так, как я хотел. Сэм и Дин... они... они... — голос Адама дрогнул. Он не смог закончить свое предложение. — Адам, — твердо сказал Михаил. — Все кончено, и мы все еще здесь. Михаил, мы все еще здесь, — бормотал Адам. Он прерывисто выдохнул, устало погружаясь в пучину красного бархатного костюма и серой шелковой рубашки на пуговицах. — Что нам теперь делать? Михаил упрямо смотрел на своего лучшего друга. — Еще не все кончено, — опроверг Михаил. — Мы подождем, пока вмешается мой Отец. — Но что, если жатва Сэма и была вмешательством твоего отца? — голос Адама был тихим. Поверженным. Никогда раньше Адам не казался таким маленьким и незначительным. — Не была. — Михаил был однозначен. — Откуда ты знаешь? — Я не чувствую Отца во вселенной. Я почувствую его присутствие, если Он будет здесь. Его здесь нет. Поэтому Ему еще предстоит вмешаться. — Михаил серьезно склонил голову. Адам закусил губу, но кивнул, по-видимому, убежденный. — Хорошо. — Адам вяло смотрел на пол гостиной. Наконец дрожь в его руках утихла, однако человек остался неподвижно лежать на земле, разбитый. С внезапной ясностью Михаил понял, что у его лучшего друга нет сил встать. К счастью, у Архангела было достаточно силы, которой он мог поделиться. Во второй раз за все то время, что Михаил был лучшим другом Адама, он протянул ему руку помощи. — Адам, мой лучший друг, позволь мне помочь тебе подняться, — мягко указал Михаил. — Ладно. Да, хорошо. — Лицо Адама было болезненно уязвимым, когда он смотрел на Михаила, но в то же время его лицо светилось усталым облегчением. Адам схватил одну протянутую руку, затем вторую. С помощью Архангела человеку удалось встать на ноги. Но Михаил не ослабил хватку. Все еще сжимая ладони Адама, он быстро повел человека во внутренний двор. Ноги в носках ступали по гладким каменным глыбам — Михаил не осмеливался остановиться даже для того, чтобы снова создать его и Адама обувь. Внутренний двор был местом, где Адам всегда находил утешение. Не сбавляя шага, Михаил проводил Адама под яблоню. Никогда раньше он так не держал его руки, но теперь Архангел боялся их отпустить. Человек вцепился в Михаила, как в спасательный круг. Наконец, под пенистыми белыми ветвями яблони, Михаил остановился. Адам остановился. Адам уставился на Михаила. Перевел взгляд на их сцепленные руки. На яблоню. Голубые глаза были широко раскрыты и не моргали. Человек сжал их сложенные руки, прежде чем одарить Михаила дрожащей улыбкой, которая расцвела и почти сразу исчезла, словно требовала от человека слишком больших усилий. — Адам. — Михаил еще раз произнес имя своего лучшего друга. — Я не собираюсь срываться на тебе, Михаил. — Голос Адама был тихим, но твердым. Хотя насыщенный цвет лица вернулся, выражение его было смертельно серьезным. — Я уже провалился в эту Кроличью Нору депрессии и достиг дна, когда мне было 76. Хотелось бы верить, что спустя сто с лишним лет я изменился и стал сильнее, чем был тогда. — Он натянул тонкую улыбку. — Я не собираюсь терять себя. Я обещаю, — поклялся он. — Приятно это слышать. — Михаил с облегчением склонил голову. Голубые глаза Адама были добрыми, но грустными. Чтобы облегчить страдания Адама, следует отвлечь его, посоветовал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Это было хорошее предложение. Адаму всегда нравилось человеческое общение, отметил Аспект, поддерживающий ЭАМ Архангела. Да. — Адам, задай мне вопрос, — указал Михаил. Легкая улыбка Адама стала чуть более уверенной. — Ладно, — согласился он. — Эм. Как твои дела? Как дела?: Расскажи мне, как ты себя чувствуешь физически и эмоционально. — Как ты знаешь, физически я все еще остаюсь Архангелом. Адам икнул, тихо рассмеявшись. Он с нежностью и благодарностью смотрел на Михаила. Тем не менее, он сжимал руки Архангела. — Эмоционально я чувствую себя очень похоже на тебя, — продолжил Михаил. — Я опечален этими событиями. Однако я верю в своего Отца. Бог освободит меня. Он освободит тебя. И пока Он этого не сделает, мы будем продолжать все как есть, мой лучший друг. — Лучший друг, — Адам крепко сжал руки Михаила. — Ты самый лучший друг, который у меня когда-либо был. — Да. — Ответил Михаил, выражая одновременно и согласие, и взаимность. Адам мягко кивнул. Он выглядел уже не таким поникшим. — Задай мне еще вопрос, — предложил Михаил. Адам задумчиво рассматривал Михаила. — Тебя кто-нибудь ждет, когда ты выйдешь отсюда? — Да. — Михаил подтвердил. — Мой брат, Архангел Рафаил, ждет. А также Небесное Воинство и мой долг перед ними. Брови Адама высоко поднялись на лбу. — Твой брат и твой долг. И это все? — подумал он почти с жалостью. — Адам, напомню, что дружба — это человеческое понятие, — мягко напомнил Михаил. — Между собой ангелы могут поддерживать только сотрудничество и безграничную преданность. И при всем этом, Михаил выстраивал только первое. Но не последнее. — О. Что ж, тогда хорошо, что ты знаешь человека, верно? — сказал Адам с намеком на прежнюю дерзость в своем голосе. — Действительно. — Ответил Михаил. Это было очень хорошо. Взгляд Адама прошелся по периметру внутреннего двора, от дома на восточной стороне сянфань к главному дому чжэнфэн, затем к дому на западной стороне, прежде чем вернуться к яблоне. — Честно говоря, я не уверен, что ждет меня, — задумчиво произнес Адам и рассеянно потер левую ладонь Михаила — так же, как он ранее дотрагивался до своей серебрянной запонки. — Я официально мертв на Земле. И Захария сказал, что вы, ангелы, можете изменить это, поэтому я не беспокоюсь о том, что люди или учреждения думают, что я мертв. — Адам вздохнул. — Но я здесь уже 168 лет. И все же… — Адам пожал плечами. — Тем не менее, я просто хочу вернуть свою жизнь. Я хочу увидеть свою маму на Небесах. Я хочу закончить колледж и поступить в медицинскую школу — возможно, уже не для изучения книг, а для получения опыта. Я хочу пройти ординатуру, наконец, практическую часть своего медицинского обучения, а затем хочу по-настоящему применить то, что знаю, для лечения людей. И я хочу увидеть Уиндом. Увидеть своих друзей, просто увидеть их снова. В Клетке перья шести крыльев Михаила распушились от внезапного дискомфорта. — О, не волнуйся, — поспешил успокоить Адам. — Ты мой лучший друг, Михаил. И ты всегда будешь моим лучшим другом, — твердо пообещал он. — Ты всегда будешь важен для меня. Но речь шла не о Михаиле, постановил Аспект разума Архангела, посвященный лидерству и динамике масс. Как заявил Адам во время своей неудачной попытки воссоздать кусты роз Марго Костер в пространстве воспоминаний, речь шла об Адаме и его жизни. — Но речь идет не обо мне. Это касается тебя и твоей жизни, — пояснил Михаил. Время, проведенное с Адамом, было драгоценным, как дар, преподнесенный Архангелу. Михаил дорожил и лелеял его. Но также, Михаилу оно не нравилось, потому что это дорого обошлось его лучшему другу. — Да, или того, что осталось от моей жизни… — Адам замолчал. — В смысле, мне сейчас 187 лет. У меня 168 лет нетронутых воспоминаний. Я прожил уже больше двух жизней. — Адам нахмурился. — Я вообще все еще человек? — он вздохнул. — Пожалуйста, не отвечай на это. Во внутреннем дворе было тихо. Единственный звук доносился высоко над головой: цветущие ветви яблони дрожали под горным ветерком. — Знаешь, было время, когда я думал, что у меня будут старшие братья, — размышлял Адам, его голубые глаза были далекими. Он все еще лениво поглаживал левую руку Михаила. — Я оказался прав, когда мы впервые попали сюда, в те первые десять лет или около того… Сэм и Дин. Я думал, что они будут моей единственной живой семьей. Я имею в виду, я никогда не знал их, и по первым впечатлениям я думал, что у нас не было ничего общего. Но я также надеялся, что, может быть... может быть все могло бы получиться. Знаешь, в каком-то детско-наивно-мечтательном смысле? Это могло бы сработать, — настаивал он печальным тоном. — Но потом я так долго злился на Дина, потому что он не пришел за мной. Потому что он не пришёл спасти меня, тебя и Сэма. И… А Дина уже не было. Он уже был мертв. Дин сказал, что мы будем семьей, и что он и Сэм — мои братья. И... и он бы пришел за мной, а я так плохо о нем думал. Он бы не оставил Сэма гореть тут! Сэм и Дин были очень близки. И Дин не оставил бы меня гнить здесь! Он бы не оставил. Потому что мы все должны были быть семьей. — Голубые глаза вновь остекленели. — Но если сам Смерть забрал душу Сэма, то это только потому, что Дин тоже мертв. Потому что Дин не оставил бы Сэма. Он не оставил бы меня. — Адам покачал головой, почти раздраженно, словно пытаясь сдержать блеск в глазах. — Это не должно быть так больно, — сердито возразил Адам. Его рука, поглаживающая Михаила, застопорилась посреди действия. — Вот срань, я их даже не особо хорошо знал. Это не должно было так сильно ранить. — Адам, — мягко произнес Михаил. Лучший друг Михаила болезненно улыбнулся. — Знаешь, что хуже всего? — он задал риторический вопрос. Михаил ждал, пока Адам даст ответ. — В глубине души… В глубине души я думаю, что знал, что Дина больше нет. Думаю, я знал это очень, очень давно. Но было легче просто начать ненавидеть Дина, чем признаться себе в правде. Признать, что мы можем застрять здесь, и Дин не придет на помощь. И я… — Адам опустил взгляд голубых глаз. Он всхлипнул. — Я… Черт возьми, мне так стыдно за себя, — тихо признался Адам с ужасом. — С моей стороны было неправильно ненавидеть Дина. Я никогда больше не буду кого-то ненавидеть. Обещаю, — поклялся он. С сожалением, Михаил склонил голову. Ему не нравилось видеть страдания Адама. Однако для человека было бы гораздо хуже переносить эту боль в одиночку. Лучший друг с готовностью должен был обеспечить утешение и поддержку. Это была обязанность Михаила обеспечить Адаму утешение и поддержку. — Действительно. — Заключил Архангел. — Да, я серьезно. Затем Адам глубоко вдохнул, словно собираясь взять себя в руки. Он поднял опущенные глаза, пока те не встретились со взглядом Михаила. Адам намеренно придал губам уверенную улыбку и восстановил самообладание — с большим усилием, как заметил Михаил. Адам не поддавался своей меланхолии. Он не сломается. Он обещал. (Лучший друг Михаила всегда держал свое слово). Хотя Адам больше не гладил Михаила по левой ладони, он все так же крепко сжимал обе его руки. Затем, слегка благодарно кивнув Архангелу, человек снова слегка сжал их руки. (И поглаживание, и сжимание рук были незнакомыми жестами. Адам никогда раньше не делал такого по отношению к своему лучшему другу. Жесты были странными, но не нежелательными). Сжав ладони последний раз, Адам отпустил их. Человек оглядел внутренний двор — четыре цветущих дерева, по одному в каждом углу пересекающихся каменных дорожек — как будто в поисках вдохновения. Хотя лучший друг Михаила не поддавался меланхолии, события этого дня все же сильно его тревожили. Михаил легко смог различить беспокойство и печаль Адама по легким морщинкам в уголках его глаз. Распознал глубокую печать Адама. Красный бархатный пиджак свободно болтался, странно свисая с его сгорбившейся фигуры. Адам удерживал в себе печаль Сэма и Дина Винчестеров, а также Михаила. Но помимо всего этого, человек удерживал и свою собственную грусть. Дела человека значительно ухудшились. Отец спасет Михаила — в этом Архангел не сомневался. Однако момент этого спасения был неопределен. Отец был Вечным Существом. Адам — нет. Быстрое вмешательство Бога могло произойти через тысячелетия, особенно, если учитывать разницу в течении времени между Адом и остальной частью Владений Отца — хотя Михаил постоянно молился Ему о немедленном заступничестве из-за чувствительной ко времени природы Апокалипсиса. (К сожалению, было неясно, как гибель сосудов Сэма и Дина Винчестеров повлияет на реализацию Апокалипсиса). И теперь Михаил молился Отцу о немедленном освобождении Адама от незаконного заключения. Возможно, Адаму было бы легче, если бы Михаил усыпил человека. С течением времени Адам будет оставаться без сознания и не будет осознавать этого. Однако в двух предыдущих случаях Адам отказался от такого вмешательства. До тех пор, пока Адам не попросит, чтобы его усыпили, Михаил не станет спрашивать снова. Архангел уважал выбор своего лучшего друга. Вместо этого Михаил обеспечит Адаму утешение и поддержку; а также счастье и увлеченность. Для этого и нужны лучшие друзья. Адам потер переносицу и широко расправил плечи. — Хорошо, мне просто нужно пересмотреть свои ожидания. Вот и все, — заявил он твердым тоном. Решительно. — Мне нужно перестроить свой темп. Настоящее спасение — это марафон. Это не спринт, даже не забег на 5 км и не полумарафон. Это полный гребанный марафон. Мне нужно переосмыслить свой темп на такой продолжительный бег — это то, что мы постоянно повторяли себе в кросс-кантри. Тренер Питтман однажды вбил мне это в голову. — Он мягко улыбнулся, вспоминая. — Я уже сказал, что не сдаюсь, и это так. Я не сломаюсь. Итак, Сэм был спасен. Даже если это означает, что он мертв, это хорошо, потому что до этого его душа постоянно была в опасности между огнем и Дьяволом. Так что теперь он на Небесах. С Дином. — (У Михаила не было желания исправлять неверное предположение Адама о месте последнего упокоения Сэма и Дина Винчестеров). — И теперь это означает, что мы должны приготовиться к следующему спасению, — заявил Адам, ободренный. — Потому что твой отец — с большой буквы, Бог — придет. Он придет, — повторил он. — Итак, мне просто нужно набраться терпения, вот и все. Сколько бы времени ни потребовалось твоему Отцу. Я смогу это выдержать. — Да. Сможешь, — твердо согласился Михаил. Он сосредоточенно вскинул голову. — В конце концов, Адам, ты очень клевый для парня из Миннесоты. Лучший друг Михаила был потрясающим. — Спасибо, Михаил. — Адам тихо ухмыльнулся. Более воодушевленный, Адам еще раз оглядел внутренний двор. Его взгляд скользнул на юг по каменной тропе, пока не остановился на внутренней стене и чуйхуамэнь — украшенных фестонами воротах — которые напоминали декоративную арку и отделяли внутренний двор от внешнего. Адам задумчиво выглянул во внешний двор. Голубые глаза засветились решительностью. — Хей, Михаил, ты когда-нибудь бегал на длинные дистанции? — спросил Адам, в его голосе промелькнули нотки внезапной одержимости. — Не хочешь пойти со мной на пробежку прямо сейчас? Никогда раньше Михаил не бегал на длинные дистанции. Архангел был вынужден бежать только на короткие дистанции — вместе с Адамом на берегу моря Палео-Тетис. — О, конечно нет, ты вряд ли бегал, — слегка усмехнулся Адам, давая ответ на свой собственный вопрос. — Но давай попробуем. Пожалуйста, Михаил? Это не так плохо. — Да, конечно. — Архангел с готовностью согласился. Затем, с отточенным мастерством, подтвержденным более чем 16-ю десятилетиями практики, Адам продемонстрировал искусную абракадабру. Он быстро взмахнул руками в широком размашистом движении, по окончанию которого указательный палец был направлен на его грудь. Красный бархатный костюм Адама, серая шелковая рубашка на пуговицах и аксессуары тут же были заменены стандартным набором одежды для бега: белые теннисные кроссовки в сочетании с белыми носками, темно-синие шорты для бега, обнаженная верхняя часть туловища. В ответ на изменение гардероба Адама Михаил быстро вернул коричневые походные ботинки своему ментальному образу. Человек побежал, а Михаил последовал за ним. Адам пронесся через внутренний двор, под украшенными арочными воротами и через вымощенную камнем внутреннюю часть узкого внешнего двора. Он миновал иньгби, ярко-красную панель с замысловатой резьбой, направляясь к дамэню, единственному пути выхода из сыхэюань. Там Адам остановился, но только для того, чтобы схватиться за медные дверные кольца и открыть большую деревянную дверь, выкрашенную в ярко-красный цвет. Затем человек переступил порог, миновал двойные каменные статуи драконов у лестничной площадки и спустился по трем неглубоким ступеням. Несколько быстрых шагов привели его на беговую дорожку, где, на утоптанной земле, он ждал Михаила. Как только Архангел достиг человека, тот возобновил бег. Михаил не отставал. Вместе, они преодолели путь вокруг всей горы. Один, два, семь раз. Прошли мимо различных декораций проекта по благоустройству тропы — проекта, который Адам завершил 89 лет назад — где каждый (неточный и бессистемно расположенный) элемент представлял собой вариацию ботанических объектов, содержащихся на полосе растительной жизни площадью 0,002 мили (0,006 км²), существовавшей на побережье Палео-Тетиса. Кроме того, вокруг тропы было много ярко-зеленой травы, она служила напоминанием о детстве Адама — о субботних стрижках лужайки у его дома в Уиндоме. Пока Михаил и Адам бегали, солнце позднего полудня светило слишком ярко и отбрасывало короткие, толстые тени на грунтовую тропу под ними. Адам прищуривался от яркого белого света, но на Михаила уровень освещения никак не влиял. День был комфортно теплым, мягкая температура 78°F (26°C), и постоянный ветер, идущий с востока на запад, обдувал мягкими волнами воздуха. Бег на длинные дистанции отличается от гонок — он реализовывался медленнее и более короткими шагами, требовал меньше нагрузки в течение гораздо большего периода времени и переполнял скорее духом товарищества, чем соперничества. По мере того, как они преодолевали круг за кругом, Михаил заметил, что беспокойство Адама уменьшилось. На лице человека медленно появлялась мягкая улыбка. Наконец, после двенадцати кругов по беговой дорожке, темп Адама замедлился. Когда они еще раз приблизились к дому Адама, он наконец остановился. А вместе с ним и Михаил. (Остановиться после бега на длинную дистанцию ​​было гораздо легче, чем после спринта. Вероятно, это было связано с меньшей разницей между скоростями бега и состояния покоя). Теперь, после завершения пробежки, Адам казался — не таким веселым, как ранее в этот же день — но обновленным. Исчезли остатки его дрожащего отчаяния, его побежденной печали. Он успокоился. Человек бездумно вытер лоб. Его тело было мокрым от пота: лицо, обнаженная верхняя часть туловища, тыльная сторона колен. Кожа блестела на белом ярком солнце, а светлые волосы потемнели от влаги. Равномерный ритм его напряженного дыхания указывал на завершившуюся недавно физическую нагрузку. В противовес состоянию человека, Михаил не вспотел и не дышал так тяжело (Архангел вообще не дышал). Адам поднял руки высоко над головой, вытягиваясь к небу, прежде чем быстро опустить их и посмотреть на Архангела, стоящего неподалеку на беговой дорожке. — Бег действительно помогает мне очистить голову, — признался Адам задумчивым и ровным тоном. — С детства. Бег помогает мне отбросить все эмоции, и я могу просто рационально обдумать проблему. Я не всегда могу решить все вопросы, но я могу яснее взглянуть на вещи в перспективе. — Действительно. — Михаил подтвердил. — Да. И нам придется многое рассмотреть в новой перспективе после… после того, что произошло сегодня. — Адам вздохнул. — Но, по крайней мере, у меня есть бег — и пианино — как способ все разложить по полочкам. — Он по-дружески нежно взглянул на Михаила. — Не говоря уже о том, что у меня отличная команда поддержки. Крылья застенчиво затрепетали в ответ, однако Архангел промолчал. — Итак, ты оценил бег на длинные дистанции? — с любопытством спросил Адам. — Нет. Адам помрачнел, хотя после этого заверил: — О. Ну, это нормально. Не каждому по вкусу, поэтому… — Адам, мне понравилось бегать с тобой на длинные дистанции, — поправил Михаил. — Ох, ладно. — Адам улыбнулся. — Тебе понравилось. Это здорово. Возможно, потом, мы можем повторить еще раз? — Да. — Хорошо, — ответил Адам. — Бегать с другими людьми — это очень весело. — Он одарил Михаила заговорщической улыбкой. — Хотя бегать еще лучше, когда ты бежишь по-настоящему. Не пойми неправильно: мне нравится тропа и вся эта зелень, которую я посадил вокруг нее, но иногда бегать по тропе становится скучно. Хотелось бы иметь какое-то разнообразие в маршруте — я имею в виду разнообразие, которое не было создано моими руками. — Голубые глаза наполнены ностальгической нежностью. — Когда я был ребенком, часть удовольствия от бега заключалась в том, что я не знал, что ждет меня впереди. Но бегая здесь, я всегда знаю, что увижу. — Он в смирении пожал обнаженными плечами. — Но, я думаю, с этим ничего не поделать. Хотя Адам неоднократно жаждал разнообразия в отношении предметов и ситуаций (предметов мебели, ботанических объектов, развлекательных мероприятий, человеческого общения, тематических дискуссий, музыки, языков, книг, своих занятий, одежды и ее стилей моды), никогда раньше лучший друг Михаила не высказывал такого желания по этому поводу. — Ты хочешь разнообразия в окружающей среде, — высказал вслух свое внезапное понимание Михаил. Адам утвердительно кивнул, слегка покачав мокрой от пота головой. — Да, один из тех случаев, когда я хочу то, чего не могу получить, — согласился он с ироническим весельем. Его взгляд рассеянно упал на беговую дорожку, и Адам рассмотрел сглаженные контуры утрамбованной земной поверхности, прежде чем вздохнул. — Но это все равно не заставляет меня не хотеть чего-то, — неохотно признал он. В головокружительно быстром согласии Аспекты разума Михаила приняли решение. — Это неверно, — опроверг Михаил. — Хм? — Это не «один из тех случаев, когда ты хочешь то, чего не можешь получить». Голубые глаза оторвались от земли. — Я могу смоделировать другой ландшафт в пространстве воспоминаний, с которым тебе будет безопасно взаимодействовать, — предложил Михаил. Адам непонимающе смотрел на Архангела. Затем он громко сглотнул. Голубые глаза внезапно затуманились. Блестящие. Неверующий. — Подожди. Подожди-ка! Тайм-аут! — слова сорвались с губ Адама в порыве шока. Он пристально посмотрел на Михаила. — Мы могли бы… Мы могли бы отправиться куда-нибудь еще? — уточнил Адам, его голос был одновременно испуганным и взволнованным от предвкушения. — Да. — Михаил подтвердил. Заметив внезапную неуверенность своего лучшего друга, Архангел твердо заверил: — Я смогу это реализовать. Внезапно Адам расцвел, как цветок, открывающийся перед солнцем. Ослепительная улыбка преобразила его лицо, голубые глаза восторженно сверкнули. Но затем, столь же внезапно, Адам помедлил. Он нерешительно посмотрел на Михаила. — Но… Но мы все равно сможем вернуться сюда, верно? — Адам осторожно задал вопрос. Он закусил губу. — Я имею в виду, этот сыхэюань и все это место в целом уже стали для меня чем-то вроде дома вдали от дома. Я бы не хотел просто уйти и оставить все позади. Михаил доброжелательно склонил голову. — Адам, напомню, когда я впервые создал это пространство воспоминаний, я сказал, что тебе рады в этом месте столько, сколько ты пожелаешь. Конечно, мы сможем вернуться, — заверил Архангел своего лучшего друга. Последовавшая после этих слов улыбка Адама была даже ярче, чем предыдущая. Он рассмеялся радостным, нетерпеливым смехом. — Хорошо. Ладно! Тогда чего же мы ждем? — воскликнул он. — Давай покинем Канзас и отправимся в страну Оз! Михаил уставился. — Это метафора. Не в буквальном смысле. Это метафора для нас, уезжающих отсюда в какое-то новое и захватывающее место, как в Волшебнике страны Оз. — Я понял. — Хорошо. А теперь погнали! Перенеси нас куда-нибудь, где будет просто огонь! [Где-то], где будет просто огонь: [Где-то], где будет очень здорово или очень интересно. И Михаил сделал это.