Эпилог

Небо было нежным, бледно-голубым, испещренным легкими белыми облаками. Солнечный свет, теплый и лоснящийся, просачивался вниз. Михаил и Адам стояли в поле — подобии примитивного луга. Их окружала высокая, выросшая почти до уровня бедра, тонкая трава, колышущаяся на ветру, как зеленое море. Ассорти полевых цветов желтого, белого и пурпурного цветов робко проглядывало сквозь зелень. Желтые полевые цветы имели звездообразную форму и венчали темно-зеленое растение с восковыми листьями. Белые цветы, похожие на кружева, росли небольшими пучками. Пурпурные — были тонкими и имели форму конусов. Хотя в поле было полно растений, под ногами не суетилось ни одного животного. Ни одна птица не летала над головой. Только мелкие насекомые-опылители жужжали, перемещаясь с цветка на цветок. Прохладный ветерок колыхал стебли травы, воздух был наполнен ароматом живых растений. В этом новом пространстве воспоминаний было так много всего, за чем можно было наблюдать. Однако все внимание Михаила было направлено на его лучшего друга, а не на окружение Архангела. Адам с благоговейным любопытством осматривал луг. — Это… это… вау, — тихо выдавил Адам. — Это просто… вау. Голубые глаза были широко раскрыты и блестели. — Действительно. — Михаил мягко подтвердил. — Ага. Ошеломленный, Адам повернул голову — все еще влажную от пота после недавно завершившейся пробежки — в одну, в другую сторону, как будто желая сразу рассмотреть весь пейзаж. Он вглядывался в разноцветные полевые цветы и нагретую на солнце траву, созерцал спокойное небо, грелся под золотым солнцем. Наконец он отвел взгляд от пастырского великолепия и посмотрел на стоящего рядом с ним Архангела. — Где мы? — спросил Адам. — Это пространство воспоминаний, имитирующее Чистилище, — Михаил с готовностью дал ответ своему лучшему другу. — Чистилище? — Адам задумчиво закусил губу. — Ты имеешь в виду, например, куда отправляются души в Лимбо, это Чистилище? — удостоверился Адам. Он криво ухмыльнулся, прежде чем добавить: — И я знаю, как все это работает, только потому, что мои Бабушка и Дедушка были католиками. — Это неверно. — Да? — Души никогда не попадают в Чистилище, — опроверг Михаил, поясняя. — Чистилище было создано моим Отцом как безопасное место для заключения Левиафанов. — Левиафанов? — Адам рассеянно разгладил свои темно-синие шорты для бега, пока они развевались под освежающим прохладным ветерком. — Я не помню, чтобы Бабушка когда-либо упоминала о них. Кто такие Левиафаны? Михаил заколебался с ответом. Архангел хорошо помнил жестокость Левиафанов — борьба с ними ознаменовала самое раннее понимание Михаилом своей Архангельской Цели. Будучи Святым Защитником Владений, Архангел Михаил был призван защищать все Творение, и это бремя было неослабевающим. Неважно, что такая защита повлечет за собой насилие. Неважно, что Михаил ненавидел насилие. И события походов на Левиафанов были поистине отвратительны. Глубоко ужасны. Однако Адам никогда не познает всю жестокость этих существ. Как Михаил защищал Адама от всего остального, Архангел защитит своего лучшего друга и от этого. Адаму будет дана лишь базовая информация о них — ровно столько, чтобы удовлетворить вездесущее любопытство человека. — Левиафаны были великим злом, обрушившимся на Владения на заре Священных Войн, — произнес Архангел. — Они аморфны; пустоты деградации заключенные в коконе внутри разинутых пастей и зазубренных клыков — концепция энтропии в качестве живого воплощения. Жажду разрушения Левиафанов превосходит только их ненасытный аппетит. — Ох. — Голубые глаза расширились. — Они с готовностью поглотили бы все во Владениях, если бы их оставили без присмотра. Поэтому Отец поручил мне покончить с бедствием Левиафанов и отправить их всех в Чистилище. Это я и сделал на Второй День. Адам скрестил руки на голой груди, все еще вспотевший от предшествующей физической нагрузки. — Но ведь их здесь нет, верно? Я имею в виду Левиафанов, — спросил он. Голубые глаза с опаской метались по просторам луга. — Да. — Михаил поспешил успокоить. — Прежде чем отправиться на поимку Левиафанов, я обошел Чистилище. Мы взаимодействуем только с моим воспоминанием, — успокоил он. — Я прошел по всему Чистилищу, чтобы лучше понять, как доставить Левиафанов в эту тюрьму. За исключением нескольких избранных видов насекомых, бактерий и рыб, помещенных сюда Отцом, мы — единственные живые существа в этом месте. Здесь тебе не причинят никакого вреда. — Это радует. — Адам кивнул, легким движением головы. — Да. Никогда бы Михаил не подверг Адама такому ужасу, как встреча с Левиафанами – ни в рассказе, ни, конечно же, в качестве развлечения в пространстве воспоминаний. Чистилище, как территория, было довольно безобидным; оно было создано как место в изоляция от остальной части Владений Отца, а не как среда обитания Левиафана. Будучи областью неопределенного содержания, Чистилище могло вечно содержать любое существо в своих пределах — даже людей. (Хотя ни в коем случае ни одному человеку не следует оставаться в Чистилище. Изолированные здесь Левиафаны и их потомки-монстры были весьма опасны и могли нанести большой вред). Тем не менее, Чистилище на начальной стадии своего создания было похоже на Эдемский сад. Возможно, Отец даже считал Чистилище прообразом Сада. Наверняка лучший друг Михаила должен чувствовать себя весьма комфортно в ранних воспоминаниях об этом месте. (Аспекты разума Михаила были вполне довольны выбором пространства воспоминаний. Девственная пустыня и вправду завораживала). Хотя, как ни странно, Адам с тоской оглядел луг. Его лицо неожиданно напряглось. — Здесь так красиво, — тихо заметил Адам, неосознанно проводя рукой по своим потемневшим от пота волосам. Он нахмурился. — Но здесь также и так грустно. Михаил склонил голову. — Так ужасно, ужасно грустно. Взгляд голубых глаз внезапно затуманился. Загнанный. Печальный. Архангел быстро понял, в чем дело. — Не слушай, — твердо приказал Михаил. — А? Что именно? Отказавшись от пояснений, Михаил вместо этого быстро подошел к своему лучшему другу и осторожно положил руки на виски Адама. Затем, с величайшей осторожностью, Михаил надавил, достигая подсознания Адама через связь между мозгом человека и пространством воспоминаний, которое поддерживалось благодатью Архангела. Адам в шоке заморгал и даже сделал шаг назад, его белый теннисный кроссовок затоптал фиолетовый конусообразный цветок. — Не слушай это, — пояснил Михаил, убирая руки от головы Адама. Тот уставился на него широко раскрытыми голубыми глазами. — Черт… черт возьми! Что это было? — спросил Адам, ошеломленно покачав головой. — Я как будто оказался внутри какой-нибудь рекламы Прозака. Все было такое серо-коричневое и настолько угнетающее, что мне хотелось просто упасть на землю и плакать! Но теперь все внезапно прошло. — Чистилище существует как место скорби для его обитателей. Они навечно изолированы от Владений Отца, и все здесь вечно напоминает им об этих лишениях, — объяснил Архангел, решительно отвечая на взгляд Адама. — Однако тебе не обязательно это слушать. — Да, ладно, — Адам кивнул, неловко соглашаясь. Он потер руками локти, все еще скрещенные на обнаженной груди. — Больше ты это не услышишь, — твердо заверил Михаил. — Я ограничил влияние этого места на тебя. Адам снова кивнул. — Хорошо. Потому что это было слегка жутковато. Затем Адам расслабил руки, и те свободно повисли по бокам. Медленно и любознательно Адам снова оглядел свое окружение — раскинувшуюся траву, яркие полевые цветы, спокойное небо. Выражение лица Адама больше не было задумчивым. Теперь оно было восторженно-зачарованным. — Здесь действительно очень красиво, — заявил Адам, расцветая обаятельной улыбкой. — В смысле, без серых очков здесь довольно мирно. — Действительно. — Михаил довольно согласился. Аспекты его разума удовлетворенно запели в ответ на одобрение Адама. — Хей, ничего, если мы немного прогуляемся? — он задумался. — Да. Конечно, Адам, — с готовностью сказал Михаил, но затем неуверенно склонил голову. — Однако разве у тебя не было желания побегать в новой среде? Лучший друг Михаила широко и ослепительно улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд зубов. — Да, было, — нетерпеливо ответил Адам. — Я имею в виду, если ты не возражаешь? — Нет. — Заверил Михаил. — Я не против. Более того, я буду бегать с тобой. — Правда? — Да. Голубые глаза блестели. — Черт возьми, это будет так здорово! — Действительно. — Михаил ответил с удовольствием. — Тебе точно понравится! Затем Адам взмахнул руками в широком размашистом жесте, вновь направляя свой указательный палец себе на грудь. — Абракадабра! — уверенно заявил он. Ничего не произошло. Адам нахмурился. Он поднял вопросительный взгляд на Михаила. Распознав невысказанный вопрос во взгляде своего лучшего друга, Архангел быстро распространил протокол абракадабры и сопутствующий ему протокол стирания В путь, Джек на пространство воспоминаний Чистилища. — Адам, попробуй еще раз, — указал Михаил. Адам кивнул с легким движением потемневших от пота волос и повторил попытку своей абракадабры. Его темно-синие шорты для бега тут же были заменены темно-синими «леггинсами для бега». Кроме того, обнаженный торс Адама был облачен в желтую «беговую футболку» с длинными рукавами. Черная «шапка-бини» и новая пара белых носков довершали новый комплект. Никогда прежде Адам не надевал на себя такую ​​одежду для бега. — Так лучше, — Адам довольно улыбнулся. Прежде чем Михаил успел склонить голову, чтобы потребовать объяснений, гид Архангела уже поспешил дать ему ответы. — Та одежда была слишком легкой. Здесь прохладнее, чем дома. Мне нужно держать мышцы согретыми, пока я бегаю. — Я понял. — Отлично. — Адам задумчиво рассмотрел Михаила. — Хей, хочешь одежду для бега? — предложил Адам. Теперь Михаил все же склонил голову. — Почему ты спрашиваешь об этом? — с любопытством спросил Архангел. В конце концов, более низкая температура не влияла на его ментальный образ. Адам легко пожал плечами и провел правым теннисным кроссовком по траве. — Ну, у людей есть определенная одежда, которую они носят для определенных целей, — объяснил он. — Одежда для бега предназначена для бега. — Голубые глаза доброжелательно смотрели на Архангела. — Да, я знаю, что ты только что оббежал нашу гору в куртке, джинсах и ботинках, — признал Адам. — Но поверь мне, в спортивной одежде бегать будет гораздо комфортнее. Это было интригующее открытие. — Хорошо. — Архангел согласился. Адам реализовал вторую абракадабру. Он быстро взмахнул руками, сделав широкое размашистое движение, которое закончилось тем, что его указательный палец был направлен на проекцию Михаила. Сразу же стандартный комплект одежды Архангела — зеленая куртка, темно-синяя рубашка, черная футболка, синие джинсы, белые носки и коричневые походные ботинки — был заменен комплектом одежды для бега, внешне похожим на тот, что создал для себя Адам. Ментальный облик Михаила теперь был облачен в синюю беговую футболку с длинными рукавами, пару черных леггинсов для бега, пару белых носков и белых теннисных кроссовок. Голову его накрывала черная шапка-бини. — Так хорошо? Никогда прежде Михаил не облекал свою ментальную конструкцию в отличные от первоначальных вариантов одежды. Это казалось странно воодушевляющим и одновременно обескураживающим. Новые предметы имели иную текстуру, которую он различил своей симулированной кожей — они стали более гладкими. Мягкими. Кроме того, одежда более плотно прилегала к его телу. Черная шапка странно смотрелась на его голове. Тем не менее, Михаил оценил новый комплект. Это было очень мило со стороны его лучшего друга, создавшего ее. — Да. Так хорошо, — подтвердил Михаил. Адам широко улыбнулся. — Потрясающе, — ответил он и с нетерпением зашаркал по траве, периодически подпрыгивая. — Тогда погнали! — Да. — Я не бегал по-настоящему уже почти сто семьдесят лет! Под руководством Адама они начали свой второй совместный забег. Адам промчался по лугу — по тонкой траве и рассредоточенным полевым цветам. Михаил следовал за ним слегка позади. Земля была в основном ровной, с минимальными впадинами, и трава высотой до бедра легко расходилась, когда они бежали по ней, разбрасывая за собой мелких жужжащих насекомых. Солнце грело открытые участки кожи, но легкий ветер был слегка прохладным. Адам был прав в своей оценке: комплект одежды для бега был «более удобным» для бега, чем стандартный комплект одежды Михаила. Черные леггинсы для бега и синяя беговая футболка с длинными рукавами лучше отзывались на движения Михаила, чем синие джинсы или зеленая куртка. Кроме того, белые теннисные кроссовки были легче и лучше передвигались по земле, чем коричневые походные ботинки. Повышенная легкость движения приносила странное чувство освобождения. Постепенно на протяжении 3,62 мили (5,83 км) земля начала наклоняться, образуя пологие холмы. Луг теперь перемежался лиственными кустарниками, а ландшафт быстро перешел в степь. Адам ловко лавировал среди растительной жизни, сохраняя быстрый темп. Михаил следовал за ним. Время от времени Адам оглядывался через плечо, встречаясь с ним взглядом, как будто проверяя, все ли «в порядке» с Архангелом. Михаил всегда с уверенностью встречал взгляд Адама. Даже если бы с Михаилом было не все в порядке, он все равно продолжал бы бежать. Адам улыбался с таким диким и радостным выражением лица, его голубые глаза сверкали нескрываемым волнением, а его энтузиазм был заразителен. Они пробежали через степь. Частицы пыли, поднятые при движении по густому ковру выносливых зеленых кустарников, порхали в свете солнца. Здесь трава была короче, конкурируя с другими ползучими почвопокровными растениями, и Адам нашел опору среди переплетения зеленых побегов. Михаил скопировал точку опоры Адама. Они пробежали мимо тонких лоз с ярко-фиолетовыми ягодами и компактных зарослей ежевики с яркими красными шипами, избегая сырых углублений в почве. (Это были места, где во время дождя скапливалась вода, и на это указывало присутствие одиночных полевых цветов — всплесков желтого и шокирующе яркого малинового цвета среди густой листвы). Через 0,41 мили (0,66 км) степь резко сменилась лесом, высокие деревья которого граничили с ней, как ворота. Здесь, у входа в лес, Адам остановился. Подпрыгивая на месте, Адам повернулся к Михаилу с взволнованной, запыхавшейся улыбкой, невербально спрашивая, будет ли все впорядке с Михаилом, если они побегут по такой местности. Встретившись со взглядом Адама, Архангел невербально заверил, что с ним действительно все будет в порядке, если он будет бегать по лесу. Голубые глаза сверкнули, а улыбка Адама стала шире. Затем, найдя пролом между деревьями, Адам приблизился к нему и забежал в чащу. Михаил последовал за ним. Теперь они бежали под деревьями. Муравьи-плотники сновали среди подлеска и по шероховатой коре иссохших стволов деревьев. Под пологом леса было прохладнее. И темнее. Деревья ветвились высоко над головой, переплетались, создавая покровы из зеленых листьев и бледно-голубых проблесков неба. Солнце просачивалось между деревьями, озаряя землю внизу пятнами света. Адам повел их по тропинке, окруженной оврагами для стока воды во время ливней, бежал с расслабленной легкостью, находя опору на утрамбованной земле среди куч гниющих листьев и разбросанных ветвей. Они пробежали мимо упавшего дерева; его ствол рухнул на лесную подстилку, как заснувший гигант. Лучший друг Михаила наслаждался их совместной практикой кросс-кантри. Очень. Настроение Адама, казалось, поднялось — резкий контраст с тем чувством побежденности, печалью и трепетным отчаянием, которые Адам ранее проявил, узнав о кончине своих сводных братьев и отказе Смерти. Пока Адам мчался по девственной дикой местности, его голубые глаза светились волнением, он радостно ухмылялся, время от времени издавая тихий вздох или детский смех, когда замечал что-то интересное в ландшафте. Его долговязое тело было полностью расслаблено, руки свободно болтались по бокам, а ноги перемежались длинными, скачущими шагами. Они пробежали еще 2,06 мили (3,32 км), прежде чем лес поредел, обнажив небольшое травянистое скопление внутри линии деревьев — лесную поляну, в дальнем конце которой они обнаружили ручей. Без колебаний Адам изменил курс и побежал параллельно водному руслу. Михаил бежал за ним. Ручей был мелким, невероятно блестящим. Спокойным. У воды почти не было течения, из-за чего было хорошо видно дно ручья, на котором виднелись покрытые водорослями камни и мелкие рыбы, метающиеся стаями. Над поверхностью глади кружили стрекозы. Тростниковые растения и рогоз скопились у кромки воды, огибая выбеленные солнцем скалы. Воздух был пропитан запахом дикого лука. Следуя вдоль лениво идущего ручья, Адам и Михаил оставляли следы на влажной почве. Через 5,89 миль (9,45 км) ручей начал расширяться и углубляться. Кроме того, он начал ускоряться, двигаясь с внезапной целеустремленностью. Повернув налево, Адам последовал вверх по течению. Повернув налево, Михаил последовал за Адамом. Вместе они рысцой пересекли песчаную набережную, следя за ручьем, змеившимся по холмистому ландшафту. Они пробежали вдоль русла 0,81 мили (1,30 км), прежде чем Адам услышал это. Однако прошло еще 0,108 мили (0,174 км), прежде чем человек заметил звук. За поворотом Адам резко остановился. А вместе с ним и Михаил. Грудь человека вздымалась от напряжения, и Адам рассмеялся в пугающем, но безудержном восхищении. Перед ними величественно расстилался водопад. Водопад имел высоту 57,81 фута (17,62 метра) — внезапный отвесный обрыв, возникший на течении ручья, где вода падала со скалы, стекала с пропасти, как жидкая завеса, колеблясь, кружась и стремясь к скоплению продолговатых красных валунов у подножия. Красные скалы были окружены неспокойной водой и бурлящей пеной, а обнаженные части камня блестели под солнечным светом. Когда вода ударялась о них, она разбивалась в мелкие брызги сверкающего белого тумана. Воздух вокруг был насыщен мелкими каплями, добавляя легкую прохладу к и без того невысокой температуре, он пах свежестью и чистотой, смешиваясь с запахами богатой влажной глины. Лучший друг Михаила неистово улыбался, глядя на водопад. — Черт возьми, это невероятно! И я готов поспорить, что вид оттуда потрясающий! — Адам кричал, будто не подозревая, что Михаил слышит его сквозь рев падающей воды. — Давай поднимемся и посмотрим! — Действительно. — Архангел согласился. — Что?!? — Действительно. — Повторил он. — Что?!? Осторожно встретив взгляд своего лучшего друга, Михаил задействовал мышцы шеи своего ментального образа, наклонил голову вниз, вверх и снова вниз, прежде чем вернуть изначальное положение. Улыбка Адама стала шире. Никогда раньше Михаил не кивал. — Я не знаю, насколько хорошо ты меня слышишь из-за всего этого шума, но я собираюсь поискать путь наверх! Михаил еще раз кивнул в подтверждение. — Ну давай же! — голубые глаза блестели. Затем Адам потянулся к левой руке Михаила и переплел их пальцы, как и ранее в тот же день. Сжав их сложенные руки, Адам мягко потянул их. Михаил склонил голову. Уголки глаз Адама сморщились. Он потянул еще раз. Михаил понял; Архангел должен был следовать за ним. Все еще сжимая левую руку Михаила, Адам шел по подножию рыжего склона в поисках пути наверх среди засушливых участков вдали от водопада. В конце концов он обнаружил естественную выемку в скале, где сточные воды прокладывали путь через скалу. Здесь было менее шумно. Адам разжал их руки и повернулся к Михаилу. — Я пойду первым, — указал Адам, больше не крича. — Следуй за мной и ступай туда же, куда и я. Так будет легче. И спрашивай меня, когда тебе понадобится помощь. Иногда взбираться по камням тяжело, даже если ты знаешь, что делаешь. — Хорошо. Ответная улыбка Адама была ожидаемой, но все равно ярко сияющей, а голубые глаза сверкали в предвкушении. Было приятно видеть лучшего друга Михаила таким счастливым и увлеченным. Было очень приятно видеть Адама, так свободно улыбающегося, особенно после потрясений, произошедших ранее в этот же день. Михаилу это нравилось. Очень. Адам начал подниматься по склону скалы. Архангел последовал за ним. Рыжая скала была крутой, имея уклон 47,81 ± 2,48°. А также каменистой и по большей части бесплодной; только сорные комочки хохлатой травы прочно пустили корни в разбросанных карманах бедной почвы. Взбирание было трудным занятием. Оно требовало отличного баланса и еще большей точности. Ведомый Адамом, Михаил медленно поднимался на крутую вершину, ставя ноги, а иногда и руки, на более ровные участки каменистого склона. Часто под ногами перекатывалась мелкая галька и песок. Пока они поднимались, Адам оборачивался каждые три или четыре шага и давал Михаилу указания («положи сюда левую руку» или «перенеси вес тела на пальцы ног — вот и все, вот так»). Кроме того, Адам предлагал Михаилу руку помощи для дополнительной поддержки на особенно сложных этапах, когда варианты для опоры были ограничены. С помощью своего лучшего друга Архангел не чувствовал себя вне равновесия. Адам заменил Михаилу те шесть крыльев, которые отсутствовали в его ментальном образе. Было хорошо иметь лучшего друга. Наконец, по прошествии семнадцати минут и четырнадцати целых шестидесяти одной сотой секунды пути они достигли вершины, где земля выровнялась, образовав большое плато. Трава, мягкая и короткая, покрывала поверхность ковром, переплетаясь с комками клевера. Небольшой участок бледно-розовых цветов, многолепестковых и чашеобразных, радушно склонялся на ветру. Вдали ручей пересекал плато, скатывался со скалы и образовал водопад. — Ух ты, посмотри на этот вид, — мягко сказал Адам восхищенным голосом. Перед ними расстилалась округа, по которой они только что бежали: наклонные очертания леса, ручей и извилистое русло и, наконец, далеко на юге, зеленый луг, где они и начали бег. Все было окутано золотым сиянием быстро приближающегося заката. Адам стоял как загипнотизированный, уперев руки в бедра и глядя вдаль. Его щеки покраснели от напряжения, и на лице играла легкая улыбка. Под черной шапкой-бини голубые глаза светились благоговейным удовольствием. Приняв приглашение, Михаил занял место рядом со своим лучшим другом. Одиннадцать минут и двадцать девять целых восемь сотых секунды прошли в общем любовании. Затем солнце начало скрываться за горизонтом, окрашивая его широкими мазками розового и оранжевого, темно-красного и ярко-фиолетового цвета. Адам тихо реализовал абракадабру, создав два одинаковых пляжных полотенца прямо на траве под ними и, не говоря ни слова, опустился на ближайшее к нему. Михаил быстро реализовал свою сидячую позицию на оставшемся пляжном полотенце, присоединившись к Адаму, чтобы наблюдать за закатом с земли. — Это потрясающе, — Адам нарушил молчание, не отрывая взгляда. — Я имею в виду, я знаю, что ты сказал, что Чистилище должно быть местом печали, но закат здесь прекрасен. — Действительно. — Михаил подтвердил. — Все это место просто потрясающее. — Да. Адам отвел взгляд от заката и посмотрел на Архангела, сидящего на полосатом пляжном полотенце рядом с ним. Михаил тут же поддержал зрительный контакт. — Михаил, большое спасибо за сегодня, — тихо сказал Адам. Напряженно. — Мне это действительно было нужно. Михаил доброжелательно склонил голову. — Конечно, Адам, — ответил он. — Всегда пожалуйста. Правда. — Архангел сделал паузу, прежде чем задать риторический вопрос. — Ведь для этого и нужны лучшие друзья? «Вот для чего нужны лучшие друзья, чтобы поддерживать друг друга счастливыми и увлеченными», — нежно висело в воздухе между ними. Адам мягко ухмыльнулся. Угасающий закат окрасил черты его лица в насыщенный золотой, а голубые глаза ярко сияли. Он казался потусторонним. Захватывающим. — Знаешь, по правилам, это должен быть один из худших дней в моей жизни? — Адам возобновил свою речь, его голос был приглушен. Вдумчив. — За исключением того, что это не так? Сегодняшний день, на самом деле, оказался одним из лучших. — Хотя Адам задумчиво наклонил голову, его убежденность, когда он снова заговорил, была бескомпромиссной. — И это благодаря тебе, Михаил. Солнце продолжало скрываться за горизонт. Прохладный ветерок продолжал овевать травянистое плато. Водопад продолжал бурлить вдалеке. — Это потому, что ты взаправду озаботился тем, чтобы привести меня сюда, — заявил Адам. — Это потому, что ты озаботился тем, чтобы сегодняшний финал стал для меня счастливым. Михаил замер. Адам делился своими мыслями. Адам делился своими мыслями о Михаиле. — Ты всегда рядом со мной, — продолжил Адам, все еще поддерживая зрительный контакт с Архангелом, хотя и сильно наклонившись вперед на своем полосатом пляжном полотенце. — Ты всегда был рядом со мной — даже в первый день в нашем пространстве воспоминаний, когда я не понимал, что ты делаешь. — Адам усмехнулся, вспоминая с нежностью. Михаил неуверенно склонил голову. В ответ Адам искренне ему улыбнулся. — Я хочу сказать, мне очень повезло, что ты мой лучший друг, — прямо заявил Адам. Искренне. — И я очень рад, что ты есть в моей жизни. Его перья распушились от неожиданных слов. — Действительно. — Михаил застенчиво склонил голову. — Я понял. Михаилу также очень повезло, что он был лучшим другом Адама. Счастливо, Михаил смотрел на Адама. Счастливо, Адам смотрел в ответ. Затем Адам импульсивно усмехнулся — беззаботно-приятный звук. Головокружительный смех быстро разлился по всему долговязому телу, наполняя его и взрываясь, пока даже его плечи не задрожали. Блестящие голубые глаза. Золотистая, загорелая кожа. Сияющая раскованная улыбка. После потрясений этого дня, когда Адам казался близким к критической точке, теперь казалось благословением видеть его безудержную радость. Михаилу это нравилось. Очень. — Адам, приятно видеть тебя таким счастливым и увлеченным, — удовлетворенно заметил Михаил. — Мне это нравится. Очень. Улыбка Адама стала шире. Адам всегда был склонен улыбаться, это было то, что Михаил ранее заметил в своем лучшем друге. Улыбка была человеческим средством передачи положительных эмоций. И лицо Адама казалось вполне подходящим для такого выражения. Постепенно счастливый смех Адама утих, оставив после себя легкое удовлетворение. — Спасибо, Михаил, — тихо ответил он, все еще улыбаясь. Голубые глаза тепло смотрели на Архангела. Добрые. — И мне тоже нравится видеть тебя счастливым и увлеченным. — Действительно. Воздух был наполнен располагающим дружелюбием. Адам рассеянно распутывая пучок их зеленых клеверов, собравшийся рядом с его полосатым пляжным полотенцем, скользя рукой по мягкой зелени и нежно поглаживая листья. Неподалеку небольшой участок бледно-розовых цветов мягко кивал на вечернем ветру. По негласному соглашению Михаил и Адам снова сосредоточили свое внимание на закате. В тишине они наблюдали, как золотистый пейзаж остывает под темно-фиолетовыми сумерками. На небе остался лишь отблеск от солнца, но они все равно наблюдали. Но затем Михаил осознал, что Адам больше не смотрит на закат. Вместо этого человек наблюдал за Михаилом. Он уставился на него со странным выражением лица, которое Аспекты разума Архангела никак не могли интерпретировать. Запутавшийся. Удивленный. Трепетный. Погрузившийся в раздумья. Адам изучал Михаила, как до этого изучал один из своих учебников. Когда Архангел вопросительно склонил голову, Адам быстро отвел взгляд. Лишь столетия спустя, когда этот день будет существовать исключительно как безмятежное воспоминание в ЭАМ Архангела, Михаил сможет различить это выражение. Это был момент, когда Адам впервые осознал, что влюблен. Они покинули пространство воспоминаний Чистилища, когда стемнело и вернулись в свой общий дом. Адам отправился спать. Михаил, однако, вместо того, чтобы вернуться в свой офис и продолжить работу Правителя Небес, направился в свой сад. Там, под одиноким присмотром луны, Архангел воссоздал бледно-розовый цветок чашеобразной формы, который он наблюдал ранее в этот же день в Чистилище. Время, проведенное в том пространстве воспоминаний, уже представляло собой счастливое воспоминание — Михаил осознавал это в тот же самый момент, как создавал его. Поэтому Архангел расценил бледно-розовый цветок как одно из своих любимых растений, и он был в его саду вместе с другими любимыми растениями Архангела. Михаил посадил три ряда по 37 экземпляров и два ряда по 38 — всего 187 экземпляров бледно-розовых цветов — чтобы заполнить всю грядку. Затем он оценил свою работу. Получилось очень хорошо. Конец.