Пожалуйста

Восстановить доверие дочери, как и всех в отеле, Падший не смог. Не потому, что Чарли не хотела прощать его и идти на контакт, а потому что, он не знал, как подступиться и решил ничего не предпринимать. Забитый в своей комнате, Люцифер не выходил из нее днями, а если и выходил, то ночью, чтобы размяться. Раньше в своем особняке он мог общаться со служанками, а теперь не было желания возвращаться в пустой дворец. Но и в Отеле чувство того, что он лишний, не покидало Владыку. С синяками под глазами и болезненным от плохого режима лицом Змей сидел в своей комнате и изобретал какие-то фигурки магией. Мысли о том, что он все испортил, гложили, как и воспоминания о Первом Человеке. Что касается общественного мнения, все утихло. Жителям ада было интересно, когда происходило что-то новое, но не более. Как только новые известия о Лидере Истребителей прекратились, всем, откровенно говоря, стало наплевать. Никто больше не приходил к отелю, чтобы вымолвить словечко о том, какой их король ужасный и как они ненавидят Первого Человека. Жизнь шла своим чередом. Для кого-то весело, для кого-то не очень, а для Люцифера совсем никак. Кое-кто избегать не получалось даже ночью. Выйдя из своей комнаты в белом халате, Падший начал спускаться по ступенькам и увидел тень в углу, наблюдающую за ним с улыбкой. — Аластор... — Процедил мужчина с пренебрежением. Радиодемон материализовался ближе, прямо за спину, чтобы сказать тихим, шипящим от помех голосом: — Не спиться, Ваше Высочество? — Слащавая речь Грешника была пропитана злорадством. Вежливое обращение — не более чем насмешка. Едва ли Аластор считал его королем, хоть и уважал за силу. — Проваливай, — Прошипел тот, Обернувшись, — У меня нет настроения. — Последнее время у тебя всегда нет настроения, — Протянул тот шутливо. — Ого, мы так близки, — Спускаясь по ступенькам дальше, усмехался Падший, — Знаешь меня лучше, чем кто-либо. — Разве так должен вести себя король, — С укором говорил демон, следуя по пятам за мрачным и недовольным силуэтом мужчины. Падший спустился вниз, подошёл к бару и взял бутылку вина с полки. Такой ночной обряд он последние дни часто повторял. — В тебе нет никакой силы воли и стремления жить, — Глядя на Змея, решившего снова забыться в алкоголе, продолжал говорить Аластор лукаво, — Я, честно сказать, очень разочарован. — Разочарован? — Люцифер издал смешок, — Это из-за тебя… — Безусловно я тоже участвовал в этом, но остальное ты испортил своими руками. Не я решил брать в заточение Первого Человека и… — Слышать это слово из уст радиодемана было непривычно, — Трахать его. Не знаю, чем ты руководствовался, когда скрывал все свои грязные помыслы от единственной нежной и любящей тебя дочери, которая теперь чувствует себя так плохо, лишь посмотрев на своего отца… Бутылка треснула под натиском ладони, зрачки сузились от злости и, повернув голову, Падший процедил сквозь зубы: — Я бы сжег тебя прямо на этом месте, если бы мог. — Но ты не можешь, — Пользуясь своим положением и защитой Чарли, говорил тот, издеваясь, — Теперь ты тот, кто может только лаять, но никак не кусать. Больше Грешник ничего не говорил, понимая, что злость Змея достигла апогея. Одарив Люцифера самой фальшивой улыбкой из всех, мужчина стал тенью и растворился перед ним. «Как же гадко», Казалось, что эта ночь такая же, как и все другие, но произошло то, чего он не ожидал. Барьер, защищающий Отель, Владыка убрал уже как несколько дней назад, поэтому сейчас услышал отчётливый стук в дверь. Все спали и он с трудом мог представить, что это новый мученик, желающий попасть под крыло Чарли, чтобы получить искупление, поэтому подумал, что к ним наведался очередной обозленный Грешник или прочая нечисть, желающая расправиться с Первым Человеком. Без каких либо эмоций на лице мужчина открыл дверь и приподнял голову, чтобы заглянуть в лицо незваного гостя. Глаза тут же расширились от удивления, когда он увидел того, с кем у него была недавно битва. Перед ним стоял запыханный, очень встревоженный чем-то Дмитрий. — Вау, — Протянул Падший, облокотившись локтем на проём двери. Он пытался скрыть свое потрёпанное состояние, но, кажется, Главарь не обратил на это внимание, — Это так смело - прийти сюда после того, как ты чуть не умер от моих рук. Хочешь реванш? Посмотрев за спину, Люцифер спросил с лёгким разочарованием: — Решил его не брать с собой? — Я не хотел приходить сюда, — Дмитрий нахмурился, — После всего, что ты сделал с ним… — Слушай, я не нуждаюсь в нравоучениях, — Падший уже собирался закрыть дверь, но рука Грешника остановила. — Адама похитили, — Он спешно начал объяснять, — Какая секта или что-то вроде того, я точно не знаю. Мой друг Джино, ты его знаешь, тоже попал туда и не выходит на связь… Услышав это, Люцифер снова приоткрыл дверь. Рассказывая, Грешник не заметил, как на мгновение в лице Падшего промелькнуло беспокойство. — Он просто сидел в комнате, и мы общались, а потом я ушел, и Адам… — Поджав уши, говорил виновато Главарь, — Не знаю, почему он сбежал… — Это на него очень похоже, — Хмыкнул тот и улыбнулся, — Скажи спасибо, что перед тем, как уйти, он не свернул тебе шею. — Даже несмотря на то, что ты сделал, я пришел к тебе, потому что знаю, что твоих сил хватит, чтобы найти его. — Да ты что, — Скрипя зубами, Змей смотрел на Грешника с презрением, — А не слишком ли требовательно звучат твои слова? Кажется, я уже предупреждал Адама о том, что его ждёт за пределами замка и вот чудеса… Это произошло, черт возьми! — Пожалуйста, — Произнес тот, — Мне правда очень нужна твоя помощь. — О, ладно, — Оскалившись, Люцифер сказал это с упоением, — Может, если ты встанешь на колени и вымолишь у меня, то я подумаю… На удивление, мужчина, не думая, опустился на землю коленями и повторил ещё раз. — Помоги ему, прошу тебя… — Вот, значит, какие вкусы у него, — Смотря сверху вниз на Грешника, говорил Падший, — Не думал, что Адаму нравятся покладистые, туповатые мужики с отсутствием гордости. — Тебе то ее не занимать, — Натянул улыбку Дмитрий, — Да, удивительно, почему ему не нравится тот, кто насиловал и измывался, держа в заточении. Уверен, жить как зверь в клетке - предел мечтаний любого, кто вступает с тобой в отношения. Хотя нет! Ты ведь сам Король Ада! Можешь позволить себе, что душа пожелает, даже если это причиняет другим боль. Но какая тебе разница бояться нечего, ведь ты настолько силен, что никто не даст отпор. Слова, как лезвия задевали что-то внутри. Схватив Грешника за воротник, Падший притянул к своему лицу и прошептал на ухо: — Пошел вон отсюда, иначе я закончу то, на что тогда не решился! Что касается Адама, это теперь ваши проблемы. Он выбрал тебя, так спаси же его! Ты должен защищать дорогое тебе, а не идти ко мне и ползать перед моими ногами, как жалкая шавка! Дав понять, что разговор окончен, Люцифер отвернулся и перед тем, как закрыть дверь, услышал, как Главарь сказал ему напоследок: — Я не считаю унижением сделать то, что поможет сохранить жизнь тем, кого я очень люблю. Не мне судить и я не желаю тебе смерти, а лишь прошу помочь спасти того, перед кем ты в долгу. Знаю, тебе наверняка тяжело признать вину, но Адам ворочался по ночам и просыпался в холодном поту, потому что видел тебя во снах, пугался, когда я или кто-либо другой прикасался к нему. Ты оставил слишком глубокую рану, ты сломал его, а я стараюсь сделать хоть что-то, чтобы он не чувствовал себя уязвимо, чтобы хотел жить. Поэтому я прошу тебя оставить гордость и помочь. Падший внимательно выслушал и ничего не ответил, хлопнул дверью перед носом.

***

Приоткрыв глаза, Ящер потянулся и почувствовал что-то теплое. Он упирался щекой в грудь того, кто вчера изменил его тело и разум. Обнаженный сектант спал с ним в одной постели. было тепло, спокойно и хорошо, будто он всегда был здесь и знал мужчину многие года. Прошлая жизнь была лишь сном? Он слегка потормошил Грешника, и тот, приоткрыв глаза, посмотрел на него красными янтарными глазами. — Как ты себя чувствуешь, — Спросил Дон, положив руку на бедро парня, который тут же обхватил его шею и выдохнул на ухо: — Прекрасно. Большие руки обняли его и стиснули так, что Джино сдавлено выдохнул. — Я ждал, когда вы проснетесь. Слегка отстранившись, парень прижался щекой к простыне, приподнял бедра и отодвинул хвост в сторону. — Можете взять меня, если вам хочется, — Прогнувшись изящно, сказал Джино, — Я не ел три дня, поэтому чист. Глядя на него с улыбкой, Дон молчал. Это заставило почувствовать себя неловко, и парень принял обратно сидячее положение. — Может, просто кровь? — Он протянул руку. — Думаю тебе нужно время, чтобы свыкнуться с новыми ощущениями и телом. Твои желания слишком гиперболизированы. — Но я правда этого хочу! — Выдохнул Ящер и подполз ближе, — Пожалуйста. Целуя шею, Джино гладил грудь Грешника и молил прикоснуться к нему, но тот отстранил и, осмотрев его тело, нахмурился. — В чем дело? — Волнительно спросил тот, — Я выгляжу плохо? — Так быстро… — ощупав бедро, Дон сказал, — Посмотри. Парень опустил взгляд и с удивлением увидел, что кожа на его бедре почернела. Тут же, прикрыв рукой это место, Грешник растерянно начал говорить: — Я не знаю, почему это появилось, но я это исправлю и вы снова сможете любоваться мной! — Успокойся, — Сектант объяснил, — Так как ты теперь Осфора, твое тело ещё до конца не свыклось с изменениями, поэтому тебе нужно пить мою кровь часто, чтобы тело оставалось таким, каким должно быть. — Но что это? — Спрашивал тот, осматривая бедро, — Я будто… — Да, ты гниешь, — Ответил Дон и увидел страх в глазах Ящера, — Если ты не будешь пить мою кровь, твое тело будет гнить, и ты даже можешь умереть. — А когда это пройдет? — Каждый день мое тело разрушается, но чем больше боли терплю, тем чаще могу использовать обратную сторону своей силы. Так как ты связан со мной, твое тело разрушается точно так же, но в отличие от меня, ты не можешь исцелять себя, поэтому тебе нужно, чтобы я постоянно давал тебе мою здоровую и чистую кровь. С годами это будет проявляться слабее, и тебе не придется пить так часто, но избавиться навсегда от этого ты не сможешь. Не успел парень обработать информацию, как мужчина поднес свою руку к его губам. Камень засветился, говоря о том, что кровь Грешника чиста и ее можно испить. Джино обнажил клыки и впился в запястье, прикрыв глаза. Вкусная и, как показалось Ящеру, сладкая кровь проникала в его организм, заставила сердце биться быстрее и чувствовать себя так, будто он только что родился, испробовал самое вкусное блюдо или почувствовал первую влюбленность. Зрачки расширились от дофамина, чернота на бедре исчезла, и снова пришло спокойствие и тишина в голове. — Это так охуенно, — Джино плюхнулся на кровать, — Никакая наркота не сравниться с этим. — Вчера Байлин приняла решение насчет Первого Человека, — Дон сменил тему разговора, и Ящер навострил уши, — Через неделю состоится казнь на главной площади, а до тех пор Адам будет платить по счетам с теми, кому он испортил жизнь и чьё душевное равновесие он нарушил. Эта информация никак не отзывалась внутри. — И правильно, — Парень пожал плечами, — Он заслужил это. — Ты тоже можешь участвовать в этом, — Грешник приподнялся с кровати и начал одеваться, — Теперь ты можешь делать все, что хочешь и идти, куда пожелаешь. — Но я не хочу никуда уходить, — Растерянно говорил парень, — Я хочу быть с вами! — Ты в любом случае вернёшься, — Дон одарил его улыбкой, прежде чем уйти.

***

Все ещё в отключке? Голос Байлин Адам узнал, но речь обрывалась. Ты не представляешь, как я рада видеть тебя таким. Скоро ты… Сознание снова провалилось куда-то. Следующий раз, когда он очнулся, услышал гораздо больше голосов. Он чувствовал боль и чей-то смех. Наверняка, это чертовски больно! Что-то острое рассекало его кожу. Глаза никак не хотели открываться. Дёргается! Вколите ещё седативных. Кто-то сказал с недовольством. Это совсем не весело, когда он в таком состоянии! Прошло несколько или больше часов, прежде чем Адам очнулся, потеряв счет времени. Обмякшее тело начало чувствовать боль. Глаза приоткрылись, и Первый увидел, что белый пол вокруг него залит кровью. Его кровью. Тело больше не было черным от гнили, но раны на теле кровоточили и не заживали по каким-то причинам. С ужасом мужчина разглядел на полу куски его плоти: крылья, кончики фаланг и просто кожу, срезанную с его бедер, которые болели так, что он готов был взвыть, но не смог, ощутив привкус железа во рту и отсутствие языка. В помещении никого не было, но Адам понимал, что Грешники вернутся. Теперь стало страшно, когда он осознал серьезность намерений сектантов и свое положение. Было больно, но это не то, чего боялся мужчина. Что при жизни, что в сражениях, когда он ещё был истребителем, с болью и увечьями Адам сталкивался часто и смело, а вот чего он действительно боялся, так это умереть. Может, ещё несколько недель назад он желал, чтобы кто-то расправился с ним и, возможно, сказал бы озлобленной на него Байлин и другим Грешникам спасибо, но теперь все изменилось, и Адам не хотел расставаться с жизнью. Хочется домой Подумал он, прикрыв глаза.