Пролог

      Это было невероятно…       Невероятно глупо и безрассудно.       Эва не считала себя праведницей. Заикнись кто о её благочестии — и она тут же прописала бы наглецу в рыло, ведь непременно приняла бы его слова за насмешку. Азартные игры, выпивка и новые друзья — неотъемлемая часть студенческой жизни. Разве можно было от них отказываться? Ни в коем случае — Эва привыкла брать от жизни всё. В конце концов, такая пора случалась лишь однажды.       Когда ещё человек в здравом уме позволил бы себе столь откровенно бесноваться? На неделю уехать с одногруппниками глубоко в лес, на сходку? Легко! И плевать, что однажды наркоманы забили там друг друга насмерть. Завалиться в клуб, бросить сумки с кошельками без присмотра и, натанцевавшись до упаду, обнаружить, что вся ваша недальновидная компашка была ограблена? Запросто! Заодно будет повод подцепить с парня на разбитой тачке и попросить его довезти вас до дома! А как насчёт того, чтобы кинуть один камень в онаниста, смело душащего своего вялого змея прямо посреди кампуса? Почему один — дайте два!.. И таких историй набралось бы на целую книгу. Слабоумие и отвага — вот по каким принципам жила храбрая Эва.       Но осквернять публичные места похабщиной… Нет, это было слишком даже для неё.       — Нас могут заметить, — ёрзала она.       Мужская рука, хозяйничающая у неё под юбкой, не позволяла нормально сосредоточиться. Прикосновения к чувственным точкам, жар чужой кожи, трущейся о её собственную с особым бесстыдством, стресс, который давно требовал, чтобы его сняли… Эва не могла противиться всерьёз: это было то, в чём она нуждалась. То, против чего было тяжело невозможно протестовать. Её голос ломался снова и снова, когда она намеревалась собрать в предложения обрывки фраз, нравоучительные и совершенно бессмысленные в нынешней ситуации. Безуспешно, разумеется. Спазм, стягивающийся внизу живота, расталкивал волны блаженства по её телу, и она покорно затыкалась.       Не потому, что не могла… А потому, что не хотела мочь.       Это были первые отношения, которые действовали на неё подобным образом.       — В этом и есть вся прелесть, — слышала она. И мочку её уха в то же мгновение обжигало его дыханием.       Амен одаривал её улыбкой. Самой очаровательной и вместе с тем самой лукавой улыбкой, какую она когда-либо видела. Плут, хмыкала про себя Эва. Но наверное, за то она его и любила.       Он дёрнул ворот её кофты, оголяя плечи. Холодок тут же коснулся ключиц и, пуская рябь дрожи, заставил дёрнуться от неожиданности. Когда её соски затвердели, отзываясь на настойчивость Амена, Эва непроизвольно вжалась в стену.       Сколько лет прошло с их встречи? Не так уж и много, если посчитать… Но для Эвтиды, казалось, минула целая дюжина, не меньше. Они закрутили роман, когда она едва поступила на первый курс и, запутанная, не успевающая адаптироваться, только-только вливалась в коллектив. С жадностью она цеплялась за каждое знакомство, с благодарностью ловила каждую возможность и с рвением отвечала на каждый оклик. Жизнь у них обоих тогда была совсем другая… И интрижка с аспирантом не представлялась Эве чем-то вопиющим.       Кто же знал, что интрижка обернётся долгим и крепким союзом.       Забираясь под кружево её белья, Амен сдвинул краешек ткани. Горячо.       Эвтида никогда прежде не занималась сексом в магазине. Да что там, ей даже в голову такого не приходило! Присутствие посторонних пугало и заводило одновременно. В соседней кабинке переодевалась девушка, шумно роняющая то одну вещь, то другую. Одежда, ремни, вешалки — всё летело на пол, как будто она всячески старалась намекнуть великовозрастным хулиганам на то, что она была рядом и догадывалась, чем они тут себя развлекали. И, как бы ни было неприятно это признавать, получалось у неё отлично. Эва подпрыгивала всякий раз, когда локоть незнакомки снова прилетал в загородку. Словно ребёнок, ослушавшийся наказа родителя, она боялась быть пойманной за шалостью.       В поиске поддержки она подняла голову. Амен всё это время пристально глядел на неё. Рассматривал, запоминал каждую чёрточку у неё на лице. Следил за тем, какие сигналы она посылала ему без слов… Как если бы он был охотником, а она — его целью, желанной и порой недосягаемой.       Быть может, в одной из параллельных реальностей так и было?       Эва приподнялась на носочках.       Эта мысль грела её лучше любого алкоголя. Но не лучше объятий.       Обнимая Амена за шею, она насилу увлекла его в поцелуй, вынуждая пригнуться, прильнуть вплотную. Сухие и тёплые, его губы мазнули по её губам и двинулись ниже — к скуле, к подбородку, к жилке, трепещущей у горла… Свободной рукой он притянул её к себе. Другой же осторожно огладил голую кожу, налившуюся под его касаниями, и нащупал клитор. Эва ахнула, но глаз не отвела. Уж слишком хорошо они изучили друг друга, чтобы до сих пор стесняться.       Подстраиваясь под неё, силясь угодить, Амен старался запечатлеть в памяти, как чувственно она реагировала на его ласки, как покрывалась мурашками, как тихо цедила воздух сквозь зубы и отрешённо стискивала ноготками его мышцы. Когда он ублажал её медленно и томительно, еле-еле ощутимо, она недовольно хмурилась и приникала ближе. Когда же он наращивал темп и задавал более резкий ритм, она нетерпеливо подавалась вперёд, направляя его, и яблочки её щёк тотчас обволакивало румянцем. Амен заворожённо наблюдал за ней. В такие моменты она была красивее, чем когда-либо.       Эва распахнула веки. Сердце колотилось нещадно.       Хватая ртом воздух, она выглянула из-за плеча Амена. Два маленьких зеркала, для лучшего обзора расположенные по бокам от двери, блеснули, привлекая её внимание к отражению. Она откликнулась на их зов.       Откликнулась — и обомлела.       Первоначально её разум отказался верить в увиденное. Растрёпанная, зацелованная, растомленная и залюбленная, она взирала на себя свысока. Каштановые кудри пружинили, соскальзывая к лопаткам, а пунцовые губы, мокрые и искусанные, краснели и кровоточили, как распоротые вены малолетней суицидницы. Отчуждённая и безвольная, Эва тряслась от вожделения и всё изумлялась: неужели это её вжимал в угол распаленный от страсти мужчина? Неужели этой бессовестной парой, наслаждающейся любовной игрой, были они с Аменом? С её Аменом, который всегда был столь рассудителен и расчётлив, что порой она сомневалась, не подрабатывал ли он кем в гос.структурах под прикрытием…       Эвтида замерла, уставившись вперёд. Никогда в жизни она бы не помыслила, что они с ним могли смотреться настолько сексуально. Но… боги! Как же возбуждало наблюдать за собой со стороны!       — Ты мне все губы изгрыз, — шептала она с упрёком, а сама не могла прекратить водить языком по ранкам. В зеркале они мерцали как рубины. — Как я теперь пойду на вручение диплома?..       — Удовлетворённой, — ухмылялся Амен.       И с ним сложно было не согласиться. В торговый центр они приехали, чтобы подобрать платье для завтрашней церемонии. Но разве хорошее настроение не было лучшим приобретением?..       Посмеиваясь, Эва прикусила щёку изнутри. Слабость пронзала конечности; ноги подкашивались, но она не поддавалась. Переступая грань адекватности, она опустила ладонь на ремень брюк Амена — и вмиг осмелела, обнаружив, что тот уже вовсю топорщился под внезапно проявившейся твёрдостью. Член упирался ей в запястье. Очевидно, игнорировать это желание и дальше было бы преступлением против отношений.       Оттопыренный хлопок щекотал костяшки. Дрожащими пальцами Эва разобралась с бляшкой и, когда та, позвякивая, повисла, нервным взмахом расстегнула замок, едва не прищемив им всё, что можно было прищемить. Обнажённая плоть встала колом. Накрывая алый пенис рукой, Эва повела по нему грубо и алчно. Амен сдавленно выдохнул и, склонившись, уткнулся лбом ей в шею. Если бы не стена, удерживающая их вес, то они оба, должно быть, повалились бы на пол.       Эва оставила попытки привести мысли в порядок. В кабинке витал древесный аромат — любимый парфюм Амена. Она плохо помнила, когда умудрилась пропахнуть им и даже этого не заметить. Рядом с Аменом она вообще мало что замечала. Когда они только сошлись, она была так воодушевлена, что порой смущалась подле него и дышать. Он был старше неё, опытнее — такой статный, заботливый, ласковый… Рассчитывал ли он манипулировать ей? Задавался ли целью поиграться и бросить? Тогда Эва не знала, чего ей следовало от него ждать. Да и сейчас, вероятно, — тоже. Но что она знала наверняка, так это то, что страшиться его ей более не стоило.       Она доверилась ему.       Амен задрал подол её юбки. Он сделал это не очень-то деликатно — подхватил Эву под бёдра и, припечатав к стене, усадил на себя. Её грудь грузно вздымалась; у него и у самого бешено стучало сердце. Дыхание срывалось, под рёбрами покалывало от возбуждения — всё было ни к чёрту… Однако, в отличие от Эвы, тонущей в эмоциях, точно в море, он не робел, а, напротив, храбрел от безрассудства. Храбрел, дурел и изощрялся.       Губами он втянул меж зубов её кожу. Услышав же недовольное шипение, отстранился и лизнул розовеющее место.       Сколько всё это длилось? Пять ли минут? Десять? А может, пятнадцать?.. Тяжело было сказать. Амен покрывал Эву поцелуями по второму или даже третьему кругу, дотрагивался до самых чувствительных мест… Но этого было мало.       Слишком мало.       Приставив головку к лону, сочащемуся от жажды, Амен толкнулся резко и ненасытно. Эва ахнула, позабыв об осторожности. Происходящее было чрезмерно ярким для неё, и она зажмурилась, почувствовав, как он постепенно принялся двигаться в ней.       На девушку, роняющую шмотки неподалёку, тут же стало плевать. И на писк кассы, вычисляющей стоимость пробиваемых товаров. На топот других покупателей, носящихся по коридору в поиске свободной примерочной, — тем более. Всё вокруг начало казаться нудным, блёклым и неинтересным. Несущественным.       Увлечённая мгновением, Эва задохнулась.       Она ощущала, как несдержанно и неуёмно Амен проникал в неё всё глубже. Она блаженствовала оттого, как он гортанно рычал, нежа на губах её имя… Или как он молчал. Только сипло дышал прямо ей в ухо, заставляя ловить экстаз от одних его хрипов. Ныне для неё существовал лишь он. А для него — она.       Амен увеличивал амплитуду, но не ускорялся — упивался отдачей Эвы: её глухими всхлипами, напряжёнными объятиями и подрагивающими коленками, окольцевавшими его торс. Азартная и возбуждённая, она будто не могла дойти до пика — и всё просила больше. Больше близости, больше жара, больше энергии…       Разгорячённая, она уже не стеснялась выражения чувств. Для Амена это было лучшей похвалой. А для самой Эвы — наивысшей степенью доверия.       Жаль лишь, что это не могло длиться вечно.       — П-прошу прощения… — закашлял кто-то, пару раз стукнув по дверце. — И-извините?.. Мне очень жаль, кхм…       Амен и Эва, как по команде, замерли, уставившись друг на друга. Вторжение чужого голоса в их маленький рай застало их обоих врасплох.       — К с-сожалению, мы… кхм, закрываемся, — продолжила заикающаяся консультантка. — Пожалуйста, покиньте примерочную.       Судя по запинкам, она была готова провалиться под землю от неловкости. В её интонации, ломкой и сиплой, сквозили смущение и стыд — несомненно, все в магазине уже давно догадались о том, какой беспредел происходил у них под носом. Трудно было не догадаться. Уж по характерным-то постанываниям и шепоткам, доносящимся из недр кабинки…       Страсть, которая несколько секунд назад полыхала, как подпалённая керосином, тотчас взорвалась и потухла, ровно петарда.       Эва отпихнула возлюбленного, как мешок с картошкой, — испуганно, неаккуратно и неуклюже. Краснея до кончиков ушей, она лихорадочно отряхивалась и поправлялась, не зная, куда себя деть.       Она должна была что-то ответить… Но не имела понятия — что.       Амен принял удар на себя.       — Мы уже уходим, — сказал он так просто и непринуждённо, как будто заказывал коробку наггетсов в МакАвто, а не признавался постороннему человеку в — вообще-то наказуемом! — хулиганстве.       Немного потоптавшись, девушка скоро удалилась. А парочка экстремалов, прихорашивавшихся чуть дольше приличного, поспешили ретироваться из торговой точки, так и не купив платья — поскольку примерить ни одного из них Эва так и не успела, — зато прихватив пачку носков по акции. За счёт Амена, конечно же, ведь он, как настоящий мужчина, не боялся публично признавать своих ошибок. Или хвастаться ими. Тут уж как получалось.       Пока он расплачивался, Эва решила дождаться его за пределами магазина.       И едва об этом не пожалела…