Глава 2. Герцогиня

---Подчинить---

---Покорить---

---…---

---Замысел---

---План---

      Разрушительные мыслеобразы, подобно цунами, прошили ее сознание, ломая его, словно щепку. Очертания кабинета Горташа размылись перед глазами. Тавия не знала, стоит ли она или уже давно лежит на полу. Громкий чужеродный голос впивался в ее разум, словно тысячи игл, не давая шанса убежать или спрятаться. Что-то страшное и большое виднелось вдалеке. Что-то отдаленно напоминающее голову кальмара. Огромные, оранжевые глаза пронзали красный туман. Несмотря на разделявшее их расстояние, Тавии казалось, что существо смотрит прямо на нее. В нее. Пробираясь под кожу, стирая сознание и стремясь заполучить ее целиком. Она попробовала пошевелиться, но тело не слушалось. А было ли у нее вообще тело?       ---План---

---Выполнить---

---Преобразиться---

---Аномалия---

      ---Изъян---       ---Изъян---

---ИЗЪЯН! ---

      Оно кричало, разрывая ее синапсы на части. Огромные щупальца потянулись к ней, требуя подчинения. А потом внезапно все стихло. Кровавое марево рассеялось, словно кто-то опустил над ней невидимый, но прочный щит. Тяжелый вздох прорвался сквозь грудную клетку. Ощущая себя снова целостной, Тавия закрыла глаза, выплывая из псионического безумия.       И обнаружила себя в реальности все еще стоящей у Горташа в кабинете. Меч у ее горла исчез. На мгновение она почувствовала на себе твердый, пристальный взгляд Рейвенгарда, однако, едва Тавия повернула голову, иллюзия развеялась, оставляя бывшего великого герцога в блаженном забытье.       «Что это было?» — она задала вопрос в своей голове, однако Император молчал.       — Задница Аверно! Тав! — Со второй попытки Карлах смогла подняться на ноги. — Ты в порядке?!       В этом была вся Карлах. Только она могла беспокоиться об остальных с рваной раной в плече. Воспользовавшись тем, что сталь клинка больше не угрожает проткнуть ее шею, Тав тут же подбежала к тифлингу, загораживая собой последнюю. Она напряженно следила за безэмоциональным лицом Горташа. Тот поднял голову.       — Оставьте нас, — голос мужчины был убийственно спокоен.       — Но… — на лице Флоррик прослеживалась растерянность. — Это землетрясение. Что мне сказать приглашенным гостям и пэрам?       — Проявите воображение. Вы занимаете пост Советницы… пока что, — коротко приказал Горташ, кивнув Рейвенгарду. Отведя взгляд от Тавии и не обращая на нее больше никакого внимания, Ульдер и Флоррик скрылись за массивными дверями.       Напряжение в воздухе, казалось, можно было потрогать руками.       — Бешеная сука, — процедил Горташ. Пальцы сжали край дорогого стола. — Орин совсем отшибло мозги, раз она полезла, куда не следует. Как же топорно…       Благочестивая маска спала, обнажая его истинные эмоции: гнев, раздражение и… страх. Тавия ясно видела, как глаза лорда заметно расширились, морщины на лбу углубились. За те несколько секунд Горташ, казалось, постарел лет на пять.       — Похоже, мне придется пересмотреть свой план, — он покачал головой, — какая ирония.       — Ирония? — спросила Тав. Головокружение, вызванное сущностью, исчезло, позволяя ей наконец-то твердо стоять на ногах. — Ты говоришь об Орин, в то время как огромный мозг устраивает городу встряску почти каждый день.       — На твоем месте я бы не был столь голословным, учитывая, что именно ты поспособствовала данной проблеме. Как думаешь, жители Балдура обрадуются, едва я укажу на того, кто является виновником всего этого хаоса? Вообрази себе — ведьма Абсолют прокляла нашу священную землю, и я, как жаждущий справедливого возмездия, предотвращу ее злодеяния.       Его чересчур манерный тон всколыхнул в ней заметное раздражение.       — На это никто не купится.       — Согласен, история требует доработки, но народ поверит и меньшему.       Горташ ухмыльнулся. Тавия нахмурилась. Странный маниакальный блеск в его выражении лица ей не понравился. Так вот к чему был весь этот фарс. Сила избранного Бейна была вовсе не в физическом превосходстве или древнем проклятье. Она ошиблась, недооценив его и наивно решив одолеть теми же методами, что и Кетерика. Несмотря на весь свой наводимый ужас, Торм был глубоко несчастным человеком. Тавия была уверена, где-то глубоко в душе Кетерик давно мечтал умереть. Лишь дочь Изобель держала старика, не позволяя тому уйти за грань. Жалел ли он обо всех своих злодеяниях и чудовищных преступлениях, которые он совершил? Тавия не оправдывала Торма (слишком много крови было у того на руках), однако, глядя ему в глаза в момент смерти, она осознала одну вещь.       Кетериком двигала любовь. Эгоистичная, пропитанная трупным смрадом, но все же любовь.       От Энвера Горташа она чувствовала лишь жажду власти. Маниакальную, железную, лишающую воздуха.       «И если ради власти мне придется весь город спустить в Аверно, — говорили его глаза, — значит так тому и быть».       Опиравшаяся на ее плечо Карлах закашлялась, сплевывая кровь на пол.       — Что бы он тебе ни предложил… не соглашайся, Тав… прошу…       Тавия сделала глубокий вдох. Снова выдохнула. Император говорил про ее благоразумие, однако насколько разумно было бы соглашаться на условия того, кто в одну секунду мог разрушить то, к чему она стремилась последние месяцы? Почему снова вся ответственность лежала на ней?       «Ну, и где этот кальмар со своими непрошеными советами?!»       Думать надо было быстрее.       — Чего ты хочешь, Горташ? — Тавия подняла глаза, увидев его улыбку.       — Сразу к делу? Что ж, все просто. Ты занимаешься убийством герцогини, выслеживаешь Орин. Баалисты наверняка где-то наследили, а я уже давно пытаюсь найти ее тайное убежище. Затем избавляешься от нее, забираешь камень. Я предоставляю людям доказательства ее преступлений. Толпа и пэры чествуют меня, как человека, что избавил город от главы сектантов. И камни остаются у нас, позволяя подчинить себе старший мозг. — Горташ криво усмехнулся. — Ну, или ты просто погибнешь от ее клинка, и я заберу твой камень. В любом случае это выгодная сделка.       — Только для тебя.       — Другой не предлагаю. Более того, моя стража позволит тебе пройти в город и не тронет ни тебя, ни твой отряд. По крайней мере, первые десять дней.       — Десять дней? — уточнила Тавия, чувствуя, как в горле собирается противный комок. Врата Балдура были самой большой метрополией Побережья Мечей. Найти Орин за десять дней было все равно, что искать иголку в стоге сена. Горташ кивнул.       — Новости уже распространились по городу. Скажу честно, огласка убийства герцогини плохо влияет на мою политическую компанию. Народ, да и отцы города захотят ответов, которых у меня нет. Пока нет.       — Ты сказал, что герцогиню убили. — Тавия осторожно подняла Карлах, взвалив на плечо и покачнувшись. Удерживать мощную воительницу было тяжело. Та тихо застонала, пытаясь удержаться на ногах. — Тело уже доставили, куда следует?       — Флоррик позаботится о том, чтобы «Кулаки» не задавали лишних вопросов, если это настолько важно, — Горташ равнодушно махнул рукой. Мертвая герцогиня его волновала куда меньше, чем следовало бы. — На твоем месте я бы начал поиски незамедлительно. Поверь мне, Орин в крайней степени нетерпелива.       Тавия кивнула, смотря как Стальная стража расступается, давая ей пройти к выходу. Едва она смогла вывести Карлах в коридор, ей вслед раздалось открыто-насмешливое.       — И помни, маленькая ведьма, я буду пристально следить за твоими успехами.

***

      — Только не отключайся, слышишь?       — За кого ты меня принимаешь, солдат… — стоны вырывались из Карлах вместе с тихими хрипами. Наспех наложенный бондаж полностью пропитался кровью. Несколько купленных зелий не улучшили ситуацию. Тав осторожно поправила ее руку, пытаясь перераспределить вес. Вот уже больше получаса они осторожно шли обратно к лагерю, по привычке старательно избегая несколько фигур огромных стражей, что патрулировали пригодный район. Видимо, Горташ был ограничен в ресурсах или же просто не счел нужным посылать роботов дальше ворот, соединявших Ривингтон и Драконий перекресток.       — Я сама…       — Молчи уж. Дошли почти. Шэдоухарт тебя подлатает.       — Ничтожные жестянки, — Карлах медленно попыталась выпрямиться, — мне бы только поспать хорошенько. И не из такой жопы выбиралась.       Несмотря на приподнятый тон, что-то изменилось в лице тифлинга. Тавия смутно догадывалась, в чем дело. Встреча с лордом не прошла для Карлах бесследно, и дело было даже не в физической ране.       — Мы найдем способ, — мягко заверила она, — сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы починить твой двигатель. А Горташ…       — Не нужно меня утешать, Тав. В том, что случилось со мной, виновата только я. Начиная с того момента, как доверилась этому мерзавцу. То, что он сказал тогда, — Карлах стыдливо опустила голову, — это правда. Я была влюблена в него. Маленькая девочка, только открывшая дверь во взрослый мир. Все казалось таким простым и понятным. Горташ был тем, кто заботился обо мне. Кто давал мне силы бороться. Тем, кто не позволял опускать руки, когда дела шли совсем паршиво. Я восхищалась им. Любила.       Ее слова наполнились горечью.       — Настолько, что эта любовь ослепила мой разум.       Тавия молчала. Стало ли лучше теперь? Когда ненависть к Горташу переплелась с ненавистью Карлах к себе самой. И могла ли она осуждать Карлах, когда сама совершила абсолютно ту же ошибку, доверившись сказочному незнакомцу из снов?       — Запомни мое слово, солдат. Я достану трусливого ублюдка. Он может сколько угодно прятаться за своими железками, запереться за десятью замками. Я найду и надеру его начищенную жо…       Из небольших пароотводов, встроенных в кожу, от тела тифлинга снова пошел жар.       — Карлах…       — Прости, прости, — Карлах глубоко выдохнула, успокаиваясь. — И как это у тебя получается?       — Что именно?       — Вот это все. — Женщина нахмурила брови, пытаясь состроить серьезное лицо. Тавия хмыкнула. Неужели, она всегда выглядит так мрачно? Или груз ответственности изменил ее настолько, что мягкие теплые черты лица исчезли, превратившись в обветренные губы и уставшие глаза?       Знакомое воспоминание пролетело в ее мыслях, заставив Тавию тяжело выдохнуть.       «Ты слишком много переживаешь». Белая, почти перламутровая чешуя мелькнула перед ее взглядом. «Если бы я, как ты, нервничал по любому поводу, продавцы успокоительных зелий сделали бы на мне состояние».       Позже... Она разберется со всем этим позже.       Если выживет, конечно.        — Мы победили Торма. Забрали один из древних камней, — Карлах воодушевленно продолжала, — добрались до Балдура целыми и о-о-о-ох… ну, почти целыми. И все благодаря тебе. — Ее янтарные глаза вспыхнули искренним восхищением. — Аверно меня раздери, тебе хватило храбрости угрожать даже Горташу!       «Не храбрости, — Тавия вздохнула, признаваясь самой себе. — Далеко не ее».       Астральное небо, раскинувшееся над ней, и пейзаж вокруг так сильно отличались от того, что ее окружало в Проклятый Землях. Тавия глубоко вдыхает, позволяя себе задержаться взглядом на звездопаде вдалеке. Казалось, даже воздух здесь был другой. Чистый, не пропитанный зловониями, смрадом и кровью. Она отвернулась, чувствуя, как щемит внутри сердце.       Его присутствие чувствуется еще до того, как он приблизился.       — Не ожидал, что ты сможешь перенести сюда свое сознание самостоятельно, — мелодичный голос солнечного эльфа позади разливается внутри приятной тяжестью. Он слегка удивлен, но действительно рад ее видеть. Тавия оборачивается. В глазах Хранителя читается забота и мягкий укор. — Тебе нужно как следует отдохнуть. Путь до города будет неблизкий.       — Кетерик Торм мертв, — она не знает, с чего начать разговор, но молчать тоже не может. Не тогда, когда она осознала сколько на нее возложено. Старший мозг, избранные богами, нетерийская корона… Сколько людей погибло при осаде Лунных башен? И сколько погибнет еще? Вытащить личинку из своего мозга, это одно. Но противостоять тысячной армии Абсолют… Когда ее бремя стало столь неподъемным?       Возможно, только он знает ответы на ее невысказанные вопросы.       — Я просто хочу знать, что во всем этом есть смысл, — ее голос дрожит, — я просто…       Его шаги скрадывает редкая трава. Она не успевает закончить, как спустя мгновение чужие сильные руки осторожно обнимают ее. Тавия больше ничего не говорит, лишь утыкается в прочную броню цвета теплого золота. Тьма, кровь и безысходность настолько подкосили ее, что слова не выходят из горла, выталкиваясь тихими рыданиями. Внешняя оболочка невозмутимости трещит по швам, открывая ее слабости.       Пускай он осудит, пускай разочаруется в ней. Она — не герой. Никогда им не являлась. Было бы гораздо проще, если бы она погибла там, в горящем наутилоиде.       — Это не так.       Тихий уверенный голос проникает в истерзанный разум, даря покой. Длинные пальцы, закованные в латные перчатки, медленно гладят ее по волосам. Тавия выдыхает, чувствуя, как тяжесть в сердце рассеивается. Это он так действует на нее? Или магия этого места?       — Мне страшно, — тихо добавляет Тав. — Страшно думать о том, что грядет.       Ему не нужны слова, чтобы понять то, что у нее на душе. Но все же, когда она проговаривает это вслух, становится легче. Проклятые земли, вездесущие тени, семья Тормов и иллитидская колония. Все это время она шла вперед, не оглядываясь и не думая о том, что спускается все глубже и глубже. Туда, где нет конца. Лунные башни должны были стать исцелением.       Вместо этого они стали ее персональным проклятьем.       — Я знаю.       Теплые пальцы скользят к ее лицу. Тавия морщится, пытаясь отвернуться. Никто не должен видеть ее такой. Тем более он.       — Спасибо, что доверилась мне.       Пальцы ложатся на щеку, не давая ей спрятаться. Осторожно гладят. Тав замирает, не в силах пошевелиться. За спиной Хранителя на астральном небе вспыхивают сотни звезд, оттеняя глубокие фиолетовые глаза. Прежде она ни у кого никогда не видела настолько красивых глаз. Поймав ее удивленный взгляд, он мягко поясняет.       — Все это время ты была со мной. Даже зная, насколько высоки ставки, ты не отвернулась от меня. Я уважаю тебя, нет… я… восхищаюсь тобой. Я знаю, что прошу от тебя слишком много, — в его голосе проскальзывает горечь, — но даю слово, в этой борьбе ты не будешь одна.       Ее сердце трепещет. Тепло от его слов тлеет где-то в груди. Она знает, что не сможет долго находиться здесь, особенно сейчас, когда ее разум устал и измучен всем тем, что происходит снаружи. Но перед тем, как она уйдет, ей необходимо спросить.       — Обещай, что будешь рядом. Что не оставишь меня? Что не обманешь?       Эльф улыбается.       — Обещаю.       Когда он наклоняется к ней и его губы невесомо касаются ее лба, Тавия отчётливо ощущает запах терпкой ванили.

***

      — Как она?       — Жить будет. — Шэдоухарт опустила очередную кровавую тряпку в таз, склоняясь над спящей Карлах, заживляя рану. Яркий свет, исходивший из ладоней, заставил Тав прищуриться. — Значит Горташ знает, где мы находимся.       — Не просто знает, — Астарион недовольно упер руки в бока. — Я не удивлюсь, если сегодня ночью обнаружу в кустах какого-нибудь шпиона. И помяните мое слово, лорд не единственный, кто следит за нами в этом городе.       Красивые глаза цвета темной охры испытующе глядели на Тавию, ожидая ответа на его немой вопрос. Та покачала головой.       — Я не видела Зарра на церемонии, если ты хочешь узнать именно это.       Астарион выдохнул с явным облегчением.       — Странно… весьма странно, — пробурчал он, — зная Касадора, он ни за что бы не упустил шанса покрасоваться и показать себя.       — Или Горташ его просто не позвал, — предположила Тавия, натыкаясь на насмешливый взгляд Астариона.       — Дорогая, не выслать приглашение одному из самых влиятельных городских аристократов. Горташ может и жаден до внимания и власти, но я не верю, что он настолько идиот…       — А как же мой отец? — перебил его Уилл. — Не говори, что мы просто оставим все как есть?       Тавия промолчала. Воспоминание о том, как огромная псионическая сила едва не разорвала ее мозг на части, было слишком свежо. И Рейвенгард… Если отец Уилла находился под полным контролем старшего мозга, то шансы на его спасение уменьшались с каждым днем.       О, великий Келемвор, как же она устала.       Она махнула рукой остальным, направившись к своей палатке. Завтра им нужно было свернуть лагерь и найти другое место для ночевки в пределах городских стен. А сегодня ей необходимо было встретиться с Флоррик. Вот только…       «Тебе нечего опасаться. Горташ сдержит свое слово. По крайней мере до тех пор, пока ты будешь ему полезна».       Тавия выдохнула, аккуратно стягивая с себя верхнюю мантию, осматривая пятна крови. Явился наконец. Очень вовремя.       Легкий псионический гул был ей ответом. Тавия качнула головой. Она больше не допустит такую ошибку. Не покажет слабости, открыв свой разум и свои мысли.       — Ну, давай.       «Что именно?»       Кальмар явно не собирался облегчать ей задачу.       — Я знаю, что ты сейчас скажешь, — Тавия скривилась. — Где же это твое: «Я предупреждал» или «Договор с Горташем — худшая вещь, что ты могла придумать?»       «Союз с Горташем — единственное, что тебе оставалось», — к ее большому удивлению, вдруг подчеркнул Император. Его короткая похвала на мгновение обескуражила ее.       — Насколько я помню, Горташ сдал тебя Старшему мозгу…       «И?»       — Ну… — Тавия еще больше смутилась, — разве тебе не хочется… я скажу прямо, сожрать его?       Вопрос был более чем странным, но любопытство перевесило здравый смысл. Она уже успела увидеть, как и чем свежеватели разума обеспечивали себе пропитание. Тавия не пожелала такой жестокой смерти никому. Но отчего-то вид Горташа со вскрытой черепной коробкой не вызывал у нее отвращения. Если такой вариант облегчил бы ей задачу, она, возможно, сама притащила бы избранного Бейна в астральную призму. А там уже пускай эти два манипулятора сами разбираются…       Странный рокочущий звук в собственном сознании заставил ее слегка покраснеть. Он сейчас что, засмеялся?       «Заманчивая перспектива, но нет. В отличие от тифлинга, я могу держать себя под контролем и видеть преимущества этой сделки. Горташ нужен нам. На данный момент. Теперь, когда старший мозг пытается сбросить с себя контроль нетерийских камней, у него и у нас не было альтернатив».       — То, что я видела в тогда в замке… — Тавия поёжилась, вспоминая, как огромная сила едва не перемолола ее разум в труху.       Император выдержал паузу. Псионическая связь едва заметно дрогнула.       «Прости за это, — немного приглушенно сказал он. — Новость о смерти Белинн потрясла меня больше, чем ожидалось».       И хотя по своему опыту Тавия знала, иллитиды не испытывали чувств, она могла покляться, горечь в словах Императора не была притворством или подделкой…       «Распространенное заблуждение. Ты все еще веришь, что пожиратели разума не способны на эмоции», — его слова больше звучали как утверждение, нежели вопрос.       — Ты хотел бросить Карлах умирать.       «Нет, я хотел, чтобы ты не разбрасывалась перед Горташем пустыми угрозами. Он опасен. Гораздо опаснее, чем Торм. Его идея стравить тебя с Орин не удивляет меня. Горташ всегда любил делать грязную работу чужими руками».       «Как и ты», — хотела было подчеркнуть Тав, но вовремя подавила в себе эту мысль. Злилась ли она за его обман с золотым паладином? Безусловно, но она признавала, что это была вынужденная мера. Нет, все началось именно тогда, когда надежда на исцеление умерла вместе с Тормом. Приведя весь их отряд в Лунные башни, Хранитель не оставил им выбора. Либо они погибнут, либо процесс цереморфоза завершится, сделав их рабами Абсолют. И то, и другое было одинаково плохо.       Тавия качнула головой, не позволяя мрачным мыслям покидать пределы ее ментальной защиты. Защиты, которую она выстроила, чтобы больше не открываться ему.       — Думаешь, это Орин убила герцогиню? — Нужно было менять тему.       «Либо это сделали убийцы из культа Баала. Если это так, дела в городе стали хуже, чем я предполагал».       — Теперь понятно, почему остальные герцоги не присутствовали на церемонии. Не могу поверить, что городская стража не может справиться с каким-то полузабытым культом маньяков и убийц. — Тавия быстро надела запасную мантию, приводя себя в относительный порядок. — В любом случае у меня есть десять дней, чтобы все выяснить.       «И на что же собираешься потратить мое и свое время, прежде чем армия Абсолют дойдет до города?» — Ей показалось или вместе с сарказмом в словах Императора зазвучало легкое любопытство?       — Поговорю с герцогиней. Я уверена, ей будет что нам рассказать.

***

      — Для человека, который работает на Горташа, вы на удивление хорошо держитесь.       Советница Флоррик смерила ее резким взглядом. Они встретились вечером у городской стены, разделяющей верхний и нижний районы. «Один город, но такая разная жизнь», — подумала Тавия.       — Горташ не имеет ни малейшего понятия о том, как управлять городом. Да и откуда это знать сыну простых башмачников. Он умеет лишь запугивать да шантажировать. Будь Ульдер в своем уме, он бы никогда не допустил подобного.       Такая смелая реакция вызвала в Тавии легкое удивление.       — Разве вы не боитесь того, что он может отправить вас в тюрьму?       — Боюсь? Чушь! Горташ может думать, что, взяв под контроль Ульдера, он добьется успеха. Однако потерявший рассудок Рейвенгард не в состоянии даже взять на себя управление городской стражей. Он стал марионеткой без права голоса. К тому же пока мои навыки нужны ему, тюрьма мне не грозит.       — А потом?       — Я хорошо знаю Ульдера, — Флоррик на мгновение прикрыла глаза, — он всегда был упрямым, и я верю, что даже червяк в мозгах не заставит его сдаться так просто.       Она понизила голос.       — Иногда мне кажется, он продолжает бороться. Я видела его глаза. Настоящий Ульдер еще остался где-то там внутри. Ну а когда он одержит верх, я всегда буду стоять рядом с ним.       — Вы очень амбициозны.       — Кто-то должен сделать хоть что-то. — Флоррик запнулась. — Эта церемония посвящения… я понимаю, почему остальные лорды бездействуют. Новость о смерти герцогини подкосила нас всех. Мало кто захочет стать следующей жертвой настолько жестокого убийства.       — Жестокого? — уточнила Тавия. Флоррик помрачнела.       — Если это правда и культисты Баала действительно возродились, город ждут серьёзные проблемы. — Темные глаза пронзили Тавию насквозь. — Скажу честно, идея пускать кого попало к покойной герцогине возмущает меня. Вам здесь не проходной двор, поэтому я искренне надеюсь, что вы проявите должное уважение к покойной.       — Уверяю вас…       — Избавьте меня от пустых обещаний, — советница достала небольшое письмо, перевязанное дорогой тесьмой, — отдайте этот пропуск охране. Они дадут вам время, чтобы… осмотреть тело. Пятнадцати минут, думаю, вполне достаточно.       — Благодарю.       — Не разочаруйте меня, — мрачно отозвалась женщина, добавив ей в спину негромкое: — Ульдер нужен Вратам Балдура, как и вы.

***

      Двое стражников, приставленных ко входу в небольшое здание около кладбища в Нижнем городе, скептически развернули бумагу, пристально вчитываясь в письмо и рассматривая печать палаты лордов.       — Не подделка? — спросил первый.       — Не похоже, — озадаченно ответил второй, пряча письмо в карман штанов, — прошу прощенья за излишнюю подозрительность. Сами понимаете, времена неспокойные… мало ли кто…       Ему не нужно было заканчивать, Тавия понимала и так. Загадочное убийство высокопоставленной особы слишком сильно всколыхнуло общественность. Теперь каждый репортер городской газеты и просто излишне любопытные горожане стремились своими глазами увидеть свидетельство того, что великий культ Баала мог снова вернуться в мир. И это не говоря уже о похищениях умерших с целью выкупа или других совершенно неприемлемых надругательств. Каких? Тавия старалась не думать об этом. Пример некроманта Бальтазара из Лунных башен говорил ей о многом.       «Смерть. Она всегда одновременно отвращала и манила к себе тех, кто совершенно в ней не смыслит». Она вздохнула, и скользнув мимо стражи прошла в главный холл. Еще не открыв нужную дверь, она почувствовала его. Запах. Этот сладкий запах сопровождал ее с тех самых пор, как Тавия все больше постигала азы некромантии. И хотя приторный запах забивался в ноздри, в то же время это помогало ей взять себя в руки и сосредоточится на более важных вещах. После уличной жары в доме мертвых было особенно прохладно, и Тавия почувствовала, как остывают капельки пота на ее шее.       Знакомый псионический шум слегка пощекотал заднюю часть головы.       — Тебе не обязательно смотреть, — Тавия замерла перед дверью, — зрелище, скорее всего, будет не из приятных…       Она тут же осеклась. Приятных? И кому она это говорит? Двухметровому мозгоеду?       Император, вопреки, не стал комментировать ее мысли.       «Мы с Белинн многое пережили вместе, когда работали над рыцарями щита. Я не видел ее с тех пор, как меня вернули под контроль Старшего мозга. Я… должен убедиться».       Тавия вздохнула.       — Ты же понимаешь, что я не верну ее к жизни, — она покачала головой, — оживут лишь знания, хранящиеся в теле… В любом случае мое дело предложить.       И с чего она будет беспокоиться о «чувствах» какого-то плотоядного кальмара? Она решительно толкнула дверь, входя внутрь.       Накрытый тонкой простыней труп Белинн Стелмины лежал на одном из столов. Развеяв полумрак взмахом руки и приблизившись, Тавия выудила из складок плаща небольшую булавку, прокалывая себе палец. Капля крови, произнести формулу и призыв остаток духа к материальному плану. Можно было бы выбрать более сложный ритуал, но ни ингредиентов, ни времени у волшебницы не было.       — Lhuuc an ac akuul'dec shuulkokec!       Она произнесла слова, выбитые на подкорке, коротко и четко. Ткань плетения раскинулась перед ней незримыми потоками. Она ощущала их каждым вдохом, каждым биением сердца. Это было знакомое чувство удовлетворения от тех бессонных ночей, проведенных за изучением древней магии. Плевать на тех, кто боялся или отрицал ее. Тавия сделала бы это снова, потому что не было ничего более восхитительного, чем когда холодные потоки некротики пробуждались в ней, проходили через нее, а ее разум и глаза мерцали и были полны живой силы…       …Которая вдруг рассеялась, не позволяя Тавии ухватить нужную нить покойной. Что-то явно пошло не так. Волшебница нахмурилась, отпуская плетение.       «Почему не сработало?»       Подойдя ближе и без колебаний откинув простынь, она отшатнулась.       — Дьявол! — короткое ругательство вылетело из нее помимо воли. Тавия знала, что вид мертвой герцогини будет не из приятных, однако увиденное было подобно сильному удару в живот.        Ровная, без изъянов кожа была похожа на голубой мрамор. Светлые волосы лежали на плечах аккуратными волнами. Она была благородна, даже красива…       Если бы не голова, полностью отделенная от тела.       Что-то вязкое и горькое внезапно разрослось на периферии ее сознания. Словно кто-то вылил чернила в воду, растворяя ее мысли. Скорбь. Острая и жалящая. Принадлежащая не ей.       — Извини, — она осеклась, отпуская простынь, — наверное, это тяжело…       Просьба Императора отдалась в голове холодным приказом.       «Продолжай».       — Но…       «Продолжай», — требовательно повторил он. На миг ее собственный ментальный барьер хрустнул под подавляющей внешней силой, однако иллитид тут же отступил, не став давить дальше. Спутанность чужих мыслей исчезла, оставляя ее разум кристально чистым. Тавия выдохнула, не став с ним ругаться. Не здесь. Она выскажет все претензии позже.       — Теперь понятно, почему заклинание разговора не сработало, — она качнула головой, — какая жестокая смерть…       Несмотря на странное присутствие рядом свежевателя разума, она сняла простынь, аккуратно открывая тело. Кровь уже смыли, и теперь раны зияли пурпурными прорехами в сером полотне кожи. Взгляд тут же зацепился за продольную рану, находившуюся в нижней части груди. Завершающий смертельный удар.       — Последняя милость, оказанная герцогине. — Тавия склонилась вниз, рассматривая ранение более пристально. — Удар был очень точный, судя по идеальным краям кожи. Скорее всего, она умерла до того, как…       Ей не нужно было договаривать, Император понимал ее без лишних слов.       — Зачем вообще надо было отрезать ей голову? — Тавия потянула простынь, прикрывая тело, едва обнажая босые ступни. Взгляд непроизвольно дернулся наверх к обнаженной шее.       «Внушение страха, — ответили ей. — Я не был знаком с Орин, но то, что мне известно о культе Баала, вполне соответствует тому, что я сейчас вижу».       — Разве они не используют части тел для жертвоприношений?       «Или демонстрации власти», — мрачно подтвердил иллитид. — Возможно, с приходом Орин культ решил действовать более открыто».       — Настолько открыто, что они начали принимать в свои ряды кого попало, — пробурчала Тавия себе под нос. Псионическая поле вспыхнуло немым вопросом, и она решила пояснить. — Видишь рваные края раны? Смертельный удар в сердце был нанесен очень точно и профессионально, чего не скажешь о шее. Если это был один и тот же человек, зачем колебаться? Сомневаюсь, что он передумал на полпути…       «Если мы имеем дело с культом, их могло быть больше, чем один», — в голосе Императора послышалась неприкрытое возмущение. — Но Белинн не стала настолько беспечной, чтобы подпустить к себе убийц».       — Ты хорошо ее знал.       «Достаточно, чтобы быть уверенным в ее предусмотрительности».       Тавия вздохнула в ответ на его безапелляционный тон, закрывая лицо покойной. Надежда на то, что герцогиня даст им хоть какие-то подсказки, растаяла на глазах. Возрождённый древний культ… Где вообще искать этих убийц? Если даже Горташ со своей Стальной стражей не смог обнаружить убежище Орин, то почему она…       Ее взгляд случайно мазнул по все еще открытым ногам покойной. Надо было поправить покрывало. Тавия подошла ближе, рассматривая ногти на аккуратных ступнях. И внезапно застыла от удивления.       — Она принимала что-то?       Император, казалось, не понял вопроса. Тавия быстро пояснила.       — Чрезмерное употребление вина? Сильнодействующие зелья? Может, у нее была зависимость?       «Исключено».       Чрезмерная уверенность удивила ее.       — Ты не знаешь наверняка. Сам говорил, что долго не видел ее… к тому же ты не мог следить за ней целыми сутками…       «Я бы не позволил ей навредить себе в любом случае, — прорычал ей Император. — Белинн возглавляла Щит, была в составе Четырех. Она, как никто другой, понимала, что поставлено на карту, и не стала бы подставлять все, над чем мы работали… Что ты делаешь?!»       — Пытаюсь хоть как-то выползти из той ямы, куда ты нас загнал! — не сдержавшись в ответ, бросила ему Тавия. Не тратя больше драгоценное до прихода стражи время, она протянула руки к голове герцогини.       Осторожно открыла чужой рот. Свет от заклинания засиял ярче, чем дневное солнце, окончательно разгоняя тьму, показав волшебнице то, что она искала. Выпрямившись во весь рост, Тавия наконец-то почувствовала знакомое воодушевление. То, что она потеряла уже очень давно. Ее импульс достиг сознания Императора, усилившись и вернувшись к ней очередным вопросом.       «О брось, только не говори мне, что знаешь, где искать этот культ?»       — Нет, — Тавия покачала головой. — Пока нет. Но, кажется, герцогиня скрывала от тебя больше, чем ты думаешь.