6

Утром, привычно спускаясь к завтраку, Натали замирает посреди лестницы: за столом сидит только папенька. Но ведь… ночью всё закончилось хорошо, разве не так? Или это был прощальный поцелуй, а дальше папенька попросил Дьявола исчезнуть из их жизни; а она, к тому моменту завернувшаяся в пододеяльник, пропустила самое важное? — Что случилось? — взволнованно хмурится папенька. — Всё хорошо, — качает головой Натали, — просто… Из дверей кухни появляется Дьявол с подносом, на котором стоят три чашки, и Натали выдыхает. А присмотревшись к столу, смеётся: и как не разглядела, что накрыто на троих?.. Сегодня кофе пахнет острым перцем, ванилью и шоколадом, а в какао плавает апельсиновая цедра. — Тоже засахаренная, — кивает Дьявол на вопросительный взгляд. — Хотя она и без сахара вкусная, но это обычно понимаешь с возрастом. Натали фыркает: даже потом она вряд ли поймёт прелесть горьковатой цедры! Это ведь главное счастье взрослой жизни: можно есть сколько угодно сладкого, тебе никто не запретит! Когда с завтраком и кофе покончено, Дьявол что-то шепчет папеньке на ухо, папенька кивает, и Натали отрывается от какао, понимая: сейчас будет важный разговор. — Ната, у меня есть для тебя новость. Я… мы решили, что господин ди Авола поживёт с нами как минимум до конца лета. Его присутствие… вернее, его способности неплохо снимают мою головную боль, я уже много лет не спал так спокойно, как сейчас. — И не только головную, — бормочет Дьявол себе под нос, и папенька награждает его тяжёлым взглядом: — Милостивый мой государь, следите за языком! Но они улыбаются, и Натали подмечает: надо же, она успела забыть, какие ямочки появляются на папеньких щеках от широкой, искренней улыбки. Когда-то она украдкой за завтраками, обедами и ужинами разглядывала папеньку, чтобы нарисовать его портрет, — а теперь сможет не скрываясь нарисовать портреты их обоих. Или, может быть, один совместный, а?..