1916. О затишье перед бурей

Начало апреля, 1916. Сирша вдохнула через нос, расслабилась и выдохнула через рот. Быть главой «Женского Совета», теперь уже навсегда — позиция, которую она заняла чуть меньше года назад, уже осталась позади, — было тяжело. Рядом с ней, в секретной комнате для совещаний, сидело по меньшей мере двадцать женщин-командующих низшего уровня; скоро они передадут приказ Салливан и своим подчиненным. Все два месяца, которые Сирша занимала новый пост, пролетели так быстро, что иногда она забывала есть и спать, но все равно держалась так стойко, что ее коллеги и союзники невольно начали уважать ее больше. Она писала письма верхушкам других движений, следила за каждым выведенным для нее словом, запоминала и готовилась — другие девушки трудились так же усердно, как и она. Салливан обвела комнату взглядом, коротко кивнула всем собравшимся и закурила. Она не могла поверить, что именно ей доверили вести женщин в бой — а он должен был случиться на Пасху. Глава их движения покинула штаб, ее место пока еще формально пустовало… но и без всяких выборов было все понятно. Сирша тоже никак не афишировала новую роль напрямую, но именно ей довелось сказать эти слова: — Здравствуйте, дамы. От «Ирландских Добровольцев» пришло письмо — наш товарищ Патрик Пирс приказал своим бойцам «открыть парад» в пасхальный понедельник. Думаю, все и так знают, что он имеет в виду. Женщины, конечно же, кивнули — Сирша зачитала письмо Патрика вслух и, на всякий случай, тут же бросила в камин. Оглядев толпу, она довольно улыбнулась и, хрустнув затекшей шеей, продолжила: — Приближается то, для чего наша организация существовала все эти годы. Я надеюсь, каждая из нас готова к восстанию. Некоторые из нас умрут, но лучше сдохнуть за Ирландию, чем струсить. Уяснили? После того, как девушки одухотворенно воскликнули «да, мэм!», Сирша довольно улыбнулась и посмотрела на одну из них. Ее звали Грейс О’Малли, и она следила за сохранностью огнестрельного оружия и патронов. Грейс кивнула, отдала Сирше честь и сказала: — Мэм, у нас есть пятьдесят винтовок, двести пистолетов и сорок тысяч патронов. — Хорошо. Найди еще что-нибудь, если будет возможность. Сорха, что насчет лекарств? — Сирша обратилась уже к другой женщине. Сорха МакМэхон поправила очки, выдохнула и встала со стула. Она подошла ближе к Сирше, взглянула на лист поручений в ее руках — неужели забыла? Но нет, МакМэхон кивнула и ответила Салливан: — Мисс, я поручила организацию пунктов первой помощи своим подчиненным. Мне же вы приказали распространять информацию о восстании по Ирландии. Сирша тяжело вздохнула и смахнула челку с лица — кажется, она стала забывать некоторые детали. Ей нужно было поспать, но пока, Салливан грозно посмотрела на МакМэхон и приказала: — Тогда что ты делаешь здесь? Иди и выполняй приказ. Сорха кивнула и быстро выбежала из комнаты совещаний. Салливан протерла глаза, посмотрела в список поручений и вычеркнула пункты, с которыми девушки уже разобрались. Снова подняв взгляд, она увидела свою бывшую ученицу, Кэт — та сидела совсем рядом и над чем-то хихикала с другой девушкой. — Кэтрин, бомбы. Готово? Кэт тут же перестала смеяться и посмотрела обратно на Сиршу. Что-то подсчитав в уме, она покачала головой и честно ответила: — Почти заканчиваем, но на часть бомб нам просто не хватит пороха. Салливан раздраженно закатила глаза и покачала головой. Времени было мало, и нужно было взять столько оружия, сколько это вообще было возможно — любая недостача сыграла бы с ними злую шутку. Поэтому Сирша не смогла сдержать эмоций и прикрикнула: — Так найди, блять! Кэт кивнула, ничего не говоря, и тоже вышла, чтобы выполнить приказ. Сирша извиняться не стала — вместо этого, она проверила запасы еды, воды и гранат. Больше оружия у них просто не было, разве что ее собственный охотничий нож, который Салливан теперь всегда носила с собой; Йоке по глупости подарила Сирше деньги на ее двадцать третий день рождения. Что ж, хоть Ван дер Люссе и не понравилось, на что Сирша потратила эти деньги, ее новый нож пойдет на благо. — Хорошо. — Сирша улыбнулась и встала со стула, чтобы закончить совещание. — Последний совет: возьмите еще ножи, какие у кого есть. На всякий случай. — А булавка для шляпы пойдет? — спросила одна из девушек. — Такой не убьешь, но поранить можно. Тоже берите. И вот так просто, совещание закончилось. Сирша выдохнула, встала со стула и ушла, оставив дверь открытой. Ее ждали дома; а еще, ей срочно нужно было поспать. На пороге дома ее встретила Йоке. Ее лицо чуть побледнело, и она быстро втащила Сиршу внутрь, качая головой — Салливан выглядела как живой труп. Сирша попыталась обнять ее, что-то ей сказать, но Ван дер Люссе толкнула ее на кровать и прошептала: — Иди спать. А то сейчас Бруно придет и будет тебя доставать. С каждым днем Бруно все лучше и лучше относился к Сирше. С тех пор, как она отдала его в школу Святого Энды, он узнал многое об ирландской национальной борьбе — теперь он был убежден, что Сирша и все ее знакомые, включая Патрика, были настоящими героями. Салливан, правда, и не пыталась его разубеждать — а зачем? — Спасибо, ромашка. Люблю тебя, — Сирша закрыла глаза и тут же провалилась в глубокий сон. Салливан проснулась рано. Йоке еще спала рядом, обняв ее за талию, и чуть тяжело дышала — кажется, ей снился плохой сон. Сирша аккуратно поцеловала Йоке в лоб и улыбнулась, обвивая руки вокруг ее плеч. Ван дер Люссе дернулась, что-то пробормотала и проснулась: — Сирша? Я… мне снилось, что ты умерла. — Все хорошо. — Салливан поцеловала Йоке в кончик носа и притянула к себе за талию. Но Йоке и не думала успокаиваться: что-то явно было не так. Сирша никогда не посвящала ее в свои планы и прятала от нее все, что хоть как-то относилось к ее работе. Раньше Йоке это устраивало, но теперь, когда Салливан буквально ночевала на работе и часто получала странные звонки посреди ночи, это начинало ее пугать. Что, черт возьми, должно было произойти? К чему готовилась Сирша? Теперь Йоке даже боялась отвечать на звонки: однажды, когда Салливан ушла на встречу, их телефон начал очень уж настойчиво брезжать. И в тот самый момент, когда Ван дер Люссе подняла трубку, какая-то странная женщина прошептала «двадцать четыре, четыре, шестнадцать, восемь». И как тут разобрать, что это значит? — Сирша, пожалуйста, расскажи, что происходит? Мне кажется, скоро случится что-то ужасное. Салливан выдохнула — она знала, что однажды ей придется поговорить об этом с Йоке. Скоро весь Дублин запылает огнями от взрывов и ружий, и пока еще было не поздно, Сирша должна была спасти свою семью. До пасхальной недели оставалось еще три недели: Йоке и Бруно могли бы уехать на время. — Ты права. Я не могу рассказать, но… я придумала, как защитить тебя и нашего сына. На время вы уедете в Дерри. Там живет мой младший брат, Перси, он… сможет вас приютить на месяц-другой. Перси О’Коннел (такая фамилия у Сирши была при рождении) был вторым ребенком в их семье и был всего на год младше своей сестры. С ним у нее были хоть сколько-нибудь нормальные отношения — в детстве он даже пытался защищать ее от отца. До этого Сирша даже и не хотела знать, кто из членов ее семьи остался в живых, но за две недели до этого дня ей пришлось написать письмо на адрес дома, в котором она когда-то жила. Салливан все-таки не была дурой — все ее подруги и друзья жили в Дублине, а Йоке и Бруно нужно было спрятать где-то вдали от города. Ей пришел ответ: в живых остались только Перси и она. Мать и отец умерли от алкогольного отравления, их младшие братья, еще задолго до смерти родителей — от голода. Сирша до сих пор не могла в это поверить, а однажды она даже поймала себя на мысли, что хотела бы повернуть время вспять, но… это было так глупо! Если бы она не ушла из дома, она никогда бы не стала самой собой. Зато теперь Перси мог с радостью принять Йоке и Бруно у себя, в их старом доме, пока ситуация не уляжется — он тоже, как оказалось, занимался революционной борьбой. Сирша вдруг вынырнула из мыслей о брате и вздохнула — Йоке подскочила с кровати, бледнея, и начала кричать на нее. Конечно, а какой реакции Салливан ожидала? Нужно было разбираться с ситуацией постепенно, а не… вот так. — Серьезно?! Ты даже сейчас, вместо того, чтобы поговорить со мной, отошлешь меня и Бруно черт знает куда?! — Йоке, если я этого не сделаю, англичане могут вас убить! Как ты не понимаешь, я не посвящаю тебя в свои дела не потому, что не люблю, а потому что это бы поставило вас под угрозу! Сирша выдохнула и тоже встала — она попыталась обнять Йоке, чтобы ее успокоить, но Ван дер Люссе оттолкнула ее от себя и села на пол, обхватив колени руками. Неужели Салливан действительно планировала что-то ужасное? И англичане? Кажется, Йоке вообще ничего не знала об обстановке в Ирландии, когда переезжала сюда — получается, Сирша специально об этом молчала? — Сирша, да мы уже под угрозой! Ты же понимаешь, что тебя в любой момент могут убить или арестовать? Салливан кивнула, но тут же покачала головой. Она и так делала все, что могла, лишь бы Йоке не видела кровь на ее пальцах и не чувствовала запах взрывчатки. Сирша рисковала всем, чтобы в их дом не приходила полиция, а ее семья никогда не видела ее раненой. Даже рабочие встречи Сирша отказывалась назначать дома — хоть бы Йоке не слышала всего того, чем ей приходится заниматься во имя свободы! Салливан попыталась создать для Йоке и Бруно комфортную, безопасную жизнь, но Йоке, кажется, хотела правды, а не того, что она могла ей предложить. — Ромашка, выслушай, — начала Сирша. — Я расскажу, но ты не должна упоминать об этом вслух. Будет восстание против английской власти, и если у нас получится, Ирландия станет свободной республикой. Ван дер Люссе посмотрела на Сиршу, чувствуя, как отвисает ее челюсть, и не ответила ничего. Йоке, кажется, забыла, как дышать. Восстание? Это ведь было так опасно. Пока она сидела бы в Дерри, Салливан могли убить в любой момент. А что, если бы ее поймали и казнили? Это ведь еще хуже. А если тюрьма? — Сирша, ты же- я не пущу тебя! Нет, ты едешь с нами, ты никуда не пойдешь! — Йоке вскочила и подбежала к Сирше, дергая ее за рукав. — Пойду, я теперь глава «Женского Совета». На меня рассчитывает двести человек, и я их не подведу. Йоке не собиралась сдаваться — когда-то, еще в Бельгии, у них уже случилась такая ситуация. Чтобы спасти Йоке, Сирша уехала в Мепер… и вернулась еле живая, вся в ранах и с пулей в животе. Но тогда ей стоило переживать лишь об одном человеке, Нойманне — сейчас же за головой Сирши и ее соратников будет охотиться целая армия. Разве Йоке могла это допустить? — Так оставь пост и езжай с нами! Сирша, пожалуйста, если с тобой что-то случится, я… я не переживу! — Йоке, лучше сдохнуть героиней, чем струсить и дожить до старости. Это не обсуждается, но… если я вернусь живой, я подарю тебе кольцо, и мы устроим «свадьбу», только для нас с тобой… — Сирша поцеловала Йоке в губы и, отстранившись, приказала. — Собирай вещи. Через два дня Йоке и Бруно покинули Дублин.