Back to the jail

      - Извини, - Руби резко отстраняется от девушки, смущенно поправляя взъерошенные волосы. - Я… в общем, это… - она не в силах подобрать нужные слова, открывая рот в попытке сказать что-то складное. Неуправляемые эмоции под тихим голосом опьянённого сознания нахлынули настолько быстро, насколько сейчас и пропали. На смену им пришло растекающееся внутри чувство вины и стеснения.       - Ошибка? - Эмма вытирает чужую помаду с губ с самодовольной ухмылкой и засовывает руки в задние карманы джинсов.       Эту "ошибку" она впишет в свой большой список неосознанных проступков, совершённых ради забавы, без капли сожаления. Таких как ничего не значащие встречи с незнакомцами, лёгкий флирт без последствий и украденные поцелуи, не вызывающие ничего, кроме влажных губ и смутных воспоминаний по утрам.       - Да! Да, чёрт, надеюсь, бабушка нас не видела, прости, правда глупо вышло.       - Всё хорошо, Руби, - блондинка понимающе улыбается. - Кстати, неплохо целуешься, - она пытается разрядить обстановку, чтобы ненужная неловкость наконец пропала.       Не таким образом она пыталась завести друзей в этом городе.       - Могу сказать о тебе то же самое. Спокойной ночи, Свон, - Руби подходит к девушке, чтобы обнять на прощание, но видит, что та смотрит на неё в смятении. - Да брось, я не за поцелуем.       - Да кто тебя знает, Лукас, - Эмма смеётся и обнимает девушку в ответ.       После полуночи, когда алкоголь наконец перестаёт отуманивать разум и шептать о бесстыдных идеях, блондинка лежит в кровати, скрестив руки на груди, и смотрит в потолок, который перестал вращаться перед глазами не так давно.       Боже, спасибо, что у меня не хватило мозгов поцеловаться с кем-то ещё.       И перед глазами оказались алые губы, над которыми был едва заметный, но такой привлекательный шрам.       Засыпала Свон в полном замешательстве.

***

      Кэтрин работала на Реджину уже немало лет и знала многие её привычки. До обеда Миллс была просто дьяволом во плоти, а после обеда дьяволом в плоти, но уже со стаканом кофе на столе. Также женщина просто ненавидела, когда к ней приходили посетители, и старалась переносить все переговоры, если таковые были включены в её график. Кто захочет слушать часовые речи пожилых мужчин в отвратительных костюмах, выглядевших слишком дёшево, и с мерзкой улыбкой, которая появлялась каждый раз, когда их взгляд падал на декольте брюнетки? Явно не Реджина. А ещё Миллс постоянно задерживалась на работе допоздна, по-видимому, совсем не желая торопиться домой.       Внушительных размеров несомненно восхитительный особняк — мечта любого человека, но не Реджины. Зачем ей такой огромный дом, если в нём никого нет? Зачем столько гостевых комнат, если никто не остаётся на ночь? Зачем такой большой обеденный стол, если она ужинает одна? Все эти вопросы оставались без ответа даже для самой Миллс.       Одна из неизменных привычек — ровно в 12:00 отправляться в закусочную, чтобы заказать себе салат "Уолдорф", и просидеть там до часу дня, читая газету Сторибрука. Потому что ничто в этом городе не происходило без её ведома. Секретарше её отсутствие было на руку, и она вслед за женщиной покидала своё рабочее место, за чем, кстати говоря, ни разу не была поймана. Если бы Реджина узнала эти занимательные подробности, то едва ли девушка могла бы сохранить своё рабочее место, не говоря уже о возможности проживать в Сторибруке.       Кэтрин уходила в кабинет на втором этаже, проводя весь час за разговорами с мужчиной, к которому испытывает отнюдь не дружеские чувства. Офисный роман — ещё одна причина, по которой мэр бы убила Кэтрин.       Эмма знала о Реджине не так уж и много, но привычку мэра и её секретарши она приметила давно и решила использовать это в своих целях. На днях Свон невольно стала свидетельницей занимательного разговора. Миллс обсуждала по телефону проект строительства какого-то здания: она то и дело повышала голос на кого-то, делая акцент на его важности, размахивала руками и бросала угрозы. Последним, что девушка услышала, было упоминание подписи в документах о городском бюджете. Подслушивала ли Эмма? Нет. Она всего лишь стояла рядом. Незаметно. Внимательно вслушиваясь в каждое слово мэра.       Тогда, после вечера раздумий, в её голове созрел гениальный план. Гениальный, по её словам, конечно же. Если мэр может копать под Эмму, то с чего она взяла, что та не поступит также? Думает, что не хватит смелости?       Ага, а как же!       12:05 — Реджина покидает офис, не закрывая его, зная, что Кэтрин в жизни не допустит чьё-либо проникновение.       12:07 — Кэтрин исчезает вслед за начальницей, оставляя шанс для проникновения.       12:20 — Эмма проникает.       Она аккуратно закрывает за собой дверь, в последний раз окидывая настороженным взглядом коридор, и вздыхает с облегчением, осознавая, что он пуст. Блондинка бесшумной походкой идёт к столу и пробегается глазами по его поверхности. Ничего не привлекает внимания помимо ноутбука, на которым крупными буквами горит надпись: " Чтобы войти, введите пароль". Такой информацией, к сожалению, она не обладает. Тогда она аккуратно присаживается на мэрский стул и выдвигает верхний ящик стола, изучая содержимое. Какие-то бумаги, канцелярия, пистолет…       Оружие? А мэр становится интереснее и интереснее.       Девушка сложила все вещи обратно, со злостью захлопывая ящик. Ничего из того, что она хотела бы найти, что хотя бы частично могло испортить столь долго выстраиваемую репутацию. Она открыла последний ящик и вздохнула с разочарованием, ведь содержимое этого не отличалось от предыдущих двух.       Она что, блин, хранит их в сейфе?! Хотя, нет, Свон, конечно, Миллс должна была положить их на самое видное место и подписать: «Сверхличные документы, Эмма Свон, если ты решила любезно проникнуть в мой офис, когда я обедаю в закусочной и ничего не подозреваю, то тебе сюда». А, нет, не Эмма Свон, а мисс Свон. Точно.       Блондинка уже потянулась к ручке, как вдруг взгляд зацепился за неприметную чёрную папку, скрытую от всех глаз. Девушка с заинтересованным видом аккуратно вытащила её, и глаза тут же побежали по титульному листу: распределение городского бюджета.       То, что нужно.       И уголки губ так и приподнялись в победной улыбке. Эмма уделала мэра.       Девушка поспешно закрыла ящик и поднялась на ноги, окидывая взглядом стол, проверяя всё ли лежит так, как было до её прихода, как услышала голоса в коридоре.       - Мисс Миллс, Вы сегодня рановато, - Кэтрин едва успела вернуться на рабочее место к нужному времени лишь по счастливому стечению обстоятельств.       - Принеси отчёт, пока не стала ещё одной причиной моей мигрени, - Эмма не видела её лица, но знала, что Миллс наверняка закатила глаза.       Девушка в панике быстро взглянула на часы: без двадцати час.       Блять.       Блондинка с разочарованием осознала, что времени уходить нет, и едва ли она придумает сейчас более или менее рациональную причину для своего присутствия здесь. А ещё она бы не хотела, чтобы у Кэтрин из-за неё были проблемы. Она была доброжелательной по отношению к Эмме, несмотря на то, что Свон была главной антагонисткой её начальницы. А зная Миллс, та бы её уволила в эту же секунду. Девушка осмотрела комнату в поисках места, куда она могла бы спрятаться, примечая большой шкаф.       У какого нормального человека вообще стоит платяной шкаф в офисе?!       И не придумала ничего более гениального, чем спрятаться в него и захватить с собой злосчастную папку, на ходу засовывая её под куртку. Девушка резко закрыла за собой дверцу и прижалась спиной к вещам, висевшим на вешалках. Тут её окутал знакомый аромат. Запах парфюма, который исходил от самой Миллс, пропитал одежду мэра, и Эмма сама от себя не ожидала, что найдет этот аромат пьянящим.       - Кэтрин! Я вырву когда-нибудь твои руки! Делай новый кофе! - с этой фразой Миллс залетела в кабинет, и Эмма услышала характерный звук проворачиваемого ключа.       Оу.       А вот тут блондинка действительно запереживала. Далее она не могла разобрать, чем была занята Миллс, но поняла, что та ещё не села за рабочий стол. Звук каблуков прекратился, и это означало только одно: Миллс остановилась. Сердце бешено стучало в груди, и Свон прикрыла рот рукой, потому что каждый её вздох сейчас казался слишком громким в этой кромешной тишине. Девушка провела "в засаде", в которую она себя загнала, пару минут, но ощутилось это даже не как вечность. Две вечности минимум.       Шея затекла из-за неудобной позы, а мэрские рубашки постоянно падали перед лицом, перекрывая любой вид. Эмма старалась сильнее прижаться спиной к стенке, чтобы шелест ткани не привлёк внимание Реджины. Буквально через несколько секунд дверь шкафа со скрипом распахнулась, и перед Эммой открылась великолепная картина: Реджина, мать её, Миллс в бюстгальтере и без рубашки. Девушка зависла на секунду, и для человека, которого сейчас разорвёт на части, ошеломлённая брюнетка слишком долго разглядывала прекрасный вид. Мысленно Свон отметила поработать над своим инстинктом самосохранения, иначе её все дружно похоронят на кладбище Сторибрука в один прекрасный день.       Реджина вмиг отскочила от шкафа, будто притронулась к чему-то неимоверно горячему, и прикрылась своей рубашкой. По тёмным пятнам кофе, стекающим на пол, Эмма заключила, что Кэтрин, по всей вероятности, случайно облила Миллс, и та хотела переодеться.       Как не вовремя.       - Мисс Свон! - прокричала Реджина, наспех накидывая на себя испачканную вещь. Она судорожно стала застёгивать пуговицы дрожащими от гнева руками, пока блондинка разинула рот от удивления.       Свон и не мечтала выглядеть как полная болванка, пялясь на Реджину слишком долго, но это всё, на что она была способна в тот момент. И как же хорошо, что пистолет находится не в шаговой доступности. Иначе Миллс бы наверняка схватила его, увидев Свон, которая, полусогнувшись, с озадаченным выражением лица стояла в её платяном шкафу, а платья мэра висели у неё прямо перед лицом.       Подумает, что я какая-то извращенка.       Эмма медленно вышла из шкафа, сгорая от нахлынувшего стыда. Хотя такой внешний вид мэра был не менее волнующим, так что сложно было сказать, чем был вызван столь яркий румянец на её щеках.       - Я… хотела с Вами поговорить, - она мысленно отругала себя за такую дурацкую отмазку. Почему-то именно сейчас всё её былое красноречие испарилось.       Девушка обхватила себя руками, потому что папка начала выскальзывать из-под куртки. Теперь скрюченная поза добавляла абсурда всей ситуации. Она потупила взгляд, сложив руки в неестественном положении и молясь, чтобы документы не выпали и не улетели Реджине в ноги. Тогда она бы точно могла писать себе завещание в этом же кабинете.       - Где?! В шкафу?! - разъярённое шипение Реджины сбилось в рычание, а челюсть свело от гнева.       Эмма открыла рот, чтобы ответить, но ей действительно нечего было сказать.       Отличные у Вас рубашки в шкафу висят, мисс Миллс, где покупали?       Нет, ещё лучше.       Я хотела сделать каминг-аут, и вот, Ваш шкаф был под рукой.              Теперь наконец-то появившиеся инстинкты говорили помолчать. Если не кричали.       Эмма ухмыльнулась из-за своих же мыслей, потом осознала, что она всё ещё в кабинете под уничижительным взглядом карих глаз, и приняла серьёзное выражение лица, пока Миллс не подумала, что та над ней смеётся.       - Свон! Вон! - брюнетка указала рукой на дверь. По выражению её лица можно было понять, что если Эмма не испарится через минуту, то непременно "случайно" выпадет в окно. Это в её план, вроде как, не входило.       Свон в спешке провернула ключ в двери и вылетела из кабинета, даже не заметив, как оказалась на улице. Девушка присела на лавочку, осмысливая все насыщенные моменты, которые произошли с ней за такой короткий промежуток времени.       Я украла документы, спряталась в шкаф и была поймана с поличным. Поймана полураздетым мэром Сторибрука. Кому расскажу, ну не поверят же.       По дороге домой Эмма пыталась перестать думать об этой ситуации, но образ Реджины настойчиво всплывал в голове, перебивая любые другие мысли.       …Кружевной чёрный бюстгальтер и быстро вздымавшаяся вверх грудь. Тонкая талия и обнажённые ключицы. Дрожащие от злости губы, накрашенные ярко-красной помадой…       Так, Эмма, соберись.       Дома девушка сразу же внимательно перечитала все документы и нашла крайне интересным данные о трате денег из городского бюджета на какой-то участок в центре города. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что мэр делает что-то нелегальное! Навряд ли эта сумма уйдет на новую школу или больницу.       Строите себе новый дом, мисс Миллс?       На лице расцвела ехидная улыбка. Осталось лишь узнать, что именно женщина собирается строить, так как без прямых доказательств ничего не добиться. Но Эмма решила заняться этим вопросом завтра, потому что глянув на часы, поняла, что обещала Мэри Маргарет быть у её дома через полчаса. Папку она взяла с собой, ведь оставлять её дома как минимум небезопасно, учитывая предыдущий опыт. Возможно, она даже отдаст документы на временное хранение Бланшар. Не очень уж хотелось теперь заканчивать свой каждый день складыванием вещей по шкафчикам. Подобрав обычный образ, Эмма покрутилась перед зеркалом в привычной манере. Взгляд её упал на шею, где до этого висела драгоценная цепочка, которая теперь пылилась у мэра на полке. Отогнав тоску, Свон поправила причёску и направилась к подруге.       В это время на другом конце города в гости к Миллс пришёл шериф. Он часто заглядывал к ней домой на ночь, останавливаясь в её спальне и на утро выходя через заднюю дверь, слыша очередное краткое: « Завтра в то же время». Если Реджину это полностью устраивало, то Грэм в последнее время начинал чувствовать себя тряпичной игрушкой в руках мэра.       

***

      Эмма сидела в своём излюбленном месте, попивая какао. В её планы на сегодня входил визит к Голду, чтобы расспросить его об участке, который он продал мэру. Девушка в сотый раз прокрутила в голове, какие вопросы задать мужчине, чтобы вытащить из него информацию, но в то же время не показаться подозрительной. Послышался скрип входной двери, и Эмма автоматически бросила взгляд на посетителя.       Посетителем является не кто иной, как Реджина Миллс.       Как развидеть её без рубашки…       Миллс направилась прямиком к столу Эммы, присаживаясь напротив, не удосужившись даже спросить разрешения. Блондинка закатила глаза, понимая, что её настроение сейчас будет бесповоротно испорчено, а аппетит пропадёт минуты через две. Блондинка с грустью посмотрела на горячие бутерброды и вновь перевела взгляд на мэра.       - Настолько одиноко, мадам мэр?       - Даже в закате своего одиночества я бы не предпочла компанию идиотки, - одарив Свон свирепым взглядом, проговорила Реджина. - Я жду объяснений.       - Чего? - спросила девушка, вскинув брови.       - Вы действительно уверены, что можете вламываться в мой кабинет и, что более абсурдно, прятаться в моём же шкафу?!       - Я не пряталась.       Пряталась.       - Вкусный какао? - Реджина резко сменила тему, переводя взгляд на напиток, мирно стоящий на столе. Эмма, может, уже и привыкла к тому, что эмоции на её лице менялись одна за другой, но тот факт, что Миллс была всё ещё абсолютно нечитаемой, выводил из себя каждый раз, как в первый.       Свон только и успела открыть рот, чтобы съязвить в ответ, но внимание её привлекла вновь открывающаяся входная дверь. Шериф Сторибрука также направился к столику блондинки уверенной походкой.       Может весь город уже присоединится ко мне за обедом?       Мужчина остановился около стола, потупив взгляд, Реджина же тем временем расплылась в самодовольной улыбке. Разговоры в закусочной вдруг затихли, и всё внимание стало приковано к тому, что происходит за этим столиком. Не поднимая глаз, Грэм замешкался, но руки уверенно потянулись к ремню, отчего девушка ещё больше удивилась. Он достал наручники.       - Навряд ли Вы сможете себя побаловать ещё чем-то, мисс Свон, - Реджина встала из-за стола и провела рукой по юбке, будто она могла испачкаться, сидя в одном пространстве с Эммой Свон. В глазах её плясали яркие огоньки нескрытого удовольствия. Упивалась ли она всей ситуацией? Да ещё как!       - Эмма Свон, Вы обвиняетесь во взломе с проникновением и домогательстве. Вы имеете право хранить молчание… - Грэм не успел договорить предложение, так как его перебила ошарашенная девушка.       -Я обвиняюсь в чём?! - блондинка бросила злобный взгляд на Миллс, пока Грэм вынудил её подняться с места, свёл руки за спиной и надел наручники, но не в жёсткой манере.       Он и не собирался обращаться с ней, как с какой-то преступницей, и отчётливо понимал, что ни к чему из вышеперечисленного новая знакомая отношения не имела. И аккуратные касания вместо грубого задержания — то, что могло скрасить крайне не приятную ситуацию, заложником которой они стали.       Изумлённую Эмму вывели из закусочной, а Реджина помахала ей рукой на прощание, приторно улыбаясь.       Домогательство. Ну, конечно.       

***

      Тюремная камера была довольно маленькой, унылой и явно лишённой уборки, по ощущениям, с момента основания. Единственное зарешёченное окно у потолка позволяло полоске света проникать в клетку, отбрасывая жуткие тени. Воздух был таким затхлым и спёртым, что лицо само по себе искажалось в отвращении. В углу стояла кровать с матрасом, при одном взгляде на который проходила волна отвращения, кругом была паутина, а полы, судя по всему, мылись раз в жизни. Увидев данную картину, Эмма невольно вспомнила свой предыдущий опыт, связанный с этими решётками.       …Финикс. 11 месяцев в колонии тюрьмы общего режима. Беременность и впоследствии аборт. Предательство того, кого она любила больше всех на свете…       Она поёжилась, отгоняя от себя воспоминания, которые каждый раз отдавались новым рубцом на израненном сердце. Девушка заметила Лероя, сидевшего в соседней камере, он что-то пробормотал и отвернулся к стене. Эмма бросила укоризненный взгляд на Грэма, получив в ответ краткое «прости», и легла на жёсткую кровать, ожидая, когда же этот день закончится.       …И снова неведомый замок. Эмма крутит головой по сторонам и видит, что люди бегают в спешке вокруг неё, будто в преддверии чего-то ужасного и неизбежного. Всеобщий переполох нагоняет жути, захлёстывая ничего не понимающую блондинку. Среди всех неизвестных лиц Свон видит приближающийся силуэт женщины. Её лица не разобрать, но отчётливо видны чёрные локоны, обрамляющие нечёткие очертания. Губы что-то шепчут, и блондинка пытается услышать хоть слово, как вдруг…       - Мисс Свон! - девушка вскакивает с койки, резко вырвавшись из оков сна. Она понимает не сразу, где находится, и щурится от яркого света, так неприятно выжигающего глаза.        За окном уже давно было светло, видимо, девушка даже не заметила, как уснула. Резкое пробуждение и палящие лучи солнца, попадающие прямо на лицо, сделали это утро явно не добрым. Лицо мэра — тоже не то, что блондинка бы хотела видеть первым делом при пробуждении. Чувство голода не уступало жажде, а тело ломило после сна на неудобном матрасе.       - Плохо выглядите. Впрочем, как и всегда, - мэр присела на стол шерифа, бросая самодовольный взгляд на девушку. Она скрестила ноги и опёрлась руками на стол шерифа.       - Пришли пожелать доброго утра? - спросила Эмма, сонно зевая.       Как бы она ни старалась придать себе непринуждённый вид, помятая одежда и растрёпанные волосы выдавали настоящее положение вещей.       - У Вас есть то, в чём я очень нуждаюсь, мисс Свон.       - Мозги?       Лицо мэра помрачнело. Реджина в два шага пересекла всю комнату, остановилась прямо перед решёткой, вцепившись руками в её прутья. Порой Эмма удивлялась её скорости. Так быстро перемещаться на таких-то каблуках!       - Слушайте меня внимательно. По одному щелчку моих пальцев Вы проведёте здесь всю свою никчемную жизнь, и мне не нужны причины для этого, - сквозь зубы процедила Миллс, прожигая взглядом арестованную.       - Желаю Вам удачи в этом, - безразличным тоном пролепетала блондинка и вновь легла на кровать, закинув руки за голову. Она ясно дала понять, что диалог был окончен. Возможно, гордость не приведёт Свон ни к чему хорошему, но точно не сейчас. Реджине не добиться своего, как бы она этого ни хотела.       - Свон.       - У меня есть имя.

***

      Эмма никогда не стояла рука об руку с законом, но прошло достаточное количество времени для того, чтобы она научилась быть вне этих затхлых стен и всевластных надсмотрщиков, с морщинистых, уродливых лиц которых никогда не спадала улыбка. За исключением моментов, когда блондинка не позволяла отпустить очередную неуместную шутку в свою сторону. Тогда гнев охватывал некрасивые черты ошарашенных лиц, а жилистые руки вздымались вверх в предверии удара.       Но тем не менее, сейчас она была именно за решёткой. Неужели Эмма прогуляла уроки жизни? Возможно.       Звук приближающихся шагов потревожил блондинку, и воспоминания испарились.       - Я же сказала… - Эмма увидела Грэма, робко стоящего напротив камеры. - А, это ты.       - Я принёс тебе обед, - шериф протянул заключённой кофе с пончиками. Такой жест на секунду привёл её в немое потрясение, которое быстро сменилось прежней злобой.       Эмма никак не отреагировала, молча наблюдая за мужчиной. Её лицо выражало недоверие и немую обиду. Кто, как не он, собственноручно посадил девушку за решётку.       - И да, мне правда очень жаль, но ты знаешь, что она уволила бы меня, - Грэм вновь неловко улыбнулся. - Ну же, я знаю, что ты голодна.       - Пончики с глазурью?       - Да.       - Понятно.       Какое-то время Эмма сидела с хмурым видом, но затем подошла к прутьям решётки и протянула руку. Она верила мужчине и понимала всю ситуацию, хотя для неё оставалось актуальным вопросом, почему же Грэм не может дать отпор мэру и потакает ей во всех прихотях. Блондинку не на шутку стало раздражать постоянное чувство вседозволенности, которым пренебрегает Реджина Миллс.       Так что Эмма не злилась на Грэма. Её раздражала Реджина, и таить обиду определённо нужно было на неё, а не на сотню раз извинившегося мужчину.       - Меня восхищает твоё упорство, но ты действительно не знаешь, на что она способна. На твоём месте я бы бросил эту затею, - шериф отчаянно пытался вразумить Эмму.       - Спасибо за кофе.       Безуспешно. Ведь Эмма знала, что власть мэра не так безгранична, как кажется.       

***

      Утро понедельника всегда давалось с трудом жителям этого города. Все торопились на работу, не замечая никого вокруг себя, желая, чтобы эта неделя поскорее кончилась и наступили долгожданные выходные. Это утро выдалось тёплым и безмятежным, что в целом поднимало настроение. Яркие лучи солнца освещали окрестности, в то время как редкие облака медленно плыли по небу над тихим Сторибруком. В «У бабушки» в это время Руби уже во всю обслуживала посетителей.       - Доброе утро, шериф, как дела на работе? Много преступников успели поймать? - Руби показательно громко поставила заказ на стол. - Или только Эмму?       Грэм сделал глоток кофе, думая, как корректнее ответить девушке. Сажать свою новую знакомую за решётку тоже не входило в его список задач на неделю.       - Зачем она там? Чья это инициатива? - Руби прекрасно знала, что это была идея Реджины. Она уже не раз обсуждала эту тему с Эммой, но блондинка всегда обрывала подругу на полуслове, что-то бормоча и уходя от диалога.       - Мэр делает всё лучшее для города.       Эту фразу мужчина уже выучил наизусть, используя её каждый раз, когда кто-то упрекал Реджину в превышении полномочий. Даже если это означало то, что нужно будет говорить её ежедневно.       - Издеваться над Эммой — это всё лучшее? - вдруг Руби задумалась и расплылась в улыбке от своих же мыслей. - Мадам мэр будто бы зациклена на ней, правда?       Мужчина кивнул, невольно соглашаясь с её словами, и принялся за обед. Судя по его хмурому лицу, наконец до него дошёл смысл сказанного.       - И прекрати читать свои журналы перед сном.       Реджина в это время провела уже целых десять минут, стоя у открытого капота машины, пытаясь разобраться, в чём же проблема. Поведение Свон в очередной раз вывело её из себя, так что настроение брюнетки оставляло желать лучшего. Если до этого она была просто недовольна её присутствием, то сейчас была просто в ярости. Эти документы были очень важны для неё, и Свон посчастливилось украсть именно их! Давно было пора выпроводить наглую гостью.       И дело было не только в каких-то бумажках. Свон застала Реджину в непристойном виде, и при каждой мысли об этом лёгкий румянец окрашивал щёки мэра. Это было слишком.       Она ещё раз осмотрела машину и с силой захлопнула капот, не желая провести здесь больше ни минуты. Ярость в карих глазах превратилась в недовольство.       - Неужели Вам не пришлась по душе блондиночка? - сзади подошёл мужчина, и по знакомому стуку трости и скрипучему голосу Реджина сразу поняла, кто это был.       - О чём ты, Голд? - она устало вздохнула, развернувшись к нему, и бросила раздражённый взгляд.       Теперь машина не приносила столько разочарования, сколько принесло присутствие старого знакомого.       - Говорят, у нас в городе новые люди. Один человек. Девушка. Если быть точным.       - С каких пор ты собираешь все сплетни... - женщина осеклась. - А не твоих ли рук это дело?              Глаза её невольно сузились, и Миллс сделала шаг навстречу, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его лица. Голд не сдвинулся с места, с вызовом вскидывая подбородок. Затем он улыбнулся, и этот хитрый оскал таил в себе все ответы на вопросы Реджины.       Миллс и Голд постоянно вели немую игру грандиозных масштабов, но никогда не доводили ничего до конца, не желая закончить задуманное. Это неуловимое состязание так сильно действовало на нервы, что брюнетка не раз подумывала о том, чтобы забрать его жизнь, тем самым поставив точку. Однако холодная рассудительность не позволяла осуществить столь мучительно желаемое деяние.       - В последнее время Вы слишком параноидальны, мадам мэр, - с этими словами Голд ушёл, оставляя Реджину наедине со своими мыслями.       Ну, конечно, как я раньше не догадывалась. Этот подонок привёл её в город.       Вот сейчас Реджина действительно была в ярости.       

***

      Железная дверь распахивается, и брюнетка заходит в комнату, лишённую любого света. Помещение, пропахшее медикаментами, которые доктора никогда не решились бы назначить ни одному пациенту. Белль перестаёт смотреть в потолок и резко поднимется с кровати. С ужасом смотрит на мэра, гадая, что же сейчас произойдет. Она находится в психиатрическом отделении городской больницы уже не первый день и Миллс — её единственный посетитель за это долгое время.       Больничная рубашка спадает с худого плеча, а босые ноги касаются ледяного пола. Девушка задерживает дыхание в ожидании хоть каких-то действий. Реджина Миллс никогда не приходила просто так.       Брюнетка приближается к пациентке и хватает её за подбородок, с силой толкая к стене. Паника начинает подниматься в сознании Белль. Она отчаянно пытается убрать её руку, но захват становится лишь сильнее, отчего боль возрастает, а вместе с ней и привычный ужас. Глаза наполняются слезами, а саму девушку начинает трясти от нарастающего страха, приводящего в оцепенение.       - Как ты думаешь, действительно ли влюблённый человек становится безмозглым? - с этими словами Реджина сжимает её челюсть сильнее, всматриваясь в глаза девушки, выискивая в них страх.       - Я… Я не понимаю о чём Вы.       Реджина перемещает свою руку на шею перепуганной девушки и перекрывает воздух. Белль не остаётся ничего, кроме как слабыми руками пытаться схватить чужие. Мэр продолжает душить её с большим усилием, не обращая внимания на все протесты и всхлипы.       Тьма чёрных глаз поглащает девушку, вызывая новую вспышку ужаса.       - Он считает, что может творить всё, что взбредёт ему в голову. Если мои предположения верны, конечно, - Миллс отрывает девушку от стены и толкает её ещё раз с неконтролируемой силой, отчего Белль с грохотом бьётся головой и вскрикивает от боли. - И не дай Бог, они окажутся верны.       Девушка падает на колени, пока из горла вырываются хриплые звуки. Слёзы стекают прямо на белый пол.       - В следующий раз я убью тебя, Белль Френч. Молись, чтобы я ошиблась.