Your expectations are just your problems

      Вечер пятницы шёл к своему долгожданному завершению, и Миллс была несказанно рада. Наконец-то выходные, наконец-то взаимодействие с жителями можно сократить вдвое, хоть и всего на два дня. Кэтрин ещё не выздоровела, поэтому мэру приходилось работать как не в себя, что стало ещё одной причиной такого томительного ожидания субботы.       Реджина считала городской бюджет, делая пометки в нужных документах. Оставалось ещё пара часов работы, и женщина могла спокойно идти домой, временно позабыв о своих обязанностях. Неожиданно для неё распахнулась дверь, и в кабинет беспардонно ворвался высокий неопрятный мужчина. Помятая куртка была запачкана, а сальные волосы взлохмачены, торча во все стороны. В моменте брюнетка подумала, что он ошибся дверью, перепутав кабинет мэра с шахтой. Реджина не помнила его имени, но косвенно знала, что он был обычным жителем этого необычного города.       - У меня к тебе разговор, - выплюнул он, со злостью захлопывая за собой дверь. Такого под конец дня мэр точно не ожидала.       - Простите? - скорее шок и нескрытый сарказм, чем действительное извинение. - Часы приёма давно окончены.       И где же чёртова Кэтрин.       В ноздри ударил запах алкоголя, исходивший от вторгнувшегося мужчины. Он стоял, пошатываясь, и смотрел исподлобья, а вздохи были резкими и тяжёлыми, будто мужчина вот-вот потеряет самообладание.       - Моя жизнь разрушена из-за тебя! Ты лично подписала указ о моём увольнении, сука!       - Прекратите этот фарс! - она вздохнула, не придавая никакого зачения его словам. Не первый и не последний человек приходит к ней в кабинет и пытается выразить своё возмущение. И уж тем более Миллс могла подписать рапорт об увольнении каждого жителя города, и её рука не дрогнула бы, так что мысль о своём раскаянии была смехотворна. Жители Сторибрука пытались как-то устроить бунт, что закончилось для них крайне печально. Это произошло осенью прошлого года, когда Миллс была особо строга, тогда и появились новые законы, которые никто не понимал до сих пор. Всё, что она утвердила, лишь подкрепляло безграничную власть женщины. Тогда так же самые смелые из города собрались у неё в кабинете, требуя вернуть всё, как было. В этот же день мэр сократила зарплату всему городу, после чего народ вновь стал покладистым, а Миллс всевластной и более высокомерной.       - Нет, ты меня дослушаешь, - дрожащую руку он завёл за спину и достал пистолет, а глаза его загорелись пламенем злости и ненависти. Теперь ситуация набирала обороты.       Пару месяцев назад Реджина бы без какого-либо колебания направила на него какое-нибудь заклятие, которое охватило бы его языками красного пламени. Но не сейчас. Не сейчас, когда некогда могущественная Королева ослабела.       - Моя жена меня бросила и забрала единственную дочь! Все из-за тебя! Я ни в чем не виноват. Суд меня ограничил в правах, и я не могу даже увидеться со своей малышкой!       Мэр не имела ничего общего с его увольнением, не глядя подписывая рапорты пьяниц или тех, кто не хотел работать. Алкоголь стал обычным его сопровождением дня, а жена собиралась уйти ещё давно, не желая больше этого терпеть. Прикончив очередную бутылку, он решил, что во всём виновата мадам мэр.       - Уберите пистолет, давай поговорим спокойно, - сказала она ровным голосом, одновременно рукой приоткрывая ящик своего стола. Не зря она положила туда оружие, которое сейчас оказалось бы как никогда кстати.       - Спокойно? Ты разрушила мне жизнь! - раздался отчаянный пьяный голос. Вдруг его взгляд проследил за движением её руки, и глаза мэра встретились с дулом направленного на неё пистолета, - отойди от стола.       Реджина неспешно встала с места, медленно отодвигая стул, она обогнула стол и встала прямо напротив мужчины, складывая руки в замок. Женщина не привыкла справляться с преступниками собственноручно, так что теперь понимала, что каждый шаг мог стоить ей жизни.       - Я лично устрою тебя на работу, хорошо? - её голос прозвучал твёрдо и уверенно, ни намёка на волнение. Она пыталась вывести мужчину на диалог в надежде, что он опомнится, и они придут к компромиссу.       На деле же его присутствие медленно ввергало её в немыслимую ярость. И где же её магия, когда она так нужна?       Он переминался с ноги на ногу, трясущимися руками держа в руках пистолет. Негодование и эффект от алкоголя сказывались на его координации, но держал он оружие так, как будто делал это всю жизнь.       И только тогда Миллс поняла, кто же это был. В Зачарованном лесу мужчина являлся её верным стражником. Один из нескольких десятков людей, которые в своё время по приказу Королевы убивали всё и всех, обучались у самых лучших солдат и проводили каждый свой день за тренировками. Она стала медленно шагать навстречу, стараясь не делать резких движений. Его глаза заметались в неуверенности, мужчина осмысливал услышанные слова, думая, стоит ли ему соглашаться. Однако в последний момент взгляд вновь стал свирепым и тяжёлым. Выбор был сделан.       - Я тебе не верю, - раздался крик, и Реджина с немыслимым удивлением почувствовала острую боль в бедре и в шоке схватилась за внезапно онемевшую ногу. Тысячи ругательств пролетели в её голове после того, как оглушительный выстрел вызвал шум в голове.       Она опустилась, пронизанная волной жуткой боли, истекая кровью на холодный пол. Женщина давно не испытывала боли, разве что от малейших синяков, оставленных по её же неосторожности, поэтому теперь жжение в ноге показалось ей просто невыносимым.       Распахнулась форточка, и ветер забрался под одежду, холодя разгорячённую кожу. Хотя женщина теперь не могла отличить, отчего же происходило дрожание в её теле.       Мужчина перезарядил пистолет и вновь навёл прицел. Суровый взгляд продолжил сверлить мэра, но Реджина лишь гордо подняла голову и устремила глаза прямо на противника. Если сейчас она умрёт в такой идиотской ситуации, то, как минимум, она умрёт не в жгучих слезах, а с ухмылкой на лице. Ведь даже в последние секунды своей тяжёлой жизни мэр не позволит себе быть слабой. Не будет молить о пощаде или просить прощения.       Всю свою жизнь бывшая Злая Королева находилась на острие смерти, и не единожды, но раз за разом магия служила защитой, придавая неслыханное могущество. Но она потеряла силу и поняла, что во всём городе не найдётся ни одного человека, кто мог бы спасти её сейчас. Каждая последующая секунда болью отдавалась в её непрестанно бьющемся сердце, время, казалось, остановилось, чтобы мужчина мог закончить начатое деяние.       Истерический смех сорвался с губ и повис в воздухе.       Она представила, что же будет дальше с городом. Придёт ли кто-то на её похороны? Расстроится ли? Может быть, даже прольёт слезу горя? А расстроится ли Эмма?        Дверь медленно приоткрылась, но за этим действием не последовало никакого силуэта. Ни намёка на того, кто решил составить компанию обезумевшему мужчине и пробраться в кабинет. И Реджина, и тот, кто сейчас направлял на неё пистолет, замерли от неожиданности, пронизывающими взглядами приковавшись к двери.       Мужчину одолела волна страха, потому что кто бы ни был за дверью, он посмел вмешаться.       Реджину прошиб холодный пот, потому что она знала, что кто-то пришёл помочь ему закончить начатое.       - Бросай оружие на пол. На счёт три захожу, и если ты будешь вооружён, то я буду стрелять.       Реджина на мгновение забыла обо всём на свете, когда услышала до жути знакомый голос. Эмма. Миллс забыла о ране, которая заставляла дрожать от неприятной, тянущей боли, о мужчине, который чуть было не лишил её жизни, и о том, что она сейчас на полу кабинета ожидает свой последний вздох.       - Делай, что она говорит, тогда выживешь, - сказала Миллс в унисон с отсчётом шерифа. Нотки гордости так и вырывались в её голосе, ведь при всей своей ужасной неуклюжести и несерьёзности, шериф знала свою работу. Эмма зачастую назло Реджине делала вид, что совершенно глупа в этих вещах, но брюнетка никогда не допустила бы девушку к защите целого города, будь та неопытной.       Видимо, даже под влиянием алкоголя разум нападавшего мужчины был недостаточно затуманен, чтобы лично подставить себя под дуло пистолета. Он бросил оружие на пол и поднял руки за голову, как только шериф вошла в кабинет с пистолетом в руках. В голубых глазах наконец мелькнул ужасный страх, а кончики пальцев заметно задрожали. Он смотрел на Эмму, как на смерть с косой, и сжал губы в ожидании.       То-то же.       Реджина настолько не ожидала увидеть здесь девушку, что только и смогла тихо произнести:       "Эмма"       На секунду ей показалось, что всё это лишь сон, и на самом деле она лежит на холодном полу без признаков жизни в предсмертной агонии, но сны не бывают такими реалистичными, и она это знала. И даже если ей снилась Эмма, а она ей снилась, то почти всегда она была одета в свою куртку цвета багрового заката. Сейчас же девушка была в зелёной рубашке, что была заправлена в бесстыдно обтягивающие джинсы.       Шерифу понадобилось несколько секунд, чтобы ногой отшвырнуть пистолет и привычным движением скрутить ошарашенного мужчину, заковывая его в наручники. Обычные действия, которые она отточила, еще будучи охотницей за головами.       Где-то вдалеке уже слышался звук подъезжающих скорой и полиции, которых Эмма вызвала ещё тогда, когда услышала устрашающий выстрел.       В тот момент она отчётливо поняла: Реджина в беде, и её поход к мэру, чтобы обсудить очередную ерунду, после которой они разругались бы, как это происходило стабильно несколько дней в неделю, превратится в целое задержание.       Пока мужчина, выкрикивая ругательства, оставался на коленях на полу, Эмма приблизилась к мэру, наспех оценивая ситуацию. Она видела, как Миллс прикусывала губу, чтобы боль казалось не такой сильной, и сердце предательски сжалось перед этой картиной. Как бы Эмма не пыталась делать вид, что "сожаление" и "Реджина" не будут стоять в одном предложении, они шли рука об руку.       Она аккуратно опустилась на колени, наспех расстёгивая свою рубашку. Определённо, если бы Миллс была сейчас более живой, она бы одарила блондинку язвительной тирадой.       Заметив озадаченное лицо мэра, Эмма произнесла:       - Никакой неуловимо смешной шутки?       Брюнетка лишь фыркнула, устремив взгляд на майку девушки, через которую просвечивались вставшие от холода соски.       - Мисс Свон, Вы предпочитаете ходить без бюстгальтера?       А, вот и шутка.       Конечно, мэр не была в том состоянии, чтобы устраивать стендап-комедию, но ей срочно нужно было хоть как-то отвлечься от зудящей боли.       - Миллс, - прикрикнула Эмма так, что больше было похоже на рык животного, чем на человеческую речь. - Если ты не заметила, я тебе жизнь спасаю.       Проигнорировав то, как её щёки всё-таки покраснели от едкого замечания, девушка сделала давящую повязку чуть выше раны, аккуратно её затягивая. Так, как её учили на прошлой работе.       - Ай, Свон! - Реджина прикусила губу от внезапной резкой боли. Взгляд помутнел, а по телу прошёл мерзкий холод.       - Мадам мэр, помолчите хотя бы минуту, - сказала Эмма, пытаясь не выдавать свою неумолимую дрожь в голосе, когда увидела, как брюнетка поменялась в лице. Теперь было не до шуток. Она привыкла сохранять хладнокровие, когда видела жертв нападений, но в этот раз всё было по-другому. Истекала кровью не очередная потерпевшая, а Реджина Миллс. Которая сейчас казалась не такой угрюмой и страшной, а наоборот, ошарашенной и встревоженной.       Она ещё раз внимательно оглядела рану, примечая, что пуля прошла насквозь, так что не всё так плохо. Этот факт несказанно обрадовал, теперь Эмма могла спокойно выдохнуть. Но может ли она? Когда на лице той, которую Свон должна презирать, не та любимая блондинкой ухмылка, а гримаса боли.       - Жить будешь, - сказала девушка, не обращая никакого внимания на попытки мужчины встать. Он крутился на полу, выкрикивая какие-то угрозы, но никому в этой комнате не было до этого дела.       - И хорошо, не хотела бы я, чтобы последнее, что я увидела перед смертью, было Ваше лицо, - сказала Миллс с ощутимым трудом.       - Ваше? Из этих милых уст больше не выпорхнет моё имя?       Глаза брюнетки расширились, а взгляд устремился куда-то вдаль, чтобы не встретиться с блондинкой.       В тот момент, когда Реджина назвала её имя, сердце Свон непривычно всколыхнуло. Из губ брюнетки оно звучало так отчаянно и так мягко, что, если бы не вся ситуация, Эмма впала бы в ступор после этого ещё на полдня.       - Идите к чёрту, - выплюнула Реджина, морщась все ещё от нарастающей боли. Она надеялась, что Свон не услышит её в тот момент, но она услышала. Услышала и обратила внимание.       - Не пробовала быть более благодарной? - возмущённо спросила шериф, поднимаясь с места. В коридоре раздались шаги, и Эмма с облегчением осознала, что всё наконец-то окончено. Дальше Свон лишь наблюдала, как Реджину крайне осторожно, под её непрекращающиеся ругательства, забирают в больницу, а мужчину, скрутив, выводят из здания. После того как шериф обрисовала вкратце ситуацию, отправилась в департамент шерифа.       Во время заполнения тысячи и одного листа Эмма никак не могла переключиться на работу, её мысли раз за разом возвращались к кабинету мэра.       Реджина, находящаяся на полу, широко распахнутые глаза и привычные капроновые колготки, пропитанные кровью.       Вся эта ситуация не складывалась в голове у Свон. Какой-то идиот мог свободно прийти и убить Реджину.       Убить Реджину.       Свон нервно постукивала ручкой по столу, прикусывая губу от переполняющей её тревоги. Лишь при одной мысли о том, что Реджина сейчас могла бы быть мертва, блондинка готова была сойти с ума.       Именно по этой причине она помчалась в больницу на полной скорости, целиком поглощённая раздумьями о том, всё ли хорошо сейчас с мэром. Конечно, она могла и позвонить медсестре, могла и вообще сделать вид, что ничего не произошло, но всё это казалось таким неправильным. И уж тем более не тем, чего желало её сердце.       На посту стояла старшая медсестра, лениво перебирая какие-то бумаги.       - Как состояние мэра? - всё те же предательские нотки переживания в её голосе. Даже учитывая, что Эмма засунула руки в карманы и попыталась придать себе совсем уж безразличный вид, любой бы мог заметить её притворство. Любой, но не медсестра, которая скучающим видом посмотрела на блондинку.       - Операция прошла успешно, состояние стабильное, - констатировала она. Эмма облегчённо выдохнула, вытирая потные ладони о джинсы.       Тогда она кивнула в ответ и направилась домой, потому что этот день уже обязан был закончиться. Потому что она не могла переживать о состоянии той, которую ненавидит больше всего на свете.              

***

             На следующее утро Эмма придумала тысячу причин, почему ей всё равно на благосостояние мэра. Придумала, и поэтому сейчас она стояла в дверном проёме палаты женщины и теребила в руках обёртку от цветов, выбор которых, между прочим, занял уйму времени. Она от себя и не ожидала, что будет так трепетно относиться к чему-то подобному.       Больница пропахла медикаментами и дезинфицирующими средствами. Очень уж неприятный был запах, который заставил девушку поморщиться. За спиной прошёл больной, согнувшись в приступе кашля, шериф рефлекторно дёрнулась.       - Мисс Свон? Я в аду? - раздался строгий голос, однако в нём Эмма уловила какое-то удивление, скорее даже потрясение. За то время, что они знакомы, девушка уже научилась различать настроения Реджины.       Она была злой, мега-злой, злобно-грустной, удивлённо-злой и флиртующей. Последнее Эмма, конечно, не видела, хотя и не могла отрицать, что всплывали в её голове некие сюжеты. Но не об этом.       - Ну, благодарности я от Вас не дождусь, - сказала Эмма спокойным тоном, заходя в палату уверенным шагом, но походка выдавала её негодование. Вид Реджины совсем уж не вязался с тем, какой привыкла видеть её блондинка. Вместо строгого платья была больничная одежда, от макияжа осталась лишь тушь, а нога была перебинтована. - Как Вы? Жители интересуются.       Очевидно, если бы Реджина спросила, кто именно интересуется, Эмма бы замялась, потому что этого она не сочинила, когда придумывала повод проведать мэра.       - Замечательно.       - А по Вашему виду и не скажешь, - ухмыльнулась блондинка, кладя букет красных роз на тумбочку. - Это Вам.       - Правда? - спросила Реджина, раздражённо цокая. Дурманящий аромат окутал больничную палату, перебивая любой запах мерзких медикаментов.       - Нет, шутка, себе купила, - съязвила Свон ей в ответ и скривилась.       Реджина словами бы не могла передать, как её тронул этот жест. Такой простой, но такой продуманный. Её любимые цветы.       Но откуда Свон знает, что я люблю розы? Неужели она действительно интересовалась этим у кого-то?        Вдруг, заметив сочувствующий взгляд блондинки, Реджина мигом поменялась в лице:       - Вы пришли посмотреть на меня грустными глазками? Не нужно.       - Нет, я хотела сказать, что как только Вы восстановитесь, нужно будет пройти на допрос по поводу случившегося.       - Я знаю, мисс Свон, - сказала Реджина с такой отстраненностью, что Эмма пожалела, что вообще сюда пришла.       Девушка кивнула на прощание и быстрым шагом вышла из палаты, мысленно отчитывая себя за то, что могла позволить себе волнение насчёт здоровья мэра. Очевидно, это не её проблема.        В коридоре она встретила доктора Вэйла и хотела молча кивнуть, не желая начинать никакого диалога. Мужчина же так не думал.       - Шериф, Вы пришли к мэру? - спросил он, остановившись посередине коридора и спрятав руки в карманы больничного халата.       - Работа обязывает. Как её состояние?       - Удовлетворительное. Она на удивление быстро восстанавливается, прямо магия какая-то, - он рассмеялся. - Но я не уверен, что она Вас сейчас примет, она никого к себе не пускает.       - Действительно? - Эмма приподняла брови в удивлении. - Да, Вы же знаете настырность Мэри Маргарет, она за мисс Миллс очень переживает, но тем не менее так и не смогла к ней попасть, - сказал он обыденным тоном.       - М-м, - протянула Эмма, не придумав, что на это заявление ответить. - В любом случае, до свидания, доктор Вейл.       Никого не пускает. Ага.       

***

      Прошло пару недель, во время которых Миллс была занята участием в допросах, а Эмма решением вопроса по поводу содержания мужчины, который напал на мэра, под стражей. За это время они не виделись часто, ведь шериф больше не осмеливалась навещать Реджину, а та, в свою очередь, взяла больничный, чтобы полностью восстановиться, поэтому не покидала дом.       Этим вечером Миллс готовила ужин, периодически прихрамывая, когда передвигалась по кухне. На столе лежала книга, на каждой странице аккуратным почерком были выведены все любимые рецепты. Мэр приоткрыла духовку, чтобы посмотреть, достаточно ли пропеклась утка, и отпрянула от горячего пара, что затуманил обзор. Прежде чем женщина смогла наклониться снова, в дверь постучали. Миллс сняла свой фартук, бросила его на столешницу и неспеша вышла. На пороге стояла Эмма.       - Добрый вечер, мисс Миллс.       - Чем обязана? - спросила Реджина и закатила глаза, когда увидела, что Свон открыто пялилась на её больную ногу. Всё тот же сочувствующий взгляд. Реджина ненавидела это.       - Хотела узнать, когда Вы возвращаетесь на работу, - сказала Эмма, но, увидев недоумённое выражение лица мэра, добавила: - Нужно проверить мои отчёты, да и Кэтрин, честно говоря, не очень хорошо справляется.       - Насколько я знаю, телефоны уже придумали, и Вам необязательно было тащиться сюда через весь город.       - Вдруг Вы забыли моё милое личико, - сказала Свон и приподняла уголки губ.       - Жаль, побочным эффектом моего ранения не была амнезия. Всего доброго, мисс Свон.       Едва ли девушку могли ранить слова брюнетки, но этот диалог был исключением. Даже после всех своих попыток налаживания ситуации, брюнетка выстраивала стены между ними.       Эмма натянула улыбку, скрывающую полное разочарование, и развернулась, как услышала:       - Я возвращаюсь завтра.       

***

      - Отчёт. - Блондинка положила папку и заняла место напротив, да так торопясь, что чуть не перевернулась вместе со стулом. Она уже успела забыть этот еженедельный ритуал, так что сейчас чувствовала себя неловко под пристальным взглядом карих глаз.       Мэр нехотя открыла первую страницу и, даже не изучив содержимое, захлопнула папку.       - Что не так? - спросила Эмма с нескрытым раздражением в голосе. Видимо, к тому, что Миллс критикует каждый её вдох, тоже придётся привыкать заново.       - Факт того, что Вы всё ещё шериф в этом городе.       - Между прочим, этот шериф спас Вашу задницу.       - Вместо того, чтобы думать о моей заднице, лучше бы сходили и разобрались с Лероем. Он в очередной раз перебрал с алкоголем. Мерзкий тип.       - Ничего он не мерзкий, да и вообще…       - До вечера, - речь блондинки была неуважительно оборвана.       - Я наивно полагала, что вы хотя бы скажете мне спасибо, - сказала она обиженно, поджав губы.       - Ваши ожидания — только Ваши проблемы.       

***

       Девушка закрыла клетку на замок и с улыбкой окинула мужчину взглядом. Он устраивал потасовки стабильно раз в неделю, так что Эмма уже даже не злилась, лишь закатывала глаза, полностью смирившись с его непрестанным желанием быть за решёткой.       - Лерой, каждый раз одно и то же.       - Да ты не понимаешь! Он был неправ! - обиженно ответил мужчина и сел на край койки.       - Понимаю, понимаю.       Она сделала несколько шагов к своему столу и краем глаза увидела Грэма, стоящего в проходе её кабинета. Мужчина облокотился на дверной косяк и по-доброму улыбнулся. За это время Свон могла признаться, что соскучилась по другу, потому что, полностью погружённая в свою работу и окружённая сотней проблем, не могла найти нужное время, чтобы хотя бы прогуляться вместе, как раньше.       - Привет, Эмс, как дела?       - Как видишь, усиленно работаю.       - Поболтаем на улице?       Эмма пригрозила Лерою, чтобы вёл себя хорошо и, на всякий случай захватив свою любимую куртку, вышла с другом из департамента.       - Видела, Миллс уже вернулась на работу?       - Ещё бы, - Эмма закатила глаза, а от мыслей о том испепеляющем взгляде вновь пошли мурашки. - Мой отчёт уже был окинут зачем-ты-это-сюда-припёрла взглядом.       - Ничего нового, - улыбнулся мужчина. - Она должна быть к тебе более благодарной, я считаю, ты же всё-таки спасла ей жизнь.       - Да ладно, - отмахнулась она.       - Не ладно, она тебя ненавидит. Ты пытаешься быть мягче, а она не то что не хочет зарывать топор войны, а будто бы мечтает засадить тебе его в спину.       - Ничего такого, чего я не могла бы пережить, - она в привычной манере отшутилась, как делала каждый раз, когда речь заходила об их жутко непонятных взаимоотношениях с мэром.       

***

      Эмма молча зашла в кабинет в назначенное время и забрала папку со стола, даже не посмотрев на мэра. Слова Грэма неприятно кольнули, но, как обычно, не были лишены смысла или горькой правды. Она направилась к выходу из кабинета, открывая на ходу папку, чтобы сразу увидеть свои недочёты. Ну, или то, к чему Миллс придралась. Вдруг она увидела то, что не ожидала увидеть хоть когда-то в жизни ещё хоть раз. Её цепочку. Ту самую, которую Миллс забрала ещё давно.       Эмма обернулась, стоя в таком же потрясении. Ей понадобилось бы время, чтобы сделать более умное выражение лица, чем открытый рот и распахнутые глаза, но сейчас это казалось невозможным. Миллс подняла взгляд, и Эмма увидела ту самую мимолётную улыбку на её лице. Ни издевательскую, ни насмешливую, а самую искреннюю и беззаботную.       - Иди уже, Свон.       

***

      Вечер шерифа проходил в окружении друзей, которые собрались у Грэма. Все веселились в сопровождении ритмичной музыки и горячительных напитков. Эмма же сидела на пороге дома, прожигая взглядом незаконченную бутылку с алкоголем. Она уж точно никак не ожидала, что первое, что придёт ей в голову, когда янтарная жидкость обожжёт горло достаточно, чтобы не особо заботиться о последствиях своих действий, это позвонить Миллс. Блестящая цепочка красовалась на шее, отливаясь различными огнями в свете луны. Она отдавалась теплом на коже, как напоминание о чём-то родном. То, что Эмма так и не смогла заполучить.       Блондинка стыдливо осознала, что так и не поблагодарила Миллс, и теперь эта навязчивая мысль не давала ей покоя.       Девушка достала телефон из кармана и уставилась в экран. Нехотя нажала на нужный контакт. Позвонить или написать? С одной стороны, Эмма вряд ли попадёт сейчас по нужным буквам, а с другой стороны, как только Миллс услышит опьяневший голос, она взбесится.       Выбор очевиден. Слышится первый гудок.       - Внимательно слушаю, - раздалось на другом конце телефона, и Эмма не смогла сдержать улыбки.       - Я хотела сказать, что...       - Что ты села на телефон, и он "ох, как неудачно", позвонил мне?       - Нет. Да. И это тоже. Я хотела сказать спасибо.       - Не обольщайтесь, - сказала мэр строгим голосом. Эмма поняла, что скорее всего та сейчас закатила глаза, и эта мысль заставила улыбнуться ещё раз.       - Значит ли это, что мы теперь не заклятые враги? - спросила блондинка заплетающимся языком, глядя на ночной Сторибрук.       - Мисс Свон, если Вас потянуло на пьяные разговоры, найдите себе другую цель.       - Мне больше нравится, когда ты называешь меня по имени, - та фраза, которую Свон сказала бы только под влиянием алкоголя и никогда в трезвом уме. А ещё та фраза, которая вызвала у Реджины такую бурю эмоций, что ей хотелось выкинуть телефон и больше никогда не брать его в руки.       - Эмма… удали мой номер, - сказала Миллс так, будто ей понадобилось время, чтобы произнести первое слово.       - До завтра, Реджина.