Наглость и чувства

Ты далеко, но мы так близки, И я забываю, что был не с теми. Я забываю с тобой обо всём, Ничего не хочу больше знать.

      Андрею разбили сердце ещё пять лет назад. Его бывшая жена Татьяна ушла к другому. Это не могло не отразиться на психике альфы. Если раньше он был добрым, даже можно сказать нежным, то измена его жены сделала его куда более замкнутым и строгим.       Чтобы хоть как-то забыть о своих душевных муках, Торканевский погрузился в работу. Ему нравилось учить детей. Его страстью была история, ведь так интересно изучать то, что было раньше, как жили люди.       К своим ученикам Андрей относился с большой любовью и теплотой. Никогда и ни к кому за все годы обучения у него даже не было намека на романтические отношения, так как он умел разделять рабочие отношения и личные.       Но вот на первое сентября, когда он увидел группу очаровательных первокурсников, ему приглянулся темноволосый мальчик. Он ещё пока не был лично знаком, но судьба их ещё обязательно сведёт — в этом нет сомнений.       Странно, но когда он смотрел на этого юного красавца, в сердце альфы что-то закололо.       Неужели ему понравился ещё, можно сказать, ребёнок? Быть такого не могло, это неправильно. Между преподавателем и студентом не может быть никакой связи — так успокаивал себя Торканевский, пытаясь отвести взгляд.       Как оказалось, этого красавчика звали Артем Хан. Странно, что у него не белорусская фамилия, но выглядит он как вполне себе обычный белорус.       Андрей сразу понял, что с Ханом ему будет нелегко. Он вполне себе управляемый, но все же хулиган. Торканевский любил, когда во всем и везде был порядок. А хулиганов он обычно наказывал.       Андрей Анатольевич был хорошим, внимательным преподавателем, но его сводил с ума Артем. Это какая-то мука. Торканевский читал лекцию, а потом слова словно выходили из его головы, когда он переводил взгляд на Артёма Хана. А тот бездельничал: то болтал со Стасиком, ещё большей бестолочью, то в телефоне сидел. Надо срочно наказать за такое!       — Артем, пересядь на первую парту, — строгим, словно металл, голосом попросил Андрей Анатольевич.       Хан сначала сделал вид, что не услышал. Но когда куратор и по совместительству учитель философии повторил просьбу, тот, под неловкие смешки одногруппников поплелся на первую парту, сев прямо напротив Торканевского.       И когда тот стал так близко, Андрей почувствовал яркий запах вишни, что ударил ему в нос. Неужели у Артёма была течка, и он просто так спокойно сидел на занятии?       Андрей Анатольевич старался вести лекцию дальше, но мысли путались, а в горле начало страшно першить. Даже, казалось, что у него поднялась температура. А все из-за этого несчастного мальчишки, который еле сидел и пытался не уснуть, слушая весь этот бред.       Торканевский то и дело смотрел на часы. До конца пары оставались считанные минуты. Удивительно, но его, словно молодого мальчишку, трясло. Давно, очень давно он не испытывал такого трепета и любви.       А Артем совсем не дурак. Он видел, как ведёт себя Андрей Анатольевич, и понял, что тот влюбился в него. Надо быть полным идиотом, чтобы не увидеть на себе такого взгляда.       Так как эта пара была последней, у Хана на куратора были свои планы. Ведь он тоже ему нравился. С виду суровый, но на самом деле очень нежный — так ему казалось.       Когда, наконец, прозвенел звонок, все ребята пошли со своих мест. Большая, нет, даже огромная аудитория стала пустеть, а Хан сидел на своём месте, как ни в чем не бывало.       Когда Андрей Анатольевич пошёл стирать с доски, а потом повернулся и увидел лишь одного Артёма. Он удивился и даже немного покраснел.       — Ты что-то хотел? — спросил Торканевский, понимая, что от этого сладкого, чудесного запаха у него скоро сорвёт крышу.       — По-моему, Андрей Анатольевич, это вы хотели, — Артём уселся на парту и раздвинул бёдра, как маленькая шлюшка.       Торканевский сглотнул и почувствовал, как аудитория стала наполняться запахом лимона и горького шоколада — такая реакция на течного мальчика.       — Ты что, сдурел, что ли? Ты что себе позволяешь? Слезай с парты и иди домой. У тебя течка! — Андрей старался не поддаваться на провокации со стороны юного омеги.       — Течка — это отличный повод провести время с альфой, вы так не думаете? — Хан не то, что не послушался его, он даже стал снимать с себя белую рубашку.       Торканевский покраснел, как помидор, после чего кинулся скорее закрывать дверь на ключ, чтобы никто ни дай бог не зашёл сюда и не увидел весь этот стыд.       — Не думаю. Ты мой ученик, я твой учитель. Несмотря на то, что ты омега, а я альфа, между нами ничего не может быть, — сухо произнёс Торканевский, чувствуя, что член уже потихоньку стал твердеть.       — Ну, Андрей Анатольевич, не обманывайте меня, — Артем протянул ножку к мужчине, который стоял рядом, и провел ею прямо по паху.       Такое не могло не повлиять на Андрея, потому что он действительно сходил с ума от омежки. Да ещё и у него течка, он уже такой мокрый, влажный и хочет его члена.       — Давайте хотя бы на полчаса не будем друг другу учителем и учеником, хорошо? — Артём буквально наглаживал член куратора носком кроссовка.       Андрей Анатольевич старался быть максимально честным и открытым человеком. Для него совесть была на высоте.       И по идее он не должен был вестись на провокации мальчишки, стоило выгнать его, но он не мог. Вдруг сейчас его кто-нибудь изнасилует по пути домой? У них с ним будет хотя бы взаимно.       —Хорошо, малыш. У тебя уже был кто-нибудь? — Торканевский взял в руку красивую, слегка накачанную ножку Артема, и стал ее сжимать.       — Был. Но я не думаю, что это большая проблема? — Артем укусил губу, он прилёг на парту, опираясь на неё локтями. Рубашка уже приоткрыта и показывала его красивые, чуть вставшие сосочки. А ещё у него была красивая бабочка, которая упала на пол.       Андрей Анатольевич не был счастлив такой новости. Ему так хотелось, чтобы он был у него первым и, по возможности, последним.       — Оу, да ты у нас маленькая шлюшка, да? — Торканевский стал снимать с Артема модные навороченные кроссовки.       — У меня был парень, но он меня бросил. Он мною воспользовался, — с грустью прошептал мальчик и стал снимать с себя чёрные штаны сразу же с трусами. Его задница была мокрой.       Андрей вспомнил про свою жену и расстроился. Оказывается, что даже уже такому маленькому мальчику, который ему в сыновья годится, уже разбили сердце. Как же он понимал его!       — Не переживай, детка, я так не сделаю, — Андрей Анатольевич подошёл к мальчику и страстно поцеловал его в губы, лаская чуть прохладными пальцами сосочки.       Они даже не целовались, а скорее лизались.       Артем с жадностью кусал губы мужчины и то дело кололся об бороду куратора. Да, Андрей Анатольевич был мужественным альфой. А когда соски стали крутить и сдавливать, омежка простонал в поцелуй.       — Я же полюбил тебя с первого сентября. Ты такой красивый. Я даже не думал, что это взаимно, — произнёс Торканевский, понимая, что сейчас в своих руках он держит того, с помощью кого спустя почти шесть лет вновь испытал пьянящее чувство любви.       — И что же вам нравится во мне больше всего? — Хан покраснел и прикусил губу, обнимая мужчину ногами и начиная тереться об него членом, который уже так тек. Штаны, вместе с бабочкой, были на полу.       — Лицо и ноги. Лицо нежное, красивое, но волевое. А ноги… они восхитительны. Ты не думай, что у меня футфетиш, просто…       Торканевский отстранился от малыша, подвигнул его по вместительной парте чуть дальше, после чего поставил обе ноги на неё и стал целовать коленки. Ножки у Хана были идеально бритые. Губы мужчины проходились от колен дальше к голеностопу. Он ласкал их языком, заставляя Артема встрепенуться и даже рассмеяться.       — Андрей Анатольевич, мне смешно! — смущённо улыбнулся мальчик.       — Ты себя ведёшь ужасно последнюю неделю. Ты думаешь, что я тебя оставлю без наказания? Вот ещё! — прошептал с лёгким садизмом в голосе Торканевский и стал массировать чудесные, слегка накачанные ноги руками, которые согревались. Член у альфы уже стоял колом и хотелось уже поскорее разрядки.       — Тогда да, это честно, — абсолютно согласившись с этим, Хан стал надрачивать себе. Он чувствовал, насколько парта под ним мокрая. Как хорошо, что он уже успел убрать тетрадки в рюкзак, а то пришлось бы заводить их заново.       Андрей взял правую стопу и стал исцеловывать её, после чего немного кусать, а потом проделал такое и с другой. А затем ему пришла в голову отличная мысль. Он быстренько разделся и взял член в руку.       — Подрочи ногами, детка, — попросил Андрей. Член у куратора был шикарным, сантиметров двадцать.       У Хана даже, казалось, пробежала искра в глазах от этого предложения. Он тут же взял член в ноги и стал вести ими. Получалось, на удивление, умело, хотя он так никогда и никому не делал. Но Андрей Анатольевич сводил его с ума.       Аудитория, где ещё пятнадцать минут назад сидела группа, наполнилась запахами течки и гона. Даже воздух стал в ней сексуальным, и его казалось неимоверно мало.       Две небольшие ступни сжимали чудесный член и упирались в крупные яички. Андрей толкался в ножки, а потом отстранился и с таким остервенением приблизил мальчика к себе и без какой-либо подготовки вошёл в Хана. Смазки сейчас было так много, что Артёму точно не было больно.       Большой член альфы стал проникать во влажное нутро. Хан обнял мужчину и стал слегка царапать его молочную спину, покрытую мелкими родинками.       У Торканевского секса не было уже около полугода, так что для него это как глоток свежего воздуха. Тем более, секс с мальчиком, которого он сразу же полюбил до беспамятства. И как бы он не пытался отрицать этого, чувства победили.       Артём чувствовал, как Андрей Анатольевич любил его. С тем парнем, с которым у него и был первый раз, все было совсем не так. Тот делал все только чтобы ему было хорошо, он даже не задумывался о чувствах Хана. Но ему повезло, что теперь у него будет такой.       — Я не позволю тебе кончить. Это ещё одно наказание для тебя, — Андрей схватил Артёма прямо за основание члена.       Хан простонал. Неужели не кончит? Это же ужасно! Ему так нравилось, когда сперма вытекала из него, освобождая омежьи яички.       — Нет, пожалуйста, нет, я уже хочу этого, — попросил мальчик и поцеловал Андрея. Борода такая колкая, но даже она не мешала ему.       Андрей стал все быстрее и быстрее толкаться в омегу, долбясь в его простату. Чувствовалось, что у него уже кто-то был до него. Страшно подумать, что с ним делал этот страшный человек, который, как говорится, поматросил и бросил.       — Ну, пожалуйста, — Хан был до ужаса говорливым. Прямо сейчас, когда член буквально бороздил его и даже просвечивался сквозь живот, хотелось кончить. Ещё немного и яички буквально взорвутся от количества спермы в них.       — Я сказал терпи, значит терпи, — альфа заткнул омегу поцелуем в губы и стал трахать ещё быстрее. А потом в один момент стал двигать рукой, и Артём тут же кончил в неё с громким стоном.       Андрей Анатольевич переживал, что кто-то их мог услышать, но надеялся, что этого не будет. Нужно научиться трахаться с Артёмом потише. И это будет не просто.       Андрей, почувствовав, что скоро кончит, вышел из Хана и стал надрачивать, после чего взял его за голову и направил к себе.       Хан стал внезапно сосать, и член буквально через двадцать секунд излился ему в глотку.       Хан сжался от того, что сперма солоноватая и вязкая.       — Глотай, давай, — Андрей погладил мальчика по шее, и он проглотил.       После того, как они оба кончили, то просто около тридцати секунд безмолвно смотрели друг на друга. А потом Хан внезапно заплакал.       — Ну ты чего, малыш? — Андрей погладил мальчика и стал стирать слезы с его щёк.       — Вы такой добрый со мной. Бывший совсем не был таким. Мне так понравилось, как вы мне коленки целовали. У меня словно бабочки в животе в этот момент летали, — честно признался Хан и поднял голову, глядя на альфу.       — Со мной все будет иначе. Потому что я очень люблю тебя, — и в подтверждение слов Андрей поцеловал в губы мальчика.