Точка невозврата

и я пропадаю во тьме, то есть проваливаюсь в чёрное где меня никто не ждёт, но встречаешь меня там ты

      После развратного и невероятно горячего секса у Андрея больше не было сил. Он лишь прижал Артёма к себе поближе, оставляя на омежьем плече небольшой нежный поцелуй и утыкаясь него.       Хотелось просто остаться в этом моменте, когда все хорошо, когда они разгоряченные и довольные обнимались на диване. Рука альфы была на талии омеги, оглаживая пальцами нежную смуглую кожу, что все ещё горела. Видимо, парень довольно долго отходил от секса, но это было понятно, потому что у них было все настолько страстно, что сложно быстро отойти.       Жаль, что нельзя было просто приостановить время и побыть вместе больше, чем жалкую перемену. Хотелось столько всего сказать, обо всем, что происходило между ними, поговорить, однако у Артёма все ещё была пара, а у Андрей Анатольевича некоторые дела с документацией и тестами. Но он надеялся, что они смогут как-то встретится на ближайших выходных, чтобы спокойно обсудить обо все. Альфе казалось, что им это просто было необходимо.       — Я скажу, что задержал тебя... Но уже пора на пары, котёнок, — шепнул он, отстраняясь от такого родного тела и подавая ему вещи. Он наблюдал за тем, как Артём одевался, и взгляд куратора остановился на метке, которую он сам и оставил. Внутри мужчины все сжималось, ему было приятно лишь от одной мысли, что Артём его... и только его. Мысли Андрея все ещё плыли, внутри разливалось тепло от всего того, что произошло, и он был просто в любви к этому мальчишке, который забрал его сердце.       Доведя парня до аудитории, Андрей Анатольевич поговорил с преподавателем, а именно Ильёй Руслановичем Саболевским, ведь сейчас у студентов была логика. Тот был хорошим молодым человеком и все понял.       — И ещё у меня будет одна просьба... Я хочу, чтобы вы присмотрели за ним. Это моя личная просьба, —сказал Торканевский, надеясь на понимание другого омеги, и тот согласился на это. После мужчина ушёл, а у Артёма началась пара, правда все это время омега был сам не свой: его пронизывал страх, а мысли путались. Сложно было на чем-то сконцентрироваться, удержать свое внимание.       Омега безумно боялся, что отец все узнает и просто убъет, или как минимум изобьет его.       У Артема была безумно строгая семья, особенно отец. Он был консервативным и даже жестоким. Если ему что-то не понравится, то он мог поднять руку на любого из членов семьи и считал себя главным, думал, что все ему должны подчиняться из-за того, что отец родился и вырос в Пакистане, стране, где было все правильно, так сказать "по правилам" и мусульманским традициям. И своих детей он пытался научить этому же, однако ни один из них не хотел подчиняться воле отца.       Но Артём страдал больше чем другой любой ребёнок, потому что родился омегой. В мусульманских странах рождение омеги являлось настоящим позором, ведь их даже не считали нормальными детьми из-за тех стереотипов, что омеги слабые и никчёмные. Но он вырос крепким сильным парнем и не был типичным омегой, как некоторые его одногруппники, по типу Лёши Давыдко или же Тимофея Геращенко — эталоны нежности.       У обоих его приятелей были нежные скульптурные черты лица, а он взял многое от отца: мощный крупный нос, острые черты лица, сильное телосложение и лишь сладкий запах свежей вишни, что обычно продавали летом на базаре, выдавал его. Но отец не переставал из-за этого его ненавидеть и иногда даже морально убивать, говоря о том, что он ничтожный и ни на что не способен. Особенно поводом для травли стало то, что Артём не поступил в Бгу, как его старшая сестра Лиза, но это было дико несправедливо, ведь экзамены в этом году были легче, многие написали высоко, баллы чуть ли не переваливали за четыреста, так и ещё конкуренция была просто безумной. Но Замаду просто плевать.       Такое удрученное и задумчивое состояние не могло уйти от Ильи Руслановича. Тот был чутким добрым преподавателем, хотя иногда и могло показаться, что он немножко жесток. На самом деле, у него были причины, и одной из них являлся Тимофей — мальчик из первой группы, что завоевал внимание преподавателя. Его восхищали прекрасные каштановые кудри, глаза цвета океана и яркий сильный запах арбуза. Илья обожал эту ягоду, летом мог с удовольствием съесть несколько штук, но сейчас, поздней осенью, главной его сладостью стал этот мальчишка. Но тот тоже был омегой, так и ещё занятым уже, он понял, что между Тимой и Пашей что-то большее, чем просто дружба. Как и между его коллегой Андреем Анатольевичем и Артёмом — это было видно невооружённым взглядом.       Так что после пары он попросил Артёма остаться, что снова удивило Хана, да и остальных тоже. Стас Беспалый, местный задира, не мог не сделать колкое замечание.       — Да Артём у нас нарасхват. Прям шлюха, — едко пошутил Беспалый, а после грубоватым движением прижал к себе Лёшу, своего омегу, заставляя блондина чуть вздрогнуть, и Хану это не понравилось. Ему казалось, что между этими двумя не отношения, а какой-то абьюз.       Он сам помнил свои бывшие отношения, хотя и не хотелось, потому что эти воспоминания вызывали лишь дрожь и неприятные ощущения внутри. Этого парня звали Ваня Мацкевич. Они знали друг друга, наверное, вечность, потому что учились в одной школе и дружили уже очень долго.       Иван был правда красивым альфой и не влюбится не было возможности. Многие девушки и парни пытались завоевать его внимание, однако Мацкевич был равнодушен, отдавая себя по большей части учёбе, спорту и друзьям, а компания у них была большая, разнообразная, каждый отличался чем-то, но самыми близкими для него стали девушка по имени Инга, красивая блондинка с нежными чертами лица, и сам Артём       И у них правда началась борьба за внимание альфы, потому что парень нравился обоим. Инга все же победила, а Артём остался не с чем. Хан помнил день, когда узнал о их отношениях и напился так, что чуть не стал жертвой изнасилования, благо брат отказался рядом и спас нерадивого младшего брата от этой участи.

***

      Шли месяцы, и вот в один грустный зимний вечер в дверь квартиры раздался звонок. Омега был насколько уставшим и пьяным, что не хотел открывать дверь, но этот человек был довольно настойчивым, так что, сматерившись, парень пошёл открывать дверь. На пороге стоял его друг и самая первая любовь, тот тоже был не трезв.       — Мы расстались с Ингой, — тихо сказал альфа, проходя в квартиру. Правда больше ничего не сказал, а лишь прижал Артёма к стенке, страстно целуя того. Конечно же, тот был в шоке, но ничего не мог сделать под напором Вани. Тот был безумно настойчивым, так что не удивительно, что они прям в этот вечер занялись сексом, правда вот омега не получил никакого удовольствия, лишь боль... Но когда рядом любовь его жизни, то можно же потерпеть, да?       Так и думал Артём, терпя все эти месяцы унижения от Мацкевича. Тот все время пытался вбить Артёму в голову, что тот вообще некрасивый, что никакой нежности и омежьей красоты в нем нет. Что его больше никто не полюбит, и ведь Артём верил, буквально стал ненавидеть себя.       На руках появлялись свежие раны от самоповреждений, так Хан пытался утолить свою боль, что поселилась в груди где-то под сердцем...       Так продолжалось до выпускного, пока его не сломали окончательно. Иван разорвал с ним отношения, сказав, что он никогда-то и не любил его и был лишь из-за того, что хотел забыть Ингу, но они снова вместе.       Омега был просто морально растоптан. Казалось, что ему вонзили нож в тело и заставили умирать. В тот вечер омега впервые задумался о суициде.       Но его сестра Лиза помогла ему выбраться из этого ночного кошмара под названием "первая любовь".

***

      От этих горьких воспоминаний у юноши на глазах снова слезы, что текли рекой, а ногтями он сильно впился в ладонь, пытаясь успокоиться, но боль снова накатывала волной, заставляя парня дрожать и уже содрогаться, издавая жалостливые хрипы. Конечно же, Илья Русланович довольно сильно переживал за парня, так что решил его успокоить, обняв и прижав к своей груди. После того, как все эмоции были выпущены, он решил поговорить с ним один на один в своём кабинете. Благо, пар больше не было, так что можно просто поговорить по душам       И Артём открылся. Рассказал про печальный опыт, про то, что он чувствовал к Андрею Анатольевичу, надеясь, что не получит осуждения. И Илья поддержал, снова обнял и дал даже пару советов. Ему искренне жаль Артёма. А перед уходом сказал:       — Ты можешь ко мне всегда обратиться.       Домой омега вернулся уже когда было темно, и на пороге его встретил отец. Тот был чем-то раздражен, так что парню нужно было быть очень осторожным, чтобы не нарваться на его гнев. Руслана не было сегодня, тот работал допоздна, а Лиза не жила с ними, а в общежитии, сбежав от тирана - отца, что хотел её выдать замуж. Он не понимал, что на дворе двадцать первый век и что это грёбаный бред — выдавать собственную дочь за незнакомца.       — Где ты был? Пары закончились уже два часа назад, — да, у отца всегда было расписание младшего сына, чтобы полностью контролировать его жизнь. Была бы возможность, и в универе с ним сидел бы на парах. Врать бесполезно, тот все равно узнал, а за ложь мог бы и ударить, чего не хотелось парню. Внутри все сжалось, омега тихо ответил:       — Меня преподаватель позвал. У меня было много вопросов по логике, он мне все пояснил, — он молился, чтобы отец ничего не унюхал. Замад вроде как поверил, однако Артём все равно получил звонкую пощёчину.       — Я всегда говорил, чтобы ты предупреждал. Это так сложно?! —мужчина кричал, потому что ненавидел, когда кто-то противоречил его установкам. Артём коснулся щеки, что заалела, но сдерживал эмоции, потому что если омега покажет их при отце, получит ещё больше       На крики выбежал Айс — их домашний любимец, прекрасный хаски. Он начал лаять и защищать Артёма от другого хозяина, будто бы понимая, что так не должно быть. Собаку Замад очень любил, так что ничего не посмел сделать, лишь отправил сына в комнату       И как только дверь закрылась, Хан скатился на пол, сжимая в руках кулаки. На протяжении восемнадцати лет он не понимал, почему же он попал в такую семью, которая его просто ненавидела... Он же не был виноват, что родился омегой, что не такой умный как Лиза или Руслан. Да, тем тоже доставалось, но отец часто отрывался именно на нем, морально и физически измываясь.       Слёзы снова появились на его глазах. Парень правда не понимал: разве ты не должен любить ребёнка таким, какой он есть? Он вспомнил Андрея Анатольевича, что с таким трепетом и обожанием любил его... Боготворил его. Да, куратор был тоже жесток иногда, но Артём ощущал его тёплые чувства. Хотелось, чтобы Торканевский усыновил его, потому что Артём считал того не только своим альфой, но отцом, наставником. Интересно, у того вообще были дети?       Руки сами потянулись к метке, и сейчас это заставляло его чувствовать себя чуть лучше, хотя хотелось, чтобы Андрей Анатольевич был рядом с ним. Ласково обнял, крепко поцеловал. Просто хотелось уткнуться в его шею, почувствовать уже такой родной желанный запах лимона и шоколада.       И Артём решил хотя бы позвонить мужчине, услышать его голос. Практически сразу ему ответили, и парень попытался успокоить свой дрожащий голос, но было довольно сложно, потому что Артёму было больно, внутри все сжималось от переполняющих эмоций.       — Привет... Мы можем поговорить? — чуть ли не шептал омега, лишь бы отец не слышал. Артём шмыгал носом, утирая рукавом толстовки остатки слез. Конечно же, от Андрея Анатольевича это не ушло, просто так мальчик ему никогда не звонил.       — Что такое, котенок? Ты в порядке? — встревоженно спросил альфа. Артём не видел этого, но у куратора было реально такое лицо, будто бы минимум кого-то убили. Всё, что касалось его любимого человека, глубоко отзывалось в сердце мужчины и заставляло его переживать.       — Да просто отец.... — его любимый все ещё не знал про всю ситуацию в семье парня, и сам он не хотел говорить ничего, однако от такого проницательного и реально умного мужчины, как Андрей, ничего не скрыть. Тот уже много повидал на свете, так что понимал, о чем речь.       — Он ударил тебя? За что? —мужчина был в шоке. Замад при встрече с родителями казался порядочным мужчиной, любящим свою семью. Но первое впечатление практически всегда было обманчиво, так альфа выяснил уже давно, жизнь научила не верить людям.       — Я задержался ненадолго и не сказал ему... Он может ругать меня за любую мелочь, бить тоже. Я так хочу, чтобы вы, Андрей Анатольевич, сейчас были тут, — рядом с Андреем Артём становился таким слабым и хрупким, снова начиная плакать, чуть ли не хлюпая в трубку.       Сердце Торканевского находилось в бешеном ритме, потому что сейчас его малышу было плохо. Он страдал, а альфа ничего не мог сделать, потому что находился далек, в другом конце Минска.       От собственной бесполезности Андрей сжал руки в кулаки и начал бить стоящую около него грушу голыми руками, однако после снова продолжил разговор.       — Детка, послушай меня... сделай глубокий вдох и выдох. Ты ни в чем не виноват, — куратор говорил мягким ласковым голосом, потому что знал, как же он мог успокоить омегу. Он лишь надеялся, что такие диалоги помогут Артёму немного успокоиться. Однако он не успел даже услышать ответ, а лишь какой-то крик. И вот тут сердце Андрея сжалось до уровня микрона, пропустило пару ударов. Голова уже кружилась, буквально разрывалась от подступающей тревоги.       Он понимал, что не может так все оставить. Он нужен своему любимому!       Так что, схватив первые попавшиеся вещи и набрав старого друга, он отправился на помощь человеку, который стал для него всем. Он не мог допустить того, чтобы Артём страдал...       Что же вообще случилось в доме Ханов?       Отец решил снова проведать своего сына, однако, услышав то, что тот с кем-то болтал, остановился около двери, вслушиваясь в речь ребёнка. И Замада начала пробиралась злость. Она буквально разливалась по венам мужчины, когда он услышал о том, как же парень начал жаловаться на свою сложную жизнь... И Хана старшего это задело, потому что тот делал все для семьи!       У детей все было все: хорошая одежда, квартира, образование, а они казались мужчине неблагодарными. Ну ничего же страшного, если он бил детей, в детстве с ним делали так же и ничего, вырос же хорошим человеком!       Но больше всего его шокировало то, что его ребёнок говорил о собственном кураторе о том, что хотел, чтобы тот был рядом... Неужели между ними что-то есть?!       Мужчина не мог больше себя контролировать, так что ворвался в комнату сына, сразу же вырывая из его рук телефон, разбивая его, а после хватая омегу за шкирку. Он бессвязно что-то кричал о том, какой же Артём урод и просто ничтожество, что он ненавидел его и не хотел бы, чтобы он рождался.       А после, кинув парня на пол, начал хаотично бить его по лицу, животу, вообще по всем частям тела, куда только мог достать. Изо рта Хана пошла кровь, а сам мальчишка уже плакал, умолял, чтобы все это прекратилось. Артём прикрывал тело руками, пытаясь хоть немного облегчить все, то, что происходило. В голове у омеги крутилась лишь мысль о том, что скорее бы это закончилось... Он хотел к своему любимому, просто быть с ним рядом. Он считал Андрея своим отцом, а не этого ужасного человека, который уничтожил его жизнь.       Подняв мальчишку с пола на землю, он ударил того головой об стену, сжимая в руках тонкую шею. Приблизившись к сыну, он начал шептать ему:       — Решил с мужиком взрослым замутить, да?! Гребаная шлюха...— Замад снова хотел ударить Артёма, однако на помощь пришёл Айс. Он укусил мужчину, и тот от боли заорал, отпуская сына. И Артём воспользовался шансом и, натянув первую попавшуюся куртку, побежал к выходу, а Айс за ним. Парень понимал, что если не заберёт пса, то отец и его убъет       Выйдя на свежий воздух, омега пытался осознать, что же произошло. Сжавшись в маленький комок, он лишь дрожал. Он хотел позвонить Андрею Анатольевичу, Артёму было это жизненно необходимо, но у него даже не было телефона. Что же делать? На дворе уже вечер... Темно, безумно холодно, даже куртка не спасала его.       Парень решил пойти куда глаза глядят, может быть добрые люди помогут ему, однако помощи долго не пришлось ждать: какая-то машина, казалось, что Ауди, подъехала к нему, и он заметил своего спасителя.       — Артём? Боже мой, я так рад, что ты тут... — произнёс Торканевский, уже сам пуская пару слез радости.       Не успев что-то сказать, он оказался в сильных руках альфы и наконец-то почувствовал его родной запах, который сейчас был лучше любой мази. Когда они рядом — все будет хорошо.