Преступление и наказание

      Когда Андрей Анатольевич своим злым, даже можно сказать металлическим голосом произнёс это, в глубине души Артёма все разбилось на кусочки. Ему стало страшно и неловко от осознания того, чтобы с ним мог сделать Торканевский.       Хан после пар зашёл в кабинет мужчины, как тот и просил. Андрей Анатольевич уже с нетерпением ждал своего мальчика. Когда он зашёл, то куратор сразу же закрыл дверь на ключ. На его лице воцарилась маска недовольства.       — Ты что, опять меня слушаться не хочешь, да? Не хочешь готовиться к моему предмету? — строго произнёс Торканевский и схватил Артёма за руку, после чего прижал его к стене и буквально опалил своим дыханием.       У Хана от неловкости даже затряслись коленки, а в животе буквально собрался ком.       — Мне некогда готовиться, я все время о вас думаю, — честно признался Артём и поднял со страхом глаза на мужчину. У него и правда так и было.       Андрей Анатольевич даже не хотел поддаваться такому. Он не был из тех альф, кто сходил с ума лишь от одного взгляда. Он был строгим и рациональным.       — Ты прекрасно знаешь, какой я требовательный. И даже если ты мой омега, это не даёт тебе права не учиться. Я не буду делать тебе поблажек, даже не надейся, — Торканевский схватился за шею мальчика, начиная немного сдавливать, а потом и вовсе укусил, оставляя метку. Так как его зубы были сильными, укус тоже выходил болезненный. Да, он ставил метку. Из шеи мальчика полилась кровь, а он застонал от боли. Андрей лишь прикрыл рот рукой, ведь не надо, чтобы их кто-либо услышал.       Удивительно, но Хану не стало страшно от укуса и поведения злого куратора. Он возбудился от такой жестокости. Когда Андрей отстранился от его шеи и вытер губы от крови, Артем почувствовал, что член стал потихоньку твердеть.       — Я хочу вас прямо здесь, — простонал Артем и накинулся на мужчину с поцелуями, но тот был равнодушен.       — Ты думаешь, что после такого сможешь спокойно вешаться мне на шею, как ни в чем не бывало? Сомневаюсь. Пока наказание не получишь, ничего не будет тебе, — строго произнес Торканевский, после чего повернул омегу к себе задницей и ударил по ней рукой. — Сейчас я тебе подарю один подарок, которым ты должен будешь воспользоваться прямо сейчас. И ты не имеешь права отказываться, — Андрей повернул парня, после чего взял небольшой пакет и вручил его Хану. Когда Артем с небольшим удивлением стал рассматривать содержимое, то заалел, как рак: красные, блядские чулочки, небольшая короткая чёрная юбка с белыми кружевами, а ещё кошачьи ушки и анальная пробка, к которой прицеплен кошачий хвост.       — Я должен это все надеть? — Хан весь сжался, как истинный омежка, а потом покраснел настолько сильно, что Андрей Анатольевич, глядя на это, улыбнулся.       — Да. Я хочу видеть на твоём красивом теле все это. Особенно чулочки, — Торканевский сел за стол на роскошное кожаное кресло и стал ждать, пока Хан оденется.       — Но это же юбка... я не девочка, — возмутился Артем и отбросил пакет в сторону, держа в руках юбку.       — Ты мой любимый мальчик, у которого красивые ножки, и их надо показывать и подчёркивать, — Андрей Анатольевич был отличным альфой и психологом. Он знал, куда и на что надо надавить, чтобы люди сделали так, как он хотел.       Артём вздохнул, после чего встал быстро раздеваться. Он уже возбудился и когда снял джинсы вместе с боксерами, то был виден нехилый стояк.       Торканевский сдерживался, чтобы не накинуться на мальчишку.       Сначала Артём надел юбку, которая еле прикрывала его задницу. Конечно, Андрей и купил с расчётом на то, что он будет смотреть на чудесную, сочную задницу Хана.       Затем Хан надел ушки, а потом и красные блядские чулочки, которые идеально смотрелись на его бритых, красивых, подтянутых ножках, которые Андрею Анатольевичу хотелось ласкать до конца своей жизни.       А когда дело дошло до хвостика, Артём неловко улыбнулся.       — А у вас есть смазка?       Торканевский кивнул и даже ничего не говоря, подал мальчику небольшой тюбик со смазкой.       Нанеся немного смазки на пробку и ещё чуть-чуть на чуть дрожащий зад, Хан стал засовывать её. Она была большая, плотная, но это совсем не то, что член куратора. С ним ничто не сравнится.       — Вам нравится? — спросил Хан, а потом опустился на колени. Андрей лёгкой поступью подошёл к омежке, погладил его по мягким чёрным волосам, а потом схватил за подбородок.       — Очень нравится. Ты такая шлюха. И только моя, — Торканевский диву давался, что ещё совсем недавно Хан был таким доминантным и даже слегка диким, но вот теперь он уже сидел перед ним, как его личная шлюшка. — Открой ротик, сейчас я дам тебе вкусную конфету, — Торканевский довольно ухмыльнулся, видя то, насколько у Артёма глубокий укус, который ещё слегка кровоточил.       Торканевский стянул с себя штаны вместе с боксерами, после чего взял член в руку и стал вводить его в ротик омежки. Хан открыл рот как можно шире и стал принимать ствол в себя. Член у Андрея Анатольевича красивый, большой, такой, о котором мечтал любой омега.       Почувствовав слегка солоноватый вкус головки, Артём сжался и стал сосать её, а затем двигался губами по стволу дальше. Когда он стал активнее двигаться, он ощутил, что пробка мешалась и возбуждала его ещё больше. Из-под юбки торчал его твердый, как камень, член.       — Давай, малыш, — тихо, спокойно произнес Андрей Анатольевич. Внутри него кипел страшный огонь, буквально бурлил по венам, но сейчас он старался сохранить спокойствие. Это было удивительно.       Артём старался взять как можно больше плоти в себя, но у него внезапно появился рвотный рефлекс: кашель и слёзы. Альфа это почувствовал и тут же достал член изо рта.       — Тихо, тихо, не надо делать того, что тебе приносит дискомфорт, — Андрей так же встал на колени, перед своим мальчиком, и теперь они были друг на против друга.       Хан вытер влажные губы, а ещё у него появилась лёгкая испарина на лбу. Его прекрасные волосы даже слегка слиплись из-за пота.       — Нет, не надо, я хочу отсосать тебе, — впервые Артём обратился не на "Вы".       — Я понимаю, но если у тебя есть кашель и слёзы, лучше этого не делать, — Андрей заботливо стер слезы с глаз мальчика.       — Я выдержу все. Я же наказан. Не нужно мне делать поблажек, — утвердительно заявил Хан, морально готовясь к тому, что сейчас будет.       Альфа удивился желанию мальчика сделать ему хорошо. В этом даже заключался некий альтруизм.       — Хорошо, только все равно будь аккуратнее, — Торканевский вновь поднялся и вновь засунул головку мальчику в рот и стал двигать дальше.       Артём открыл рот как можно шире и решил сконцентрироваться на члене любимого мужчины. Омега проходился по венам, мягкой коже. А ещё Хан осторожно забирался языком под уретру и с любовью ласкал эту чувствительную дырочку.       Изо рта обычно молчаливого в плане секса альфы выходили лёгкие стоны. А когда он видел ушки Артёма, укус... Это сводило с ума!       — Ну, всё, хватит, — чтобы не кончить раньше времени, Андрей Анатольевич вышел из Артёма и стал полностью раздеваться.       Хан встал и начал вертеться прямо перед альфой. Юбка кружилась, кокетливо показывая аппетитный сочный зад.       — Ты такой хороший, красивый. Мой подарок судьбы, — Торканевский положил пальцы Артёму на подбородок, притянул к себе и поцеловал в губы. Хан нежно промурчал в поцелуй.       Хвостик дарил ему невероятные ощущения. Конечно, он чувствовал себя заполненным, но все равно хотелось ощутить в себе член альфы.       Торканевский, когда полностью разделся, перевёл взгляд на грудь Артема. Два сосочка-бусинки стояли, как стойкие оловянные солдатики. Он приблизился к ним и стал ласкать языком, а свободной рукой стал надрачивать омеге. Ему хватило всего несколько фрикций, чтобы кончить — настолько он был на взводе.       — Какой несдержанный малыш, — улыбался Андрей и положил пальцы, на которых расположилась паутина спермы, Хану в рот. — Попробуй себя, котёнок.       Артём стыдливо слизал собственное семя с руки альфы. А у самого Хана, кстати, руки тоже очень красивые: тонкие, аккуратные пальчики заставляли сходить Андрея Анатольевича с ума ещё больше.       И Торканевский после чего и сам взял Артёма за руку и стал лизать пальцы, как кот, лаская каждый. Проходясь влажным, тёплым языком между пальцами омеги, альфа понимал, на каком сильном взводе они оба. Они любили настолько сильно, что хотели облизать каждую часть друг друга.       Лучше ладоней и пальчиков Артема Хана могли быть только его ноги, которые сейчас находились в тоненьких красных чулках.       Торканевский взял мальчика и посадил его на диван, а сам опустился перед ним на колени. Хан довольно улыбнулся, зная, что сейчас ему предстоит.       — Я так люблю твои ножки, — промурчал Андрей Анатольевич, который относился к Артёму с таким фетишизмом...       Тяжело не возбуждаться, глядя на ноги любимого омеги. Ткань немного скрывала его черты, но Торканевский знал их уже наизусть.       Он взял обе икры в руки и стал массировать их, ощущая, насколько они мягкие и податливые, но на самом деле и накачанные.       — А я люблю тебя, — Хан и вовсе позабыл про официальное обращение к своему куратору. Он же его альфа, в первую очередь.       Андрей вновь стал зацеловывать красивые острые коленки Хана прямо в чулочках, а потом опускался все ниже и ниже. Ступни у Артёма небольшие, как у истинного омежки, но очень симпатичные, ровные. Альфа стал целовать и их и ласкать руками выпирающие косточки.       Хан сжался и даже рассмеялся, так как ему было немного щекотно. Но от этих чудесных ощущений бабочки в его животе и правда закружились в вальсе.       Торканевский ласкал пальцы, а потом поднялся, поняв, что всё, пора перейти к самому главному "блюду". Его член уже был настолько налит кровью, а яички стали тяжелее от семени, да и Хан вновь возбудился — вот он, плюс заниматься сексом с молодым, страстным омегой.       — Я так хочу тебя, — Андрей Анатольевич вынул хвостик и, не забыв налить смазки себе на член и ещё немного на анус омежки, нагнул его раком и стал сразу же входить. Артём проскулил от ощущения горячего большого члена внутри себя, ведь хвостик совсем не давал таких ярких эмоций.       — Ах, папочка, — Хан тут же схватился за член и стал ласкать себя, при этом второй рукой держа и себя, и куратора. Не хотелось бы упасть лицом прямо на диван.       Член тут же встал долбиться в страстного, желающего хорошенько трахая омегу. У Хана дрожали коленки и даже неловко сползали чулочки, но при этом ушки стойко держались на его голове.       Пока Андрей Анатольевич с остервенением хватался за сочные молочные бедра омеги, Хан и вовсе отключил голову, ориентируясь только на внутренних ощущениях. Ласка изнутри сводила Артема с ума: он высунул язык, как покорный котик, и поглаживал твёрдый член.       Пару фрикций — и Артём вновь кончил, излившись себе на руку с глухим стоном. Он старался быть как можно тише, чтобы не доставить ни себе, ни куратору проблем.       Торканевский, видя то, как малыш бьётся в оргазме, стал долбиться ещё быстрее. Комната наполнилась очаровательным звуком хлопков тела друг об друга. Это было горячо и развратно.       — Знаешь, что я сейчас хочу сделать? — прошептал Андрей Анатольевич, исцеловывая влажные от пота лопатки Хана. Он кончил прям на спину омеги, так сказать помечая. Хотя метка, конечно же, была более достоверным знаком того, что Артём занят.       Куратор довольно улыбнулся и присел рядом с Ханом, после чего достал влажные салфетки и стал вытирать их "любовные улики". Вот такое наказание за преступление.