Глава 6

      Драко стоял под горячими струями воды в душе, запрокинув голову назад. Глаза его были плотно закрыты, губы сжаты в тонкую полоску. Всю ночь ему снилась Гермиона, извивающаяся на его коленях, жар ее бедер под его ладонью, тепло ее кудрей, запутавшихся в его пальцах, запах ее кожи. Он прижимал Гермиону так близко, что его чуткое обоняние не могло игнорировать аромат выбранного ею на вечер парфюма. Глубокий и мускусный, с базовой нотой амбры. Он узнал этот купаж — один из его пожизненных фаворитов, хотя легкий флер корицы говорил о том, что они немного изменили формулу, которую он помнил с подросткового возраста. Кружки с ароматным глинтвейном, тепло керамики под его ледяными пальцами. Заливистый низкий смех Блейза и звонкое хихиканье Дафны. Долька апельсина плавает на поверхности пряной жидкости. Зеленые глаза Пэнси блеснули, отражая блики огня в камине, когда она слизывала капли глинтвейна с палочки корицы. Украденный поцелуй и предложение едва уловимым шепотом. Сладость, сводящая зубы, чтобы заглушить табак в его дыхании. Снежинки приземляются на ее темные волосы, на земле под деревом расстелены мантии, его руки блуждают по ее бедрам, животу и груди. Боль в ее глазах сменилась внезапным, ошеломленным удовольствием в момент, когда он вошел в нее. Выгнувшись дугой под ним, она ногтями впилась в его плечи. Драко наклонился вперед и лбом уткнулся в прохладный кафель, опуская взгляд на воду, стекающую к его ногам. Аромат ее духов воскрешал в нем что-то, напоминая о мгновении кристально чистой радости. Он почти забыл о причине, по которой они с Гермионой были в клубе. На несколько мгновений он хотел стереть это из памяти, забыть, что Гермиона просто играла роль, и позволить себе исследовать каждый изгиб ее тела. Он остановил себя перед третьим, последним постукиванием, потому что не хотел его делать. Не хотел напоминать ни ей, ни себе, что все было притворством. Каждое сладостное прикосновение ее губ к шее, каждое сменяющееся вокруг его разгоряченного тела движение ее ног опьяняло, било в голову сильнее крепчайшего огневиски. Он проигнорировал их задание и все их актерство намеренно. Он желал того, что она сделала: хотел, чтобы она оседлала его, чтобы втягивала в рот кожу на его горле и обжигала ладонями его грудь. Он словно обезумел, мысленно требуя большего. Узкая впадинка между ее ключицами молила о его языке. Изгиб ее позвоночника страстно взывал к его губам. Он хотел очертить руками каждый дюйм ее тела и следом изучить ртом нежную кожу, оставляя за собой оттенок собственного запаха на ней, как метку. Он хотел наблюдать, как ее глаза расширяются и она тонет в удовольствии, когда он входит в нее. Ощущать, как с каждым толчком ее ногти сильнее впиваются в его спину. Слышать, как она выкрикивает его имя. Драко опустил руку на член, крайняя плоть плавно скользнула от основания вниз, большой палец размеренно выписывал круги по головке. У него привстал от одних лишь мыслей о Гермионе. Он зажмурил глаза и воспроизвел в памяти все мельчайшие подробности вчерашнего вечера. Ее реакция на случайно выбранное им прозвище «крошка», неприкрытая похоть, бушевавшая в ее голосе, когда она прикусила мочку его уха и назвала «сэр». Ее распахнутые бедра на его ногах, ее язык на его шее. Медленное скольжение ее пальцев по его животу. Пульсация в его члене, когда он схватил ее за запястье. Внутренняя борьба, рвущая его на части: одернуть ее ладонь или опустить ниже. Внезапно накрывшее его, отчаянное желание сгрести ее в охапку, перебросить через плечо и унести наверх, в свои апартаменты. Он оперся правой рукой о стенку душевой кабины и головой прислонился к скользкой от пара плитке. Воскрешая ощущение приятной тяжести ее тела у себя на коленях, он почти почувствовал, как ноготки Гермионы царапнули по животу, словно слыша те самые мягкие волнующие звуки, которые срывались с ее губ, когда она целовала его. Он медленно ласкал себя, вспоминая, каким сбивчивым было ее дыхание, как ее волосы источали ароматы жасмина, чувствуя ее губы на горле. Ощущая ее зубы на своей шее. Драко вздрогнул и стиснул зубы, с ее именем на губах. Он кончил с рыком, утыкаясь лицом в изгиб локтя, и жар огненным шаром прокатился по каждой клеточке кожи. Вязкий солоноватый запах поднимался сквозь льющийся напор воды, прежде чем раствориться в тяжелом от пара воздухе. Он выдохнул, опустил руку и прижался пылающей щекой к прохладному кафелю. Нелепость. Для нее это всего лишь работа. Если кто и думал о чем-то серьезном, то именно он, и только он один. Она же никогда не выказывала ни малейшего намека на то, что желала чего-то большего. Ни разу за те три года, что они работали в Министерстве, видя друг друга каждый день. Одно задание под прикрытием не могло этого изменить. Неважно, как сильно это заставило его захотеть сорвать с нее юбку, головой зарыться между ее бедер и выяснить, действительно ли она из сборной голосистых, как он думал. Он снова вымыл пах и ноги, затем из душа шагнул на толстый плюшевый коврик, на который падали капли воды с тела, пока он не вытерся. Обернув полотенце вокруг бедер, он опустил голову и ладонями оперся о раковину. В зеркале отражались его глаза с поволокой паники и ужаса, щеки впали, волосы спутанные и тусклые. Леденящий холод раковины под его ладонями. Прерывистое дыхание, колотящееся сердце. Пронзительный голос Миртл смягчается за его плечом, ее призрачная рука на его спине. Драко снова заставил себя погрузить эти особые воспоминания в глубину своего разума, собираясь с силами, чтобы поднять голову и взглянуть в зеркало. С тех самых пор это всегда было сражением с самим собой, всегда максимальные усилия. Но он отчаянно боролся с желанием отвернуться, каждый раз, и каждый раз побеждал. Он посмотрел на себя: на шрамы от Сектумсемпры, исполосовавшие торс, на рубцы на лице от разбившейся люстры, на длинную царапину вдоль линии плеч от последней битвы в Хогвартсе, на выцветшую тусклую темную метку на предплечье. Он оглядел свои шрамы и сказал себе: каждый из них служит подтверждением — он выжил. На этот раз он поднял голову, и его пристальный взгляд устремился прямо на шею, на вытатуированный номер заключенного, которым его заклеймили в первый же час пребывания в Азкабане. В отражении он не был заметен. Тату скрылось за темно-лиловой отметиной, заостренной и немного приподнятой по краям. Он уставился на синяк, гадая, не померещились ли ему едва заметные на коже вмятины от зубов. Гермиона не просто знатно поработала над его горлом, она еще и оставила свою метку. Драко моргнул, продолжая глядеть на себя в зеркало. — Ну, — буркнул он своему отражению. — Для задания это выше всяких похвал. Этого следовало ожидать от такой прилежной отличницы, как Грейнджер. Он оттолкнулся от раковины и направился в спальню одеваться. Спустя полчаса Драко сидел в столовой за чашкой кофе и с сигаретой в руке, читая утреннюю газету. Фотография, запечатлевшая их с Гермионой момент у входа в ресторан еще не появилась в «Пророке», и он задался вопросом, что же заставило Скитер повременить с сенсацией. Предупреждать прислугу мэнора на этом этапе, похоже, нет необходимости. Он поправил кобуру на плечах, сдвинув палочку в чехле на ребра, и вытащил складку рубашки из-под пряжки ремня. Он знал, что следует наложить маскирующие чары на шею, но... Он признавал, что откладывает это на потом. Его пальцы продолжали пробираться вверх по шее, ощупывая края синяка. Не то, чтобы он пытался сохранить метку как воспоминание о прошлой ночи, но вдруг понял, что хотел бы этого. Если он повременит с маскирующими чарами, то большого вреда это не принесет. Он постучал по маленькому значку, прикрепленному к правому плечевому ремню кобуры, прежде чем надеть пиджак. — Малфой, Драко Люциус. Заступаю на смену. — Малфой, Драко Люциус. Явитесь в местное отделение в Корнуолле. Тело найдено. Поттер, Гарри Джеймс на месте происшествия. Драко тихо выругался, швырнул сигарету в кофейную чашку и выскочил за дверь, чтобы аппарировать в Корнуолл.

________

      В Гвитиане уже несколько часов шел ливень. На место преступления наложили многочисленные чары непроницаемости, вдобавок к защитному желтоватому куполу, но дождевая вода начинала просачиваться внутрь. Большую часть улик уже смыло водой, когда криминалисты прибыли, и теперь они с угрюмыми минами скучились под увеличенным зонтом и потягивали чай из пластиковых стаканчиков. Драко стоял рядом с телом, рассеянно постукивая палочкой по бедру. Эта жертва лежала лицом вниз на сырой земле, от грязи ее длинные светлые волосы стали серо-коричневыми. Даже сквозь сплошное грязевое месиво, которым было покрыто тело, Драко четко разглядел ссадины — впечатанный в плоть ряд отметин вокруг ее туловища, рук и шеи. Сложный узор, тот же, что и на предыдущих трех жертвах. Несмотря на то что кулон на серебряной цепочке был скрыт под ее телом, Малфой был уверен: это будет еще одна роза с длинным колючим стеблем. Он бросил взгляд на криминалиста, который фотографировал тело. — Оповестите меня, как только в морге очистят тело, — распорядился Драко. — Мне нужно официально подтвердить почерк. Порезы, вероятно, скрыты под слоями грязи. Криминалист озадаченно кивнул. — Конечно, аврор Мал… — вскинув глаза на Драко, осекся он, так и замирая с приоткрытым ртом и проглатывая остаток слов. Криминалист все еще таращился, но затем встряхнулся, будто смаргивая наваждение, и сосредоточил внимание на своей камере. На мгновение Драко нахмурился, после пожал плечами и подошел к парящему столу, где Гарри снова делал пометки в бланке. — Кедр, кожа и пепел? — осведомился Гарри. Драко мотнул головой. — Не могу сказать. Грязь перебивает любые запахи. Впрочем, характер ссадин тот же. Практически уверен, что это наш человек. Но официально смогу это подтвердить, как только санитары морга очистят тело. Главное, чтобы они не воспользовались тем отвратным мылом, которое я велел им прекратить покупать. Не чую ни черта, кроме какого-то дезинфицирующего средства, каким бы оно ни было. Гарри все это время не поднимал взгляд, концентрируясь на лежащих перед ним бумагах. Как Драко казалось, концентрация была слишком усердной. — Так, ладно, — Малфой хлопнул ладонью по столу, ручки стукнулись друг о друга и скользнули по столешнице, пустой бланк сморщился под его пальцами. — Что происходит, Поттер? Никто и глаз на меня не поднял, с тех пор, как я прибыл на место происшествия. — Ты жираф, — буркнул Гарри. — Никто не может смотреть тебе прямо в глаза. Драко фыркнул. — Очень остроумно, но ты не увиливай. Со времен суда не припомню, чтобы так много людей избегало смотреть прямо на меня. Поэтому повторюсь. Что происходит? Гарри подписал бланк, вздохнул и поднял глаза. — У тебя же превосходная память. Расскажи-ка, как прошло твое утро? — Принял душ, подрочил, закончил банные процедуры, оделся, выпил кофе, выкурил сигарету, прочел газету, отметился в Аврорате, прибыл сюда. — Твои привычки дрочить оставь при себе, Малфой, не стоит делиться ими в следующий раз. Звучит так, будто ты, все же, пропустил один элемент, — Гарри перевел взгляд на ворот Драко. — Где в этой повседневной рутине затерялись маскирующие чары? Драко застыл. Его рука взметнулась к шее. Он вышел на связь с офисом и впопыхах покинул мэнор. Он хотел скрыть отметину на шее, оставленную Гермионой отметину, но это намерение вылетело у него из головы в той спешке, с которой он мчался на место преступления. — Блядь. — Славный любовный укус, очень… фиолетовый. Отлично оттеняет цвет твоих глаз. Я даже спрашивать не буду, кто оставил его на тебе, ведь я уверен: совершенно не хочу слышать, что это сделала моя лучшая подруга. Да, кстати, от цепкого взгляда Пэнси он тоже не улизнул: она заметила, когда приносила мои резиновые сапоги. — Блядь. — Ага, — почти сочувствующе выдохнул Гарри. — И разве не сегодня ваша очередная Ночь Змей у Забини? — Бля, — Драко обеими руками вцепился в волосы и со стоном откинул голову назад. — Поттер. Если ты все-таки хотел закончить ту свою работенку, начатую с Сектумсемпрой, то вот твой шанс: я готов стоять по стойке смирно, если ты сделаешь это прямо сейчас. — О, нет, Малфой, я так не думаю. Тебе придется самому разгрести последствия твоего феерического появления с этим на шее. Считай, тебе крупно повезло, что у Пэнси была назначена встреча, которую она не могла пропустить, иначе ты прямо сейчас попал бы под допрос с пристрастием, — Гарри покачал головой. — Мне нужно вернуться в офис. Ты же остаешься за АВД. Драко моргнул, отвлекаясь от мыслей о ликующей реакции Пэнси на засос. — Погоди, АВД... Аврор, ведущий дело? Ты передаешь управление мне? — Это твое дело, Малфой, — отчеканил Гарри. — Ты и так ведешь расследование. Почему бы тебе не руководить процессом? Драко взглянул на угрюмых криминалистов, под зонтом цедящих чай, и на капли дождя, отскакивающие от желтоватого защитного купола над головой. Он снова повернулся к Гарри, переходя на шепот. — Я был под наблюдением с тех самых пор, как стал аврором, Поттер. Мне никогда не разрешали работать в одиночку. — И настало время заканчивать с этим, — голос Гарри был решительным. — Я сейчас же сделаю запрос. Твой испытательный срок уже давно закончился. Три года в качестве стажера, еще три под наблюдением? Нет уж, уволь. Ты должен был работать самостоятельно как минимум два года. — Визен… — Могут обсудить это со мной, если у них возникнут какие-то проблемы. Думаешь, они станут спорить с Избранным? — Гарри сунул заполненный бланк в водонепроницаемый конверт и отошел от стола. Он взмахнул своей палочкой — на острие появился бледно-желтый свет. — Передаю ответственность за место происшествия вам, аврор Малфой. Драко неспешно вытащил палочку и приподнял ее. — Принимаю на себя ответственность за место происшествия, Главный аврор Поттер. Желтый шар света вмиг перескочил с одной палочки на другую и померк. — Не то чтобы я не хотел оставаться здесь и сильно рвался вернуться к бумажной волоките и многочисленным совещаниям, — Гарри передернуло, и он не смог сдержать гримасу. — Но теперь место преступления в твоем распоряжении.

________

      При входе в морг у металлических распашных дверей Драко поздоровался с охраной. Под лучами обеззараживающих чар Малфой стоял неподвижно, лишь приподнимая каждую ногу, чтобы убедиться наверняка, что подошвы его ботинок также очищены, затем толкнул створку и вошел в холодное помещение. На красных бумажных бирках, прикрепленных к дверцам четырех холодильных камер, были указаны имена трупов; на металлическом столе в центре комнаты — пятое тело, утренняя жертва, было накрыто тканью от туловища до бедер. Драко осторожно втянул воздух носом, прежде чем пройти вглубь зала. Кроме привычной смеси слабого запаха дезинфицирующего средства и разложений, не учуял никаких сильных ароматов. Он удовлетворенно кивнул. Санитары морга не использовали то мерзкое моющее средство, которое он терпеть не мог. — Добрый день, Таунсенд, — он поприветствовал судмедэксперта, сидящую за столом. — Не возражаешь, если я еще раз осмотрю тело? — Валяй, — бросила Таунсенд через плечо. — Но перчатки обязательны, спасибо. — Без них я бы ее не коснулся. Твоя лекция о процедуре осмотра и о том, что ты сделаешь с любым, кто контаминирует тело, произвела очень пугающий эффект. Таунсенд цокнула и вернулась к своим бумагам. Драко подошел к столу и наколдовал себе перчатки. Теперь когда тело было вымыто, следы от веревок стали более отчетливыми. Он подтянул ткань вверх до талии женщины и, аккуратно разводя ее ноги в стороны, осмотрел кожу на внутренней стороне бедра. Ближе к паху виднелся такой же синяк, по центру которого была вырезана римская цифра четыре — IV. Драко опустил ноги женщины, сводя их снова, стянул ткань вниз и разгладил на ней складки. Две трети почерка преступника уже были подтверждены, но он знал: Гарри станет настаивать на всех составляющих. Драко опустил руку на стол рядом с плечом женщины, наклонился и закрыл глаза, затем глубоко втянул воздух носом. На тело оттенком накладывались другие запахи, жертву отлевитировали с места преступления и обмыли, но его рецепторы все еще улавливали нотки лакированной кожи и кедра в ее волосах. Он едва слышно ругнулся и выпрямился, заклинанием растворяя перчатки в дыму. — Подтверждаю, Таунсенд, — заключил он. — В ее досье ты можешь добавить номер моего дела. Она определенно одна из моих. Он снова покосился на женщину, проследив по коже взглядом — за вдавлениями от веревки на ее руках и вокруг шеи, затем тряхнул головой и подошел к Таунсенд, заглядывая той через плечо, чтобы прочесть составленный отчет. — По-прежнему нет никаких признаков сексуального насилия? — Нет. Ни одна из ваших четверых не была изнасилована. Связаны и удушены — да, но, видимо, это все, что входило в планы этого ублюдка. — И на том спасибо, — выдохнул Драко. — Ненавижу гоняться за насильниками. Они всегда до охерения самодовольны. Таунсенд хмыкнула. — Надеюсь, ты поймаешь этого товарища до того, как все мои холодильные ячейки заполнятся, — объяснила она. — У меня всего десять отсеков, и мне действительно нужно оставить немного места для других дел. Драко кивнул в сторону стены с отсеками. — Другое дело? А с ним что? Только не говори, что это очередная серийка. — Неизвестно. На данный момент я бы сказала, что это нападение животного. Вероятно, придется привлечь Тварей, — Таунсенд, прищурившись, посмотрела на него. — Что-то мне подсказывает, что ты не захочешь принюхаться к этой жертве. Драко закатил глаза. — Таунсенд, ты знаешь, черт возьми, что я не хожу вокруг да около, обнюхивая трупы ради развлечения. — Да, но если ты хотя бы намекнешь мне, что это был за зверь, то можешь не дать одному из своих коллег пойти по ложному пути. — Могла бы для начала подкупить меня хотя бы немного. — И я сделаю это, — улыбнулась Таунсенд. Драко опустил взгляд как раз в момент, когда она выдвинула ящик стола и достала оттуда крошечный вощеный бумажный пакетик. Она развернула один уголок и протянула ему. Драко едва успел вдохнуть, как его глаза широко распахнулись. — Нет, — протянул он. Таунсенд покачала пакетиком перед ним. — Да. Там хватит на две чашки, если будешь аккуратнее. Драко забрал пакет и сунул его в карман. — Тауни, да я перенюхаю здесь все, что ты захочешь ради этих кофейных зерен. Как тебе удалось раздобыть их? — Я знаю кое-кого, кто знает кое-кого, — произнесла она, растягивая губы в ухмылке. — И я отказываюсь сообщать дальнейшие подробности сотруднику правоохранительных органов. — Разумно, — согласился Драко. Он проследовал за Таунсенд до стены, у которой располагались холодильные камеры с трупами, и подождал, пока она выкатит одну из них. Длинный металлический поддон плавно выдвинулся наружу, и Драко поморщился. — Святой Салазар, это же ребенок. — От четырнадцати до шестнадцати, по моим расчетам, — Таунсенд указала на глубокие раны на руке и боку мальчика. — В ранах обнаружены следы слюны. Думала, может, оборотня. Драко тут же отрицательно мотнул головой. — Нет. Однозначно нет. — Но ты даже не... — Мне и не нужно, — оборвал Драко. — Я знаю, чем воняет слюна оборотня, и здесь нет даже намека на этот запах. — Он наклонился, игнорируя любопытствующий взгляд Таунсенд, и сделал глубокий вдох. Бугристые камни, влажные от дождя. Глубокие тени и мрачное небо. Запах озона и вспышки света вдалеке. Грибы, мерцающие под засохшим поленом. Вихрь бушует в кроне дерева. Глаза, отражающие лунный свет, прорезают ночную тьму. Драко резко выдохнул, зажав пальцами ноздри. — Вампир, — констатировал он. — Ты думаешь? Для них нетипично наносить такие сильные повреждения. — Этот был молодым, скажем так. Обращен не больше года или двух назад. Где-то по пути потерял своего сира, иначе бы не обезумел настолько. Кто занимается делом? — Парфитт. Драко кивнул. — Значит, у нее все получится, — он бросил взгляд на карманные часы и глухо выругался каким-то проклятьем себе под нос. — Мне пора идти. Спасибо за кофейные зерна, Таунсенд. Драко вышел из морга, кивнул охраннику и двинулся по коридору. Он ускорил шаг, здороваясь с проходящими мимо людьми, и не останавливался, чтобы перекинуться парой слов, как обычно. Он торопился на встречу и уже опаздывал. Гермиона как раз выходила из столовой, сжимая в руке стопку папок. Она остановилась посреди коридора и уставилась на Драко. Его брови метнулись вверх, когда он заметил, как ее щеки постепенно окрасил румянец. — Грейнджер, — окликнул он, подходя ближе. Тем временем румянец добрался до ее висков. — Дра… Малфой, — она смотрела ровно перед собой, не закидывая голову назад, чтобы взглянуть на него. — У меня заседание комитета. Я спешу. Прости. Гермиона обошла его так осторожно, явно стараясь избежать даже малейшего контакта. Она уже практически прошла мимо, когда Драко коснулся ее запястья, и Гермиона застыла на месте. — Я опаздываю, Малфой. — Твой комитет может подождать несколько минут, — Драко развернулся лицом к ней и, опустив руку на ее спину, повел в сторону бокового коридора, минуя по пути трех клерков, идущих им навстречу. Он взглянул на нее сверху вниз, замечая, как крепко она сжимала свои папки и как легкая дрожь охватила ее ладонь. Он наклонился к ней, опуская голос до гудящего бархата. — Нам нужно поговорить. О прошлой ночи. Гермиона на миг зажмурилась, переводя дух, затем разомкнула веки и посмотрела на него. Только не в глаза. Взгляд застыл на его шее. Драко понял это по тому, как густо она покраснела. Ее невысокие каблуки нервно постукивали по мраморному полу, пока она переминалась с ноги на ногу. — У меня действительно нет времени. — Нам нужно поговорить, — настаивал он. — И ты прекрасно знаешь, почему. Она больно прикусила нижнюю губу и сделала глубокий вдох, а затем упрямо подняла подбородок и остановила взгляд где-то на уровне его плеча. — Мне очень жаль, — выдавила она. — Я зашла слишком далеко. Драко нахмурил брови. Все больше людей проносились мимо них, окидывали их красноречивыми взглядами, некоторые даже пихали друг друга, обмениваясь ухмылочками. Драко взял Гермиону за предплечье и повел дальше по коридору, чтобы быть вне зоны слышимости снующих рядом сотрудников. — Грейнджер, о чем ты говоришь? Слишком далеко? Нам не следовало вести себя так опрометчиво в главном зале, поскольку это против правил. Но для клуба это уж точно не «слишком далеко». Почему ты так решила? Ее рука метнулась вверх, будто Гермиона хотела коснуться Драко, но затем она резко отстранилась и еще сильнее вцепилась пальцами в папки. — Потому что это же так очевидно. Мне стоило подумать, что она будет выглядывать из-под твоего воротника. Я же знала, что татуировка виднеется, и должна была осознавать, что оставлю отметину, которая ровно также покажется во всей красе. И нам с тобой следовало прояснить это в первую очередь и… — Стоп-стоп, — осадил ее Драко, положив руку ей на плечо. — Притормози, — он знал, что не должен этого делать, находясь хоть и в скрытом от глаз коридоре, но в общественном месте, где кто угодно мог пройти мимо и увидеть их, но устоять было не в его силах. Он скользнул рукой к ее лицу, подушечкой большого пальца проводя по ее искусанной в волнении губе. Она вздрогнула, отводя взгляд, и он убрал руку. «Притворство», — пронеслось в его голове. Липовые отношения. Он не имел права на подобные прикосновения. Но лишнее напоминание о том, что все это было частью иллюзии, помогло ему осознать, почему она так лихорадочно говорит о том, что произошло. Она была смущена. Конечно. Такие отметины оставляют друг другу пары, которые действительно в отношениях. Они парой не были. Это было не по-настоящему. Драко отступил от нее и прислонился к стене. — Я не зол, что все ее видят, — его голос звучал достаточно убедительно. — Если это тебя беспокоит. Я бы скрыл ее, если бы захотел. — Почему ты этого не сделал? — Гермиона взглянула прямо в его глаза и снова на кожу под воротником, проводя кончиком языка по нижней губе. Ее ладонь метнулась к нему, и на этот раз коснулась шеи всего на мгновение, прежде чем опустить руку, новая волна румянца накрыла ее щеки. — У тебя было достаточно времени. Драко провел тыльной стороной ладони по своей шее, обводя контур синяка костяшками пальцев. У него было несколько причин оставить его на виду. Первая: в то утро на месте преступления было достаточно людей, заметивших отметину, и он решил, что скрывать ее будет пустой тратой энергии. По крайней мере, выставив засос на всеобщее обозрение, он целый день развлекался, наблюдая за смущенной реакцией людей. Они пялились на него, и Драко молчаливо, вскидывая бровь, провоцировал их спросить об этом. Но никто так и не отважился, а жаль. Вторая причина была более личной. Ему нравилось, как в течение всего дня эта отметина мелькала то тут, то там в отражениях. Он не раз ловил себя на том, что прикасается к ней, вспоминая, как Гермиона впивалась зубами в его шею. — Я не хотел. Мне нравятся метки, — сказал он, стараясь не обращать внимания на то, как ее губы приоткрылись от удивления. — Я подумал, если кто бы стал спрашивать, я бы ответил, что мы слишком увлеклись тем, что нам больше не нужно скрывать наши отношения. Он подавил вздох, стукнувшись головой о стену позади себя. — Но ты права, мы должны были оговорить это с самого начала. Тот маленький сигнал, что ты придумала, подразумевал в себе другое. Он должен был служить нам напоминанием о том, что мы поступаем так или иначе из необходимости оставаться в роли для нашего прикрытия, а не намеком на то, что мы собираемся сделать. Мы должны установить правила касаемо того, какие действия разрешены. Что ты позволишь… То есть, что любой из нас готов сделать. Она кивнула, прижимая папки к груди. — Верно. Мы должны установить границы, — она снова взглянула на него. — Ты придешь завтра на ужин? После похорон Митчелла? — Я приду, да, — Драко подавил маленькую вспышку разочарования. Он было подумывал о том, чтобы связаться с Пэнси и Блейзом и сообщить, что не сможет посетить их очередной вечер, но Гермиона своими вопросами ясно дала понять — ему придется подождать с разговором. — Тогда там и поговорим. Примем несколько решений. А теперь мне нужно идти, Малфой, не то мой комитет отправит за мной поисковую группу, — она развернулась, сделала два шага и снова повернулась к нему. — И я не думаю, что говорила тебе это. Я так рада, что ты остался невредимым прошлой ночью. Когда тебе пришлось уйти с нашего свидания на вызов. Я почти не спала, думая о... — она сделала глубокий вдох и обеими руками обхватила свои папки. — Я обрадовалась, узнав, что с тобой все в порядке. Я беспокоюсь о своих друзьях. Драко кивнул. — Спасибо, — ответил он. — Я ценю это, — и стал с особым интересом изучать узоры плитки на полу. — Увидимся завтра на службе. Цокая каблуками, она выпорхнула из коридора и все больше отдалялась от него. Драко прислонился к стене и пальцами пробежался по волосам. Она беспокоится о своих друзьях. Конечно.

________

      Драко облокотился о барную стойку в квартире Блейза, искоса наблюдая, как тот читает «Придиру». Фотография на обложке говорила сама за себя. Ему и Гермионе придется поддерживать игру на публику в достаточной мере, иначе следующая статья на первой полосе будет содержать похабные вопросы об отношениях на грани разрыва. А он не был уверен наверняка, что сможет пережить это. Блейз отшвырнул журнал обложкой вверх на кофейный столик и послал Драко ангельскую улыбку. — Ваш комментарий по ситуации, якобы исправившийся Пожиратель смерти? — Сейчас Скитер работает на фрилансе. Я был уверен, что она продаст историю Пророку, — на выдохе процедил Драко. — Никогда бы даже не подумал, что украшу обложку этого журнала. Может быть, они выделили ей больше места для колонки. Какой объем занимает ее писанина… Нет, пожалуй, останусь в неведении. Он резко развернулся и бегло присмотрелся к ряду бутылок с ликером, придирчиво изучил коньяк, перевел скептичный взгляд на пустой стакан, а затем откупорил бутылку и сделал большой глоток прямо из горла, демонстративно игнорируя шокированный протест Блейза. — Так, ладно, — будто собираясь на плаху, продолжил Драко. — Мне тут нюхлер на хвосте принес, что Пэнси сегодня утром уже видела мою шею, о, и я уверен: вы оба до смерти желаете допросить меня. С пристрастием. Он развернулся к ним лицом, прислонившись к барной стойке, и скрестил руки на груди. Вскинув одну бровь, он вздернул подбородок и оттянул воротник джемпера, склонив голову набок. — Приступайте! Пэнси и Блейз завопили, зааплодировали, при этом не забывая выкинуть парочку весьма вульгарных жестов. Пэнси наклонилась, выпячивая свою задницу, и Блейз с улюлюканьем тут же шлепнул ее. — Да вы просто уморительны, — проворчал Драко, потирая шею, и поморщился, когда синяк отозвался ощутимой болью. — Драко, ты же знаешь, мы любим тебя, — Блейз улыбнулся, плюхнувшись на диван, и вытянул ноги. — Пэнси любит меня. Ты просто мудак. — Здесь ты не ошибаешься. Пэнси устроилась на диване рядом с Блейзом, сбросила туфли и опустила босые ноги на кофейный столик. — Бедняжка Драко, — похлопывая себя по бедру, жалостливо сказала она. Драко обратил на нее свой взгляд, затем оценивающе посмотрел на оставшееся пространство в конце дивана и вскинул бровь. — В самом деле? — возмутился он. — Неужели похоже, что места здесь достаточно? Пэнси пихнула Блейза локтем. Блейз театрально вздохнул, схватил со стола палочку и заклинанием удлинил диван на несколько футов. Пэнси снова похлопала себя по бедру. Драко закатил глаза, но присел на самый дальний край. Он медленно опрокинулся назад так, что его плечи оказались на коленях Пэнси, голова прижалась к ноге Блейза, а согнутые колени были перекинуты через подлокотник. — Тебе нужна мебель подлиннее, — зашипел Драко, но успокоился, довольно прикрывая глаза, когда Пэнси запустила пальцы в его волосы. — Я ведь знаю, что ты можешь себе это позволить. — Если бы кое-кто не вымахал на целых три дюйма во время своего последнего скачка в росте, то подобных проблем сейчас не возникало бы. — Разве я мог позволить Булстроуд быть самой высокой среди всех слизеринцев нашего года? Было бы ошибкой. Пэнси стукнула его по лбу. — Ты тянешь время, — решительно произнесла она. — Поговорим об этом,— Пэнси оттянула воротник джемпера Драко вниз и провела ногтем по очертаниям отметины на его шее. — Она здорово постаралась, надо отдать ей должное. Засос действительно выделяется на фоне твоей кожи. Блейз усмехнулся. — Вот с этим у меня проблем никогда не возникало. — Зато локти у тебя белые, — злобно рыкнул Драко. Блейз ахнул и ударил его кулаком в грудь. — Забери свои слова обратно! Пэнси шикнула на них обоих. Она придвинулась ближе к Блейзу, поглаживая челку Драко. — Значит, ты повеселился в «Терновой Розе»? — спросила она. — Расследовал дело веревочного убийцы? С Гермионой? — уже нараспев добавила Пэнси. — Я не обязан тебе отвечать. — Нет, не обязан, потому что я собираюсь расколоть ее. Но ты тоже можешь говорить, Малфой, — рукой она скользнула к его боку, сжав тот пальцами и направив острые ногти прямо на ребра. — Я знаю, как развязать твой язык. — О, это правда, — Драко пошевелил головой так, чтобы пальцы Пэнси очутились на нужной точке его макушки. — Оказывается, Грейнджер та еще актриса, ты и представить не можешь. Поначалу она была немного нерешительной, но затем… Устроила знатное шоу, пока не появился Блэкпул и все не испортил. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, какими взглядами обменялись Пэнси и Блейз. За двадцать с лишним лет дружбы он уже узнал практически каждую мину, которую они могли состроить. — Даже не начинай, — запротестовал он, вскинув руку. — Она притворялась, играя роль для задания, и ты это знаешь. — Драко, дорогой мой, — ласково обратилась к нему Пэнси. — Она не играла, и я это знаю. Тебе нужно что-то предпринять. Три года у тебя не было секса. Блейз поперхнулся огневиски. Он расплескал янтарную жидкость и теперь смахивал капли с рубашки. — Что? Что? Ты прикалываешься сейчас, да? — Ничуть, — повела плечом Пэнси. — Ты не знал? Наш дорогой Драко держит целибат, как целомудренный монах, вот уже три года. Мистическим образом, но это примерно столько же, сколько он является аврором и находится в непосредственной близости к одной небезызвестной книголюбке, умнейшей помощнице супергероев, к мисс Гермионе Грейнджер. — И это примерно столько же, сколько ты с Поттером, — съязвил Драко. — Так что все из-за тебя. Я никогда не должен был оставлять тебя с ним наедине настолько долго, чтобы ты в итоге окончательно бросила меня. Да я теперь пропащий человек: другие женщины перестали для меня существовать. Если она не ростом мне по плечо, не темноволосая и если, прости Салазар, не ебет мне мозги перманентно, то я и вовсе не заинтер… Прекратите ржать. Пэнси и Блейз прыснули, провалив попытку сдержать смех. — Да пошли вы двое, — Драко поерзал, стараясь устроиться поудобнее, и сложил руки на животе. — Согласен, это описание подходит и для Грейнджер. Ну и что с того? — Да брось, приятель, — Блейз перевел дыхание. — Ты в нее втюрился. Я не знал, что ты хранил себя для нее, но, очевидно, таки делал это и продолжаешь обманывать себя и нас. И соплохвосту понятно, как сильно ты ее хочешь. Все ясно с того самого дня, как, сидя на этом самом диване, ты не один час бредил о ее глазах, волосах, ее… Как он называл ее рот, Паркс? — Дерзкий. — Дерзкий рот, да. Еще и про ее ужасающее чувство стиля, точнее — его отсутствие. А это с Малфоевского мы перевели, как огромное разочарование тем, что юбки она носит слишком длинные. — Носила, — уточнила Пэнси. — Они были слишком длинными. Слава Мерлину, она наконец-то начала прислушиваться к моим советам, ради Драко. Он всегда был парнем, западающим на ноги. — Опять же, что с того? Она же не хочет иметь со мной ничего общего. Ни одного намека за минувшие три года. — Салазаровы яйца, ты идиот, — Блейз устало потер глаза. — Конечно, она не захочет иметь с тобой ничего общего. Да твой рост в рамки Homo sapiens не вписывается. — Как и его обаяние, — Пэнси стала загибать пальцы. — И богатство, — добавил Блейз. — И член у тебя, как у кентавра. — Пэнси! — возмутились мужчины одновременно. — Что? Драко, ты лишил меня девственности, и первый секс чуть не убил меня. Я три дня едва могла ходить, пришлось знатно прокачаться в применении чар амортизации. Но были и плюсы, конечно: Дафна тогда позеленела от зависти, — Пэнси смахнула невидимую пылинку с плеча. — В тот год я сорвала куш, выиграв практически весь пул ставок в нашей спальне. Драко запрокинул голову, чтобы лучше рассмотреть ее реакцию. — Пардон? Ставки? — Совершенно верно. Сто очков за то, что объездила Драко Малфоя, двадцать сверху за то, что мы сделали это на улице, еще десять за то, что украла твой галстук. Я уделала Дафну по всем фронтам. Это было феерично. — Я знал, что он пропал! Мне пришлось заказать новый. Снейп отправил меня на недельную отработку за то, что я был без формы. — Малфой, сосредоточься. Очевидно, у слизеринских девочек была своя рейтинговая система, о которой мы ничего не знали, — негодуя, Блейз сложил руки на груди. — Это объясняет попытки Дафны заставить меня трахнуть ее на квиддичных трибунах. А я все понять не мог, откуда такой порыв к уличному сексу. Пэнси похлопала его по колену. — Не волнуйся. Дафна получила тридцатку за креативность в позах, — она надулась. — Дебильная сверхгибкость. Это просто непозволительно — так выгибаться. Блейз на мгновение замолк, потом улыбнулся, из-за чего его скулы стали острее. — А, точно. Скорпион. Это было весело. Пэнси пихнула его в бок. — Прекрати. Я почти слышу твои мысли, и они нарушают мой покой. — Ты начала. Это ты завела разговор о палочке Малфоя. Так что еще поговори мне о покое... — Я все еще здесь, вы двое. — Конечно же ты тут, дорогой. И сопли разводишь только потому, что тебе нужно потрахаться. Если в ближайшее время ты даже не попытаешься залезть Гермионе в трусики, то я буду невероятно разочарована, — Пэнси дернула его за челку. — Может, даже и капать на мозги начну. — А я думал, ты уже... Брось, Паркс, к этим трусикам мне доступ закрыт. Всегда был, что бы ты там ни говорила. Она ясно дала понять, что мы просто друзья, и на этом все. Блейз протяжно застонал и стукнул себя кулаком по лбу. — Это вообще возможно, что он настолько тормоз? — Вполне, — Пэнси снова дернула Малфоя за челку. — Драко, неужели ты настолько тормоз? — Ай! — Определенно, — Пэнси склонилась над ним, подушечками больших пальцев оттягивая его веки. — Сколько раз тебе повторять: Гермиона хочет тебя и твой член, да так, чтобы на матрасе после вас спать было невозможно! Драко шлепнул ее по рукам. — Она не хочет. — Хочет. — Не хочет. — Мы не первокурсники, народ, — скомандовал Блейз, наклоняясь, чтобы схватить их обоих за руки. — Мы можем это устроить, ну, перепихон для Драко. Три года? Удивительно, что он не вспыхивает, как спичка, каждый раз, когда она проходит мимо. Мы можем организовать это, Паркс. Мы можем помочь ему. Драко снова закрыл глаза, одна его рука — в руке Пэнси, другая — в руке Блейза. Он сделал медленный вдох, наполняя легкие знакомыми ароматами. Тимьян, орегано, розмарин, дюжина других специй из стряпни Пэнси. Сухая смесь пергамента и чернил из магазина Блейза. Мы во всем этом вместе. Блейз железной хваткой уцепился в его лицо, впиваясь большими пальцами во впалые щеки, со страхом и паникой вглядываясь в самое дно ртутных глаз. Их эссе и заметки отброшены в сторону. Пэнси обняла его сзади, прижимаясь головой к спине между лопатками, а руки сомкнулись вокруг его талии. «Не скрывайся от нас, не лги нам, мы знаем, что он приказал тебе сделать. Мы можем помочь, если ты позволишь. Мы твои друзья. Что бы тебе ни понадобилось, мы здесь. Мы можем тебе помочь. Мы с тобой». Драко глубоко вздохнул и, выпустив их руки, сел в дальнем углу дивана. — На этот раз это не сработает, — обреченно покачал он головой. — Вы оба ошибаетесь. Этого не случится. Наше дело — расследование под прикрытием, и все. Она бросилась в работу с головой, но давайте-ка подумаем, когда она поступала иначе? Как только мы найдем убийцу, все будет кончено, и вы поймете, что я был прав с самого начала. Мы просто друзья, и ничего более. Одно мгновение он смотрел на Блейза, затем откинулся назад и стал пялиться в потолок. — Как бы отчаянно мне ни хотелось обратного. Блейз улыбнулся, хлопая ладонью по обивке дивана. — Мы уже на полпути. А теперь скажи те самые слова, Малфой. Драко зарычал. — Хорошо. Да. Ты прав, дракклов ты хрен. Я хочу ее и хочу уже много лет. Ты счастлив? — Можно и так сказать, — Блейз потянулся к кофейному столику и схватил журнал, скрыл за ним свое лицо и заговорил писклявым фальцетом: — «А теперь впечатай меня в стену, ты, гигантский бледнолицый засранец, и лиши меня возможности ходить на целую неделю». Драко продолжал изучать потолок. — Паркс. Будь добра, отмутузь его за меня, ты же можешь? Блейз прикрыл пах одной рукой, а лицо — обложкой «Придиры», и выглянул из-за нее. — Только попробуй! У меня завтра свидание. Фыркнув, Пэнси придвинулась к боку Драко. — Он того не стоит, Драко. Зона поражения в разы меньше, чем у тебя. — В разы? Ты лжешь. Драко рассмеялся. — Она видела нас обоих, Забини. Думаю, она знает, о чем говорит. Блейз швырнул в него журналом.

________

      На следующий день на кладбище Драко стоял позади небольшой толпы, сканируя взглядом присутствующих на похоронах. Четыре стула в переднем ряду остались свободными, на двух из них была пометка «для Главного аврора и его жены». Драко предположил, что другие два предназначались для него и его девушки. Но он не собирался занимать то место. Бедолаге, которому бы не посчастливилось сидеть позади него, наблюдать за службой не удалось бы. И это было лишь одним из ряда его мотивов. Еще одна, более существенная причина: он больше не был уверен, что в этот конкретный миг сможет изображать состоящего в паре человека. Ему с лихвой хватило притворства в клубе и в день после, когда он чуть не сошел с гребанного ума, пытаясь зарыть поглубже собственные мысли. Если бы Гермиона не сбежала сразу после того, как Джеффри прервал их, Драко знал, что мог бы… Он приподнял подбородок, пытаясь усмирить разбушевавшееся сердце. Драко мог бы сказать что-то, чего не стоило говорить, мог бы попросить ее о чем-то большем, чем просто актерская игра на двоих. Но не мог себе позволить этого. Драко отогнал волнующие мысли прочь и уставился на гроб, игнорируя приторный запах поминальных цветов и венков. Разумеется, все расходы оплачивает Министерство — финальное благодеяние от сильных мира сего, оказанное аврору, погибшему при исполнении служебных обязанностей. У семьи оставалось еще кое-что: пенсия вдовы, стипендия для детей. Трое детей Митчелла сидели в первом ряду, прижимаясь друг к другу и обнимая мать. Стоические лица с выражением трепетной гордости, слезы, скрытые за пальцами и носовыми платками, и плотно сжатые напряженные губы. Ему хотелось подойти туда и сказать им всем, чтобы плакали. Плакали так громко и отчаянно, как только позволяли силы, рыдали, вопили, выли о своем горе. Чтобы каждый знал, какой скорбью наполнены их сердца. «Малфои не проявляют слабости, мальчишка. Малфои не плачут. Если дашь слабину и покажешь, что ты страдаешь, что уязвим, они не упустят возможности и используют это против тебя. Никогда не позволяй никому увидеть, что ты оступился. Не смей разочаровывать меня в этом». Слезы, стекающие по лицу в раковину, голос призрака у его уха. Давится собственной рукой, пытаясь остановить рвущиеся наружу крики и слезы в пыльной комнате со сломанным шкафом. Свернулся клубком в центре огромной пустой кровати, заклинанием плотно затянул занавески, чтобы заглушить болезненные рыдания после очередной тренировки, с легкой руки Беллы превратившейся в наказание. Подбородок вздернут, плечи прямые, лицо лишено эмоций. Первый суд над отцом. Второй суд над отцом. Его собственный суд. «Вся семья — сущее зло, разве вы не знали? Следовало утопить этого при рождении, избавили бы всех от лишних хлопот. Пытался убить Альбуса Дамблдора. Жаждут власти, большинство из них. Думали, Сам-Знаешь-Кто возвысит их надо всеми, сделает королями. Поглядите теперь, кем стали — пылью под ногами, не больше. Вздерните этих подонков на виселицах, и пусть ад поглотит их. Взгляните на выражение его лица. Да ему плевать». Драко закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь очистить свой разум. Получалось с переменным успехом. Каждый раз, когда он снова присматривался, там стоял гроб. Там сидела скорбящая семья. Там сидели четыре человека, которые потеряли того, кто их любил. Которые потеряли того, кого любили. Драко сделал шаг назад, но раздавшийся за спиной голос Гарри остановил его. — Малфой. Рад, что ты здесь. Поздоровайтесь, парни. Драко обернулся, выражение его лица было словно застывшим, пустым. Он опустил взгляд и увидел двух мальчиков, ростом не выше его колена. Те самые дети из дома, в который вторглась подозреваемая. Она взяла семью в заложники и угрожала мальчикам, приказывая им быть послушными. Но они ослушались, как только остались одни в своей спальне. Они с Гарри прибыли на место происшествия как раз вовремя, заметив, что дети выбрасывают из окна простыню. Драко ни секунды не колебался. Он рванул вперед, вскарабкался по решетке, прилегающей к стене здания, и схватил мальчиков в охапку. Дом сотряс грохот взрыва, пламя прорвалось сквозь пол, и Драко крепче ухватил их обоих, подпрыгнул в воздух и аппарировал с треском, от которого разбилось окно. Это было опасно, это было глупо, и он сделал бы это снова. Драко подтянул брюки вверх и присел, чтобы быть на одном уровне с мальчиками. Причудливая смесь запахов вишневых конфет и собачьей шерсти ударила в нос, от чего он моргнул. — Вы оба в порядке? — ровным голосом спросил он. Они кивнули. — Спасибо, мистер Малфой, — хором ответили они, а затем схватили Гарри за руки и спрятали свои лица за его ногами. — Я лишь выполнял свою работу, — Драко поднялся на ноги и осторожно похлопал каждого по плечу. — Рад, что с вами все в порядке. Мальчики вытянули шеи и посмотрели на Малфоя, застенчиво улыбаясь, и в следующую секунду понеслись к родителям, стоявшим в дальнем углу среди прибывших гостей. — Пришли почтить память Митчелла, — Гарри всматривался в удаляющиеся спины детей. — Отдать ему дань уважения и благодарности за то, что спас их, — он перевел внимательный взгляд на Драко. — Ребята хотели поблагодарить тебя лично. Оказывается, ты можешь «прыгать очень далеко», так сказал мелкий парниша. Драко покачал головой. — Они не должны благодарить меня. Меня здесь даже быть не должно, — он едва заметно указал в сторону гроба, заметив недоумевающий взгляд Гарри. — Митчелл должен быть здесь. Мужчина с женой и детьми не должен лежать в ящике, Поттер. Иногда я думаю о том, что аврорами следует становиться только одиноким людям без семьи, которую когда-то придется оставить навсегда. Видит Мерлин, сюда бы не явилось и парочки скорбящих, которым не плевать, окажись я в том ящике. Лучше бы так и было. — Малфой, — Гарри сузил глаза и напрягся, покачивая головой. — Ты ошибаешься. Есть люди… — Нет. Это у тебя есть люди, которые будут всегда любить тебя, оплакивать и горевать об утрате. Да для твоих похорон пришлось бы арендовать целый стадион, чтобы вместить всех желающих почтить твою память. У меня же есть всего несколько людей, которые заметят мой отход к праотцам, и еще около сотни тех, кто с радостью отпляшет на моей могиле, — Драко вскинул руку, останавливая возражения Гарри. — Иди и займи свое место рядом с женой, Поттер. Гарри долго всматривался в его лицо, но ушел, не сказав больше ни слова. Драко бросил взгляд на выход, и его сердце ухнуло вниз, когда он заметил в дверях Гермиону. Он вдруг задумался, лишь на короткий миг, будет ли она оплакивать его. Он ждал, когда она подойдет к нему. Гермиона взяла его за руку, и он склонился к ее макушке, нежно скользя щекой по ее волосам с ароматом жасмина. Затем неспешно выпрямился, когда она коснулась его шеи. — Ты исцелил его? — задумчиво пробормотала она. — Скрыл на сегодня. Я не хотел, чтобы на похоронах люди глазели. Он все еще там, — не находя в себе силы унять собственное любопытство, она наклонила голову, и голос Драко опустился до протяжного бархата. — Я же тебе говорил. Мне нравятся метки, — он заметил, как затрепетали ее ресницы. — По крайней мере, такого рода. Он прошелся взглядом по нескольким зевакам, стоявшим поблизости и делающим вид, будто не подслушивают их, и заставил себя тепло улыбнуться. Он закрыл глаза и подумал о той обложке журнала, о том, что им с Гермионой нужно держать планку, продолжая шоу. — Жаль, у меня не было времени оказать ответную любезность, — он приподнял брови, напоминая ей о необходимости подыграть. — Люблю видеть свои метки на теле моей женщины. Гермиона прислонилась головой к его груди и еле ощутимо вздрогнула. — Это... это приятно знать, — проблеяла она ему в пальто. Драко с трудом погасил желание прижать Гермиону к себе, заключив в кольцо рук. Он боялся, что если только приобнимет ее, то уже никогда не отпустит. Вместо этого он поднес к губам их соединенные ладони и оставил легкий поцелуй на костяшках ее пальцев. — Скоро все начнется. Там рядом с Поттером есть место для тебя, — Драко кивнул на ряд спереди. — И для тебя тоже. Пошли сядем вместе, Драко, — она крепче сжала его руку, скользнув большим пальцем по кольцам. — Нет, я останусь здесь, — настоял он. — Люди могут видеть происходящее поверх твоей макушки. Я же собой заграждаю весь обзор, — он нежно коснулся ее спины и подтолкнул вперед. — Иди. Гермиона подняла на него глаза, плотно сжала губы, не прерывая зрительного контакта, затем кивнула и отпустила его руку. Он проводил ее взглядом: она подошла к первому ряду и заняла место около Пэнси. Они обе оглянулись на него. Малфой склонил голову, давая им понять, что все в порядке — он не сбежит. Он знал: они нуждались в этом подтверждении. Когда началась служба, Драко не услышал и слова. Он не сводил глаз с Гермионы, не мог оторвать взгляда от длинных кудрей, пышной волной рассыпавшихся по плечам. Обычно во время рабочих будней пряди она заплетала в косу или скручивала в пучок. Но не сейчас. С того самого дня, как он сказал, что ему нравятся распущенные волосы, она оставляла их свободно струиться по спине и плечам. Драко подумывал, что должен сказать ей, что она не обязана делать подобное для него. Не то, чтобы это что-то значило для их недоотношений. Он отвел взгляд от нее на несколько секунд, а потом поймал себя на том, что снова смотрит на кудрявую макушку. На минуту Драко позволил себе вообразить проблески той жизни, которую, он не верил, что мог бы иметь. Кольцо с бриллиантом сверкнуло на ее левой руке, когда она лучезарно улыбалась и тянулась к нему в лунном свете. Стоя, он обнимал ее за плечи, головой она прислонилась к его груди, на их руках были одинаковые золотые кольца. В выходные они спали до обеда, валяясь в постели, их ноги сплетались и эта масса кудрявых волос путалась в его ласковых пальцах. Гермиона наблюдала за ним, стоя в дверях, надев одну из его белых рубашек как платье. Младенец заснул у него на руках, запах талька то и дело щекотал нос, пока он изучал файлы дела в своем кабинете. Белокурый малыш играл с Гермионой в другой комнате, эхом по коридорам разносились раскаты заливистого смеха. Мэнор полон любви и жизни впервые за долгие годы. Он тряхнул головой, снова заставляя себя отвести от нее взгляд. Драко мысленно свернул яркие картинки в аккуратный свиток и загнал их подальше, за возведенные наскоро ментальные стены. Это было не что иное, как его грезы и фантазии, и если он позволит себе хоть на секунду поверить в них, то будет последним глупцом. Накануне она напомнила ему, в том треклятом коридоре, крепко сжимая папки в руках, что они друзья и ничего более. Что все, чем они занимались вместе, было липой, ради дела. Он обязан держать это на передовой своего разума. Драко обхватил пальцами кисть левой руки и трижды, словно удары судейского молотка, хлопнул себя по запястью.