Глава 14

Гарри резко опустил голову на стол для совещаний, швырнув перед собой очки. — Я брошу эту работу, — жалобно заныл он, не отрывая лба от стопки заявлений на отпуск. — Я больше не хочу быть Главным аврором. Когда я согласился занять эту должность, никто меня не предупредил, что она тянет за собой бумажную волокиту и бесконечные совещания. — Ты уже спас мир, Гарри, — ответила Гермиона и, схватив Поттера сзади за воротник, приподняла его голову, вытаскивая бланки заявлений на отпуск из-под его лба. — Сочувствую, но сейчас настало время для отчетов и подачи документов. — Может, еще какие-то Темные Лорды носятся вокруг? — пробормотал он, когда она опустила его голову обратно на стол. — Возьмусь даже за самого мелкого. Может, кто-то хочет захватить власть и установить господство только над одним графством? О, Шропшир! Ну-ка, возьмем Темного Лорда в Шропшире. Я справлюсь с ним. У меня есть опыт. Гермиона взмахнула палочкой и рассортировала еще один блок папок, стопка бумаг вихрем поднялась в воздух и оказалась в скоросшивателе с ярлычками, а затем снова опустилась на столешницу — уже аккуратно сложенная и хронологически упорядоченная. — В итоге нам всем пришлось повзрослеть, — произнесла Грейнджер. — Построить карьеру, жениться, завести детей. Так ведь поступают люди, верно? «Малыши с серыми глазами», — подсказало ей что-то в глубине сознания. У них заостренные носы. Обезоруживающие улыбки с ямочками на щеках. Крошечный младенец на ее руках, теплый животик прижат к ее груди, пока она подушечками пальцев поправляет мягкие светлые волосики и помогает карапузу помахать своим маленьким кулачком высокому силуэту на метле, виднеющемуся где-то вдали. «Следи за папой, — представила она, как нежно шепчет белокурому малышу. — Смотри, как он поймает снитч раньше дяди Гарри». Грейнджер отогнала эти мысли прочь. Драко действительно влекло к ней. Он хотел ее. Это то, к чему она стремилась все время, и Гермиона не позволяла себе думать о бóльшем… Только не теперь, когда они оба осознали, сколько лет им потребовалось, чтобы оказаться на этом этапе их отношений. Снова взмахнув палочкой, она призвала пустую коробку и опустила в нее папки. — По крайней мере, ты — Главный аврор, а не Главный аудитор. Иногда тебе все же приходится отправляться на задания, и ты не подсчитываешь цифры целыми днями. Этот товарищ выглядит напряженным. И, кажется, редко бывает на солнце. — Кстати, о бледных и напряженных мужчинах, — Гарри сел ровно и взъерошил ладонями волосы, пока темные пряди не стали торчать во все стороны. — Как Малфой? Грейнджер скорчила ему рожицу, досадуя, что он все еще не надел очки и не мог этого видеть. — Он в порядке. — Сомневаюсь. Гермиона устало вздохнула. — Нет, он не в порядке. Ему не следовало вчера возвращаться на работу. Ему не следовало сегодня прочесывать территорию и проводить опросы со своими стажерами. Ему следовало обратиться в больницу или хотя бы побыть дома, — обеими руками Грейнджер распрямила папку, уставившись на нее невидящим взглядом. — Я прекрасно понимаю, что ты сейчас скажешь мне, Гарри… что, если бы Драко хотел, чтобы я знала о произошедшем во время этого фарса с его слушанием, он бы сам мне рассказал. Поттер надел очки и утвердительно кивнул. — На него... на него, по сути, совершили нападение. Тебе не нужно ничего подтверждать, Гарри, я и сама это прекрасно понимаю. Я видела достаточно доказательств своим догадкам. То, как он реагировал, что именно говорил той ночью. Как отчаянно он нуждался... в безопасности. Как искал кого-то, кто… как он был уверен, не причинит ему вреда, — у Гермионы больно сдавило в груди, и она сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. — Но он не справляется. Драко возвел ментальные стены, пытаясь отгородиться от всего этого, запер произошедшее где-то глубоко в своем сознании вместе со всем остальным, о чем он думать не желает. За год, прошедший с момента свадьбы Гарри и Пэнси, Драко наведывался на ужин дважды в месяц. И она ни разу не обратила внимания на то, как с ним обращались другие. Он не говорил об этом и никогда не вел себя так, будто это его беспокоит. Теперь, когда они вместе начали расследовать одно дело, Гермиона стала свидетелем некоторых моментов его жизни. Метрдотель, плюнувший в него в ресторане, вопросы мадам Беркли о добровольном согласии Грейнджер быть с ним, безжалостное вторжение невыразимца в его разум. Она уже давно недоумевала, почему мужчина с его внешностью и при деньгах так редко выходит в свет, что, казалось, даже отшельники ведут более активную социальную жизнь. Гермиона подозревала, что, кроме ужинов в таунхаусе и вечеров, которые Малфой проводил с Блейзом и Пэнси, он вообще никуда не выходил. Драко держался подальше от людей, если только это не было связано с работой. Теперь она задумалась, не пытался ли он таким образом просто себя защитить? Чтобы оставаться в безопасности, насколько это вообще возможно. Чтобы избежать полных ненависти взглядов и предотвратить гнусные нападки. Это был преисполненный одиночеством, ужасный образ жизни. Да это едва ли вообще можно назвать жизнью. Гермиона шлепнула папкой о стол, слыша лишь оглушительные удары сердца в ушах. — Ему нужно быть дома. В безопасности. Восстанавливаться после жестокого нападения, а не приглашать меня на свидание или отправляться с Насим и Николой на поиски дополнительной информации о жертвах. Он сам жертва! Гарри потер переносицу и тяжело вздохнул. — И если ты заставишь его признать это хоть раз, то я лично присужу тебе Орден Мерлина первой степени. Честно говоря, учитывая все то дерьмо, через которое он прошел, я удивляюсь, как ему удалось не свихнуться или не покончить с собой. Он выживает каждый раз и борется, чтобы продолжать выживать. И если для того, чтобы уцелеть, ему приходится возводить блоки в своем разуме, пытаясь отгородиться от всего, то так тому и быть. Вот как он справляется. — А что же случится, когда он, наконец, больше не сможет этого делать, Гарри? Что произойдет, когда все стены Драко рухнут, когда он не сможет с этим справиться? — Грейнджер подняла папку и тщательно пролистала файлы по вертикали, определяя их в нужное место и концентрируясь на этом действии, чтобы держать себя в руках. — Что произойдет, когда он окончательно сломается? Гермиона вспомнила, каким холодным в ночь после чертова слушания было все тело Драко, как сильно он заблудился в собственных мыслях. Она только и думала о том, чтобы крепко прижимать его к себе, напоминать ему снова и снова, что он в безопасности. Но этого было недостаточно. За ночь он пришел в себя, восстановил свои ментальные стены и вернулся к ней, но Грейнджер чувствовала себя такой беспомощной. Логика и организованность ровным счетом ничего не значили, никак не помогали, когда мужчина, которого она любила, в ее объятиях корчился от страха и боли. Гермиона закрыла коробку, прихлопнув крышку, глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Когда она подняла взгляд на Гарри, то заметила, что он наблюдал за ней, две тонкие морщинки пролегли между его бровями. — Я не знаю, Гермиона. Надеюсь, он чувствует... — Поттер вздохнул, приглаживая растрепанные волосы. — Надеюсь, он чувствует, что еще осталось зерно надежды. Например, что кто-то так сильно заботится о нем… и это уже стоит борьбы, придает ему силы держаться. — Я рядом с ним, — она одарила Гарри натянутой улыбкой. — И я действительно забочусь о нем. Он может положиться на меня. Я его девушка. Мы только начали встречаться. Гарри подмигнул ей. — Насколько мне известно, вы встречаетесь уже больше года, — Поттер изумленно округлил глаза, когда она махнула перед ним одной рукой, рассекая воздух в жесте «продолжай». — Погоди-ка, — выдохнул он. — Ты имеешь в виду, что теперь вы на самом деле… Гермиона, а что же случилось с убеждением «это просто задание»? — Случились… кое-какие вещи. Гарри фыркнул. — Да уж. Слышал я как минимум одну из этих вещей несколько дней назад. Гермиона залилась густым жарким румянцем. — Мне так жаль, — пролепетала она. — Я собиралась наложить заглушающие чары, но моя палочка была далеко… А потом он оказался... и мои трусики... стянул зубами... и я больше не могла думать... Гарри обеими ладонями заткнул уши и стал напевать гимн Хогвартса. От смущения жгучий румянец опустился по ее шее вниз, и Гермиона, заикаясь, замолчала. Она отвернулась от Поттера и стала возиться со стопкой папок, перекладывая их по порядку. Некоторые Грейнджер специально отложила в сторону. Она видела в них какой-то намек на зацепку по делу веревочного убийцы, и ей захотелось изучить содержимое этих папок повнимательнее. Когда завывания Гарри резко оборвались, Гермиона наклонила голову, позабыв о своем смущении. Верхнему делу было не менее двадцати лет, а бумаги внутри папки сильно поблекли и выцвели, но, вглядевшись повнимательнее, она различила слова «ограбление» и «работающий под заказ ювелир». Эти фразы щекотали ее разум. Грейнджер забарабанила пальцами по столу. Существовало несколько заклинаний, которые она могла применить, сделав бумаги более читабельными. Но Гермиона предпочла бы заняться этим в архиве, где у нее было сухое помещение и защищенное хранилище, а также несколько сваренных на заказ зелий, действие которых направлено на обеспечение сохранности. Уберечь потенциальные улики было важнее ее любопытства. Она положила папку в коробку с пометкой «Для передачи в Министерство», добавив ее к материалам по трем жертвам веревочного убийцы, обнаруженным в Йоркшире. Грейнджер решила, что они с Драко смогут просмотреть их в понедельник, разом со всей информацией, которую он и стажеры найдут во время своих рейдов. — Значит, вы теперь встречаетесь, — прервал поток ее мыслей Гарри. — Хмм? — она подняла взгляд и моргнула, увидев перед собой опустевший стул, а затем повернулась и заметила Поттера, притаившегося возле крошечного чайного столика, который им удалось обустроить для последующего прибытия аудиторской группы. — Ты о чем? — О тебе и Малфое, — ответил он. — Теперь вы на самом деле встречаетесь? — Оу. Да. Он, эм... пригласил меня на ужин в воскресенье. В какое-то уединенное место, известное ему. Он был немного скуп на подробности, — Гермиона подошла к Гарри и налила себе кружку. — Знаешь, на самом деле ничего не изменилось. Просто перешли от притворства к непритворству. Прикусив губу, она улыбнулась и пригубила немного чая. — Как оказалось, никто из нас и не притворялся. Я узнала это вчера. Что-то вроде обоюдного признания. — Оу, слава Мерлину, — пробормотал Гарри. — Наблюдать за тем, как вы двое пытаетесь вести себя так, будто вам не очень-то нравится происходящее, было утомительно. «Мы просто друзья, Поттер», «Это просто задание, Гарри». Я хотел схватить вас обоих за шкирку и стукнуть лбами, — он добавил пакетик сахара, и еще сахар, и еще немного сахара в свой чай. — Хотя сначала пришлось бы вмазать ему по ногам, заставляя пригнуться, — сыпал размышлениями Гарри. — Ну… или левитировать тебя. Гермиона вытаращилась на него. — О чем ты говоришь? Ты... ты все это время знал? Что... мы оба... Он пристально посмотрел на нее. — Из ненаблюдательного человека вряд ли получится Главный аврор, Гермиона. Конечно, я знал. Насчет обоих. Просто ждал, когда вы двое догадаетесь, поймете все. Ты наконец-то призналась ему, что влюблена в него? — Оу. Ну... Эм... — Гермиона суетливо перебирала пакетики сахара в подставке, расправляя бумажные края. — Нет. Не то чтобы. Мы только на, эм... физической стадии. — Нет-нет. Остановись сейчас. Это все, что мне нужно знать. Никаких конкретных подробностей, премного благодарен. — Я и не собиралась тебе ничего рассказывать! Честно говоря, Гарри, мне и так неловко, что ты нас услышал. Больше такого не повторится. У Поттера вырвался легкий смешок. — Что? — Больше такого не повторится? Да ладно, перестань. Гермиона попыталась не расхохотаться, но не смогла сдержать смеха, несмотря на все приложенные усилия. — Хорошо, это случится снова. Но не дома. Мы уединимся в другом месте. В апартаментах Драко в клубе неплохая кровать, которой мы почти и не пользовались. Гарри начал отодвигать в сторону кувшинчики для сливок и подставки для ложек. Грейнджер нахмурила брови. — Что ты делаешь? — Ищу ершик, — буркнул Поттер и, взглянув вверх, покачал головой. — Неважно, забудь. Нам нужно вернуться к этим файлам. Я хочу убраться отсюда и отправиться в Министерство до возвращения аудиторской группы, иначе они начнут задавать мне вопросы о том, как я использую скрепки и почему у корпуса авроров такой огромный расходный бюджет на прачечную. И сколько бы я ни твердил им, повторяя, что мы пачкаемся, что иногда приходится бороться с подозреваемым, а в итоге вообще скатываться по грязному, глинистому склону холма в овечий загон, но нет — они все равно хотят знать, почему мы так много тратим на чистку и… Гермиона пропустила мимо ушей знакомую тираду и переключила внимание на коробки. Ей тоже хотелось поскорее вернуться в Министерство. В том выцветшем отчете о работающем на заказ ювелире скрывалось что-то, и Грейнджер просто необходимо выяснить, что именно.

__________

В субботу сразу после полудня Драко замер перед покосившейся дверью дешевой квартиры, затерявшейся в недрах волшебного квартала Лидса. Малфой взмахнул палочкой, и размеренно раздались один-два-три громких стука. Спустя минуту Джеффри распахнул дверь и строго сузил глаза. Темный парик, который был на нем в клубе, исчез, и на его макушке красовалась большая лысина. — Малфой, — без отточенного акцента обратился к Драко он. — Что тебе нужно? — Такие радушные приветствия всегда приятно слышать сотруднику правоохранительных органов, — вскинув бровь, заметил Драко. — Ох, извиняюсь, я оговорился, — выплюнул Джеффри. — Хотел сказать, что тебе тут нужно, легавый? — Могу войти? — любезно спросил Малфой. — Нет, — Джеффри начал было захлопывать дверь, но остановился, когда Драко грубо навалился на нее предплечьем и кулаком. Он навис над Джеффри, не прерывая зрительного контакта. — Оу, тогда и ты меня извини, — произнес Драко. — Я тоже оговорился, — он отвернул лацкан пиджака, показывая свой значок на плечевой кобуре с палочкой. — Хотел сказать, что благодарен за приглашение войти в вашу квартиру, так что, будьте добры, отойдите в сторону. Настало время птичке певчей запеть, и неважно, под каким именем сейчас она подаст голос. Эдвард Джессап, Артур Фрит, Томас Коулман, Джеффри Баррингтон. Такой широкий выбор! Джеффри бросил на него пропитанный злобой взгляд, но все-таки шагнул назад, в крошечную квартирку. — Тогда входи. Драко натянуто улыбнулся, пригнул голову под створкой и захлопнул за собой дверь. Стены квартиры были насквозь пропитаны никотином, также виднелся разваливающийся диван, из подлокотников которого торчала набивка. На всех поверхностях тут и там валялись битые пепельницы, дешевые самокрутки громоздились на каждом шагу. Беспорядочные стопки газет, часть из которых была перевязана бечевкой, разбросаны вдоль одной стены под потрепанной мишенью для дартса. Из набитой папки на пол вываливались вырезанные статьи, колонки сплетен и фотографии со светских мероприятий, объявления о помолвке, обведенные красным. Рядом с мишенью на серебряной цепочке висела фотография женщины в красном платье, в рамку был воткнут увядший лепесток розы. Драко удивленно вскинул бровь, обратив внимание на приколотый к доске для дартса выцветший клочок бумаги. Даже с такого расстояния он смог рассмотреть, что это была заметка о помолвке Гарри и Пэнси и фотография с прошлогодней обложки «Ежедневного пророка»… А еще лицо Гарри выцарапали ножом. — Я ниче не знаю, — прошипел Джеффри, пробираясь за высокий столик и начиная суетиться за ним. Драко достал палочку и, скрестив руки на груди, постучал ею по плечу. — На твоем месте я бы держал руки так, чтобы их мог видеть милый и иногда немного дерганый аврор. Джеффри поднял обе руки над столешницей ладонями вверх. — Говори уже зачем пришел и проваливай, бледный пиздюк. Драко крепко сжал челюсти и вцепился в него пристальным взглядом. — И этим ртом ты лижешь мадам задницу? — Мадам глубоко наплевать, что я говорю в нерабочее время. Я отношусь ко всем одинаково и на службе, и в клубе, но это мое жилище. Мой дом. И мне не нравится, когда предатели крови пачкают все вокруг своей грязью. Драко подавил в себе желание проклясть этого человека, просто удовольствия ради. Малфой знал, что множество чистокровных — как высшего, так и низшего сословия — думали о нем то же самое. Сначала он давал показания против людей, сражавшихся на стороне Темного Лорда, в том числе против собственного отца. Затем Драко вступил в ряды ОМП, охотясь на темных магов, многих из которых знал лично. Теперь он встречается с Гермионой, магглорожденной, и, насколько было всем известно, длится это уже больше года. Предатель крови, безусловно, Драко попадал под это определение. — Я был удивлен, узнав, что ты работаешь в клубе, — проводя одним пальцем по спинке деревянного стула, протянул Малфой. — И это после того, как я поведал своему боссу, что хозяйка проводит тщательную проверку прошлого сотрудников. А мадам вообще в курсе, что у нее в штате числится мелкий сопливый карманник? Джеффри сорвался на неприятный смешок. — У большинства ребят там вообще нет карманов. Просто потому что на них нет никакой одежды. Так что ей все равно. «Не подворовывай у гостей, Джефф, и получишь бонус к своей рождественской зарплате». Работаю там два года, только один раз влип в неприятности, и с тех пор ничего. Драко осмотрел испачканный палец и подумал, не вытереть ли его о потертую софу у стены, но потом с неохотой решил, что это только еще больше вымажет ему ладонь. Он вынул из кармана носовой платок, тщательно протер палец и швырнул замаранную ткань на стол. — И я полагаю, ты внимательно присматриваешься к каждому, кто появляется на пороге, — периферийным зрением наблюдая за реакцией Джеффри, предположил Малфой. — На всякий случай, вдруг кто-нибудь узнает в тебе вора, — натянуто улыбнувшись, Драко посмотрел прямо на него. — Кто-то другой, то есть. — Ты справедливо поймал меня на горячем, и я даже не спер бабки, так что понятия не имею, в чем была проблема. — А проблема в том, что ты чуть не обокрал моего друга. Тебе повезло, что ты смылся, заметив меня. Хотя на тот момент я и был стажером, но у меня все еще хватало полномочий, чтобы произвести арест. Подумывал доставить тебя в Министерство просто из принципа, но в тот вечер я отправлялся в Рим, и у меня просто не было времени. Джеффри развернулся и харкнул в раковину, сплевывая что-то мерзкое, что Драко и рад был не видеть. — Какой именно друг? Определить с тобой сложно. У тебя всегда одинаковый тип пташек. Крошечные брюнетки, не так ли? Получаешь удовольствие, врываясь в эти маленькие киски. Драко с силой стиснул челюсти. — Следи за языком, Джессап. — Оу, недостаточно сдержанно для его светлости? — тон голоса Джеффри изменился, приобретая тот акцент, с которым он говорил в Чезвэлл-Хаусе. — Прошу простить меня, мистер Малфой. Мне бы не хотелось оскорблять нежные чувства такого изысканного джентльмена, как вы. Драко закатил глаза. Он взмахнул палочкой над расшатанным стулом, очищая его и одновременно ремонтируя треснувшую ножку и сломанные дощечки. Малфой развернул стул и опустился на него, складывая руки на спинке и медленно постукивая палочкой по локтю. — Так, думаю, хватит. Давай-ка покончим с этим, ладно? У меня еще планы. Джеффри бросил на него еще один свирепый взгляд. — Предатель крови. — Как скажешь. Итак. Если ты проработал в Чезвэлл-Хаус два года, у тебя должно иметься четкое представление о завсегдатаях и о том, кто в какие игры любит играть. Меня особо интересуют те, кто проводит слишком много времени в комнатах шибари или те, кто экспериментирует с удушением. Мне нужна информация обо всех новых членах за последний год, поэтому ты предоставишь мне полный список в течение недели. Кроме того, мне нужно знать, не прекратил ли кто-нибудь свои визиты в последнее время. Скажем, с февраля. — В смысле, с тех пор, как один легавый начал полировать свою палочку в наших прекрасных комнатах? — Джеффри смачно шмыгнул носом. — Никак не пойму, почему это я должен тебе что-то рассказывать? — Потому что, если ты этого не сделаешь, я вызову тебя на допрос по любому обвинению, которое мне заблагорассудится, и позабочусь, чтобы твои дружки — все до единого — знали, как ты был полезен, помогая ОМП в расследованиях. — Даже не вздумай стучать на меня! Я ничего не сделал. — Мне знакомы полдюжины человек в Азкабане, кто был так же ни в чем не повинен, как и ты. — А себя ты к ним причисляешь? Драко разразился смехом. — Нет. Я был безоговорочно виновен. Использование Непростительных, покушение на убийство. Честный коп, я сделал это и признался в своих преступлениях. Возможно, единственный виновный человек в тюрьме, если поспрашивать остальных заключенных. — Я ничем тебе не помогу. — Поможешь. Все знают, что я аврор. Мне никак нельзя быть замеченным за задаванием вопросов в Чезвэлл-Хаус. Допрашивать других гостей было бы немного странно, ты не находишь? Меня уже одаривали парочкой подозрительных взглядов просто за одно присутствие в клубе, даже учитывая, что я явно продемонстрировал свое намерение заниматься исключительно приятными играми, — в разуме Малфоя промелькнул образ извивающейся в его объятиях Гермионы, умоляющей его глубже проникнуть в нее пальцами, но он решительно отогнал эти мысли. У него совершенно не было времени предаваться подобным воспоминаниям, как бы ему ни хотелось услышать, как она снова и снова выкрикивает его имя. — Ты пообщаешься с персоналом и сам будешь зорко за всем наблюдать. Ты внимательно проследишь за работниками и гостями и доложишь мне о своих наблюдениях. Если ты этого не сделаешь, я прикажу тебя арестовать. — Нельзя арестовать невиновного человека, ебырь грязнокровок. Драко затаил дыхание, почувствовав яркую вспышку гнева. Ему хорошо знакомо это определение. От титула «предатель крови» можно избавиться, он может быть прощен. А вот попавший в другую категорию навсегда оставался запятнанным, его отлучали от деловых сделок и запрещали появляться на светских мероприятиях. Отец Малфоя и друзья отца никогда не стеснялись произносить это словосочетание за рюмашкой портвейна после какого-нибудь званого ужина, попутно вершив судьбы, кто же заслуживает исключения из общества. Драко смеялся и кивал в те несколько раз, когда ему позволяли присоединиться к мужчинам. В то время он отчаянно хотел влиться в коллектив и быть принятым, так, чтобы отец гордился им. А теперь же он уже дважды занимался сексом с Гермионой, если это вообще принято считать сексом. Кроме того, даже если она и не знала об этом, Драко был влюблен в нее. На данный момент он определенно подпадал под оба определения: и предателя крови, и «ебыря грязнокровок», как только что выразился Джеффри. Если бы хоть кто-то из той компании мужчин остался в живых или вышел из тюрьмы, то в лучшем случае Малфоя бы всячески избегали, а в худшем — прикончили за то, что он делал с ней. Они могут попытаться. Он будет сражаться за нее, если до этого дойдет. Драко собрал в кучу все свое самообладание и сохранил невозмутимое выражение лица. — Я могу арестовать тебя только за это, — ровным тоном произнес он. — Это считается разжиганием ненависти, подстрекательским высказыванием, Джессап, и, если мне не изменяет память, из-за такого поведения ты уже однажды загремел в Азкабан. Но пока я это позволю. Как ты выразился ранее, это твой дом, — Малфой постучал палочкой по руке. — Однако задумывался ли ты, что произойдет, если по собственной воле впустить в свой дом аврора? Все, что я увижу, будет доступно для расследования. Все что угодно, — он улыбнулся. — В книгах столько всевозможных законов, которые до сих пор в силе, и я прочитал все до последнего своды. Я никогда ничего не забываю, ты же знаешь. Советник министра магии в восемнадцатом веке поспособствовал продвижению довольно интересного закона. Очевидно, был какой-то особый звук, приводящий его в полнейшее бешенство, — улыбка Драко приобрела острый накал. — Известно ли тебе, что плевать в присутствии представителя Министерства, чистокровного волшебника и человека ростом выше шести футов запрещено законом? — произнес он, загибая пальцы при каждом названном пункте. Джеффри удивленно расширил глаза и устремил взгляд в раковину. Драко повертел палочку в пальцах. — Разве не забавен мир? Как и мой предок, я прохожу по всем трем пунктам. Закон никогда не соблюдался, и за последние пару месяцев я дважды пренебрег им. Возможно, мне стоит перестать игнорировать это. Подать пример, так сказать. Джеффри наблюдал за вращающейся палочкой и, сверкая белками глаз, судорожно вздохнул. Он выпрямился и воинственно выпятил челюсть. — Тебе нужна моя помощь? Забудь о значке, Малфой. Мы все знаем, что ты за тип. Почему бы тебе не надеть эту свою крутую серебряную маску и не заставить меня? Драко медленно вдохнул. Он поднялся на ноги, отодвигая стул в сторону. Ровно в три шага Малфой оказался в пространстве, которое считалось кухней. Джеффри, несмотря на всю свою браваду, попятился назад, пока не оказался прижатым к холодильнику, его взгляд беспокойно метался в поисках выхода. Драко убрал палочку, протянул обе руки и, вцепившись кулаками в рубашку Джеффри, рывком приподнял мужчину вверх. Малфой был на восемь дюймов выше, на двадцать лет моложе и на сорок фунтов легче, но удерживал его в воздухе, словно свежесорванную мандрагору. — Я бы рассмотрел возможность вынудить тебя, Джессап, — низко прорычал он. — Я бы и вправду задумался об этом. Но ты будешь помогать мне по собственной воле, потому что весьма рад оказать мне услугу после Азкабана. В конце концов, мы сидели там в одно и то же время, хотя ты и вышел на год раньше меня. Малфой поднял Джеффри на уровень своих глаз. — Мы не так уж много пробыли в тюрьме, не так ли? Положенный по закону минимум, несколько месяцев. И поэтому было абсолютно недопустимо красть у другого заключенного, но ты провернул это, насколько мне известно, по меньшей мере три раза. В итоге ты был достаточно глуп, чтобы напасть на охранника, и каков же ты счастливчик, что аристократичный блондинистый мудила стал прекрасным козлом отпущения. Кажется, карманники не просто искусны в краже вещей. Иногда они также весьма хороши в подбрасывании их. На следующий день после твоего освобождения охранники обшарили мою камеру, и вот сюрприз. Под матрасом лежали отличные карманные часы. Малфой просто не мог удержаться, не так ли? Как досадно, что вор заслуживает побоев, когда надзирателя нет рядом. Драко встряхнул Джеффри, впечатав того в стену с такой силой, что зазвенели тарелки в серванте. — Я получил предназначенные для тебя удары, Джессап, и провел двое суток в карцере со сломанным носом. Это правда, ты же знаешь. Ты все еще можешь слышать вой дементоров. Это единственное, что удается услышать. Он снова встряхнул Джеффри и наклонился к нему, оказавшись нос к носу. — Ты запоешь для меня, иначе я лично прослежу, чтобы ты наконец получил то, что тебе причитается. Я аврор, а ты — преступник. Все, что мне потребуется сделать, — это найти одну причину, только одну долбаную причину, чтобы изложить ее в пояснительной записке, почему же то или иное заклинание сорвалось с моей палочки… После этого я со спокойной душой могу сделать с тобой все, что, мандрагора тебя дери, мне заблагорассудится. У меня есть все полномочия использовать любое заклинание, необходимое для усмирения подозреваемого. И, если потребуется, я сделаю так, чтобы это выглядело неизбежным. Так что, если не хочешь в подробностях узнать, что же я творил за этой крутой серебряной маской, ты добровольно согласишься стать моим стукачом, так ведь? Джеффри с трудом сглотнул, затем закрыл глаза и один раз кивнул. — Скажи это, — Малфой еще раз со всей силы ударил его о стену, и что-то в серванте с грохотом упало. — Ну ладно-ладно. Согласен. Ты получишь свои доносы. — Вот и молодец, — Драко отшвырнул Джеффри на пол, словно тяжелый мешок, отступил назад и поправил манжеты. — Рад приветствовать тебя на борту в качестве конфиденциального информатора, — добавил он, направляясь к двери, затем остановился и повернулся лицом к Джеффри. — О, и постарайся следить за своими репликами в адрес моей девушки, когда мы появимся в клубе. «Такие, как ты», да ладно, Джессап? Я слышал тебя. Я помню, что ты говорил, когда мы вместе сидели в тюрьме, и мне не по душе такое отношение. — Раньше ты сам так себя вел, — пробормотал Джеффри. — Я изменился. А ты, видимо, нет. — Я никогда не изменюсь настолько, чтобы хотеть такую грязную пизду, как у твоей маленькой шлю… — Джеффри вскрикнул, когда ледяная струя ударила в пол прямо между его раздвинутыми бедрами. Драко убрал палочку в кобуру. — Никогда больше не смей отзываться о Гермионе в подобных выражениях. Ни на службе, ни вне ее. Ты будешь относиться к ней с уважением, Джессап. Или я буду за нее заступаться. Я ясно выразился? Джеффри с усмешкой уставился на него, багровея от гнева. — Убирайся, грязееб. В следующий раз захвати ордер.

__________

— У тебя есть хоть что-нибудь не черное, не белое и не серое? — крикнул Блейз из недр гардеробной Малфоя. — О, погоди. Зеленый галстук. Темно-зеленый галстук. Ну-ка, прикрой мне глаза, пока я не ослеп от буйства красок! Драко, полулежа расположившись в кожаном кресле у камина, вытянул ноги и скрестил лодыжки. — Когда я предложил перенести наши еженедельные посиделки на субботу, я совсем не рассчитывал, что вы двое перероете всю мою одежду, сами понимаете. Пэнси выглянула из гардеробной. — Нет, дорогуша. Ты сам сказал, что нужно снова перенести наши еженедельные посиделки, и даже не из-за работы. А потому что у тебя наклевывается, и я цитирую… — Обязательно цитировать? — «...настоящее, самое что ни на есть реальное свидание с Грейнджер, Паркс, и неужели я окончательно спятил, ведь не ходил на настоящее, не воображаемое, не под прикрытием, реальное свидание уже более трех лет». — И это я еще думал, что у меня идеальная память. Неужели это так сильно бесит, как и ты сейчас? Пэнси продолжила, словно и вовсе не услышала его: — А затем ты продолжил молить о помощи, фактически ни о чем не прося, в своей очаровательной, но ужасно раздражающей манере, и вот мы здесь, — удерживая ткань на весу, она приподняла черный жилет. — А где костюм, который в комплекте к этому? — Пиджак у портного. Пэнси скорчила гримасу и бросила жилет на стоящую у двери скамеечку, после чего снова скрылась в гардеробной. — Ты не обязана подбирать мне подходящий прикид, — ответил Драко и зажал сигарету в уголке рта, прикурив ее щелчком пальцев. Хрустальная пепельница парила возле его колена. — Я прекрасно справляюсь с одеждой и сам. Собственно говоря, делаю это каждый день. Следом из гардеробной выплыл Блейз с дюжиной рубашек на вешалках, болтающихся на его руках. — Все они одинаковые. Малфой. Эти рубашки. Они идентичны. Драко, согнув два пальца, жестом подозвал его к своему креслу. — Вот эта, — отметил он, коснувшись плечевого шва ближайшей к запястью Блейза рубашки, и по мере сказанного перебирал ряд тканей, — с воротником на пуговице. А у этой тип воротника «акулий плавник». Французская манжета, квадратная манжета, угловая манжета. Неужели ты действительно не видишь разницы между ними? Блейз прищурился, склонил голову и в заключение пожал плечами. — Я вижу двенадцать одинаковых белых рубашек. — Трое из твоих многочисленных отчимов переворачиваются в могилах. — И четверо разделяют мою точку зрения, так что по итогу выиграл именно я, — Блейз подбросил все рубашки в воздух, при помощи быстрого заклинания они остались парить по одну сторону камина. Забини удалился обратно в гардеробную и вернулся вместе с Пэнси, они оба держали по костюму в каждой руке. Они наложили повторное заклинание и костюмы подлетели к ряду рубашек и расположились между ними. Первая белая ткань выплыла вперед, Блейз и Пэнси обсуждали совместимость, отвергали варианты и повторяли все снова. Драко курил, молча наблюдая за ними. Как только его друзья узнали, что он пригласил Гермиону на свидание — настоящее, а не для прикрытия, не для их фальшивого появления в свете, чтобы поддержать легенду, — они решили перенести их традиционную Ночь Змей из квартиры Блейза в мэнор. «Да даже не решили, — подумал Драко, — предположили, что так будет лучше для него». Они очутились у главных ворот, проследовали по гравийной дорожке и вошли в поместье, назвав знакомый им обоим с детства пароль. Драко появился из душа совершенно голым и застал их обоих уже в своей гардеробной, сидящих посреди целой вереницы обуви. Оксфорды, дерби, броги и монки — все вперемешку с мокасинами и полуботинками. Две пары тапочек и его квиддичные ботинки были демонстративно проигнорированы. Он специально смахнул каплю воды на Блейза, пока хватал мягкие спортивные брюки и поношенное джерси — те предметы одежды, которые никогда не покидали его спальню. Теперь они горячо обсуждали все преимущества его костюмов — в одном он казался выше, но «даже слишком высоким, Паркс, а он и так гигант»; а другой удачно подчеркивал ширину плеч, но «если начистоту, Блейз, ты можешь усесться ему на плечи, ну, я уж точно могу, я так и делала» — и толкали друг друга, подбирая подходящий к рубашке костюм, а вскоре меняя решения. — Вы даже не спросили, куда я ее веду, — на полуслове прервал их Драко. Пэнси повернулась к нему лицом, уперев обе руки в бедра. Блейз выглянул из-за ее макушки. — И куда же? — одновременно спросили они. Драко изящно выпустил кольцо дыма в потолок. — В «Le Sorcier». Пэнси подошла к нему, все еще держа руки на бедрах. Она заставила Драко развести ноги в стороны, встала между его колен, впилась пальцами в плечи и встряхнула его. Сильно. — В «Le Sorcier», ты идиот. Ты хоть представляешь, сколько времени мы потратили впустую? — резко развернувшись, она щелкнула пальцами в сторону Блейза. — Придется начинать все с совершенно чистого листа, Забини. Или с гардеробной, по обстоятельствам, — у двери Пэнси замешкалась и, повернувшись, взглянула на Драко. — И, ээм... Если шеф-повар все еще предлагает ту вакансию — я свободна. Блейз и Драко оба воззрились на нее. — Ты это о чем? — переспросил Забини. — У тебя же есть работа. — Не сошлись характерами, — Пэнси сжала губы в тонкую полоску и натянуто улыбнулась. — У нас с владельцем «Gaudere» разнятся приоритеты, когда речь заходит о людях, которые в нас нуждаются. Драко потушил сигарету, крепко стиснув челюсть. — Тебя уволили. Потому что ты отправилась к моей матери вместо того, чтобы выйти на смену в ресторане. — В тот вечер там была грандиозная вечеринка, — выдохнула Пэнси. — Требовались все свободные руки. Я не пришла, — выражение ее лица слегка ожесточилось. — И я ни секунды не жалею об этом. Мои близкие для меня важнее работы, и так будет всегда. Драко вскочил на ноги и зашагал к двери, пока Блейз делал вид, что изучает вешалки для галстуков. — Паркс, — пробасил Малфой. — Ты не обязана заботиться обо мне. — А я и не делала этого, — отчеканила она. — Я заботилась о твоей матери. С тобой была Гермиона. Драко притянул ее к себе, одной рукой обняв за плечи. Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь, и на мгновение отстранилась. — Я поговорю с шеф-поваром в «Le Sorcier», — произнес Малфой. — Посмотрим, что мне удастся сделать. Она отрицательно покачала головой. — Нет. Никаких «посмотрим, что тебе удастся сделать». Узнай, есть ли у них какая-нибудь вакансия. Я не позволю тебе пресмыкаться перед кем-то ради меня. — Паркс… — Обсуждению не подлежит, Малфой, — она подняла голову и ткнула пальцем в нижнюю часть его подбородка. — Или я расскажу Грейнджер о твоем детском плюшевом низзле. Он притворился очень оскорбленным, метнув в Пэнси возмущенный взгляд. — Как смеешь ты втягивать в это Эми? — Драко ухмыльнулся, когда она толкнула его в грудь и потянулась мимо него, сминая воротник рубашки. — Никогда не понимал, почему ты назвал ее Эммой, — через плечо заметил Блейз, бросив задумчивый взгляд на ряды костюмов. — А я так и не называл. Ее имя Эми, оно французское, — на мгновение Драко умолк. «Аmie» в переводе с французского — «подруга». Он вспомнил, что в то время отчаянно в ней нуждался. Его отец повздорил с отцом Пэнси, и им запретили видеться. На одном светском пикнике они целый час глазели друг на друга через весь сад, почти не отвлекаясь, чтобы съесть крохотные сэндвичи. Пэнси покидала их в слезах, плетясь вслед за отцом и не оглядываясь. Он вспомнил, как провожал ее взглядом и сделал глубокий, прерывистый вдох. Громко. Слишком громко. Его услышали. «Ты же не удумал разводить нюни, правда, мальчишка? Ты бы не стал позорить меня таким образом. Ты бы не посмел». Люциус сурово фыркает, качает головой. «Ни в коем случае, отец». Глава семейства бросает строгий взгляд, постукивая серебряной тростью по земле. «Вот и замечательно. В противном случае ты бы спал в детской, как и подобает младенцу». В ту ночь он сворачивается калачиком в своей постели, слыша тихий голос в полумраке, и ощущает руку матери, когда она подсовывает ему под мышку мягкую игрушку. «А вот и новый друг, мой дракон. Но только не говори своему отцу». — Что же случилось с Эми? — спросила Пэнси, легонько пихнув Блейза в руку, чтобы тот отошел в сторону. Драко неопределенно приподнял одно плечо, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — После первого курса я приехал домой на летние каникулы, и отец сжег почти все мои игрушки. Он сказал, что я уже слишком взрослый для этого. Предполагаю, что Эми постигла участь остальных. После нескольких мгновений затянувшегося молчания Блейз прочистил горло. — Итак, ты ведешь Грейнджер в «Le Sorcier». Мне стоит поинтересоваться, почему ты пригласил ее в самый романтичный ресторан Англии? — он отодвинул костюм в сторону и тихонько хохотнул. — Будто я не знаю. Пэнси одарила его многозначительным взглядом. — Будто ты не знаешь? Что тебе известно? Блейз вернул ей такой же взгляд. — Что известно тебе? — Ни слова не скажу, пока ты не расскажешь мне все, что знаешь. — Ты не знаешь того, что знаю я. — Ради Салазаровой милости, прекратите это. Я влюблен в нее, — Драко закатил глаза. — Вот. Теперь вам обоим официально это известно, договорились? А вот ей — нет, так что держите языки за зубами. Особенно ты, Паркинсон. — Я?! — Блейз видится с ней только тогда, когда «Пергаменты Забини» принимает заказы Министерства на новые принадлежности, бланки и прочее. Это просто бизнес, деловые вопросы и только. Ты же постарайся не разболтать ничего за ужином. Например, не стоит говорить: «Гермиона, передай-ка масло, и, к слову, Драко любит тебя и хочет, чтобы ты родила ему детей». — Да я бы никогда, — Пэнси хитро сузила глаза. — Хотя звучит заманчиво. Возможно, ты сам так и не решишься на это. Мерлин милостивый, тебе понадобилась гребаная куча времени, чтобы поверить, что она жаждет прибрать к рукам твоего дракона. — А что там с драконами? Драко обернулся и увидел Нарциссу, которая пересекла комнату, протягивая руки Блейзу и Пэнси. — Здравствуйте, дорогие, — она просияла теплой улыбкой. — Мари сказала, что вы здесь. Драко, ты должен был предупредить меня. Я бы попросила Кук приготовить закуски. Тебе все еще по вкусу те маленькие бисквиты со смородиной, Блейз? Ты уплетал их за обе щеки, когда был маленьким! — Да, миссис Малфой, — отозвался Забини, глядя в пол, его щеки стали еще темнее. За его спиной Пэнси украдкой хихикнула. — В этом нет необходимости, мам, — возразил Драко. — В закусках, я имею в виду. Они пришли, чтобы просто помочь мне подобрать... эээ... Чтобы помочь перебрать мой гардероб. Нарцисса расплылась в широкой улыбке. — Чтобы помочь тебе подобрать… что? Заканчивай свои предложения, милый. Двумя пальцами Драко щелкнул в сторону стоящего за его спиной Блейза, который хохотал, уткнувшись в плечо Пэнси. — Чтобы подобрать костюм, мам. У меня завтра свидание. На короткий миг в глазах Нарциссы появился озорной блеск, но затем она сделала шаг назад, крепко сжав кулаки. — С... Нет. Не надо, — твердила она, хлопая себя по голове. — С той женщиной. С именно той, которая… С... — Мам, нет. Сохраняй спокойствие, — Драко вышел из гардеробной, останавливаясь между матерью и друзьями. Он молниеносно осмотрел ее — нет ни палочки, вообще ничего в ее руках, — но все равно держался начеку. Миссис Малфой снова легко хлопнула себя по голове. — Не надо, — повторила Нарцисса, и в этот раз Драко сообразил, что его мать говорит сама с собой. Она задрожала, сухожилия на ее шее вздулись, пульсировали в районе горла. Она хватала ртом воздух, сжимая пальцы в кулаках, затем резко выпрямилась. — Не произноси ее имени, — приказала миссис Малфой. — Никто из вас. Не смейте. Она подняла на Драко взгляд и жестом велела ему отойти в сторону. — Пэнси, — обратилась Нарцисса. — Не могла бы ты достать чехол для одежды из дальнего шкафа слева. За дверью. Драко потрясенно уставился на мать. — Мама, это не... — У тебя свидание. Первое за довольно долгое время, мой дракон. Если эта женщина побудила тебя нарушить целибат... — Мам. — Тогда ты должен выглядеть наилучшим образом, — она расстегнула молнию на чехле, который вынесла Пэнси, и вынула оттуда голубовато-серый шелк, пронизанный серебряными нитями, на краях изысканного предмета одежды серебром были вышиты лозы и черные маленькие драконы. — Эта мантия, — напомнила Нарцисса, — была сшита по индивидуальному заказу, под стать твоим глазам. Надень ее с костюмом-тройкой, тем, что в черную полоску. И серебристый галстук в тонкую черную полоску. Блейз достал из шкафа описанный Нарциссой костюм и спросил: — А обувь? — Черные оксфорды. Простые, без отрезных мысков. Нет, не лакированные, они чересчур формальны. Драко так и замер с широко раскрытыми глазами, пока его мать подбирала ему наряд для свидания. На короткий миг он снова ощутил себя четырнадцатилетним подростком, готовящимся сопровождать Пэнси на экскурсию, и, судя по лукавой улыбке Нарциссы, у нее было такое же чувство. Он покачал головой и сделал глубокий вдох. — Не желаешь выбрать заодно и цветы, мам? Она тепло ему улыбнулась. — Нет уж. Их ты выберешь сам, дорогой. Женщина испытывает гораздо большее счастье, когда рука ее возлюбленного поглаживает ее лепестки. Драко так стремительно втянул носом воздух, что нехотя присвистнул. — Мама! Нарцисса приподнялась на цыпочки и поцеловала его в краешек подбородка. — Я не могу ни произнести, ни даже услышать ее имени, — прошептала она. — Но это не значит, что я ее не одобряю. Заставь меня гордиться тобой, мой дракон. С высоко вскинутыми руками миссис Малфой в ритме вальса выплыла из комнаты, тихонько напевая одну из своих любимых мелодий. Драко, щеки которого пылали румянцем, избегал встречаться взглядом со своими друзьями, которые цеплялись друг за друга и задыхались от смеха. — Итак, наряд готов. Как мама скажет, так и будет! Пэнси ладонями потерла лицо и попыталась придать чертам серьезное выражение. — Тебе помочь подобрать цветы для букета? — ее игривая ухмылка расцвела от уха до уха. — Или же ты считаешь, что эти лепестки под твоим чутким контролем? Одну проблему ты уладил... языком? Малфой возмущенно фыркнул. — Отвали, Паркс.

__________

Они вышли из камина в погруженную в полумрак комнату. Гермиона крепко держалась за руку Драко, боясь сделать шаг и споткнуться. Единственный источник света лился сквозь окна — лишь тусклый отблеск луны. — Драко, похоже, здесь закрыто, — заметила Гермиона, всматриваясь в его силуэт. — Он всегда закрыт в последнее воскресение каждого месяца. Я им очень прилично плачу, чтобы быть уверенным: они соблюдают договор. — Ты им платишь? — Я владелец здания, — мягко усмехнулся Малфой. — Они платят мне за аренду, причем, стоит добавить, по невероятной цене, а взамен же — последнее воскресение каждого месяца исключительно в моем распоряжении. Если я не сообщу им о своем визите, они все могут отправиться домой пораньше, с сохранением зарплаты. Если же я появлюсь на ужин, все сотрудники получат тройной гонорар. Драко приподнял руку, бормоча себе под нос несколько слов. В комнате сверкнули лампы и зажглись свечи, согревая пространство мягким золотистым светом. Гермиона крепко прикусила губу, восхищенно разглядывая интерьер. У камина находился один-единственный круглый столик, за которым друг напротив друга расположились два мягких стула. Настоящий фонтан из цветов лился из вазы, расположенной между двумя окнами, выходящими на лес за рестораном. На противоположной стороне в стеклянных витринах стояли десятки бутылок вина. — Добро пожаловать в «Le Sorcier», — Малфой нежно развернул Гермиону к себе спиной и помог снять с ее плеч мантию. Затем с улыбкой наблюдал за ней, когда она немного покрутилась на месте, демонстрируя свое платье. Оно было гораздо менее консервативным, чем большинство ее нарядов, и Грейнджер полагала, что Драко наверняка это оценит. Цветочный узор на черном шифоне поверх нюдового лифа создавал впечатление чего-то более открытого, чем было на самом деле, а темные прозрачные рукава усиливали иллюзию. Судя по блеску в глазах Малфоя, платье того стоило. Он наклонился, желая поцеловать ее, но она игриво приложила палец к его губам. — Мы же обсуждали это. Первое настоящее свидание, Драко. Прибереги такие штучки на потом, — проворковала Гермиона. Драко тихонько рассмеялся. — Как пожелает леди, — хмыкнул он. — Давай я повешу наши мантии и предупрежу персонал, что мы здесь. Он стряхнул ткань с плеч, позволяя Гермионе как следует рассмотреть проблески серебряной нити, которые она заметила, когда он аппарировал за ней в таунхаус. Полы его длинной серой мантии развевались при каждом движении, наводя Грейнджер на мысли о драконьих крыльях, расправляющихся в защитном жесте. К тому же мантия по цвету идеально подходила к его глазам, словно была сшита именно для него. Гермиона мысленно закатила глаза от собственных предположений. Разумеется, мантию сшили для него. Ведь если Малфой мог заполучить что-то по индивидуальному заказу, то он именно так и делал. Даже его сигареты были отменной смесью табака и, по словам Пэнси, делались специально и исключительно для него. Только лучшее для Драко Малфоя. Она надеялась, что сможет соответствовать этому стандарту. Он направился к боковой стене помещения, повесил их мантии на пару незаметных крючков и нажал на маленькую кнопку, скрытую в резной отделке двери. Вдалеке Грейнджер услышала гулкий звон и, кажется, испуганный вскрик. Она подняла голову и замерла, приоткрыв от удивления рот. Потолок целиком скрывали длинные переплетающиеся лианы, а белые цветы вились гроздьями, образуя подобие живой изгороди вместо крыши. Гермиона не сразу заметила, как Драко вернулся к ней, пока ее внимание не приковали еще два цветка. Она моргнула, тряхнула головой и сфокусировала взгляд на розах, которые он протянул ей — их стебли обвивала плотная красная лента. Изнутри лепестки были насыщенного красного цвета, внешняя сторона переливалась до слабо золотистого, а бордовая окантовка была настолько темной, что казалась почти черной. Гермиона осторожно коснулась лепестков, после чего взглянула Драко в глаза. — Где ты их достал? — Ты удивишься, если узнаешь, что можно припрятать в зачарованном кармане той мантии, — весело ответил Малфой, ухмыляясь, когда она скорчила ему рожицу. — Они из садов мэнора. Я сам их собрал. Одна из моих прародительниц была помешана на розах, вот и вывела этот сорт. Вряд ли она дала ему имя. Они мне напомнили о тебе. — Розы прекрасны. Спасибо, — она протянула руку и провела по его щеке, улыбаясь ему. — И двойное спасибо за то, что сам их выбрал. Хорошее начало замечательного вечера, я надеюсь. Драко коснулся цветами кончика ее носа и положил букет на стол. Он придержал для нее стул и присел сам, как только она устроилась. — Люк должен появиться с минуты на минуту, ах... А вот и он, — Малфой повернулся к пожилому мужчине и быстро поприветствовал его на французском. Гермиона слушала, внимательно следя за тем, как Драко произносит слова. Она понимала всего несколько слов на этом языке, но сейчас это не имело значения. Она была очарована тем, как менялся голос Малфоя, как плавно смягчался его рокочущий тембр. На французском он звучал как речная гладь, текучая и легкая; на английском — как опасность глубин. Люк слегка поклонился и коротко ухмыльнулся, отчего его лицо помолодело на три десятка лет. Он удалился, а Драко повернулся к Гермионе. — К слову, шеф-повар Эмильен составит наше меню. Постарайся ничего не отправлять обратно на кухню, если только у тебя нет аллергии. Он бывает ужасно обидчив. Люк принесет мне коньяк из погреба, а все эти вина принадлежат мне — так что выбирай любое по собственному вкусу. Она рассмотрела ряды бутылок, затем покачала головой. — Я тоже, пожалуй, выпью коньяку. Чтобы потягивать по глоточку, — Грейнджер накрыла его руку своей и пальцами обвила его ладонь. — С тобой мне и так сложно сохранять трезвость ума, — промурлыкала она. Драко округлил глаза. Он повернул ладонь и сплел их пальцы, после чего одарил ее (на удивление!) застенчивым взглядом. — Это чертовски смелое заявление из твоих уст, Грейнджер. — Я серьезно, — признала она. — Не думаю, что мыслю ясно с того первого поцелуя. И я говорю о том, что случилось на свадьбе Гарри. С тех самых пор ты не выходишь у меня из головы. Вернее, даже еще раньше. За пару лет до... И почти каждый день после… я просто не могу перестать думать о тебе, о том, как ты говоришь, как ты работаешь, о твоей треклятой улыбке, и, Годрик, как ты целуешься, это все... — Гермиона осознала, что быстро лепечет, и рывком высвободила руку, прикрывая лицо обеими ладонями. — Видишь? — почти взвизгнула она сквозь пальцы. — Никакого ума. Забавляясь, Драко поймал ее за запястья и потянул руки вниз. Он взял ладони Гермионы в свои и оставил поцелуи на костяшках ее пальцев. — Гермиона, — произнес он. — В тот день, когда ты поцеловала меня в архиве, я пролил кофе на брюки, измельчил три бланка, над заполнением которых все еще работал, и чуть не выколол себе глаз собственной палочкой, потому что не мог перестать думать о тебе. Все ее планы по сдерживанию каких-либо физических проявлений чувств до конца вечера испарились в мгновение ока. Гермиона перегнулась через стол и поцеловала Драко, наклоняя голову и крепче прижимаясь к его губам. Он убрал одну руку и провел ею по шее Грейнджер вверх, скользя длинными пальцами по ее аккуратным кудрям, обхватив за затылок. Гермиона приоткрыла рот, проведя языком по его нижней губе. Драко тихо застонал, издав хриплый гортанный звук, который каждый раз возбуждающе сильно волновал ее. Она невольно вздрогнула и подалась к нему ближе, целуя еще крепче. Малфой несколько секунд позволил им обоим наслаждаться глубоким, проникновенным поцелуем, а затем отстранился. Его глаза потемнели, а на скулах заиграл слабый розовый румянец. — Нет, — пробормотал Драко, хотя Гермиона не была уверена, говорил ли он с ней или же с самим собой. — Мы решили… — он сделал глубокий вдох и откинулся на спинку стула, отпустив ее руки. — Я хочу, чтобы у тебя было самое настоящее свидание, Гермиона. Изысканный ужин, лучшие вина. Все самое лучшее, что я могу тебе предложить. Никаких фотографов, никакой публичности. Ты этого заслуживаешь. — Лучшее, что ты можешь мне предложить, — мягко рассмеялась она. — Целый ресторан только для нас двоих? Думаю, более уединенного места нам вряд ли сыскать. Тебе, наверное, стоит целого состояния бронировать это место полностью, пусть даже раз в месяц. — Я могу себе это позволить. Гермиона, колеблясь, неловко теребила ленточку на розах. — Это… В общем-то… Это побуждает меня задать тебе вопрос, который уже давно вертится у меня на языке. Ты говорил, что Министерство изъяло двадцать процентов твоих активов в фонд для выплат репараций. Драко с минуту наблюдал за ней, прищурившись до уловимой напряженности кожи вокруг глаз. — Да, — понизив голос, коротко ответил он. — Более трехсот миллионов галлеонов. Двадцать процентов, — Гермиона посмотрела ему в глаза. — Драко, это значит, что у тебя больше... что ты… — Неслыханно, почти непостижимо богат, — Драко прочистил горло, отводя от нее взгляд. — Не все в ликвидных денежных средствах. Собственно, даже очень мало. Большая часть капитала вложена в инвестиции и недвижимость, а не чистое золото, но да. Я думал, ты знаешь. — Я знала, что ты богат. Но я и не представляла, что настолько. — Малфои сколачивали состояние примерно тысячелетие, Гермиона. Даже инвестиции на несколько сиклей во все акции принесли бы солидную прибыль за столько веков, — он побарабанил пальцами по столу и медленно выдохнул. — Для тебя это станет проблемой? Гермиона нежно погладила лепестки роз. Более миллиарда галлеонов, а он принес ей два цветка, которые сорвал в собственном саду. Он мог бы подарить ей сотни экзотических цветов, заполнить помещение редчайшими экземплярами цветущих растений в вазах из чистого золота. Но он выбрал две розы и украсил их простой лентой, потому что они напоминали ему о ней. — Не используй свое золото, чтобы победить в споре, — тихо проговорила она. — Не пытайся с его помощью найти выход из любых конфликтов, которые могут у нас возникнуть. Не буду просить тебя не тратить деньги на меня, ведь предполагаю, что это так же невозможно, как и остановить на светофоре Землю. Но не используй их как оружие. — Я не покупаю решения своих проблем. Я не мой отец. Гермиона взяла его за руку, проведя подушечкой большого пальца по перстню-печатке. — Тогда это не станет проблемой. Драко поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, пробежавшись кончиком языка между ними. Он с легкой ухмылкой отпустил ее руку. Люк вернулся в зал и поставил перед ними элегантный графин из граненого хрусталя и пару бокалов. За его спиной появился официант с подносом, на котором стояло несколько небольших блюд. Грейнджер прислонилась к спинке стула, убрав руки со стола, пока официант расставлял тарелки, а Люк наливал коньяк. Драко беседовал с ним во время сервировки, легкий румянец украсил его щеки, когда шеф с милым смешком сказал что-то, взглянув на Гермиону. — Шеф Эмильен приносит свои извинения за то, что суп будет основным блюдом нашего сегодняшнего ужина, — Малфой постучал по крышке супницы, когда Люк и официант ушли. — И что нам подадут все блюда сразу. Но поскольку я связался с ними только вчера, он уже пообещал большинству сотрудников, что они смогут уйти пораньше, и у всех уже были планы. И даже если ему на помощь приходит магия, он все равно сейчас единственный на кухне. Я попросил передать ему, что это вполне понятно. Я уже несколько лет не пользовался своей «воскресной привилегией», поэтому и не могу винить их за то, что это для них стало шоком. Гермиона, уже разглядывая миску с вареными грушами, рассеянно кивнула. — Отлично. Все в порядке. Передашь это, пожалуйста? — попросила она, указывая на миску. За едой они разговаривали на общие темы, договорившись избегать любого обсуждения работы или деталей дела на их свидании. Еда была восхитительно вкусной, коньяк согревал, но Гермиона почти не замечала этого. Она продолжала наблюдать за руками Драко, задумавшись о том, сколько раз он появлялся на ужин в таунхаусе и как часто ей хотелось, чтобы они остались наедине. Теперь это стало реальностью, но ее целиком и полностью отвлекали звучание его голоса и изящные движения его пальцев. Заканчивая расправляться с десертом, Драко слизал остатки меренги с подушечки большого пальца, и Гермиона выронила вилку. — Мерлин милостивый, — закрыв глаза, пробормотала она. — Ты сделал это и тогда, с трайфлом. Я помню. Говоря о непроизвольной стимуляции. Я чуть было не поднялась наверх и не сменила трусики. Пришлось собрать все крохи своего самообладания, чтобы не перелезть через стол и не наброситься на тебя прямо тогда. Малфой сдержанно хихикнул. — Упущенные шансы, — он провел пальцем по линии ее запястья и улыбнулся. — Не собираюсь терять еще одного. Гермиона вздрогнула. Его рука была теплой, ощущалась почти горячей на ее коже, и это напомнило ей о нескольких моментах, когда он прикасался к ней интимно. Когда они были вместе и он был возбужден, его руки казались охваченными пламенем. Грейнджер перехватила его пальцы, прежде чем он успел отстраниться, и, глядя на него, прикусила нижнюю губу. — Нет. Больше никаких упущенных возможностей. — Пойдем, — через тягучий миг выдохнул Драко, не сводя взгляда с ее лица. — Давай прогуляемся. Она забрала розы и стояла неподвижно, пока Малфой накидывал ей на плечи мантию. Взяв Гермиону за руку, он вышел с ней из ресторана и по каменной дорожке вокруг здания вывел на широкую и хорошо утоптанную тропу в лес. Как только они оказались под пологом ветвей, воздух стал заметно холоднее. Грейнджер обхватила себя руками, ощущая, что озябла даже под теплой накидкой. Драко тут же приподнял край своей мантии и накинул его Гермионе на плечи, прижимая ее к себе. — Вот так, — прошептал он. — Грейся. Нам идти недалеко. Они несколько минут шли по лесу, затем Малфой свернул с маркированной тропы и провел Грейнджер между двумя огромными дубами. Когда они проходили между ними, у Гермионы заложило уши, а кольцо с гравировкой грейхаунда на ее пальце, казалось, даже завибрировало. Она опустила взгляд и покрутила рукой в тоненьком луче лунного света. — Да, — ответил Драко на ее незаданный вопрос. — Оно завибрировало, — они остановились у низкого и узкого валуна, служащего основанием импровизированной скамейки, один конец которой упирался в ствол большого дерева. — Мы только что пересекли границу. Теперь ты на моей земле, — он кивком указал куда-то за лес, хотя она не была уверена, в каком именно направлении. — Мэнор находится примерно в миле в той стороне. Мы находимся на самом краю имения. Обеими руками он обхватил ее за талию и приподнял, поставив на плоский валун, спиной к высокому стволу. — Гермиона, — его голос упал до хриплого рокота. Он переступил булыжник и, приблизившись к ней вплотную, прошептал на ухо: — Поцелуй меня. Грейнджер крепко обвила его за шею и, повинуясь приказу, неистово впилась в его губы. Драко застонал, издав тот глубокий гортанный звук, который словно застрял у него в горле. Он опустил руку, задирая подол ее платья и скользя ладонью вверх по бедру. Она ощущала покалывание в каждом месте касания его теплых пальцев, пока он выводил узоры на ее коже и медленно приближался к тонкой полоске ее трусиков на ягодице. Еще никогда с начала их фиктивных отношений они не были в таком уединении, принадлежа лишь друг другу. И это, похоже, пробудило в Драко такой пыл, которого она никак не ожидала. Он вплотную прижался к ней, свободной рукой уперся в ствол дерева над ее головой и поцеловал так, словно от каждого движения ее губ зависела его собственная жизнь. Одной ладонью она очертила его грудную клетку, чуть надавив, вытащила пуговицу на его жилете из петли и, выдернув рубашку из брюк, пальцами провела по животу. Расстегнув пряжку ремня, она опустилась ниже и скользнула рукой по всей длине его члена через ткань. Малфой зарычал и подался навстречу ее прикосновениям, впившись зубами в ее губы. Он разорвал поцелуй и склонился к ней, ощутимо оттягивая кожу у ее горла зубами. Гермиона запрокинула голову, призывно выставляя шею, и Драко без колебаний укусил ее. Она едва не закричала, но, сдержавшись, все же сорвалась на стон, пальцами зарываясь в платиновые волосы. — Драко, — всхлипнула она. — Драко, пожалуйста. Он с силой вонзил зубы в ее шею. Сомнений не было: Малфой оставлял на ней еще одну метку, словно заявляя во всеуслышание — Гермиона принадлежит ему. Она обвила рукой его поясницу и впилась ногтями в спину, царапая кожу у позвоночника и оставляя на Драко свою отметину. Малфой невольно вздрогнул и поднял голову, заглядывая ей в глаза. Он скользнул ладонью между ее бедер и прошелся пальцами по ластовице кружевных трусиков. Гермиона переместила одну ногу, еще больше открываясь ему, и Драко, проникая под ткань, осторожно коснулся ее влажных складок. Одно легкое движение, и кончик его пальца оказался внутри нее. — Гермиона, — протянул он, его голос звучал так греховно, казалось, окрашивая атмосферу в такие же темные тона, под стать теням окружающего их леса. Малфой проникал в нее все глубже, уверенно двигаясь к точке G, лаская Гермиону с такой решимостью, заставляющей ее трепетать. Большим пальцем он накрыл клитор, начав выводить неспешные круги. — Хочу уложить тебя в постель. Она посмотрела в направлении, которое он указал ранее, и энергично кивнула. Грейнджер хотела его в постели, жаждала ощутить его внутри себя так сильно, что могла закричать от страстного ожидания. — Драко… — Малфой, Драко Люциус. Прием. Они оба замерли, услышав приглушенный, трескучий голос, искаженный металлом и доносящийся из-под мантии Драко. Звук раздался снова, вскоре еще дважды, и Малфой крепко выругался себе под нос, убирая руку и отстраняясь от тела Гермионы, а затем облизал пальцы, после чего стал рыться в потайном кармане. Он достал свой значок, мигающий белыми бликами, и снова чертыхнулся. — Гермиона, — беспомощно произнес Малфой. — Я должен… — Ответь, — попросила она, пытаясь перевести дыхание и подавляя желание поджечь лес к мерлиновой бабушке из-за еще одного прерванного поцелуя. На какой-то яростный, сумасшедший миг она задумалась, не сказать ли Драко, что им обоим следует уволиться с работы и провести остаток жизни в одной постели. — Ты — главный следователь, аврор Малфой. Он снова поцеловал ее и отошел на шаг, наклонив голову, отвечая на вызов. Гермиона прикоснулась дрожащими пальцами ко рту. Ее губы саднило от неистового поцелуя Драко, а сердце колотилось так сильно, что пульс звоном отдавался в ушах. Она оперлась о дерево для равновесия, спустилась с валуна и прижалась к нему сведенными вместе бедрами, когда Малфой обернулся к ней. Его лицо стало почти нечитаемым, черты ожесточились от раздражения, а глаза угрожающе потемнели. Он убрал значок поглубже в карман и встретился с Грейнджер взглядом. — Еще одна, — прорычал Драко. — Гермиона, я... Мы не можем. Они подозревают, что обнаружили еще одну. Я должен отправиться на место преступления и подтвердить, так ли это. Я задержусь там, если подозрения правдивы. Но сначала доставлю тебя домой. Гермиона подошла к нему и обеими руками обняла за талию. Она не была готова отпускать его, пока нет. Если он не понадобится и не задержится там надолго, они смогут продолжить начатое. — Я твоя напарница, Драко. Возьми меня с собой. Его глаза блеснули, зрачки метались так, словно он молниеносно перебирал в голове возможные варианты решений. Резко втянув воздух, Малфой накинул на нее свою мантию, крутанулся на месте и дезаппарировал в клубах черного дыма и с раскатистым, отдающимся эхом треском.