Часть 9

      Утренний рассвет унес за собой в светлые небеса счастливые сны и впечатления, оставив лишь воспоминания о том, что только высшие светлые силы уберегли Руслана от роковой и непоправимой ошибки.       Он проснулся весь разбитый, будто бы не спал вовсе. Сердце колотилось так бешено, что давило на горло, перекрывало дыхание. На глаза готовы были навернуться слезы стыда, но тут же иссыхали. В душе было почему-то очень пусто. Руслан апатично глядел в потолок, не желая ничего предпринимать ни движением тела, ни движением мысли, не желая смотреть на белобрысого парня с чужой планеты, который за два дня умудрился стать ему почти столь же родным, как и возлюбленный лис с глазами-янтарями, которого Рус, кажется, знал и любил всю жизнь.       Джей заворочался, просыпаясь, но еще не до конца увильнув из царства сновидений, обнял Руслана крепче.       — Доброе утро, как тебе спалось? — спросил американец, расплывшись в теплой улыбке, но не открывая глаз.       — Хорошо… — траурным голосом отозвался русский.       — Как же не хочется вставать, я еще досматриваю свои счастливые сны. Как жаль, что их нельзя передавать по вайфаю. Я бы с тобой поделился! Мне снилось море, спокойное и нежно-туманное, теплое, как молоко. И ты был там со мной рядом, я не видел тебя, но держал за руку…       Смит все же приподнял голову с плеча Руслана, мягко улыбнулся и поцеловал его в опущенные уголки губ.       — У тебя глаза драгоценные, словно чистейшие голубые алмазы, так и сияют. Я люблю тебя, Руслан, ты оказался в тысячу раз ближе и дороже мне, чем тот док с картинки или же даже чем тот Орлов, что я мысленно себе представлял.       Руслан попытался выстроить хоровод мыслей и впечатлений в логичную и четкую линию, но так и не решился ни признаться, что обручен с другим, ни признаться в собственных так нежданно накативших чувствах. И они, чувства эти, горькие и сладкие, вылились лишь в тихое: «Спасибо, Джей».

***

      — Город так тих сегодня, и такой покой на душе, будто бы снова на земле воцарился мир.       Хина отвела теплый взгляд от лица скромно улыбающегося корейца и посмотрела на давно пересохший без воды маленький прудик.       — Я понимаю, насколько опасно это заблуждение. Но радость и мир наступили в моей душе, их, словно весну ничем теперь не остановить.       Кореец смущенно улыбнулся, но спрятать радость от ее слов, которой теперь было полно сердце до самых краев, и которая искрилась в его глазах, так и не смог.       — До нашей встречи я иногда думал про красную нить судьбы, — сказал он вдруг. — Я считал это красивой легендой, а то и просто сказкой, о том, что люди идут друг другу навстречу по этому путеводному тонкому шелку, чтобы однажды, несмотря на время, расстояние, даже пространство найти друг друга в любых неведомых далях. И теперь я пред тобой, и чувствую, что все это правда, и что моя нить стала совсем короткой, готовой исчезнуть, стоит лишь только…       Ли несколько секунд смотрел на обомлевшую девушку, затем нерешительно наклонился к ее губам, почувствовав нежность кожи, будто он поцеловал лепестки цветка. А затем медленно отстранился и с горечью прошептал.       — Хина, командир со дня на день скомандует мне уехать…       — Как? Зачем? — пролепетала девушка, бледнея.       — Я должен вернутся домой… наверное, — Ли почти задохнулся легким флером цветочных духов и своей огромной, накатившей внезапно болью. Он не думал до этого мига, что разлука столь близка и окажется настолько горькой. Но вот слова сказаны, и они будто запустили таймер.       — Ли, это вовсе не отменяет мои слова, восход солнца и весеннее тепло, что уже родилось во мне, когда наша… наша с тобой нить судьбы сомкнулась сама в себя, в прикосновении твоих губ, — слеза хрустально заблестела на ее нежной щечке, — Это останется со мной навечно. Пусть время, что нам отмерено, пройдет так, словно мы были и будем вместе навсегда.       Ли распахнул объятия, и девушка тут же снова прильнула к его груди. Они застыли так на бесконечно долгий миг, наполненные уютным покоем, радостью и друг другом. Чутко вслушиваясь в удары двух сердец, что вдруг начали биться в такт. Но к этому мерному счастливому звучанию прибавился совершенно новый звук. Жуткий.       С небес упал гул и разлился в пространстве, будто сам воздух источал дребезжащий резонирующий клекот. На фоне раскаленного угля закатного солнца появились пятна. Через секунду на головой Хины и Ли пронеслись стремительные крылья. Вдалеке что-то глухо ухнуло, поднялся столп белой пыли.       — Наземная операция началась, боги, помогите! — успела прошептать Хина перед тем как Ли опрокинул ее на землю, укрывая от взрывной волны.       Этот мир был так хорош. За секунду до взрыва.

***

      Солнце выплыло и зависло на весь день над городом, источая жаркую негу. Пекло не спадало, ветра не было. Сухой воздух пылью оседал на языке. Даже в плотной синей тени от домов, где горожане уже половину дня с бидонами и большими бутылями ждали подвоз с натяжкой называемой питьевой воды, температура не опускалась ниже сорока градусов. Руслану и Джеймсу совсем не повезло — все клочки пространства в теньке давно были заняты.       Они расселись прямо на раскаленной каменистой земле с редкими клочками выжженной солнцем травы под одиноким деревцем. От его узких и жестких листиков да колючих иголок тени почти не было. В нанокостюме космического ученого была система кондиционирования. Руслан раздумывал включить ее или нет: он смотрел на Джеймса сквозь ресницы. Тот стоически переносил жару и духоту. Руслану стало перед ним почему-то неловко пользоваться благами своей реальности. Но, в то же время он ругал сам себя, называя это глупым ребячеством.       «Кому будет лучше, если мы оба упадем в обморок от теплового удара? Тогда и воды нам не достанется. Вот у нас умеют генерировать питьевую влагу из воздуха, из морской воды, и растений и вытягивать с любой глубины. Жаль, что тут нет таких технологий, а я не взял с собою устройства…»       Джеймс ласково погладил плечо русского, спустился нежным жестом до кисти, взял его ладонь в теплом пожатии, и несмотря ни на что счастливо улыбался. Руслан снова не решился нажать режим охлаждения. Вместо этого он тихо опустил голову на плечо копа. В воздухе не было ни движения, на небесах ни облачка. Вдруг и жара перестала быть непереносимой, превратилась в уютную и ласковую летную негу. Но блаженный покой не продлился долго.       Толпа у домов зашевелилась, засуетилась, как потревоженный муравейник. Почему Руслан понял не сразу, видимых причин, казалось, не было, не понял даже когда Джей подскочил и потянул любимого за руку.       — Слышишь? Колеса! Сейчас подъедет!       Руслан тоже поднялся и, внимательно прислушавшись, уловил шорох шин, откуда-то с соседней улицы. Они слились с толпой в центре перекрестка. Вскоре и правда из-за поворота показалась большая автобочка.       Работники водоканала, забрались на крышу, открыли люки, принимали тару у людей, быстро и неаккуратно черпали воду и тут же отдавали в руки горожанам. Не обошлось без конфликтов и толчеи. Кто-то ушлый забрал чужие банки и был таков, кто-то протискивался сыпля активно удары локтями. Руслан и Джей только через половину часа смогли подобраться к цистерне. Тут Орлов краем глаза заметил пожилую женщину, укутанную в серый платок.       «Она не может подобраться к воде из-за этих бугаев!»       — Товарищ, старушка! Пожалуйста! Сюда! Встаньте передо мной! — закричал он ей.       Руслан сквозь толпу поймал тонкую иссохшую руку пожилой дамы, ощутил узловатые пальцы и знакомый могильный холод.       Женщина подняла взгляд, и Руслан поглядел в белесые безумные глаза своего кошмара.       — Русский! — прошипела беззубым ртом старуха. Ее впавшие глаза засверкали, а скулы, обтянутые сухой бледной, готовой треснуть кожей стали еще острее от злой улыбки и скрипучего смеха. — Я говорила тебе уходить. Катастрофа грядет, страшная, тут все погибнут. Все умрут! Возвращайся в Россию! Пока не поздно!       В этот раз вместо того, чтобы напугаться до смерти, Руслан рассердился. Он подхватил свой наполненный бидон, не отпуская ведьму из крепкой хватки. Он всунул в ее руки свой бидон, с трудом выволок ее прочь от цистерны и толпы, и там уже допросил с пристрастием.       — Кто вы? Что вам нужно от меня?       — Русская, как и ты, товарищ, — сказала ведьма и на последнем слове снова ехидно оскалилась.       — Раз русская, то почему сама не возвращаешься?       — Я предательница! Я предала! — крикнула она на всю улицу, — Я в аду буду гореть! Ад — он здесь и мне самое место! А ты — убирайся к своим коммунистическим ублюдкам, спасайся! Только в России спасение!       К ним подошел Джеймс с двумя пятилитровыми бутылями, он поглядел на побледневшего Руслана.       — Рус! Да что ты слушаешь ее! Это местная сумасшедшая, такую чушь плетет, хоть записывай! Оставь ее, пошли! Рус?       Руслан словно под гипнозом разжал пальцы. Ведьма ловко затерялась в волне народа, с прытью такой, что и молодому не под силу, только серый рваный платок, словно истлевший саван мелькнул среди толпы, так, что русскому вдруг почудилось, что на плече старухи висела полупрозрачная отблескивающая призрачным металлом коса.       — Рус? Руслан? Май гад, да что с тобой! — тряс Орлова за плечи Смит, испуганно глядя в его стеклянные голубые глаза.       Руслан стоял онемев и как будто окоченев, на жесты и слова американца не реагировал, а все смотрел в направлении, в котором скрылась страшная старуха.       — Я видел ее… так же, как сейчас, но в своем мире. Она говорила те же самые слова, Джей, слово в слово… — проговорил он тихо, заплетающийся языком.       Ничего ответить Смит не успел. Тут в небесах послышалось жужжание. Людское море снова заволновалось, люди хаотично перемешивалось в панике. Послышался звук детонации, очень близко.       — Твою мать! — цокнул языком Джеймс.       Он бросил бутыли на Руса, сам попытался скомандовать толпе, но жужжающий тысячью голосов перепуганный человеческий улей перекрывал его голос.       — Без рупора тут нечего делать, да и одни мы. Бежим до дома, оттуда — в участок, узнаем, что опять приключилось и уже будем действовать.       До дома пара бежала в четыре ноги даже с водным грузом. Поставили баклахи на пол у раковины, перевели дух.       — Что ты говорил, про старуху?       — Она приснилась мне дома… Сон как наяву! Она говорила, что мир ждет страшная трагедия, что все умрут… Джей! Мне кажется, что все это не случайно, и старуха и то, что я здесь, и…       Руслан приблизился к Джеймсу, схватил его крепко за плечи, заглянул в глаза, а в его голубых омутах расплескалась боль и ужас.       — Мы полетели сюда потому что… потому что… — Руслан не мог несколько секунд подобрать слов, Смит обнял его зарылся носом в серебристые прядки, тяжело вздыхая, гладил его, успокаивая. И сам о том не подозревая, закрыл собой любимого от удара.       Тут снова раздался грохот, осколки бетона полетели в спину Джеймса, он навалился на Руслана, они оба оказались на полу. А через секунду обернулись и увидели, что в стене кухоньки образовалась дыра, а из нее торчал белый нос и белое крыло. Небольшой белый самолет.       — Джей, ты ранен?       — Не сильно! Надо мотать отсюда!       Американец пошатываясь поднялся, подал руку Орлову.       Руслан не веря своим глазам смотрел на белую птицу. Точно такую же, как ту, что гордо принес Женька тем злополучным утром в лабораторию. Он сделал пару крадущихся шагов в направлении беспилотника, но полицейский остановил его.       — Ты что! Не подходи! На нем же снаряд не разорвавшийся!       Руслан остановился, вдруг резко рванул рукав своей формы и сверил знаки. И на его руке и на фюзеляже было одно и тоже: white swan.       Джеймс шокировано распахнул глаза.       — Как это переводится? — прошептал Орлов.       — Белый лебедь.