Часть 13

Три дня спустя… Рассвет опустился на Пандору. Огромная яркая звезда освещала земли ее своим теплым светом. Лес окутался легким утренним туманом. В деревне кланов Оматикайя и Анурай ещё все спали. На’ви сладко посапывали в своих гамаках. И только в одной маруи сидел тот единственный кто уже не спал. Хотя по правде сказать он вовсе не ложился спать этой ночью. Тишину в маруи прерывали лишь звуки дыхания присутствующих и потрескивание костра. Сколько его не упрашивал отдохнуть, Нетейам ни на секунду не отходил от возлюбленной, крепко сжимал её руку, мысленно умоляя, чтобы она наконец открыла глаза. Его била мелкая дрожь волнения с которой он пытался совладать, но не получалось. Уставшее, несколько бледное лицо Нетейама застыло в мрачном выражении, хвост беспокойно дёргался, выражая нервозность, а уши опустились. Весь его вид говорил о том что он напряжён и взволнован.       «Всё обошлось. Операция прошла успешно. Ей несказанно повезло, что мы успели во время. Но теперь с ней всё будет хорошо. Она поправится.» — высказался ободряюще Норм, после долгих и мучительных часов борьбы за жизнь Мэй'витэй. Конечно, жители клана не злоупотребляли их помощью и вообще почти не обращались к ним, но в данной ситуации, где потребовалась серьёзная операция, без их помощи уже нельзя было обойтись и На’ви пришлось их позвать, ради Мэй’ви. Но даже после того как его заверил, что всё обошлось, Нетейам все равно не сводил с девушки тревожного взгляда и не собирался оставлять ее одну. Внутри него все сжималось от переживаний, сердце неспокойно билось в груди. Мэй’витэй часто и поверхностно дышала. Капли пота блестели в слабом свете костра на её коже. Нетейам стирал небольшим куском ткани влагу с ее лица и шеи. Ему было так больно за неё, с каждой секундой его все больше угнетало чувство вины, за то что он позволил всему этому с ней случится. Время тянулось невыносимо долго, мучительно, отнимая надежду. Юноша напряжённо вслушивался в биение сердца любимой, стараясь быть спокойным. Ему был так приятен этот звук, от него в груди медленно разливается тепло. Душа его тихо мурлыкала в груди от мысли, что она осталась жива, но страх того что она может все же не проснуться ещё где-то глубоко скребёт когтями. Нетейам сфокусировался только на любимом лице, стараясь выбросить дурные мысли из головы. — Ну же, Мэй’ви. Открой глаза, прошу, — умолял он, целуя ласково костяшки пальцев её руки. Пальцы Мэй’витэй неожиданно слабо сжали ладонь Салли, вызвав на его лице ликование. Его уши приподнялись, хвост несдержанно загулял за спиной. Веки девушки задрожали. Она дернулась, но глаза так и не открыла. Нетейам крепче сжал руку Мэй'витэй, еле сдерживая свои эмоции, чуть наклонился ближе к ней с воодушевленной улыбкой. — Мэй’ви! Мэй’ви, любимая! Ты слышишь меня? — с беспокойством взывал к ней он, словно пытаясь достучаться до нее. Нетейам пристально с надеждой смотрел на умиротворённое лицо девушки, которая все также не двигалась, лишь уши её дергались, а глаза быстро двигались под закрытыми веками. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста очнись. Вернись ко мне, — упрашивал с жаркой мольбой Нетейам. Глаза его влажно заблестели, поперек горла от волнения встал ком. Медленно и словно нерешительно Мэй’витэй вдруг открыла глаза. Зрачки её сузились от света, радужки переливались яркими бликами жизни. Власть над собственным телом вернулась к ней. Взволнованно и озадаченно Мэй’витэй оглядывала всё вокруг, не понимая что происходит. Изучающий взгляд её останавливается на лице взволнованного юноши. В его глазах мерцали огоньки счастья. Все вокруг она воспринимала побочно; её чувства и мысли были сосредоточены на лице Нетейама. Измученное, худое, бледное. Сердце в груди её болезненно сжалось. Юноша явно страдал уже долгое время. Но сейчас он словно светился от счастья. — Всё хорошо, милая, — мягко спокойно заговорил с ней Нетейам. — Нетейам, — тихо произнесла она с нежностью, протягивая ладонь к его лицу. Салли с облегчением выдыхает и щекой ближе прижимается к теплой руке девушки, прикрывая глаза в усладе. С его плеч будто свалился тяжеленный камень. Мэй’витэй погладила его по щеке, заставляя поверить, что всё реально и он забыл о всех своих тревогах, вдруг почувствовав накатившую волну спокойствия и отрады. — Любовь моя, — охваченный сумасшедшей радостью, просияв самой счастливой улыбкой, промурчал ласково Нетейам. На глазах Мэй’витэй стали закипать слезы радости. Она так боялась что те мгновения когда она лежала на его руках истекая кровью станут последними и больше они не увидятся. И сейчас сердце её стучало так исступленно, что его удары эхом отдавались в ушах. Нетейам наклонился к ней и бережно обхватив её лицо руками, стал осыпать нежными поцелуями все лицо, заставляя улыбаться всё шире и шире. Добравшись до губ сначало юноша поцеловал ее мягко, едва ощутимо, а потом вдруг сильнее, более пылко. Он попытался держать себя в руках, но под таким натиском чувств и ощущений было трудно о чем-либо помнить, трудно придерживаться связных мыслей. Всё целовал и целовал ее. И в этот раз не так, как раньше. А для себя. Как к ковшу с холодной водой припадал, когда жарко и пить хочется так, что умрёшь, если глотка не сделаешь. И Мэй’витэй понимала почему. Он все не мог ещё успокоиться. Не мог осознать что всё обошлось. Что она жива. — Соскучился вижу, — усмехнулась Мэй’витэй, пытаясь отдышаться после такого пылкого и долгого поцелуя. — Не представляешь насколько, — выдохнул томно в ее губы и сглотнул тяжело. — Сможешь встать? — спросил он, отстранившись. Мэй’витэй кивнула, схватилась за его ладонь и привстала. Руки юноши тут же легли поверх ее волос, прошлись по затылку, спустились на плечи, полетели вдоль тела, касаясь, ощупывая, проверяя. Глаза с тревогой забегали, изучая и осматривая каждый сантиметр ее тела. — Болит ещё где-нибудь? Здесь? Или здесь? — спрашивал Салли, с волнением взирая на неё. — Всё в порядке, Нетейам, в порядке, правда, всё хорошо, — торопливо, успокаивая, заговорила Мэй’витэй, заглядывая ему в глаза. Ее ладони мягко легли на его щеки, огладили их. — Правда, я, я… — девушка замялась. Ей не хотелось произносить этих слов в слух, да ещё и при нем, но вдруг Нетейам сам чётко произнёс их за неё: — Не умерла, — предательская дрожь сквозила в его голосе. Выражение лица юного На’ви было почти безжизненным и таким мрачным, что у Мэй’витэй перехватило дыхание. Он замер на долю секунды, рвано выдохнул, а затем вдруг коротким рывком притянул её к себе, сжал так, что с губ девушки сорвался удивлённый вздох. Юная На’ви прикрыла томно глаза и ласково потерялась щекой о его плечо. — Мэй’ви… — выдохнул Салли и уткнулся лицом в ее волосы. — Милая моя. Живая…живая… — бормотал он тихо и хрипло. Девушка затрепетала. Она откинула голову, жадно потянулась к нему, чтобы зацеловать всего, утешить, успокоить, чтобы он наконец понял что всё действительно обошлось, всё хорошо. Но неожиданно почувствовала под пальцами влагу, когда обхватила его лицо ладонями. В растерянности открыла глаза и наткнулась на дрожащие губы юноши, сжатые в тонкую линию. Мэй’витэй подняла взгляд и сердце ее болезненно сжалось, когда она встретилась им с горестным, мучительным взглядом заплаканных янтарных глаз. — Не плачь. Ну пожалуйста, — сказала умоляюще, целуя. — Не надо из-за меня. Только не из-за меня, — проговорила она, чувствуя что сама кажется вот-вот заплачет. Его боль она не могла видеть. И не хотела чтобы он страдал из-за неё. Перед глазами её всё ещё стояли его судорожно трясущиеся руки, побелевшие губы, застывшее в ужасе лицо, которое склонилось над ней, пока она истекала кровью в тот день. Худшее воспоминание. — Я не хочу, чтобы ты боялся за меня. Не надо, — умоляла она. — Ты ведь едва не умерла… — с дрожью в голосе прошептал он возле ее губ. — Тише… Это больше не повторится. Я здесь с тобой. Я никогда никуда не денусь пока ты сам этого не захочешь, — проговорила твердо она, смахивая его слёзы. Новый пламенный поцелуй обрушился на губы девушки. И даже не глядя на него она знала что он улыбается. Чувствовала кожей. Но кое-что вдруг заставило Мэй’витэй отстраниться. — Что-то не так? — забеспокоился юноша, сбивчиво дыша. — Никиро. — внезапно сказала Мэй’витэй и всё хорошее настроение Салли как ветром сдуло. — Что с ним? Где он сейчас? — взволнованно спросила девушка. Юноша отвёл взгляд, тяжело вздыхая и мрачно холодно выдал: — Твой отец хотел дождаться, когда ты очнешься и тогда вынести наказание для него. Но Никиро сам предложил для себя наказание и Рейтан согласился, посчитав что оно достойно его поступка. Глаза Мэй’ви забегали по суровому лицу возлюбленного. — Что с Никиро? Что отец сделал с ним? — заволновалась Мэй’витэй. После недолгого напряженного молчания, вздохнув тяжело, Салли наконец твёрдо произнёс: — Никиро изгнан из клана. Навсегда. Его слова дошли до ее сознания, медленно, одно за одним, и у Мэй’витэй вдруг перехватило дыхание. Несмотря, на все ещё имеющуюся злость и обиду, она до этой самой секунды, не представляла себе, насколько глубоко это ее заденет. — Я должна идти и найти его, — объявила она, с усилием поднимаясь, держась за перевязанную рану, когда отошла от этого шокового известия. — Что?! Зачем? — вскинулся за ней, ошеломленный Нетейам. — Я должна хотя бы в последний раз увидеться с ним, — пояснила спокойно на’ви, обходя его. — Мэй’ви, он уже успел убежать на много километров вперед, — преграждая ей путь, без сомнений убеждал ее Салли. — Наплевать. Я не могу просто сидеть здесь. — она быстро рванулась к выходу, сжимая зубы от боли в области раны. — Мне нужно… мне нужно… — Мэй’витэй не знала, как закончить предложение, не знала, что делать, но все равно откинула полог жилища и вышла наружу. Пока она ковыляла к лесу, держась за перевязанный бинтами живот, Нетейам шел за ней, настойчиво уговаривая вернуться самостоятельно в палатку. Но когда они уже были на краю деревни, а Мэй’витэй всё никак не поддавалась его уговорам, думая лишь об одном, Салли всё же пришлось остановить её силой. Он схватил ее за запястье, не обращая внимания, на ее попытки вырваться. — Хватит! Ты не можешь идти за ним! — твердо сказал Нетейам, утягивая девушку за собой. Но она вертко вывернула запястье, бессмысленно пытаясь вырваться. — Это моя вина. — всхлипнула Мэй’витэй, жалобно смотря на него. — Из-за меня он изгнан теперь. Я все сделала не правильно. Я должна была… Когда он… Нужно было… Я…Я… — зарыдала она. Юноша окончательно растерялся, взирая на неё. — Мэй’ви… Нетейам обнял девушку, и ее слезы упали на его плечо. «Мне нужно было… сказать ему…я должна была… сказать… — мысли проносились у нее в голове. — «Но что могло все исправить?» — Прошу отпусти меня. — упрашивала она, мягко отстраняя его. — Позволь попрощаться с ним. Пожалуйста. Всего несколько минут. — Я не могу. Он опасен. Я тебя не подпущу к нему. Что, если он вновь сорвётся? — Пробормотал Салли, подавленные страдания звучали в его голосе. Мэй’витэй вздохнула. Упрашивать его бесполезно, она точно знала это. Потому ей вновь пришлось вырываться и несмотря на сопротивление со стороны Салли, она все же выскользнула. — Нет! — рявкнул он, пытаясь перехватить ее. — Не смей! — гаркнула она, выставляя руку перед собой. Ошеломлённый взгляд юноши был направлен на неё. Мэй’витэй виновато посмотрела на него, прикусив губу и стыдливо прижимая уши. — Прости. Прости меня. Но я должна это сделать. — она сделала несколько шагов назад, не отнимая от него взгляда. — Прошу не ходи за мной. Всё будет хорошо. Наплевав на боль и рану она стремглав понеслась в лес.

***

Кажется, ничего глупее в данной ситуации сделать было нельзя. Но Мэй’ви не была бы Мэй’ви, если бы не сделала это. — Что уйдешь не попрощавшись даже? — спросила Мэй’ви, подходя к другу. Да, догнать его было непросто. Рана теперь после такой беготни болела адски, но это того стоило. Никиро в этот момент уже закидывал все свои пожитки на спину Зову, своего верного танатора. Услышав ее голос, юноша удивлённый обернулся, встречаясь с ней взглядом. — Мэй’ви? Ты жива? — ошеломленно вздохнул Никиро, не веря своим глазам. Он зажмурился, несколько раз поморгал, чтобы убедиться что это не сон. И убедившись расплылся в самой счастливой улыбке. — Жива как видишь, — пожала плечами Мэй’витэй, улыбаюсь ему светлой нежной улыбкой в ответ. При виде его счастливого лица и чистосердечного раскаяния в глазах, злость ее вся окончательно улетучилась. К тому же, всё-таки в какой-то степени она могла его понять и то почему он поступал так как поступал и почему всё так сложилось. — Я так счастлив что с тобой всё хорошо. Мне ведь даже не дали увидеть тебя в последний раз, — с некоторой обидой сказал юноша. Но после вновь улыбнувшись Никиро с блеском ликования во взгляде, всхлипнув тихонько, хотел было подбежать к Мэй’витэй и обнять ее, но вовремя себя остановил, сделав только шаг. — Я счастлив что с тобой всё хорошо. Прости меня, за всё. За то что я стал таким испорченным, — прошептал он. — Прости, за то, что я такой эгоист. Я хотел бы никогда не встречать тебя, чтобы не причинять тебе боль. Но точно никогда больше этого не сделаю. Я обещаю. Я буду держаться от тебя подальше. Я уеду очень далеко и больше ты обо мне не услышишь ничего. Тебе больше никогда не придется смотреть на меня и нервничать из-за моих выходок. Прости меня, если сможешь, — с болью в голосе на одном дыхании проговорил юноша, потупив взгляд в землю. — Прощаю, — незамедлительно ответила Мэй’витэй. Никиро поднял на неё благодарный взгляд, но улыбнуться не смог. — Знаешь все это к лучшему. — вдруг загробным тоном заговорил он. — Мне не место среди вас. Я уже не такой… славный. И ты это сама знаешь. Я сбился с пути На’ви. Я едва не убил Салли в пылу своей злобы и ревности. …Я едва не убил тебя. — он тяжело сглотнул ком в горле от этих слов. — Этого я себе никогда не прощу. — Нет не говори так. — Мэй’витэй сделала несколько шагов к нему, заставив его попятиться. — Ты один из нас. Ты заслуживаешь второй шанс. Ты не заслужил всего этого. — Заслужил. — Нет. Это я во всем виновата. — Тебе винить себя не в чем. — настаивал он. — Я не должен был так поступать. Она глубоко вздохнула. Спорить бесполезно. — А что, если я не хочу, чтобы ты уезжал от меня? Что, если мне лучше, чтобы ты остался? — юноша непонимающе смотрел на неё. — Всё ещё можно исправить. Всегда можно найти компромисс. Мы что-нибудь придумаем. А с отцом я поговорю, — воодушевленно проговорила Мэй’витэй. Его лицо стало жестким: — Я не пойму, ты что, хочешь меня помучить? — внезапно сурово спросил он. — Хочешь чтобы я был твоим другом на вашей с ним свадьбе? Ты этого хочешь для меня? Хочешь обречь меня на эту нечеловеческую пытку? — Нет. Нет! Что ты! — воскликнула тут же Мэй’витэй. — Я… Я просто хочу помочь тебе. — Это ничему не поможет. — твердо заверил Никиро. — Разве от этого тебе будет легче? Разве мне будет легче? Она не смогла ничего возразить ему. Пожалуй это глупая затея. — Я так и думал, — сказал он, лицо стало снова спокойным, но огонек в глазах не потух. — Было неправильно оставаться с тобой, когда мы оба хотели совсем разного. Поверь если я останусь лучше не станет. Все только будет еще больнее для тебя и меня. Никто из нас в итоге счастлив не будет. — Наверное… наверное ты прав, — нехотя согласилась Мэй’витэй. — Разумеется я прав, — горько усмехнулся юноша. — Прости что причинила боль, — ее голос сорвался. Он вздохнул. — Перестань. Не нужно больше ничего говорить. Я и сам вел себя не очень хорошо. Все усложнил и тебе, и себе. Нужно было в начале не обольщаться. Я и тебе тоже причинил боль не малую. Мэй’ви хотела сказать ему, как ей будет не хватать его, но она прикусила свой язык. Это тоже, ничему не поможет. Некоторое время он стоял тихо, смотрел в землю, и она сражалась со своим желанием подойти и обнять его. Успокоить его. Потом он поднял голову. — Я люблю тебя, Мэй’ви, — произнес он искренне. — Я люблю тебя, Никиро, — несчастно прошептала она. Он грустно улыбнулся: — Я знаю. — вздохнув, скрепя сердцем продолжил: — Но его ты любишь больше. И ничего уже не изменить. Он словно зависимость для тебя, — его голос все еще был мягкий, он не критиковал. — Я понимаю теперь, что ты не можешь жить без него. Уже слишком поздно. Но я рад за тебя. За вас обоих, — сухо произнёс он. — Нет, не рад, — сказала уверенно Мэй’витэй, прочитав это в его глазах. Никиро недовольно поджал губы и глухо произнёс: — Надеюсь он правда тебя любит и ценит. Даже больше…чем я… И он повернулся к Зову, собираясь уйти навсегда. Горло девушки сжалось от страха. — Стой! — вскричала Мэй’витэй, срываясь с места. Он остановился, медленно повернулся к ней, и в следующий миг она уже влетела в него обнимая. — Прости… — прошептала Мэй’витэй, чувствуя как его руки обнимают в ответ. — Знаю это глупо и эгоистично. Но я прошу тебя… Останься, — умоляла она. — Я не могу потерять ещё и тебя… — Поверь я хочу остаться здесь и никуда не уезжать. Я хочу любить тебя и сделать тебя счастливой. И это просто убивает меня. — в его голосе слышалась неподдельная боль. — Я должен уйти. Я должен исправится. Мэй’витэй прикоснулась к его лицу, прижав свою ладонь к его щеке. Он выдохнул от ее прикосновения и закрыл глаза. Тишина. Она могла слышать быстрое биение его сердца. — Тогда вернись как можно скорее, — прошептала Мэй’витэй. — Я поговорю со всеми. Они простят тебя тоже, раз простила я. Тебе нечего уже будет боятся. Он покачал головой, снова улыбаясь. — Не в этом дело. Ты прекрасно знаешь, на сколько мне противно мириться с происходящим, — медленно прошептал Никиро, — но я вижу, что ты и правда любишь его. Я уже ничего не могу с этим сделать. Мне не разорвать ту связь что между вами. Я сдаюсь. Я тебя отпускаю и начинаю все с чистого листа… без тебя. — она слышала как тяжело дались ему эти слова. — Пожалуйста, Ники. — всхлипнула Мэй’витэй умоляюще. Сердце ныло в груди. — Может, ты всё-таки вернёшься? Его ответ был холоден и тверд: — Нет. — Он слегка смягчил свои слова, вздохнув и едва улыбнувшись, потому что ее лицо выдавало ту боль, что она испытывала. — Не переживай за меня. Я буду в порядке, как и обычно. — Всё равно… Будь осторожен… Юноша усмехнулся. — Да брось, ты. Со мной ничего не случится. Живучий я, — натужно пошутил Никиро Он замер, раздумывал, сражаясь сам с собой. Сомнение было в его глазах. Мэй’витэй неотрывно смотрела на него. Он невозмутимо встретил ее взгляд. С виду, весьма спокойный молодой человек, но боль в глазах была слишком явная. — Могу я тебя поцеловать на прощание? — прошептал он. Мэй’витэй поджав губы, отвела взгляд: — Это не очень хорошая идея. — Пожалуйста. — умолял Никиро. — Здесь никого нет. Кроме нас. — Я думаю, от этого будет больно, — прошептала Мэй’витэй. — Пожалуйста, — вновь повторил он более уверенно. Ему было всё равно даже если будет больнее. Как она могла ему отказать? — Хорошо. — выдохнула Мэй’витэй, сдаваясь. — Поцелуй меня. Мэй’витэй знала, он воспользуется преимуществом, данным ему этой ситуацией. Она ждала этого. И стояла не двигаясь, закрыв глаза, руки сжаты в кулаки, когда его руки коснулись лица девушки и его губы нашли её. Он целовал Мэй’витэй настойчиво, почти переходя в насилие. Она знала, он злился. Одна рука Никиро переместилась Мэй’витэй на затылок, схватив ее за волосы. Другой рукой, он грубо схватил ее за плечо и прижал к себе. Двигаясь вниз, нашел ее запястье и закинул себе на шею. Мэй’ви оставила руку там, ее кисть все еще была сложена в кулак. Она не была уверена, насколько сможет далеко зайти. Но вопреки всему, ее губы двигались с его губами, слишком складно, и странно приятно. Ее пальцы запутались в его волосах, но теперь, Мэй’витэй уже притягивала его ближе. Никиро был везде. Мэй’ви не видела и не чувствовала ничего и никого, кроме него. Маленький кусочек разума, оставшийся у нее, кричал ей остановиться. Но почему-то она не хотела его слушать. Вопросы были глупые, потому что она знала на них ответ. Она врала себе. Никиро был прав. Он был прав все это время. Он был больше, чем просто ее друг. Вот почему, было невозможно, сказать ему прощай. Потому что она любила его. Мэй’витэй любила его, больше чем было позволено, и все равно недостаточно. Она любила его, но этого было недостаточно, чтобы что-то изменить. Это лишь усиливало их страдания. Это, лишь еще больше ранило его. Никиро целомудренно прикасался своими губами к ее. Было видно, что отстраняться так быстро молодой человек не хотел. Мэй’витэй вспыхнула, не ведая, от чего уже краснела сильнее — от того, что ее целовал некогда друг, либо же от того, что это был акт ее измены любимому. Но сердце так сильно трепетало в ее груди, что она вообще не отдавала отчет своим действиям. На какой-то момент, он перестал целовать ее, но Мэй’витэй знала, он не успокоиться, пока не получит свое. Он целовал ее щеки, линию челюсти, опустился вниз на шею. Отпустив ее волосы, закинул вторую руку себе на шею. Обе его руки были на ее талии, а его губы нашли ухо девушки. — Мне нужно идти, — прошептал он. — Нет, — выпалила Мэй’витэй, машинально хватаясь за руку его. Он улыбнулся, довольный ее ответом. Отстранился чтобы взглянуть на ее реакцию. Румяные щеки и прикушенные губы, умоляющий взгляд говорили всё сами за нее. Он наклонился поцеловать ее снова, и не было причины сопротивляться ему. Какой в этом был смысл? Но в этот раз, все было по-другому. Его руки мягко держали ее лицо и его губы были нежные и неожиданно робкие. Поцелуй был легкий и очень, очень сладкий. Он обвил ее руками, крепко обнял и прошептал в ухо. — Это должен был быть наш первый поцелуй. Но… лучше позже, чем никогда. — горько усмехнулся он. — И самое ужасное… — она колебалась, и затем слова вырвались потоком правды. — Что это был прекрасный поцелуй. — Не умеешь ты красиво врать, — цокнул языком недовольно. — Да. Но сейчас это не ложь была, — призналась честно она. Юноша изумлённо уставился на неё. Ему понадобилось сделать усилие над собой, чтобы дышать ровно. Никиро улыбнулся и поцеловал ее в макушку, и затем вздохнул отходя назад. — Ники… — Мэй’витэй потянулась за ним, ее рука скользнула по его предплечью. Он отдернул свою руку, и ее пальцы так и не успели ни за что ухватиться. — Прощай, Мэй’ви, — с болью печально произнёс Никиро. Он вскочил на своего палулукана и тут же ринулся в лес. Потом, опустившись на колени, почти отчетливо, Мэй’витэй почувствовала, как ее сердце раскалывается на части, маленький кусок откололся от целого.       Она осталась в одиночестве. Почему ей так трудно прощаться с ним? Это не правильно. Это не должно ранить ее. Она получила то, что хотела. Она не может иметь их обоих, потому что Никиро не может быть просто другом. Надо было попрощаться с этой мыслью. Ей нужно было забыть это бессмысленное чувство, будто Никиро часть ее жизни. Он не может быть рядом с ней, потому что она принадлежу другому. — Мэй’ви, — произнес вдруг знакомый голос, неожиданно оказавшийся рядом. Мэй’витэй похолодела и тут же обернулась. Нетейам смотрел на нее глазами полными беспокойства. — Ты был здесь всё это время? — с опаской спросила она. — Да, — спокойно ответил он, без капли призрения и злости или обиды. Мэй’витэй хотелось выть от всей этой ситуации. Его великодушие не знало границ. Мэй’витэй точно теперь знала, что его не заслужила, особенно после сегодняшних поступков. Он открыл было рот, но сказать ничего не смог. Помешали. — Только не говори ничего. — попросила заранее Мэй’витэй слабым голосом. — Не надо сейчас. — она отвернулась от него, стыдливо прячя лицо в ладони, тихо плача. Он появился рядом совершенно беззвучно, будто возник из ниоткуда, и рукой провел по ее всклоченным волосам. От его прикосновения, она виновато задрожала. — С тобой все хорошо? — волнуясь, спросил он. — Со мной все ужасно. Я хочу умереть… — сипло ответила Мэй’витэй. Душа ее точно уже умерла после всего этого. Потеряла друга, причинила боль любимому… Опять. — Это никогда не случится. Я не позволю, — незамедлительно наотрез ответил Салли. Застонав мученически, она прошептала: — Ты можешь изменить свое решение. Сколько можно уже терпеть всё это? Тебе нравится страдать из-за меня? — Поверь, ни одна боль, которую ты или кто-то другой может мне причинить, не сравниться с той, что я испытал думая, что потерял тебя навсегда. Так что, если не хочешь, чтобы я действительно страдал, просто будь рядом. Пожалуйста. — Он ласково погладил ее плечи, целуя одновременно в макушку. — Прошу. Не мучайся, — взмолился он. — Ты не виновата. Так правильнее всего. Ему лучше побыть одному. — Думаешь, это важно? — слезы легко было услышать в ее голосе. — Я делаю ему больно. Я делаю больно всем! — ее голос становился громче, истеричнее. — Я ведь говорила что так будет. Я ужасное чудовище! Салли тесно сжал ее в объятиях. — Нет, это не правда. — упрямо твердил он. — Так и есть! — она боролась с его руками, и выпуталась наконец. Он потянулся к ней вновь. — Нет! Не трогай меня. — Ладонь замерла в паре сантиметров от неё. — Не вздумай меня сейчас обнимать… не вздумай. Лучше уйди. — говорила зло, захлёбываясь беспомощным, безнадёжным детским плачем. — Уходи! Нетейам больше не обнимал ее. И гладить перестал. Он лишь кивнул. — Хорошо. Если ты так хочешь. — Только в самом конце, его голос выдал переживания и боль. Мэй’витэй уткнулась лицом в колени и обнимая себя тихо рыдала выворачивая душу наизнанку. Казалось никогда не кончится поток её слёз. Но внезапное осознание что рядом никого нет, заставило ее вдруг вскинуть голову и осмотреться. Вокруг и правда никого не было уже. Только сейчас казалось к ней вернулся рассудок и до нее дошло осознание. Что она натворила?! Нетейам ушел. И в голове Мэй’ви возникла лишь она четкая мысль. Надо догнать! Догнать и всё исправить. Но можно ли ещё исправить? Как исправить? Что сказать? А вдруг он больше не захочет разговаривать? Не важно. Если не простит — всё пропало. Жизни будут разные. Как раньше. Не вместе. Нет. И потому она бежала вновь на всех парах, за тем без кого уже действительно не сможет жить. — Нетейам! — Мэй’витэй притормозила, вдохнула всей грудью. — Нетейам! Подожди! — голос её взлетел высоко-высоко, выше верхушек раскачивающихся на ветру деревьев, эхом разнёсся. Салли медленно шагал в сторону деревни, но услышав ее зов, запнулся, развернулся и застыл. Мэй’витэй разволновалась так, что бежать уже не могла. Плюс в боку вновь заныло, затянула рана. Пошла быстрым шагом. Она не знала, что сделает, когда подойдёт. И сможет ли вообще что-нибудь сделать. Поэтому просто шла. Шла и отсчитывала шаги, сокращая и сокращая расстояние между ними. И чем ближе подходила, тем лучше видела — и опущенные расслабленные руки, и лёгкую улыбку на губах — не насмешливую, нет, обычную улыбку, — и внимательный взгляд. И от этой его позы, напрочь лишённой напряжения, ей стало ещё хуже. — Нетейам… — голос дрогнул. Он шагнул ей навстречу, и Мэй’витэй, на каком-то втором, открывшемся вдруг дыхании, метнулась вперёд, Упёрлась раскрытыми ладонями в грудь, толкнула спиной к стволу дерева. — Прости меня, я такая дрянь… Я не должна была целовать его. Я не должна была отталкивать тебя. Прости… — выдохнула, вжимая руками в крепкий древесный ствол, наваливаясь, в ужасе — и в отчаянии. — В смысле? — на мгновение потерявший координацию из-за ее напора Салли, тряхнул головой. — Ты что себе надумала опять? — собрался и поймал ее за плечи. Попытался отстранить от себя. — Нет! — Мэй’витэй вывернулась, вцепилась в его руки, прижимая к дереву. — Ты не так всё понял… Я не хотела тебя обидеть. А тот поцелуй. Это…это был просто прощальный поцелуй. Знаю прозвучит ужасно и глупо... Но я правда просто…просто не могла ему отказать… Но это правда ничего не значит. Ничего! Прости меня…прости, пожалуйста…умоляю… — срывающимся голосом, сквозь льющиеся ручьями слёзы упрашивала она с жаром Нетейама, на лице которого читалось полное недоумение. Она плакала долго и безутешно, опустившись на колени от бессилия. Всё это время Салли сидел рядом, гладил бережно по голове и спине. И только когда Мэй’ви затихла, расслабилась в плечах, он убрал руку и тут же притянул ее к себе. Обнял, прижимая к груди, мерно стучащему сердцу, тронул щекой ее макушку. Мэй’витэй уткнулась лбом в его плечо, тихо всхлипывая. — Всё, всё, тише. Тише, милая. Тише, — уже двумя руками обнимая, сцеловывая слёзы со щек, — тише, всё. Тише, — шёпотом просил он. Нежно-нежно. С маниакальной осторожностью касаясь. — Мэй’ви, душа моя, всё, — губами поцеловал в макушку. Поглаживая, покачивая, успокаивая. — Я в полном порядке, — успокоила она его, мягко отстраняясь. — Больше такого не будет. - Ее слова заставили его пристально посмотреть на нее с подозрением. — Мне жаль, что тебе пришлось все это увидеть, — сказала она сипло. — Это было нечестно по отношению к тебе. Как ты будешь со мной теперь? Я ведь…я…мы с ним… — Не говори ерунды. — оборвал ее Салли. — Чего ты там подумала? Что я обижусь на тебя? Что не прощу тебя? — удивился он и обхватил ладонями ее лицо, заглядывая в глаза. — Почему ты не злишься на меня? — прошептала Мэй’витэй. — Почему ты не ненавидишь меня? Салли вздохнул, тепло улыбаясь с пониманием в глазах: — Потому что понимаю всё. Никиро наложил швы на раны и вернул тебя к жизни, когда тебе было плохо. Это была ваша связь, которая оставляет свой след, на вас обоих. Я не уверен, что такого рода швы, рассасываются сами собой. Я не могу винить никого из вас, потому что в какой-то степени понимаю что вы чувствуете друг другу. Он любит тебя. А ты любишь его, — без ревности и злости произнес он. — Но это ничего не меняет! — воскликнула она. — Тебя я люблю больше и сильнее. — Я знаю. — улыбнулся он. — И я тебя люблю. Мэй’витэй скривилась, завыв: — Пожалуйста, перестань. Я не могу больше это выносить. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? — удивился юноша. — Я хочу, чтобы ты обозвал меня всеми плохими словами, которые только знаешь. Я хочу, чтобы ты оттолкнул меня, сказал, что я тебе отвратительна, и что ты ненавидишь и уходишь от меня. — Прости меня. — вздохнул он. — Я не могу этого сделать. Не хочу. — По крайней мере, перестань успокаивать меня! Дай мне пострадать, помучиться. Я заслужила это. — Нет, — пробормотал он, качая головой. Мэй’витэй медленно кивнула. — Ты прав. Продолжай и дальше быть таким понимающим. Это еще хуже. — девушка запустила пальцы в волосы и с силой сжала их до боли. — Мэй’ви… ты уверена? — касаясь ее плеча осторожно вдруг спросил Нетейам. — Ты о чём? — вскинула голову Мэй’витэй. — Ты уверена что ты выбрала правильно? Я никогда не видел, чтобы ты так страдала… — на последнем слове его голос сорвался. — Я знала страдания хуже этих. — Она ласково прикоснулась к его щеке и твердо сказала: — Я уверена в своем выборе. — Не знаю… — его брови искривились. — Если тебе так больно, как это может быть правильно? — Нетейам, я знаю точно без кого не смогу жить. — решительно произнесла Мэй’витэй. — Да ты прав. Я люблю его. Но тебя я люблю иначе. Намного сильнее. Я хочу быть с тобой. Только так я смогу жить. — Но… — юноша поджал губы, не договаривая. Однако Мэй’витэй без слов поняла, что он все еще сомневался. — Мэй’ви… Послушай. Если ты все же не уверена. Я не заставлю тебя выбирать между нами. Просто, будь счастлива, и я буду весь твой, или меня не будет рядом, если так будет лучше. Когда будешь принимать решение, не думай, будто ты мне чем-то обязана. — Черт возьми, прекрати! — закричала она на него. От удивления, его глаза широко раскрылись. Мэй’витэй не стала ждать, пока он решиться — или наоборот, оттолкнет ее сказав, что ему не нужно такое жестокое, вероломное чудовище как она. Прильнув к нему, она впилась поцелуем в его нежные губы. — Осторожнее, любовь моя, — проговорил он, под ее напористым поцелуем. — Нет, — прорычала она. Он осторожно, на несколько сантиметров, оттолкнул ее лицо от себя. — Тебе не нужно ничего мне доказывать. — Тогда прекрати сомневаться в моём выборе! Я уверена! Как никогда! Ты сказал, что будешь весь мой. И я хочу тебя. Всего целиком! — воскликнула Мэй’витэй сердито. — Это ты мне ответь. Ты уверен? — С чего вдруг я должен передумать? — удивился юноша. — Я ведь вновь сделала больно тебе. — виновато проговорила Мэй’витэй. — Это не так. Ты заставила меня понервничать, но уж точно не ранила. Поверь. Мэй’витэй вздохнула. — Знаю со мной трудно. Он прикусил губы, делая задумчивый вид и согласно кивнул. — Так…совсем чуть чуть. Девушка усмехнулась. — Я постараюсь измениться. Стану другой. Лучше. — заверила Мэй’витэй. Она никогда больше не сделвет ему больно. Это будет цель ее жизни, сделать все, чтобы он больше никогда не смотрел на нее глазами полными боли. — Не надо, — вдруг произнес твердо он. — Что? — в ее глазах читалось удивление. — Другой мне не надо. — пояснил юноша, подходя к ней. — Я полюбил тебя такой какая ты есть, настоящую. И не разлюблю во век. Девушка неверяще смотрела на него. — Знаешь…ты ещё можешь передумать. Пока не поздно. Я не обижусь. — горько усмехнулась Мэй’витэй. Юноша, вздыхая, закатил глаза. — Даже не расчитывай на это. Он со всей страстью и нежностью, которая только томилась в его душе припал к ее мягким жарким губам. Не растерявшись она сразу ответила на поцелуй с такой же пылкостью. Он мягко прикусил ее нижнюю губу заставив приоткрыть рот и их языки встретились, закружились в неистовом танце. В её груди будто вспыхнул пожар.

***

На Пандору опустилась ночь заставив весь лес засиять биолюминесцентным светом. Колодец душ освещает лишь светло фиолетовый свет крон священного дерева и бледно голубоватый огромный диск Полифема, который уже давно заслонил собой яркое дневное светило. Кланы Оматикайя и Анурай в полном составе собрались около Древа-Матери. Ближе всех к Дереву среди его корней на каменном алтаре одетая в церемониальную одежду стоит тсахик клана, раскинув руки в стороны, а рядом с ней расположилась и вся семья оло’эйктана Оматикайя. Свадебная церемония — это празднование обоюдного решения двух человек начать совместный путь жизни, любить и открывать мир своего любимого. Цель свадьбы — представить перед небом, землей, Народом и самой Эйвой, момент исключительной важности и бесконечной радости, в результате незабываемой церемонии. Когда прибывает невеста, ее принимают звуком водного барабана, который по преданию связывает жениха и невесту с высшими силами. Это сопровождается ритуальной песней посвященной Великой Матери. На’ви возвышают свои голоса в песне, наполненной теплой нежной радостью. Рейтан идет сквозь толпу поющих на’ви к возвышению ведя под руку свою старшую дочь. Дыхание девушки то и дело замирает от волнения, щеки разрумянились, хвост вилял во все стороны. Увидев ее Нетейам обомлел. Она была прекрасна как первый свет зари. На бедра повязана длинная узорчатая повязка сотканная из волокон фиолетового мха, а на груди было легкое украшение из лилий того же цвета и нескольких зелёных лепестков, а на плечи надеты плетеные браслеты с бахромой из бисера. Вместо кос, волосы ее были убраны в мальвинку. как в первый день их знакомства, и украшены цветами. Юноша с восхищением в глазах дернулся было вперёд желая скорее подойти к ней. Но чужая сильная рука вдруг остановила его. — Терпение. — шепнул ему отец, удерживая на месте. — Ещё немного, — уголок губ его дернулся вверх, а глаза сверкнули пониманием. Собрав всю волю в кулак, Нетейам глубоко вздохнул и старался смирно стоять на месте дожидаясь невесту. Он буквально не сводил с нее глаз, отслеживал каждый ее плавный шаг и изящное движение. Видел блеск в глазах, который говорил о глубоком счастье, какое царило сейчас и в его душе. Салли не мог сейчас не улыбаться, слишком долго он ждал этой минуты, и сейчас даже было больно от счастья. Рейтан наконец подвел свою дочь к жениху, но когда Нетейам протянул к ней ладонь, чтобы забрать её, тот всё никак не мог отпустить ее руку. — Отец. — окликнула его Мэй’витэй, мягко улыбаясь. — Ты должен меня отпустить. Мужчина встретился с ее решительным взглядом и поколебавшись ещё несколько секунд вздохнув тяжело отпустил ее руку. Отпустил дочь. На’ви выстроились в круг, кладя руки друг другу на плечи и стали раскачиваться в такт манотонному тихому пению. Этот круг символизирует циклы, начало и конец, где Великая Мать предлагает свой дом для проведения ритуала воссоединения и трансформации двух влюбленных по собственной воле и выбору.       Вход в этот круг ассоциируется с Востоком, как рождение солнечного света. Прежде чем позволить жениху и невесте войти в круг и взяться за руки они освящаются дымом священных трав и только потом они становятся в центре друг против друга. — Я тебя Вижу, — с трепетной нежностью произносит Нетейам, глядя в глаза Мэй’витэй и делает жест рукой. — Я тебе Вижу, — прошептала ласково Мэй’витэй, повторяя жест. Они берутся за руки и соприкасаются лбами, прикрывая глаза. Тсахик в этот момент уже поднялась на возвышение перед всеми и на весь грот раздался ее властный голос: — Подобно тому как это делали наши предки. Мы собрались здесь в сплетённых лучах Великого Глаза и Солнца. Чтобы заключить не только долгожданный союз наших кланов, но и двух любящих сердец. Церемония начинается с установления музыкальных инструментов. Голубая флейта. Этот инструмент, длиной почти в три метра и весом в восемнадцать килограммов, является духом-опекуном клана, и потому на нем может играть исключительно вождь клана, и только в самых особенных случаях. Как свадьба. Игра на ней служит для На’ви неким способом выражения связи клана с Деревом-Домом и своими древними предками. Церемония включает четыре ритуальных этапа, символически отражающих четыре времени года. Первый этап, Весна. Это время, когда земля получает семена, это время цветения, земля начинает свой цикл плодородия.       Жених и невеста проводят символический ритуал обмена семенами фруктов, как начало «посева» их любви и гарантии плодовитости. Невеста, спустившись на одно колено, ждет семена львиной ягоды, символ мужчины, которыми ее осыпает жених. Так жених выражает свою готовность вступить в брак и продолжить род в любви и согласии. Далее уже жених опускается на одно колено и, невеста его осыпает зернами громоцвета, как символ женщины. Так невеста выражает свою готовность вступить в брак и продолжить род в любви и согласии. Семена падают в землю, что означает, что их любовь будет расти. — ДА БУДЕТ ТАК! — хором говорит весь Народ, возводя руки к небу. Второй этап, Лето. Это время дающее цветы. Ритуал проводится с лепестками цветов, когда жених осыпает невесту белыми, а невеста — красными лепестками, символически олицетворяющее принятие союза. — ДА БУДЕТ ТАК! — вновь повторили все На’ви, закрепляя второй этап. Третий Этап, Осень. Это время урожая. Цветы превратились во фрукты и они готовы к тому, что их соберут. Это время, когда передаются символы мужского и женского начала в природе, семье, доме. Невеста передает символ огня, который символизирует тепло дома, позицию жены, как хранительницы домашнего очага. Жених передает особое копье, которое означает силу и обеспечение безопасности для своей семьи. — ДА БУДЕТ ТАК! — раздолось на весь грот, когда ещё один этап был успешно завершен. Четвертый этап, Зима. Это самое тихое время года, это время анализа и сближения. Это время строить планы на будущее.       Жених и невеста произносят Слово от Сердца по очереди вырисовывая особые ритуальные узоры «связывающей души краской» Молодым передают чашу с краской. Мэй’витэй обеми руками берет вязкую светлую краску и выводит первый узор на груди своего жениха. — Как тонкие стебельки тянутся к небу. Пока их корни надежно укрыты в земле, — проговаривает она, уверенно вырисовывая линию, чувствуя как быстро бьётся сердце любимого под ее пальцами. Салли рвано вздыхает от трепетных прикосновений, обмакивает пальцы в краску и проводит линию вдоль носа Мэй’витэй и вниз по губам. — Так и наша любовь. — нежно касается мягких губ, видя как расширяются зрачки Мэй’ви в ее глазах. — Будет только расцветать. — Всё что есть у меня теперь твоё, — произносят они вместе громко. — Наши две руки, сомкнувшись, стали одной восьмипалой рукой. — проговаривает Мэй’витэй, продолжая окрашивать тело возлюбленного. — Твоя рука, ложась на мою, становится моею, — Салли проводит пальцами в краске по ее плечам, вызывая волну мурашек у Мэй’витэй. — Я вижу себя твоими глазами. — Я живу тобой, а ты мной. — Наши сердца бьются как одно в утробе вселенной, — вновь говорят они вместе. — Позволь мне вечно купаться в лучах твоего света, — ласково говорит Мэй’витэй, делая новый узор на шее Нетейам и задерживая взгляд на бешено пульсирующей венке. — А мне в твоем, — шепчет с хрипотцой в ответ. — Под Великим Древом. — Мы станем одним целым. — Одна жизнь. — Одна кровь. — Один путь на двоих. — Наше будущее станет едино. Как наши души, — произносят они вместе громко и четко. Отдав чашу с краской они вновь берутся за руки — Люблю тебя, — Нетейам целует Мэй’витэй заботливо в лоб, оставляя покровительственный поцелуй. Этим жестом он показывает проявление уважения, заботы и доверия. Поцелуй означает глубокую эмоциональную связь. — Люблю тебя. — прошептала Мэй’витэй и делает тоже самое. На’ви проводят заключительный символический танец Затмения и молодым передают чашу со священной водой из реки близ Древа Душ. — Мы соединяем вас. Нетейам те Сули Цейк’итан и Мэй’витэй те Лува Киралу’ите. Оматикайя и Анурай. — провозглашает Мо’ат. — Путь воды не имеет начала и конца. Всё в мире связывает вода. Жизнь и смерть. Тьму и свет. Испейте же священной воды и станьте мужем и женой! — Отныне я твой навеки. — Уверенно произнес юноша, делая глоток и передаёт чашу невесте. Она взяла сосуд немного дрожащими руками. — Отныне я твоя навеки. — с чувством произнесла Мэй’витэй и осторожно приблизив чашу к губам делает глоток — Солнце, отец-небо, мать-земля и море, которое их объединяет! — стала взывать тсахик. — Здесь и сейчас присутствующие все мы призываем из самой священной части нашего существа силу всего сущего к нашему восприятию и знанию, чтобы Великая Мать благословила этот духовный союз с непрерывностью рода этих твоих детей. О, Эйва! Благослови этот плодотворный союз, который осуществляется здесь и сейчас! Ее речь сопровождается песней Весны. Духовный лидер прикрывает глаза взывая к Матери Всего. Сердце Мэй’витэй билось тревожно и неровно, и ничего не могло ни сгладить, ни приглушить этот рваный стук в грудную клетку. Хотя, там, внутри, глубоко под рёбрами, приятно покалывало от ощущения, что вот он. Момент которого она так долго ждала и так желала.       Нетейам замотал хвостом позади себя слишком несдержанно, до того эмоции внутри него били через край. Он взял кончик своей косы, поднял вверх и Мэй’витэй, дрожа в предвкушении, сделала то же самое. Приоткрыв губы, на’ви жарко дышала и не сводила глаз с нитей, которые шевелились по своей воле, напрягались в ожидании соединения. От волнения рука девушки немного подрагивала, а хвост крутился из стороны в сторону ещё больше выдавая ее.       Заметив это Нетейам поднял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Он тепло улыбнулся и переместив свою ладонь ей на щеку, ласково погладил большим пальцем скулу, надеясь успокоить и отвлечь её. Сердце Мэй’витэй забилось ещё быстрее, но волнение всё же поутихло. Она выдохнула и, спросив благословения у Эйвы, они оба плавно приблизили свои косы и их нити переплелись нежными волнообразными движениями с лёгким свечением.       Словно электрическим разрядом разлетелась под кожей колкая, острая дрожь. Зрачки на’ви в тот же миг расширились, а сами они крепче сжали руки друг друга. От резко нахлынувших будоражащих чувств, у них перехватило дыхание. Неистовое сердцебиение на мгновение замерло. По телу галопом пробежали мурашки и внутри всё сжалось. Нетейам с трудом сглотнул, прижимая уши, чувствуя как его разум сливается с разумом его любимой. Ему стало тяжело дышать. Стук собственного сердца смешался с её, уже через мгновение сливаясь в один ритм и громко отдавая в виски. Юные влюбленные познавали друг друга, проникая в самые потаённые уголки. Их мысли и чувства переплелись и они уже не разбирали где чьи. Мэй’витэй в изумлении от прямого контакта нервных систем, приоткрыла рот, прерывисто дыша. Внутри них всколыхнулись такие мощные незнакомые ощущения о существовании которых они не подозревали. Невероятное чувственное наслаждение которое означало, что сама Эйва благословила их связь. Она окончательно скрепила их узы, делая спутниками жизни до тех пор, пока смерть всего не разлучит их. Души на’ви соединились и больше они не будут существовать по отдельности. Только вместе как единое целое. Они открывают глаза. Неотрывно смотрят друг на друга. Юные на’ви находились во власти своих ощущений и чувств, которые теперь разделяли между собой и захлестнули их. Они чувствовали друг друга каждой частичкой души и тела и отныне никогда не будет иначе. — Свершилось! Эйва благословила этот союз! Отныне они муж и жена! — объявила тсахик. На лице родных отражается облегчение и слезы радости. В завершение церемонии сразу после этих слов юные влюбленные наконец целуют друг друга скрепляя брак окончательно. Мэй’витэй обхватила лицо Нетейама ладонями и прильнула своими губами к его. Он ответил на поцелуй, закрыв глаза. Сначала осторожно и нежно, а потом донельзя жадно, уже со всей страстью терзая ее губы и лаская тело, которое дрожало под его прикосновениями. Они медленно растворялись в этом моменте, не слыша того гула из радостных возгласов, поздравлений, улюлюканья и свистов. Юноше тяжело было себя контролировать, но он не заходил слишком далеко и сдерживал непреодолимое желание, отстраняясь первым, чтобы прошептать возле уха ее. — Понимаешь теперь? Чувствуешь? — замолчал, нашёл губами ее губы. — Это не закончится уже. И не пройдёт. — Мы связана на всю оставшуюся жизнь, — задыхаясь, промолвила Мэй’витэй, не веря в такое счастье. — Мы связаны навечно. Мы одно целое, — добавил Салли, чувствуя сладкий вкус этих слов на языке. После всех 4 этапов проведения церемонии, пара предстает перед родными и близкими как семья, как новый союз двух любящих людей. Все члены клана подходят вплотную к ним и кладут свои руки им на грудь, спину, плечи — рука на руку, пока не образуется живая цепь, связывающая новобрачных со всеми. — ДА БУДЕТ ТАК! — радостно воскликнули все хором. Клан принимает новобрачных, как muntxatan и muntxate, мужа и жену.

***

Ночь вступила в свои права и звезды ярко сверкали на небе. Праздник был в полном разгаре, звучала торжественная музыка. Гигантские костры освещали счастливые лица жителей деревни. Возле них сидели многие на’ви которые довольствовались приготовленным мясом струмбистов, пили каву с каждым глотком становясь все хмелее, но при этом и веселее. Многие искусно двигались в танце, завлекая всех остальных. Дети бегали и смеялись. Царила по истине весёлая и радостная атмосфера. — Эй, муженек! — окликнула новоиспеченного супруга Мэй’витэй, хитро улыбаясь. — Как насчёт танца? Нетейам удивлённо посмотрел на неё, отвлекаясь от разговоров с семьёй. Мэй’витэй усмехнулась выходя в центр, хватая его за руку и ведя за собой. Как только они встали посередине, заиграла музыка и из уст девушки вырвался ее чарующий мелодичный голос:

О, как я люблю!

Тобою одним я только дышу.

О, как я люблю!

Небу открою я тайну свою.

Тебе я пою, и значит, живу.

Есть чудо любви и оно вместе с нами всегда.

Сердце Нетейама от счастья взлетело в горло, застряло там, словно в клетке, пульсируя и не находя выхода. Она положила обе руки ему на плечи и они начали танцевать. Они оба двигались сначала медленно и плавно потом всё более раскованно пока не расслабились настолько, что забыли о том, что кто-то может на них смотреть.

И я всё твержу,

Твержу твоё имя ночью и днём.

О, как я люблю!

И все мои мысли всегда об одном.

Тебе я пою, и значит, живу.

Есть чудо любви и оно вместе с нами всегда.

Сдерживаемые ничем, они танцевали среди остальных в неистовом ритме и радостно смеялись. Смотрели только друг на друга и прямо-таки сияли от счастья, словно внутри зажёгся яркий свет.       Постепенно к ним стали присоединяться и остальные На’ви, разбредаясь по парам.

На земле живу, но молюсь.

Я небу, чтобы был ты моим.

Если нет тебя — в сердце пусто,

А с тобой я всех в мире сильней.

Танцуя в окружении остальных, Мэй’витэй и Нетейам оба улыбались глядя только друг на друга, их глаза блестели от радости все ярче и ярче. Влюбленные двигались, дышали и соприкасались как одно целое.

О, как я люблю! Люблю я тебя!

Небу открою я тайну свою.

И ночью, и днём ты в сердце моем.

Есть чудо любви, это чудо со мною!

Есть чудо любви, это чудо с тобою!

Любовь — это чудо, оно вместе с нами всегда.

Всегда.

Пара пропускала сквозь себя звук барабанов и текучее, монотонное пение. На’ви позволили чувствам вырваться наружу и танцевали захлебываясь от собственных эмоций. Мэй’витэй покружилась, отходя от него. Но через секунду уже почувствовала как знакомые сильные руки вдруг крепко обвили её талию, прижимая к горячей груди. Мэй’витэй глубоко вздохнула, нежась в объятиях Нетейама и не сводя глаз с счастливой пары, а также остальных веселящихся. Девушка улыбнулась и развернулась к любимому лицом, а затем ласково потёрлась кончиком своего носа об его нос, вызвав на его лице такую же широкую радостную улыбку как и на её. — Давай сбежим. — заговорчески прошептал Нетейам на ухо супруге. — Сегодня не хочу делить тебя ни с кем. По спине девушки поползли мурашки от предвкушения. — Ну тогда догоняй, — кокетливо с хитринкой протянула она и рванула прочь, так что Салли ничего не оставалось как вздохнув кинуться за неугомонной женой.

***

Первую ночь пара обычно проводит наедине, где-нибудь в «особом месте», причем косы их по-прежнему соединены, и Эйва посылает им вещий сон об их совместном будущем, тем самым окончательно скрепляя узы и делая двух На’ви спутниками до тех пор, пока смерть всего не разлучит их. Мэй’витэй уже не вспомнит как они сбежали с праздника, как оседлали своих икранов и после недолгого полета оказались в лесу, как весело смеясь бежали сквозь джунгли и оказались в Светлой Роще. Вот оно. Место которое Мэй’витэй так давно хотела посетить вместе с Салли. И вот наконец они здесь вдвоем. Совсем одни. Впивались друг в друга до фейрверков в глазах. До тающих под потолком сорванных от стонов голосов. Мэй’витэй почувствовала, что тает, податливой становится и мягкой, как глина, нагретая в ладонях. Отстранившись, Салли погладил ее по горячей щеке. Всмотрелся в лицо жадными, потемневшими глазами. — Ты даже не представляешь, какая ты сейчас… какая ты сейчас красивая, — проговорил севшим голосом. И, прижимая пальцем дрожащие губы, добавил: — Мы можем остановиться. Если ты… — Нет! — чересчур резко и пылко произнесла Мэй’витэй. Увидев его удивлённое лицо, на котором уже через мгновение расплылась довольная улыбка, ее щеки обдало жаром и чувствуя себя ужасно неловко, она уже спокойнее шепотом добавила. — Я хочу. Сейчас. А ты? — Хочу, — коротко ответил Нетейам, расплываясь в улыбке. Его улыбка могла показаться удивленной и даже слегка ехидной, но Мэй’витэй прекрасно знала, что напускное изумление от её нетерпения, скрывает глубочайшую радость. Нетейам положил руки на плечи девушки и слегка надавил, потянув её вниз, пока они не сели на колени лицом друг к другу, прямо на светящийся мох. Взяли свои косы в руки и вот уже они снова едины и чувствуют друг друга всецело. На’ви поверхностно дышали и не сводили друг с друга взгляда полного любви и огня. Погрузившись в оцепенение они не могли издать ни звука, сосредоточившись на том что чувствовали. Мэй’витэй смотрела на Нетейама сквозь застилающую глаза пелену слёз, пытаясь осознать невероятное — этот удивительный на’ви теперь её, а она его. Он ласково коснулся ее щеки, большим пальцем нежно провел по нижней губе. Разум девушки словно парализовало от наслаждения и она разучилась дышать. Его глаза затуманены страстью, на дне черных расширившихся зрачков плясали озорные искорки. Из губ вырывалось учащенное дыхание. Он задыхался от жгучего, хлестнувшего изнутри желания и от дрожи, рассыпавшейся по телу Мэй’витэй в ответ на это желание. захлебнулся от наслаждения. От торкнувшего прямо в голову — он так сильно хочет сейчас, так хочет, что не может сдержаться. Мэй’витэй ясно ощущала сквозившее во всем его теле острое желание, ощутить любимую не только духовно, но и физически, чтобы окончательно с тех пор принадлежать лишь друг другу, но и её собственное внезапно вспыхнуло так сильно что она едва могла дышать и не имела и малейшего повода противиться. Мэй’витэй обхватила лицо Нетейама, ладонями и притянула к себе. Они слились в пламенном поцелуе, вдыхая друг в друга любовь, в процессе постепенно избавляясь от одежды. Нетейам осторожно уложил Мэй’витэй на спину, нависая над ней, опустился, удерживаясь на локтях, не разрывая поцелуй и страстно покусывая её губы. Мэй’витэй инстинктивно выгнулась навстречу ему, пытаясь, найти телесный контакт и обхватила ногами его торс, притягивая к себе. Они будто забыли, что значит контролировать себя, протяжные, умоляющие стоны рвались с их губ, взлетали и таяли в тусклом свете. Они мучительно хотели, хотели чего-то ещё, невозможного, недопустимого, о чём нельзя было говорить вслух. Они ловили, ловили все эти новые, никогда раньше не переживаемые ощущения, впитывали их телом и душой. Теперь всё ощущалось иначе. Все ощущения от их действий, что они чувствовали, были ещё острее и приятнее. Они открыли друг другу и душу и тело. Влажная кожа на’ви блестела в тусклом свете лучей небесного светила и окружающих их растений. В воздухе тяжёлым облаком висел восхитительный сладкий аромат любви юных влюбленных, пока их тела танцевали в идеальном тандеме. Они оба дарили друг другу всё то что мечтали и хотели почувствовать многие годы, с головой ныряли в омут наслаждения. Удовольствие от ласк друг друга выходило за все рамки, разливалось по каждой клеточке их тел, поглощало, заставляя забыться и отдаться безграничной страсти, больше не сдерживая ее. Между ними полыхало жаркое пламя, в каждом горячем взгляде и вздохе, в каждом обжигающем поцелуе. Для Мэй’витэй больше не существовало ничего кроме Нетейама, а для него ничего кроме неё. Их любовь была глубокой проникающей до мозга костей, особенно теперь, когда они наконец могли обладать друг другом душой и телом. Они были совершенны в своей любви и утопали в ней, словно в бездонном океане.

***

Мэй’витэй лежала на груди Нетейама, слушая немного быстрое, биение его сердца. Он с нежностью гладил её волосы. Девушка задумчиво водила пальцами по его коже от живота и выше, от чего по всему его телу бегали мелкие мурашки. — Всё хорошо? Больно было? Да? Очень больно? — засыпал ее вопросами Нетейам, распереживавшись. Он привстал нависая над ней. — Скажи… Ну скажи что-нибудь, пожалуйста, Мэй’витэй … скажи. — Я счастлива, — всё что смогла ответить Мэй’витэй. С её губ не сходила улыбка, на’ви едва не теряла рассудок от счастья. Любое воспоминание будет меркнуть в сравнении с этой их близостью. — Больше не думаешь, что всё случайно? — спросил он. Мэй’витэй улыбнулась в ответ. Тронула пальцами его губ. Она покачала головой. — Нет. Но я бы не радовалась на твоём месте, — прошептала она. — Я тебя теперь точно не отпущу. Теперь ты — моя жизнь. Ты дал мне то, о чём я даже не подозревала; благодаря тому, что ты дал мне пережить, я поняла, сколько самых простых вещей может подарить любовь. Все, что у меня было до тебя, не стоит и одной секунды, которую мы провели вместе. Я хочу, чтобы ты навсегда запомнил, как сильно я любила тебя. Тебе удалось невозможное: ты изменил частицу меня. От ее внезапного чувственного признания Салли словно обожгло, подкинуло вверх, накрыло тугой волной пронзительного, в каждой клетке отозвавшегося желания и трепета. Очередной пылкий поцелуй обрушился на губы Мэй’витэй. — Я люблю тебя, — сказал и замолчал, ложась рядом. Не потому, что не хотел говорить, не знал — что ещё. Не было слов, кроме этих трёх, забылись. Он повернулся, прижался ртом к ее раскрытой ладони, начал целовать подрагивающие пальцы. — И я тебя люблю, родной, — вдруг тихо проговорила в ответ Мэй’витэй. Сердце его ускорило темп, щёки вспыхнули, а губы тронула тёплая улыбка. Он ещё долго, долго-долго, пропускал между пальцев мягкие прядки густых волос, вдыхал запах дышал и слушал, как дышит Мэй’витэй. Пока не понял вдруг, что она спит. Давно уже спит. Крепко. А вскоре сон и его сморил. Вот и всё. Конечно, это не конец, а только начало этой истории, в которой им многому предстоит научиться: доверять, искать компромиссы, понимать и принимать, слушать и слышать, разговаривать, полагаться друг на друга в трудные моменты, не взваливая на себя тяжкий груз. Со многим предстоит столкнуться, многое предстоит пережить. Но юные влюбленные как никогда были уверены, что справятся. Конечно, справятся. Иначе и быть не может.

КОНЕЦ.