Конец 13 Арки "Атрибут" Глава 2. Возмездие

Невидимость была снята, а бомбы маны качественно собраны и надежно упрятаны в его подпространстве. И пускай со сборами было уже давно покончено, сделать шаг на пути к выходу из палатки, отчего-то мешала сделать собственная нерешимость. Руки же его неукротимо подрагивают, пока сердце все никак не могло начать отбивать ровный ритм, а хруст костей под ногами не давал ни единого шанса забыть, о том, насколько оказывается хрупок был человек. Раон хочет закрыть уши и представить, что этого ничего нет, но увы: вопли раненых не умолкают ни на минуту, а жар огня продолжал обжигать кожу. *Хруст* Выстеленная перед ним тропа, словно бы перед знатной особой, в виде красной ковровой дорожки, тянется вплоть до башни алхимиков. Хоть тропа и была похожа на дворцовский ковер, разве что вместо мягкого и ласкающего ступни шелка, то была лишь земля, напрочь заваленная ошметками догорающих и обезображенных тел. *Хруст* Тяжко вздохнув и посмотрев вниз, дракон заострил взгляд на чьем-то обугленном и оторванном обрубке руки, понимая, что одна из его ног по уши увязла в грязи, провалившись в нее. Весь в ожогах и саже, с запахом горелой плоти он вызывал не лучшие чувства в желудке у не евшего третьи сутки мальца. Из-за чего скопившийся ком желчи в горле, не заставил себя долго ждать, прежде чем скопиться во рту, угрожая стошнить, и не оставить после себя ничего кроме слизи и неприятного запаха рвоты на кромке зубов. Раон проглотил, чувствуя отвращение ко всей этой ситуации в целом, так же ощущая духоту, из-за витающего в округе запаха гари, переполняющие его легкие дымом, из-за чего его тут же настиг сухой кашель, отдающий по горлу, и вызвавший приступ удушья. Стало дурно, глаза защипало, и словно положение, в котором он оказался, не могло стать еще хуже, оно все же стало. Ведь он впервые так четко и ясно вдруг осознал, что остался один со всем этим. Потому как, Кейл лежал в коме, а Онг с Хонгом бесследно исчезнувшие в лесу с того дня, не выходят на связь. И если раньше, он думал что без проблем справиться со всем этим один, то сейчас, это стало тяготить как никогда. Ведь его не просто оставили. Его бросили. И периодическое отсутствие Рона в их лагере, отчего-то подозрительно зачастившего гулять по лесу, по какой-то причине возвращавшегося оттуда всегда в царапинах, недвусмысленно намекало о причинах того. Как и палата Кейла, на простынях которой периодически появлялись вмятины, усеянные клочками седой шерсти с торчащими нитками из подушки, убедили его в том окончательно. Старшие не пропали, а просто предпочли отстраниться, исключительно от него. — Гадство…. Возможно поэтому, когда первая слеза, что до этого стоически цеплялась за блокаду в виде гущи темных и длинных ресниц, сдерживая за собой в уголке глаз поток влаги, прорвалась и сбежала у него по щеке, дракон даже не пытался ее останавливать. Но позже за ней побежала вторая, и третья, четвертая… И это чувство обиды взяло над ним вверх. — Черт возьми! Раон яростно вытер слезы со щек, окончательно размазывая у себя по лицу влажный след от них, и отопнул от себя чей-то обрубок руки, с пренебрежением наблюдая за тем, как он катится дальше. Стало мерзко, но для того: кто живет под боком у самого непредсказуемого в Роане человека, этот вид и запах уже становился привычным. Потому, даже если все его нутро отказывалась это принять, он взял себя в руки, перешагнув чей-то труп, идя дальше. Пока кровавый след, впитавшийся в землю и судя по всему в подошву его ботинок не довел его до стены врат в Империю. А вышка колокольни, которая выглядела так, словно вот-вот обвалится вниз, стала видна с расстояния пары метров. Где-то близ нее Раон даже увидел сражающихся с темными магами Рона с Бикроксом, которые по мере продолжения битвы, явно сдавали позиции, но отчего-то не спешили уйти. И от этого их когда-то знаменитый смертоносный дуэт: отца и сына, казался дракону не более чем забытой легендой и выдумкой роанских героев. Что уж говорить об обещанном подкреплением Альберу, его и вовсе не было. И от этого у Раона складывалось впечатление, словно бы в столице с ними уже попрощались. От чего то задевало даже больше, чем неоказанная принцем помощь. Ведь его семья еще жива, а тот, кто преспокойно сидит и гоняет чаи за стеной замка, Альберу, предпочел их уже списать со счетов, бросив здесь гнить, как расходный материал. Видимо так Кроссман привык выражать свою благодарность за помощь, что Хенитьюз и его союзники оказали кронпринцу. — Сволочь… Так, думая обо всем и ни о чем одновременно, ориентируясь лишь на звук лязга мечей и нескончаемый поток ругани, Раон и сам не заметил как беспрепятственно подошел к самому эпицентру битвы. Из-за чего рукава его темной и потертой за время проведение в Виппере тут и там, черной рубашки, открывали всем любопытным зевакам хороший обзор на скопление его мелких чешуек на коже локтей. А взъерошенная витая челка, обдуваемая теплым ветром, никак не скрывала за темными прядями, зауженных щелочек глаз рептилии, которые явно указывали всем на поле битвы то, что Раон не совсем человек. И пока он, надев на себя фальшивую маску уверенности, шел сквозь толпу, до нелепости легко пробираясь к стене, рыцари Роана ошеломленно останавливались по пути, недоумевая о том, как среди них на поле оказался ребенок. Так, выйдя к башне, той самой откуда вид на лицо Адина, постепенно теряющего свою ослепительную улыбку, будет видно ему лучше всего, Раон затаился среди толпы. Наблюдая за тем, как мельтешащие из угла в угол фигуры лучников, не прекращали движений, пока темные маги окружили со всех сторон темных эльфов, загоняя их в круг, старательно давя числом, пока улыбка принца Могуру становилась все шире. Весь из себя такой статный, с фальшивой улыбкой и аккуратно на бок убранными волосами, тот был очевидно красив, исходя из соображения любого, кого не спроси. Хотя и значительно блек на фоне того же Эрухабена и Олиена, когда Раон попытался сравнить. И все же его красивая наружность, в отличии от его предков была лишь фасадом, тщательно натянутой и отполированной оболочкой, волочащую за смобой смрад смерти. И это особенно хорошо читалось по его цепкому взгляду, смотрящему за всем со стены, с максимально расслабленным выражением лица, и улыбке, вызванной тем как их бойцов одного за другим убивали копья и стрелы лучников. Словно бы те были для него не людьми, а надоевшими выстроенными в длинный ряд, фишками домино, поваленные одним тычком его пальца, из-за спонтанного желания сломать. От вида которого, у Раона создалось впечатление словно бы он сейчас смотрел не на правителя, желающего расширение своих безмерных границ и всевластия, а на заскучавшего в театре на представлении ребенка, вынужденного смотреть спектакль, с известным ему одному лишь концом. — Высокомерный ублюдок… Не сумев сдержать в очередной раз поток ругани, Раон неосознанно потянулся своей дрожащей рукой к подпространству, намереваясь достать из него свою первую бомбу маны, дабы, так сказать, разрядить обстановку. Ведь при первом же взгляде на Адина, одна мимолетная и до того цепкая мысль, о том что по вине этого ублюдка они все тут застряли, кое-что перемкнула в нем, заседая в голове мальчика словно пластинка. Принявшая крутить на повторе, одну и ту же, до одури соблазнительную мысль: ” А может, мне стоит просто убить его… И дело с концом?” Ведь не будет же этот ублюдок улыбаться и дальше, если он взорвет его замок, вывесив его белобрысую головушку на всеобщее обозрение, в виде трофея? Экая новая достопримечательность, обязательная к посещению, при въезде в Империю. Олиен оценил бы, отчего-то подумал вдруг дракон, и усмехнулся представленной им картине будущего. Внезапно, осознав насколько же уставшим и помутневшем стало его сознании, раз столь аморальная мысль показалась ему даже забавной, Раон слегка дернул плечом. Но что еще он мог сделать? Он был так зол и расстроен, что кроме как представлять себе варианты лучшего будущего, ему оставалось разве что сбросить оковы, переоцененного обществом, здравого смысла и просто позволить сходить с ума. Ведь теперь, когда никого из его близких не было рядом, едва ли хоть кто-то из здесь присутствующих, кроме него самого, имел силу способную удержать Раона от безрассудства. Ведь этим качеством он увы заразился от своего опекуна.И коль соблазн был велик, а желание сдерживаться теряло смысл каждый раз, когда он одергивал себя от него, сопротивляться и дальше этому было уже бесполезно. Раон вытащил бомбу, прицелившись, намереваясь в первую очередь оборвать нити у кукловода, а уже после, когда на сцене не осталось бы лишних фигур, устранить и зачинщика. Безумный оскал, осветивший лицо мальчика, и вопли роанцев, увидевших в руках у ребенка мано-бомбу, вскоре были скрыты и заглушены мощным взрывом. И многих, кто стоял близ стены, отбросило ударной волною аж за милю от того места, где они раньше были, заставляя вспороть лицом землю. От чего стрелы, которые кто-то из имперских рыцарей запустил в небо, так и не долетели до их цели, обгоревшими прутьями попадав с небес, и догорев уже там. Стало тихо. Те из роанцев, кто смогли прийти в себя после взрыва и звона в ушах, тут же закашлялись внезапно напрягшись, когда единственный звук, который они смогли различить среди тишины, стал заливистый чей-то смех. Пугая до дрожи, застывших в шоке зевак куда больше, чем тотальное уничтожение имперского подкрепления одним невесть откуда взявшимся малышом. — К-кто это, черт возьми такой? — Я же не сошел с ума, башню взорвал ребенок? — Как твою жеж мать, здесь очутился младенец? — М-малыш? Ты..Это сделал ты?! — А это еще что за щегол, а ну заберите у него оружие, вы Раонские кретины, выпустившие на поле ребенка! — Мы… Мы..Выиграли?! Да?! Мы же сейчас только что выиграли! — Черт! Никого из вас, слепых баранов, даже не волнует шестилетний ребенок, в руках которого только что была мано-бомба!,— закричал Тольц, безумно вылупившись на остальных, пока дым перед ним не рассеялся, открыв мальчика. Невесть откуда взявшийся жуткий смех, принадлежал тому ребенку. От чего-то тот напоминал ему того, кто так же улыбался и вовсю хохотал, когда смотрел на сожженных предателей и имперцев, погребеных заживо под приведенными ими же к ним големами. И кажется, этому странному чувству было даже дано название – дежавю? Хотя, неважно, Нео Тольц предпочел бы избавиться от раздумьях о подобной придуманной им чепухи, желая дожить до старости лет, без седины в его двадцать. Раон, услыхав же предположение о своем возрасте, поспешил опровергнуть сей домысел, развернувшись лицом к Тольцу и с невозмутимостью взрослого поправляя: — Вообще-то мне восемь! Гул собравшихся стих, и даже стоны раненых на время словно бы прекратился. Всех собравшихся и стоящих поблизости с теми, поглотило немое молчание. Ведь осознать то, что их всех, спас невесть откуда взявшийся восьмилетний ребенок, было сложно принять даже самым невозмутимым из них. Однако, главнокомандующий отмер раньше, чем все они, в очередной раз доказав всем другим, почему тот был главным, когда подошел к странному мальчику, и едва ли не шепотом спросив у того: — Откуда ты здесь взялся, малыш? И кто ты? Раон же который даже не обратил внимание на заминку в голосе старика, с улыбкой ответил: — Раон. Раон Темз, дедуль. Не малыш! Запомни мое имя правильно! Старик остолбенел и, бледнея все еще помня о том, что вытворил, уже знакомый ему ранее Темз, на сей раз по новому глядя на малыша. Нет, на Раона. Глядя на Раона Темза, и с сомнением решив уточнить: — …родственник?; - с какой-то надеждой прошептал главнокомандующий. Малыш же только усмехнулся, решая не испытывать нервы того, не без ехидства ответив: — Сын! И пока все собравшиеся, кто за проведенное здесь время хоть немного успели узнали Лукаса Темза, прибывали в немыслимом потрясении, непроизвольно сравнивая у себя в головах их удивительную внешнюю схожесть, какой-то раонец во всю глотку заржал и подхватив паренька на руки, с полным безумием во взгляде спросил: — Эй, мелкий! И много у тебя этих взрывоопасных штуковин еще при себе?! Видя, как Адин, уже пришедший в себя, прожигал его взглядом, Раон максимально медленно и четко проговорил, ведь уже знал о том, что тот более чем способен читать по губам: — Более чем достаточно, чтобы превратить это место в руины. А голову этого выродка, привезти в качестве сувенира своим предкам. И услышав это, шепот не носящий в себе ничего конкретного кроме, фамилии “Темз” и о их сомнительных семейных увлечениях, сопровождаемой тягой к масштабным разрушениям, прошелся не только среди их рядов, но и достигло окраин. Где-то, среди рядов их противника, улыбка Адина постепенно сползала с лица, а яростный крик, приказавший Хютену спустится на поле и уничтожить мальчишку, невесть что о себе возомнившего, вскоре ознаменовал о начале той решающей битвы, что после была у всех на слуху, как: “Битва между знаменитым мастером меча Империи и сыном Темза” или как ее обозвал один из очевидцев-простолюдинов, позже разнесший молву по столице “ битва между сторожевым псом Адина и ребенком дьявольского главнокомандующего, из рода Темз.”, коим того объявили по прибытию в Раон, дав титул.

******************

В волосах его уже проступает заметная седина. Доспехи теперь уже не столько сковывали его резкость движений, сколько поддерживали уже не молодое тело, словно костыль. Но вместо того чтобы откинуться на кожаную обивку сидений с видом на сад из окна, он был здесь, ненавидя все это. Не силясь вспомнить, о том самом дне, когда столь заветный титула “мастера меча” успел стать для него крепкой цепью, окутавшей горло, вместо гордо насимого звания. И почему, даже сейчас, когда он не вызывал у Хютена ничего кроме скрытого презрения и раздражения, он по прежнему шел всем доказывать его значимость. Шаг. Второй шаг. Между ним и мальчишкой из Роана всего пару метров, только вытяни руку, да наклонись ближе и коснешься его. Взгляд голубых глаз пристально следит за покачивающимся вслед движениям Хютена, мечом с покоцанным лезвием на поясе брюк. Хютен насторожился, готовясь отбить любую неожиданную атаку, однако мальчишка лишь открыл рот, демонстрируя острый язык, и который после слов сказанных им, тому стоило бы отрубить. — Ого, а этот Адин и впрямь должно быть сошел с ума, раз так скоро пустил в ход свою лучшую гончую~ Голубые глаза чуть прищурены, в каждом сказанном слове сквозит издевка. Хютен клацнул зубами, в нелепых попытках сдержать поток ругани, однако с ответом нашелся достаточно быстро, усмехаясь в ответ: — Эй! Кто выпустил на поле ребенка? Или в Роане дети уже не видят никакой разницы между полем боя и детской площадкой?! Раон усмехается отбитой словесной атаке, чуть сощурившись. Ведь понимал, что в силу возраста противник не будут воспринимать дракона всерьез, потому решился на то, чтобы растянуть время на как можно дольше, продолжив ругаться: — Что за бред собачий ты несешь? А, дядь? И если я просто ребенок, случайно забредший на поле боя, то что здесь забыл старик вроде тебя? Империя сослала тебя, уверяя в том что за боевые заслуги тебе положена неплохая надбавка к нынешнему жалованию? Или принц Могуру перед выходом шепнул тебе на ушко о том, что подарит тебе маленький домик с видом на море, вместо необходимых в скором будущем тебе костылей? Не видя смысла затягивать разговор с мелким отбросом и дальше, Хютен оборвал мальчика, снимая с пояса меч и направляя его острие на Раона, провозгласив: — Достаточно, мелкий. Лучше бы тебе заткнуться, пока я не отрубил твою голову. Ведь сейчас я преподнесу тебе эксклюзивный подарок, в виде урока манер, по тому, как невоспитанным детям следует общаться со взрослыми. Пускай этот урок и будет для тебя являться посмертным~ Раон чуть насупившись, отступил, выставив свою правую руку вперед, дабы отгородиться от взмаха меча в его сторону. Ведь Хютен и впрямь, не взирая на его возраст, двигался достаточно быстро. И из-за этого к его непрерывным взмахам меча, было достаточно сложно приспособиться такому новичку, как Раон, предпочитающего бой на дальних дистанциях. Блок. Взмах. Снова блок. Меч Хютена пронесся прямо над его головой, пытаясь снести ту, когда дракон оступился, дав мечнику шанс ухватиться за эту оплошность. Из-за чего имперец тут же проскочив у того под рукой, и зайдя за спину, приготовился вогнать свое лезвие дракону в спину по самую рукоять. Без лишних движений, без слов, с чистым намерением убить и забыть о нем, как о мимолетной досаде. Однако Раон вовремя успел уйти в сторону, пускай и попутно споткнулся о собственную ногу. — Хах, так вот значит как сражаются мастера меча? Это было подло, дедуль~ Хютен же не ответил на провокацию, вновь собираясь сделал выпад, нацеленный Раону в правую ногу, с намерением сбить его равновесие.Из-за чего дракон, будучи вынужденным, активировал свой атрибут. Тот самый, что приобрел, когда остался наедине с собой и стопкой чертежей по сбору бомб маны, которые ему помог разработать Эрухабен. Атрибут небытия или, как его решил обозвать сам Раон, пустота, потому как та напоминала ему большую черную дымку, которая стирала все до чего успевала дотрагиваться. Так, меч, что секунду назад еще должен был пронзить Раона насквозь, пропал в темноте. А темная субстанция, переместилась с его спины на руку, окутав ту словно перчатка, из-за чего когда Раон развернулся и схватил Хютена за ногу, ее поглотила темная дымка. — Ч-что за черт?! — Как…Что он сейчас только что сделал?! — Эй, господин главнокомандующий! Стоит ли нам вмешаться в их бой?! Чувство страха и неизвестности из-за какого-то потустороннего холода пробежавшего по спине, охватил близ стоящих к ним рыцарей, но Раон даже не посмотрел на них, оставаясь стоять на месте. И когда тьма разрослась на его ладони плоть до широкого полотна, обхватив ногу мечника, он отстранился. Хютен же в это время долго смотрел на руки. Достаточно долго, чтобы понять что меча ни в одной из них больше нет. А фантомное ощущение рукоятки, крепко накрепко сжатое в его потной ладони,- был ложью. Как и неожиданно исчезнувшее чувство опоры под ногами, и странность того, что пацан перед ним неожиданно вырос вдруг на две головы. А надрывистый крик, из-за которого у него заложило в ушах, был его. Было страшно смотреть на то, что с ним стало. Но когда, он все же нашел в себе силы взглянуть, в голове у того зазвенел лишь один вопрос: — Почему…? Раон же ошеломленно уставился на парня в ответ, не в силах понять его. Этот парень действительно только что спросил его о причине? Его то? В то время как шепот Хютена, походящей на бессознательный лепет умалишенного, резанул уши. — Почему…Почему?! Причина… А вообще должна быть? Это ведь Хютен напал на него первым. Это он выбрал следовать за Адином, следуя его приказам, уподобляясь гончей. Люди совсем не умеют мириться с последствиями собственных решений, понял Раон, усмехнувшись за место ответа ему. — Всего лишь дал тебе еще один повод задуматься о костылях~ Тело Хютена окоченело, глаза забегали из стороны в сторону не в силах остановиться на чем-то одном. Взгляд мечника на него изменился, больше не показывая былого высокомерия. Лишь осуждение, и страх…Страх смерти, что сейчас маячила у того перед лицом, будто бы приглашая. — Монстр…— прошептал Хютен, с ужасом наблюдая за тем, как темное нечто перетекло из руки мальчика на обрубок его когда-то целой ноги, и потекло по боку к державшей ранее меч, руке, — Прошу! Хватит! Убери эту дрянь от меня! Раон же на это высказывание лишь оскорбился. Ведь дракон видел тех, кого-люди привыкли называть монстрами, живя в лесу тьмы и играясь с ними словно с безмозглым зверьем. Потому, как бы Раону не хотелось на самом деле опровергнуть сей бред и исправить сложившееся о нем не то впечатление у мечника, он мог лишь огрызнуться. Дракончик не видел смысла в оправданиях перед мертвецом. — Пускай все и зовут тебя сторожевым псом Империи, но ты же вроде не шавка чтоб так скулить? Заканчивай выть… Презрительно нахмурившись и попытавшись выдернуть ногу из крепкого хвата имперца, Раон зашипел, не сумев это сделать с первой попытки. И когда только успел ухватиться? — Хаааа…. Если ты и дальше собираешься выть, как собака, то и стой как животное на четвериковых, придурок. И отцепись от меня! Наконец-так сумев оттолкнуть Хютена от себя и отойдя дальше, Раон вновь задумался над словами того, о том что он《Монстр…》. И пускай он знал, что на самом деле за данным высказыванием стояло желание его оскорбит, оно несколько покоробило его совесть. Ведь для него на самом деле большую часть сознательной жизни, монстрами были как-раз таки люди. Так как тот период времени, Раон был вынуждено жить с одним из них пару лет. И у этого монстра по сути своей не было ничего: ни силы, ни славы, ни власти. Однако то что дело Вениона Стена по настоящему ужасающим и пугающим монстром, способным внушить даже такому, как он истинный страх, была его личность. Личность заносчивого ублюдка и аморального психопата, способного жестоко убить даже родного брата. И Раон не был предвзят, когда озвучил свои мысли как-то Онг с Хонгом, на счет того, что в случае Вениона Стена, таким можно было только родиться, нежели осознанно стать. Ведь для того, кто лишил жизни родного брата и прогнал из дома сестру, продав за гроши развратному старику, у него явно отсутствовало понятие морали, да и значимости семейных уз в целом. Словно их вырезали из него, вместе с человечностью и здравым смыслом. Ведь кто еще мог бы не единожды подделывая документы и проводя контрабанду оружием и людьми за спиной короля, быть чист на совесть? А свое презрение к простолюдинам и тем немногим дворянам, кто был ниже его по статусу, оправдывать вымышленной мизофобией, когда не мог пожать руку. И ведь это был даже не весть чертов список, по которым Вениона Стена можно было сравнить с чудовищем, придав огласке зверство, творящееся им за кулисами. Так что да, Раон знает о существовании истинных монстров, куда больше Хютена, будучи уверенным, что они скрываются среди людей. Быть может поэтому он так ясно видит, что и сам Хютен, исчезающий на глазах, даже не догадывается о том, что все это время служил одному из них. Скрытый за маской благородного и любящего своих граждан правителя, в глазах Раона, он ничем не отличался от того же Вениона Стена, потому и угрызения совести за то, что в скором времени собирается убить его, дракон не испытывал. И судя по тому, как Адин сейчас смотрел него, он это знал. Глаза того затуманились, улыбка полностью спала. И младший Темз впервые за все это время чувствует полное удовлетворение, наблюдая за ним. Скоро…Скоро они встретятся с Адином лицом к лицу, без посредников между ними. А пока… Видя, как мальчик задумался о чем-то своем, Хютен разглядел в этом возможность, убедить мальчишку сжалиться над стариком, давя на сочувствие и принципы небезызвестных в Роане героев. Ведь в конце то концов, перед ним был не только необыкновенно сильный маг, но и ребенок. — Герои! Герои не должны быть такими…Очнись малыш! Убери руку! И давай все обсудим! Прошу.. Раон равнодушно окинул мастера меча пустым взглядом, решив ответить на нелепую очередную попытку имперца сбежать. Намерено состроив жалобное и раскаявшиеся выражение лица. — Ты прав…Герои так не поступают. Мужчина казалось бы выпустил весь воздух из легких, грозясь разрыдаться от счастья. Вот только Раон не умел долго поддерживать образ расклеевшегося добряка, в отличии от тех же Хонга и Онг, что любили пользоваться подобными трюками, разыгрывая прохожих и клянча так деньги у горожан. Потому на нем вновь показался этот наигранный дикий оскал, как при их первой встрече, а едкий ответ слетел с уст без заминки: — Вот только, дядь… Я не герой. Хютен вздрогнул, слова юноши прозвучали в его ушах, как оглашение окончательного смертного приговора. Двигаться он не мог, а крики и просьбы о помощи были уже бесполезны. Потому, пока глаза еще видели, а он сам не исчез, мечник решился на то чтоб посмотреть в глаза Адину. Просто так, без особых причин. Хотелось взглянуть и увидеть в них хоть что-то, за что он боролся. Раскаяние, боль, смирение, гнев,- не важно. Хоть что-то, ведь пока в голове было столько мыслей, ухватиться хотя бы за одну из них казалось практически невозможно. Винил ли его Хютен? Или пытался проклясть за то, что случилось ним, он не знал. Потому лишь смотрел, смиренно ожидая конца. А потом на смену тревоги и сумбурному потоку мыслей, пришла пустота. Хютен умер, исчез. А большинство тех, кто позакрывали глаза, дабы не видеть того, что случилось с ним, в оцепенении застыли. Пока оставшиеся бедолаги Империи, что еще как-то надеялись на то чтоб удрать, не растеряли весь свой настрой. Их участь с уходом командира, была очевидна. Потому сдавшись и упав на колени, перед чудовищем, с лицом ребенка, они приняли свою судьбу весьма смиренно. Однако никто не мог их винить, понимая. Ведь кто бы не выглядел так, перед лицом самой смерти? Если уж даже у самого Бога Вечного Покоя в тот момент, пробежали мурашки, от осознание того, что в скором времени его некогда тихую обитель грозит затопить новоприбывшие постояльцы.

******************

Ссадины на коленях начинают неистово жечь, царапины на лице и глубокий порез на сгибе локтя саднят кровью. Адин буквально чувствует как противный запах крови въедается в ткань одежды, а грязь попавшая в рану, грозит обратится той еще неприятной заразой в виде прицепленной им тут инфекции. В это же время, пока он стоит на коленях, представляя собой наверняка еще то жалкое месиво, на пареньке перед ним, ни царапины. Из-за чего даже собственный гнев на всю абсурдность произошедшего с ним, этот факт возмутил имперца куда больше чем проигрыш, ведь теперь задето было эго. Сюрреалистичность всего произошедшего здесь всего лишь за час, не укладывается в голове. Он, по факту принц, но на деле выполняющий все дела Могуру, как император, Адин, проиграл? Проиграл ребенку? Не оставив на нем даже царапины? Тот, кто привык купаться в лучах славы и уже давно обошел в славе своих предшественников, имеет влияние даже больше, чем у самого императора, проиграл чертовому мальчишке, которому на вид не больше лет десяти? С войском сравнимым по силе с армией двух, а то трех государств? Имея на своей стороне магов, рыцаря меча и алхимиков, одному лишь способному мелкому магу? Это…Да это же абсурд с какой стороны не взгляни! Но видя опять таки себя одного,среди пепла и трупов большинства из приведенных им войска имперцев, истина предпочла остаться неизменной. Маги погибли, башня алхимиков рухнула, превратившись в развалины. А Хютен, сторожевой пес Империи, его пес, превратился в небытие, будучи стертым, ни оставив от себя ничего. И возможно…Возможно, в скором времени его ждет та же участь. Он будет стретр. В мгновение ока исчезнет, растворившись на атомы. Из истории, людской памяти, да и всего мира. Словно бы Адина никогда не существовало бы вовсе. До чего же жалкая участь. Он ведь все же был принцем, был гениальным правителем, а исчезнет столь жалко? Какого хрена?! — Я! Я не могу так умереть! Ты мелкий паршивец не можешь со мной этого сделать? Слышишь, сволочь?! Даже не думай, что я позволю такому как ты похерить все то, на что я потратил годы! Адин попытался подняться и швырнуть в Раона спрятанный в рукаве свой кинжал. Однако тот даже не долетел до мальчишки, упав к нему в ноги, и отскочив от ботинка. И вот, ничем не прикрытое недоумение и интерес к сказанному, проскользнуло в его голубых глазах, дав знак о том, что дракон слушает. Действительно слушает Адина, а не делает вид, как то было раньше. — Почему? Я ведь могу? Да и не то, чтоб это было сложно, смотри. Кинжал, поднятый драконом и лишь слегка сжатый в пальцах его детских ладоней, покрыла черная дымка, позже его то ли поглотив, то ли расплавив. Адин молчал, но его непринятие произошедшего и продолжающаяся борьба во взгляде все еще говорили Раону о том, насколько до нелепости упрямым тот был. Возможно, прояви он ее в другой ситуации, это можно было бы даже назвать положительной чертой, вроде целеустремленности или упорства. Но сейчас? Он уже проиграл, и лишь продолжал трепаться о невозможности произошедшего? — А ты не умеешь проигрывать, да? Лицо принца покрылось испариной, ярость и страх смешались, побудив того начать трещать без остановки, о том, какой он великий и том, что подобная ему челядь не имеет прав на поднятие руки в его сторону, не то чтобы даже коснуться столь важной персоны. Ведь все же он был достоянием Империи, даже выше по значимости, чем церковь бога Солнца для его жителей. И Раон, не имея прав его в этом переубеждать, промолчал. Но молчание это было столь громким, что и Адин, не получив от того больше ответа, вскоре затих. Из-за чего, когда дракон подскочил к нему, и схватил Адина за лицо, чуть сдавив большим и указательным пальцем щеку, тот в недоумении нахмурился, и спешил отцепиться от мальчика. — Что ж, думаю мы можем заканчивать здесь. Будь послушным, и надеть кандалы сам. Вновь встряхнув лицо принца за щеку и отстранившись, оставив на нем красный след от щипка, Раон выхватил у главнокомандующего ручные оковы, швырнув Адину, и смотря за тем, как тот не решится поднять их. — Что ты… Раон не стал слушать ругань того, и наложив заклинание склеил рот того, потешаюсь над выпученными глазами соратников. Передав того в руки Тольца и Гилберта, что неловко стояли подслушивая, чуть поодаль от них, не решаясь приблизиться. Пока странное чувство приближающихся сильных личностей, не всколыхнул в нем тревогу. Ведь Раон сейчас находится в мизерном шаге от того чтобы рухнуть. Устал все же. — А эти придурки, что здесь забыли? Разве сладкий-принц не отправил их знаменитое трио в помощь Бреку? Смотря на опустошенные и ошарашенные лица подоспевших под конец представлени, роанских героев, усмехнулся Раон. Находя отчего то их выражения лиц очаровательными. — Подберите ваши челюсти, господа герои~ И Раон понял, отчего у их дружной компании возник такой шок, пускай и знание от того, почему тот у них вообще был, чутка раздражал. Ведь с самого начала этот буйный мечник и слепо следующая за ним маг-самоучка, с их буйным подростком на привязи, видели в нем не более, чем придаток к компании Кейла, который был ужасно похож на него из-за лица. Потому-то у тех даже не возникало мысли, что среди всех, с кем его человек путешествовал, он – самое сильное существо. Да и то, что сам мастер меча, принцесса и волк, ни в коем сравнением с ним по силе не шли, те не смели подумать. Ведь взгляд мечника, их ручного волчонка и мага всегда был обращен лишь на спину Хенитьюза, а не на тех, кто стояли рядом с ним. — У нас ведь есть место, куда его можно посадить под замок, до прибытия в Роан? Взглянув в сторону главнокомандующего, и вырвав Адина из рук не решающихся взять его в плен роанцев, спросил Раон, демонстративно не смотря в сторону умершего в шоке трио. Главнокомандующий же неловко обхватив и подняв под руки бьющегося в конвульсиях Адина, взял под стражу того, отвечая мальцу: — Думаю мы найдем решение этой проблемы, господин Темз. Отдав честь дракончику и ступив за удаляющимися дворянинами, что все еще не могли запереть пленника, из-за его отчаявшихся попыток вырваться из их хватки, он пошел вместе с новым “трофеем” к трюму, чтобы тот ощутил всю тяжесть связанного преступника на своей высокомерной шкуре, тот на удивление не предпринимал попыток выбраться. Проводя тех глазами, Раон оглянулся на подбежавшую к нему из лесу нуну, и вышедшего вслед за нею Хонга, за спиной которого привычно шел дедушка-лимонад. Будь это раньше, он бы поспешил к ним и обнять тех, хвастаясь своей новоприобретенной силой, но… Теперь, когда их крепкая и нерушимая связь дала трещину, переживая свою третью и самую болезненную фазу роста в одиночку, пока те были невесть где, он не сделал того. Ведь на самом деле его чувства в отношении этих двоих сейчас были настолько неоднозначны и непонятны ему самому, что даже самое простое приветствие и объятия, которые раньше те разделяли между собой незадуваемая, ставили вдруг казаться неловкими и неуместными между ними. — Р-Раон? Онг осторожно позвала его, словно боясь реакции. И на душе от ее настороженности и тихого зова стало так мерзко, что Раон обошел ее, промолчав. —Эй! Младший! Что здесь случилось?! На очереди после сестры был и Хонг. Более живой, не осторожный в высказываниях, но отчего то чужой. Раон взглянул на героев, выживших роанцев и только после на котят. Не хотелось рассказывать, лишний раз думать о всем случившемся в принципе. Дракон устал и готов был позорно свалиться на землю, задержись он тут еще хоть на немного. — Позже,– обронил он им напоследок и тут же ушел. Держа путь в сторону палаты одного аловолосого бездаря, что проспал все случившиеся. Планируя лечь рядом с ним и составить компанию, на пути в Раон. Домой. Поскольку им всем пора было уже вернуться в их дом. Все же уже месяц прошел…