Арка 14 "Привет из прошлого" Глава 3. Свидетель

Запах. Первым, что Лок заметил, когда только увидел его, был чертов запах. Что тогда, что сейчас он пах гарью, словно просидел у костра как минимум сутки. — Знаешь его? Довольно безобидный, как тогда показалось Локу вопрос, заставил лицо мечника скривиться так, как если бы волк вынудил своего друга коснуться чего-то грязного и отвратительного. Челюсть сжалась до протяжного зубного скрежета и прошлась, как удар по его гиперчувствительным, из-за волчьих особенностей, ушам, добивая подростка сплошным шквалом ругани, из-за которой Лок очень скоро успел пожалеть о том, что вообще спросил. — Хенитьюз,—буркнул мечник так, словно сказал подростку тогда не фамилию аристократа, а самое что ни на есть скверное и гнусное из всех всевозможных ругательств. Однако в памяти волка, при упоминании уже не впервой услышанной им от кого-то фамилии, вместо обладателя алых прядей и надменной усмешки на по-аристократически бледном лице, отчего-то всплыл образ маленькой и смуглой девочки, со множеством шрамов по всему телу и неровной копной, обгоревших кудрей. Схожести, между которыми, подросток сколько бы ни смотрел, не наблюдал. — Эммм, а разве спасенная нами девочка с Вестона, не…? — Волк замялся, надеясь на то, что мечник и без того поймет, что он хочет спросить, и Хан, к его счастью, быстро сообразив, объяснил. — Да, эта девочка - родная сестра, того ублюдка с листовки розыска, на чьи поиски мы бессмысленно потратили месяцы, до того как его нашел и приволок обратно в столицу Темз — Чхве Хан как-то зло усмехнулся, при виде того, как аристократ вновь затеял с кем-то драку из высшей знати. — Хотя, как по мне, лучше бы ни он сам, ни его жалкий родственничек, до самого конца не объявлялись и не отсвечивали здесь. Лок вздрогнул. Было непривычно слышать от близкого друга, такого рода ругательства в сторону кого бы то ни было. И пускай Лок чувствовал, что Хан еще сдерживался в своих выражениях, о причинах столь открытой ненависти к аристократу, ему увы оставалось лишь только догадываться. Хотя подростку и помнится, что это, кажется, был не первый раз, когда Хан как-то резко высказывался на счет того дворянина, ведь у него уже был конфликт на почве этой темы с семьей Моланов. Однако, спрашивать большего о Хенитьюзе у Чхве Хана Локу совсем не хотелось, и он пришел к выводу, что куда проще разузнать об отношениях между теми будет у Розалин. Магесса всегда знала больше, чем стремилась показывать, да и вызывала в нем куда большее чувство безопасности рядом, при поднятии щекотливых тем и всех известных сплетен, среди сокомандников. Послышался громкий смех, и пускай цвет волос, глаз, и даже манера вести себя с остальными несколько отличалась от Темза, сомнения в том, что перед волком стоял именно он, не нашлось. Так как этот впитавшийся в саму его суть запах гари, с примесью яблочного пирога, хорошо запомнился Локу в день их знакомства, да и волчье обоняние было более чем способно уловить, даже едва заметные колебания и различия в запахе, чтоб он мог утверждать, он полностью уверен. Так, еще раз окинув аловолосого взглядом, Лок убедился, что стоящий в паре метрах от них аристократ, Кейл Хенитьюз, был абсолютно тем же самый человеком, что и сопровождавший их группу с Роана в Империю, – Лукас Темз. Лок стоял и неотрывно смотря на Хенитьюза еще, наверное, с минуту, так как не решался открыть случайно вскрывшуюся ему тайну личности их союзника другу. Однако, Кейл, будто чувствуя прожигающий его спину взгляд, обернулся, и выглядел при том так, словно понял все. Это чувствовалось по тому, как опустился уголок его губ, при взоре на подергивание носа волка и чуть дрогнувших плечах, из-за в неловкости наклонившейся головы парня в сторону Чхве. И хотя Локу не было необходимости знать об этом, это напряжение и просочившаяся в глазах аристократа паника, отчего-то смутили его. Ведь все то время, что они переглядывались между собой, девушка, до этого упорно пытавшаяся достучаться до неожиданно впавшего в ступор парня, тоже обратила на Лока свое внимания, проследив за направлением взгляда Хенитьюза. Взгляд золотистых глаз у девушки абсолютно безэмоциональный и настолько пронзительный, что Лок и сам не заметил, как его затянуло в него. Пока девушка не отвела глаза первой, словно совершено потеряла к тому интерес, и повернулась обратно к Хенитьюзу, чтоб шепнув что-то прежде чем исчезнуть, затерялась в толпе. Однако, стоило белой макушке отдалиться от них и пропасть, как аловолосый стремительно начал приближаться к ним с Ханом, шаг за шагом, стирая между ними оставшиеся расстояния, пока не дошел и не встал к тем вплотную. — Ты же…? — не успел договорить Лок, как Хенитьюз, нарочливо повысив тон голоса, перебил его, обращаясь с вопросом к мечнику. — Эй, и давно во дворец стали пускать со зверьем? — Вместо приветствия, бросил Кейл, глядя на Хана, как на случайно забредшего во дворец проходимца. — Или кронпринц, пользуясь своими привилегиями организатора, уломал большинство, как-то стерпеть эту псину? — Обратился, будто бы к кому-то стоящему у него за плечом, тот, словно на самом деле ожидал ответ от толпы ожидающих продолжения, очередного устроенного им повода для скандала. Резво обернувшись вновь лицом к нему с Ханом, аристократ схватил мечника за перекрученный у воротника галстук, никак желая получше разглядеть налитые от злости кровью глаза Чхве, прежде чем притянет к себе за подобие поводка вплотную к лицу. Чхве Хан, что было странно, не вырывался, точно намеревался дождаться того, что предпримет следующим аловолосый. Потому и Хенитьюз, не увидев ожидаемой им реакции, отпустил парня, выглядя от чего-то еще более заведенным. — Ну надо же… А я уж было подумал, что раз хозяина рядом нет, то наша большая и свирепая гончая не станет отказывать себе в удовольствии броситься на бедного меня с кулаками, исходя из старых привычек! А ты теперь вон какой стал покладистый, аж, гордость берет за нашего принца! Это же надо так воспитать из уличной и злой дворняги, послушного пса!? Чхве Хан по-прежнему молчал, опустив еще ниже голову в пол. Лок беспокойно заёрзал с ним рядом, так как больше не мог видеть лица мечника, однако, отчетливо замедляющийся до нормального состояние пульс и приведенное в порядок дыхание он уловил. Растерявшись с того, с чего бы Хенитьюзу вообще было к ним подходить и затевать ссору с Ханом, он надеялся лишь на то, что не мог стать причиной. Вот только волчье чутье, редко когда подводило его, потому отважившийся вновь посмотреть на Кейла, Лок разглядел в его глазах все тот же страх, словно не оставивший дворянину другой выбор. По спине вновь бежит холодок, и потому еще до того, как мечник успевает сорваться с места, вытащив попутно меч с ножен, волчонок ловко перехватывает Хана под руки из-под плеч. Но Хенитьюз, нарочно делая вид, что не замечает того, как сжимаются и разжимаются у Чхве кулаки и вздуваются вены, продолжал напирать на того всем, что есть, дабы вывести из себя парня. — Ну? И чего ты молчишь? Или без команды « голос», ты теперь даже самостоятельно тявкнуть не можешь? — Чхве Хан, стой! Он нарочно тебя провоцирует! — Чувствуя, как рука Хана снова дернулась к ножнам, завопил Лок Где-то со стороны, в момент, когда тревога и истерика начали одолевать его разум, в надежде на хоть какую-то помощь от знакомых им лиц, волк уловил едва слышимый, зовущий его женский голос. В надежде на то, что той была Розалин, Лок уже буквально начал молиться на нее, и на то, чтобы девушка успела вмешаться еще до того, как локоть мечника пробьет ему легкое, так как держать Чхве Хана в одного становилось все трудней и трудней, а Хенитьюз даже и не думал остановиться в измерении шкалы терпения мечника. — Эй, а я смотрю ты уже неплохо успел так привыкнуть, к такому обращению сокомандников, да? — Склонившись ближе к лицу мечника и, заведя руки за спину, с напускным весельем продолжил Хенитьюз, зная, что пока Лок его держит, Хану не дотянутся до его наглой рожи. — Что, чёрт возьми, ты этим хочешь сказать?! — Взревел Хан, покраснев, из-за чего выпирающие из-под кожи желваки заиграли сквозь скулы. Хенитьюз наиграно улыбается, растянув с одной стороны угол губ, словно всерьез озадаченный вопросом, никак радуясь на самом деле тому, что Хан и вовсе спросил. — Ну как же? «Чхве Хан, стой! Чхве Хан, нельзя! Чхве Хан не подходи! Отпусти!» — намеренно неряшливо попытался повторить интонацию Лока, Хенитьюз, лишь после еще сильнее оскалив свою улыбку. — Пхах, ничего не напоминает? Обычно… Так ведь и правда обращаются лишь с еще плохо дрессированной, псиной. Так что? Чхве Хан, может продемонстрируешь всем каким послушным щенком ты здесь стал, и покажешь каким еще командам Его Высочество успел обучить тебя? — Фас. — Чего? — Ты спросил о команде, — гаркнул Чхве Хан и оттолкнул со всей силы от себя Лока на пол.— Так вот, меня обучили команде “фас”. Размашистый удар мечника пришелся по челюсти Хенитьюза раньше, чем тот успел от него отскочить или уклониться в сторону, при падении на пол. Безжалостно сжав в кулак волосы дворянина, и приложив того головою об кафель, мечник улыбался прямо как те самые варвары с Виппера при ловле магов и хохотал громче всех. — Безумец — прошипел сквозь зубы аристократ, между болью от очередного удара об плитку, по которому уже начала растекаться алая кровь, при попытке вырваться из крепкой хватки “героя”. Кто-то продолжал осуждающе шептаться о них за спиной, как о безродных мальчишках, затеявших на публику драку; кто-то откровенно смеялся, пытаясь скрыть неуместное по такому случаю веселье за веером и бокалом; а кто-то, как Лок, даже при всем желании больше не мог вмешиваться, ловя на себе похожие взгляды презрения и бурчание от мимо проходящих по типу: « пьянь». Ведь, когда он упал от толчка мечника в бок, кто-то подхвативший его в падении перед столкновением с полом, закрыл ему тряпкой нос. — Р-Розалин? — Пролепетал волк с сомнением, но в ответ лишь столкнулся с золотистыми, кошачьими, глазами девушки. — Не угадал — с показным безразличием, оглядев его и всех рядом стоящих, чьи взгляды были заняты отнюдь не его волчьей шкурой, а дракой, ответила девушка, помогая подняться — Давай-ка мы с тобой лучше отойдем, и не станем мешать им? Приляг. Рука девочки утянула его тело за колонны, дальше от гостей, где будучи вначале несколько шокированным Лок не сразу заметил, как настойчиво девчонка увлекала его все дальше и дальше от оставшихся там. Пока кошка не замерла и не обернулась к нему, снова брызнув что-то странно пахнущее в лицо, и оставила его осевшим на холодную плитку кафеля одного.

********************

С момента, как они впервые встретились, Кейл Хенитьюз всегда был для него не более чем злобным засранцем с поганым ртом, из которого ты никогда не услышишь хоть что-то хорошее, помимо колкостей и насмешек в свой адрес. Всегда резкий на слова, переполненных желчью, мальчишка напоминал Чхве Хану скорее гиену, нежели интеллигентного аристократа, коим полагал что им был его статус. Возможно поэтому, видя, как пропадает напускное веселье с лица Хенитьюза, превратившись в едва узнаваемое кровавое месиво, состоящего лишь из стонов боли и слабой ругани, он словил несказанное удовольствие от жалкого вида того. Однако чересчур увлекшись избиением Кейла под собой, Хан допустил большую ошибку. Полностью отдавшись удовольствию отыграться на аристократе за всю вылитую на него словесную грязь, он перестал следить за окружающей их обстановкой в зале. Так, потеряв бдительность, он заметил, что очередной переполненный яростью удар кулака, пришелся не по смазливому личику дворянина, а по несчастному полу тогда, когда был столкнут на пол с него, кем-то подошедшим из-за спины. Не придя в себя сразу, Чхве Хан еще пару раз треснул по плитке, пока не заметил что звук отличается, а закрывающая зрение пелена ярости полностью не сошла с глаз. Удивленный, он вздернул голову, дабы посмотреть на того несчастного, что решился вмешивающихся в их Хенитьюзом драку, и узнал в сидящем за его спиной парне, одного из друзей дворянина, – Гилберта Четтера. Что не смотря на собственный страх и риск, продолжил стоять над ним с вытянутыми вперед руками, преградив путь к Хенитьюзу, тело которого уже куда-то тащили двое других. Подхватив пострадавшего с двух сторон под его плечи, Антонио Гуэрра и Нео Тольц, которых Чхве Хан знал лишь из доклада предыдущего главнокомандующего, мечник наблюдал, как те тащат Хенитьюза ко столу, за котором их ждали взволнованная зеленоволосая девушка и паникующий друг в коляске. Помня, о том что все трое: Гилберт Четтер, Антонио Гуээра и Нео Тольц были рекомендованы Альберу, и Лукасом Темзом, в качестве рекрутов для нового рыцарского отряда, Чхве Хан не решился затевать с ними ссору. Однако до странности быстро, пришедший в себя аловолосый, судя по всему, был иного мнения на сей счет. Упрямо хватаясь за все что попадется тому только под руку, и при этом продолжая игнорировать, услужливо протянутую к нему руку помощи Тольца, Кейл поднялся вновь на ноги. Было видно, как кровь из разбитой губы, просочилась сквозь лопнувшую кожу губ, и как неприятно на вкус было пробовать ее аловолосому. Однако, словно предвкушая добавки, это ходячие недоразумение снова шло к нему, игнорируя любой здравый смысл и близких, что едва вытащили того из лап смерти, в лице одержимого гневом мечника. — Гребаное дежавю…Не так ли, Чхве Хан? Я вот как-то даже по этому чувству ску-у-учал— пропел, хрипя Кейл, одновременно корчась от боли в уголках рта, и пытаясь добраться до него, опираясь на выставленные в ряд столы. — Однако в этот раз было не так весело, как тогда, когда ты сломать мне пару костей, да? Хан не слушал, пропуская на сей раз все провокации с бреднями от ублюдка мимо ушей, ибо понял, что тот не остановится, пока мечник его окончательно не огреет, чем–то потяжелее руки. Потому, решив дождаться того, пока Хенитьюз сам подойдет к нему, Хан стоял, не сдвигаясь с своего места, ровно до тех пор, как Кейл остановился с одышкой у одного из столов. Заметив, что друзья того больше не пытаются вмешиваться и останавливать парня, мечник оглянулся и на других гостей зала, замечая, что те выглядят излишне взволнованными. Приняв такую их реакцию на свой счет, мастер меча уже мысленно представлял, как ему позже достанется от рук Розалин с Кросманом, по какой-то причине отсутствующих в разгаре пиршества. Однако особенно внимательно приглядевшись к одному из гостей, что уже бежал в противоположную от Хенитьюза сторону, он заметил некую странность. Все зашуганные и боязливые взгляды присутствующих были прикованы не к нему, а к шатающемуся из стороны в сторону, Кейлу Хенитьюзу. И на то чтобы понять их причину, у Чхве Хана не ушло много времени. В руках аристократа была бутылка. А на стоящем столе, за который аристократ ухватился, целый ряд таких же, разве что еще не раскрытых. Кейл стоял, и казался не просто взбешенный, а жестоким, как тот, в ком отчетливо прослеживались черты воспитанника, Рона Молонна. Взгляд беспристрастный, улыбка чутка наигранная, а шаткая поступь, которой тот шел, не внушала доверия в его уязвимость ни капли. — Нет, ну ты точно гиена… Аловолосый тихо прыснул, оскалившись, поудобнее перехватывая рукой еще не раскрытую за горло бутылку. Чхве Хан замер в надежде предугадать следующий шаг, разбушевавшегося смутьяна, как вдруг бутылка, которая еще недавно было в руках парня встретилась с полом у его ног, и своим содержимым окрасила край носков обуви в ярко красный. А затем полетела вторая, и третья, четвертая, как и первая, разбившись и растекшись по керамической плитке пола пятнами, с терпким запахом виноградника, преградив путь стеклом. «— И как можно было забыть об привычке, ублюдка, швыряется в людей чем не попадя.» — Ну? Как вино? Пришлось ли по вкусу, господину герою? — Глядя на расширенные глаза Хана, и шокированный взгляд, спросил Хенитьюз. Чхве Хан раздраженно фыркает, признав оплошность того, что так просто завелся с мелкой выходки аристократа, что теперь разошелся и плевать хотел на последствия этой выходки. Хану было необходимо найти способ его отрубить и передать парня страже, дабы после принести официальные извинения всем присутствующим, ведь иначе ему влетит еще и от Моланов, если тот пострадает. — Не-е-е-ет? Хм…Знаешь ты прав, подобного рода вино никогда бы не смогло подойти столь уважаемому господину герою, с его-то утонченными вкусами… Как насчет этого? Вновь полетевшая в Чхве Хана бутылка, разбившаяся у его ног, и преградившая к разошедшемуся Хенитьюзу снова путь, треснула не долетая до обуви, и разлетелась на множество мелких и крупных осколков. — Что…? Тоже нет?! Вот же ж, какой привередливый… В такой-то глухой деревеньке, как Харис, кому-то вроде тебя раньше ведь могло перепасть разве что, паленое пойло, а теперь ты у нас стало быть разбираешься, да? Очередная бутылка, звук бьющегося о плитку стекла. Боль внутри от упоминания столь глубокой и ни на день не забытой им раны, вновь грозит вывести Чхве Хана из строя, останавливая. — Хорошо, тогда может это? Что скажешь, Чхве Хан, тебе нравится?! Чхве Хан, снова чувствует, как угасает последняя нить здравомыслия, он теряет рассудок. Гости сбившиеся в кучу, зашептались. Когда же в руках Хенитьюза оказалась нераскрытая, новая бутылка вина, за которую он держится даже крепче, чем за выступающий в качестве опоры угол стола, словно та способна была удержать его от падения, в тело парня влетела с звонким криком кудрявая девочка. И не видя ее, из-за того что стоит к младшей боком, Кейл в глазах Хана выглядел тогда так, словно готовился вот-вот грязно обругать ее, пока взгляд карих глаз не зацепился за спадающий на рукав рубашки, ее вьющийся темный локон, с макушки. — Кейл! Прекрати! Покачнувшись от силы удара, прилетевшего в аристократа мелкого тельца, и позже сковавшего Хенитьюза в собственном кольце рук, девочки, заставляет кровь Хана в негодовании кипеть, зарыдала. Ведь вид того, как наивно и доверительно упирается ее макушка в бок брата, пока в руках того по-прежнему свисает бутылка вина, над ее головой, настораживает ничуть ни меньше, чем до сих пор не вмешивался в эту сцену кронпринц Альберу с Розалин. Рука Хенитьюза, дрожа, опускается, и Чхве Хан с облегченно вздыхает. Бутылка окончательно выскальзывает из ослабшей в смирении хватки рук, летя на пол. Слышится треск стекла. Темнота. Хан понимает, что не увидел того, как бутылка разбилась, но зато отчетливо почувствовал впившийся под лопатку осколок.

***********************

В ушах стоит раздражающий звон, и все люди в панике бегут к двери, ведущей из зала. Сотни мелких осколков, разлетевшихся от битых окон и частично торчащих из рамы, запустили в помещение холодный поток воздуха с улицы. Кейл моргнул и вдруг понял, что больше не видит. Свет погас. И пускай звон в ушах весьма раздражал, куда больше Хенитьюза выводили из себя те люди, что не оставили ему ничего, помимо удручающих мыслей о том, что совсем скоро его новым туфлям предстоит встреча с урной. Ведь до тех пор, пока кругом темнота, остановить этот поток обезумевших, каждый из которых, судя по всему, посчитал своим предсмертным долгом пройтись по нему, было невозможно. Впрочем, так казалось Хенитьюзу ровно до тех пор, пока по залу не разнеся чей-то первый, оглушительный крик. — Пожалуйста, не надо! Без сомнений крик женский, звонкий, такой, как если бы принадлежал кому-то достаточно юному. Будь Кейл верующим, он бы уже несколько раз поблагодарил бога хотя бы за то, что сейчас Лили с ним, а не бегает где-то, играясь в прятки со скрывающимся в темноте психопатом. Однако единственной причиной, по которой она с ним застряла, стали собственные пьяные выходки Хенитьюза, сыгранные для отвлечения внимания мечника от волчонка, и по счастливому стечению обстоятельств, вынудившие ту вернуться к нему. Так что… «К черту Бога!» И все же теперь, когда он немного привык к темноте и мог различить в ней очертания некоторых силуэтов, Кейл заметил что плечи Лили дрожат, и та плохо дышит. Вероятнее всего, младшая из Хенитьюзов и сама не осознавала того, насколько же крепко цеплялась за руку брата, пока сдирала с того кожу ногтями. Однако боль отрезвляла, и потому Кейл и сам не решался, на то чтобы попросить ее прекратить делать это. — Твою ж… Что за хрень?! — Крикнул кто-то из зала, запустив за собой цепочку из шквала ругани, истерических воплей и чей-то особенно отвратительный визг. — Эй, ты! С дороги, остолоп! Где черт возьми стража! Откройте дверь! — Крича, и пробегая мимо Хенитьюзов, сказал кто-то, прежде чем толкнуть его в спину. — Выпустите меня от сюда! Я готов заплатить! — Надрывая, голос завопила какая-то женщина, из-за чего, кто-то стоявший совсем рядом с аловолосым усмехнулся, стоя при этом прямо у него за спиной. Плечи вздрогнули. Теплое дыхание обожгло кожу шеи. Царапающий звук метала о плитку, и звучащий при том как издевка, не услышать которую мог разве, что глухой в зале, если такой и был среди приглашённых, прочертил дорогу к последней из говоривших прямо из-за спины Кейла с Лили, задевая край туфли лезвием. Убийца, что стоял и как поехавший наблюдал за всем у него из-за спины, ушел. Был слышан крик, и что-то круглое и напоминающие по своей форме шар, ударилось об пострадавший не впервой за весь этот вечер ботинок Хенитьюза, наводя дворянина на мысли: «Нет, ну после такого, я их точно сегодня же выброшу!» Чиркнувшая в темноте спичка, зажженная кем-то из слуг дворца, стала и спасением и проклятием для Хенитьюза одновременно. Чья-то голова, в шлеме стражника, смотрела на носок его обуви выпученными от шока глазами, проводя Хенитьюза в неменьшее потрясение и дальнейший ужас от увиденного. В брезгливости отдернув ногу и отводя сестру за спину, пока остальные кричали, он посмотрел на повалившиеся тела тех, кто по определению должен был защитить всех здесь присутсвующих, и парочку попавших под раздачу дворян. Кейл насторожился. Однако чувство ответственности за жизнь сестры и где-то скрывающейся в тени зала Онг, вынудили парня взять себя в руки, и немедля начать искать пути к выходу, до того, как зажжённая в темноте спичка догорит и погаснет. — Ах, вот значит, что такое судьбоносная встреча?! Как поживала, малышка? — Белые волосы и ядовиты-зеленые глаза мужчины, до странного увлечённого тем, что тот разглядывал каждый изуродовавший кожу шрам и рубец, прожигали сестру Кейла взглядом. Хенитьюз хотел уже было послать этого извращенца, но тихий шепот сбоку, и боль от впившихся до крови ногтей в руку, лишили аловолосого слов. — Секка…— пролепетала рядом с ним Лили, с силой сжав снова за руку брата, которая в мгновения после того как она ее отпустила, похолодела, став влажной — Клопе Секка… От упоминания знакомо имени, сердце с бешеным стуком попыталось проломить себе путь на выход меж ребер. Из-за упоминания одного только его имени, Кейлу чудится словно по нему что-то ползает, однако чем больше он пытался стряхнуть это нечто с себя, тем глубже и дальше эта мерзость пробирается к нему прямо под кожу, разъедая и паразитируя внутри плоти. То был страх, отвратительное и жалкое чувство беспомощности, перед тем, кого он не рассчитывал увидеть воочию здесь, в Роане. — Вот дерьмо…. — прошептал, нервно улыбнувшись Хенитьюз, и захватчик на его реплику рассмеялся. Не будь Хенитьюз сейчас вместе с сестрой, в месте где несмотря на стремительно сокращающиеся число людей в комнате, их по-прежнему было неприличное множество, то ударил бы по ублюдку всеми древними силами, что имел лишь бы убить змею. Однако лицо, которое, как Кейл надеялся, больше никогда не увидит, сейчас перед ним, и без возможности использовать хотя бы тот же огонь разрушения, он беспомощен. Потому шанс на спасение лишь один, — бежать к окнам. Наплевав на высоту, здравый смысл и на сопутствующие такому радикальному решению травмы, он уже был готов прыгнуть и спастись с сестрой. Подумаешь переломает пару конечностей, зато после сможет гонять с Эриком на перегонки в их колясках, отдавить ноги Хану, а друзей подстрекнуть делать ставки на победителя. К счастью, до того как Хенитьюз успел воплотить свои планы в жизни, темный силуэт, пронесшийся словно вспышка перед самым носом дворянина, преградил ему путь к окну, и осветил лязгом металла и металл, лицо Хана. — Все! Найдите укрытия и следуйте за работниками дворца к выходу! — Закричал Чхве Хан, во время того как вступив в схватку с северным мечником, давая им шанс на то чтоб уйти. Среди криков, разбежавшихся во все стороны дворцовых слуг и дворян, то и дело на пути сталкивающихся друг с другом, Кейл чудом добрел до столов. Не упав и не запнувшись ни разу, он дошел до того самого, за которым недавно беседовали они с Эриком и решил до прибытия подкрепления спрятаться с сестрой там. Вокруг творящейся неразберихи, смешанной со стуком каблуков и сапог, с лязгом металла о металл, рядом упал человек, что превозмогая боль, все хрипел и ругался, пока кто-то из слуг не подхватил его под руки и не утянул за собой. Кейл не стал оглядываться на других, предпочитая сосредоточится на их с сестрой собственном выживании, не следуя за остальными. Потому затащив Лили первой под стол, позже и сам заползая за ней следом, укрыл их за свисающей со столешницы скатертью. Ковер, что до этого сиял, выдраенный до чистоты слугами к началу пиршества, багровел. Раздавшийся под соседним столом шорох ткани об пол, в тусклом свете осветил лицо старик, что как запряжённая буйной конницей колесница пер на них с непреодолимым усердием, явно намеревался лишить их добротной половины их свободного места в укрытии. — Какого черта, старик?! Ползи обратно! Этот столик уже забронирован. Слышишь? Свободных мест нет! Старик видимо до этого не осознающий, что под столом еще кто-то был, испугался от звучания чужого голоса, и окончательно снес все то, что чудным образом смогло уцелеть при его первой попытке разворотить стол. Кейл едва сдерживал себя от желания, зарядить по лицу наглеца подошвой ботинка, дабы выпнуть того обратно наружу, ведь и так мало верил в его шансы выжить. Однако, стоило аристократу узнать в дрожащей туше, из дряхлых костей, маркиза Айлана, как крики тех первых, кто ломанулись бежать к дверям, отвлекли его. Навалившись на запертую на засов дверь, дабы попытать удачу ту выбить, несколько стражников что пытались проложить путь к отступлению ради гостей, вдруг умолкли, перестав всех подбадривать, заверением о том, что еще немногом и они выберутся. Однако Кейла смутило не это, а то как воздух внутри зала не взирая на разбитые окна, и пронизывающий холодный ночью ветер, стал душным. — Что за? — Аристократ приподнял свисающий со столешницы лоскут ткани, из-за подозрительного звука треска, и жара что так и норовил сжечь лицо. Пламя накрыло сбившуюся в одном месте толпу и поглотил тела тех, окончательно лишая надежды оставшихся на то, чтобы выбраться и избежать схожей участи. Кейл буквально кожей почувствовал, как идея уйти начинает тлеть, с той же скоростью, что и горсть щепок от двери, которую так и не смогли выбить люди. Закашлявшись и поспешив прикрыть рот рукой, Хенитьюз стянул свой пиджак, накинув в спешке его сестре на голову. Там, у огня, стоял выживший, или если быть точнее зачинщик поджога, из-за которого как Кейл понял , Клопе Секка явился в Роан не один. Тот, против которого ни у одного из присутствующих не могло быть и шанса, включая Хенитьюза. Существо, от которого стыла кровь в жилах, и одно присутствие которого, было достаточно чтобы превратить банкетный зал в поминальный. Дракон, чей объем маны превзошел даже Розалин, которой как Кейл понял, оглядев зал, здесь даже нет, чтобы вступить в битву с ним. Толкнувший Хенитьюза в спину старик, привел парня в чувство, пускай отнюдь и не самым приятным, но зато действенным способом. Кейл бы выругался, но сил на препинания с Айлоном, после того как он заметил, что дракон направляется в сторону их стола не нашлось, зато у маркиза энтузиазм воспылал аж по новой. — М-м-мой монокль! Монокль! — Из глаза старика, выпало круглое стеклышко и покатилось за соседний стол со стульями. Не теряя времени, старик тут же пополз за ним, пробуя поймать то, пока стеклышко не выкатилось за пределы стола, и крутясь не упало снаружи. — Старик, стой! — Видя, как за запонку на манжете Айлана, цепляется край скатерти, шипит Кейл, а затем слышит грохот. Стол перевернулся, придавив Хенитьюзу ногу. Тот второй, подойдя остановился напротив, и разглядывал его не сдвигаясь. Сердце заколотилось, Чхве Хан, единственный из находящихся в зале героев, до сих пор в бою с Секкой. Между ним с поджигателем от силы два метра, и то лишь по заслуге того старика, что по-прежнему крутился по полу в поисках чертового круглого стеклышка. Ни магессы, ни принца, ни кого-либо из стражи дворца, Кейл не видел. Глаза, налитые кровью, смотрят словно сквозь него, препарируя. Гребанный старик все еще ползает у его ног, в попытках вернуть на место у глаза разбитый монокль, даже не подозревая о том, что происходящего с ним лучше не видеть. Хенитьюз невольно мысленно даже прыснул с предположения о том, какое именно из своих страшных лиц скорчит Айлан, когда увидит того. Однако собственный саркастический голос в уме, все сказал за него: « — Его лицо будет ничем неотличимо от твоего, идиот.» — Кто ты? — Пытаясь потянуть время, спросил Хенитьюз, на самом деле даже не рассчитывая на ответ. Однако после его вопроса, горло парня сдавило так сильно, как если бы эта тварь в самом деле душила его. — ..Л-Лили…—выдавил через силу, не смотря на дрожь в голосе, Кейл, но ни мотка головы, ни ответного голоса, не добился. Только отреченный взгляд в пол и рука, что по-прежнему сжимала его, держа рядом. Голос пропал, кончики пальцев начинали неметь, звук быстро бьющегося в ушах пульса, заглушил собой все посторонние звуки. Кейл знал, что при таких обстоятельствах, без помощи со стороны, им не выбраться. Потому бросив искоса взгляд на сестру, не проронившую за все время с момента встречи с убийцей семьи даже слова, ущипнул ее. Однако девочка, оставалась и дальше смотреть сквозь него, не замечая и дальше того, что вокруг происходит. Приняв безнадежность их случая, Хенитьюз погрузился в самоистязающие мысли о том, на кой черт он вообще сунулся во дворец, вместо того чтоб быть дома, в своем гребаном и шикарном особняке, в куче роскоши и с детьми, занятый лишь наблюдением за подшучиванием с их стороны за их нянями, чей возраст перевалил за разумный предел. — Не имеет значение. — Хриплым, и слегка чопорным тоном голоса, вдруг ответила эта крылатая ящерица. Раньше, Хенитьюз никогда не осознавал в полной мере всю силу и убийственную ауру драконов. Ведь каким-то немыслимым образом, эти великие существа сами его находили, не проявляя и доли враждебности. Тем не менее, теперь, когда это чувство схожее с затянувшейся на шее петлей сдавило в нем воздух, он понял, насколько был глуп, когда думал, что привел к себе в дом двух безобидных дедов. Он мечтал к ним вернуться. Этот же дракон не двигался, а лишь только смотрел. Но рассматривал так внимательно, что создавалось впечатление, словно его уже диссектируют, выставив притом на показ перед всеми гнилое нутро дворянина. Зрачки сужены, но из-за размытой границы с темной радужкой глаз, кажется, что на него сейчас смотрят две черные дыры. Дракон, выглядит сбитым с толку, и невнятно что-то шепчет под нос, с лицом полного недоверия, и неясного рода возникшего к Кейлу презрении, говоря всего одну фразу, что надолго засядет у Хенитьюза в голове. — Отвратительное сходство. Но не успел аристократ даже как следует обдумать услышанное, как взгляд его зацепился за шатающегося из стороны в сторону, Лока, что бежал к двум сражавшимся мечникам, в своей звериной форме волка. Кейл увидел, как меч Клопе Секки завис над Чхве Ханом, направленным острием в его шею. Он видел, что еще немного и Лок прыгнет на северянина со спины, сбив обоих их на пол. Кейл заметил улыбку на лице Клопе, и то как рука того достала второй меч. Рука сама собой потянулась поставить щит перед волком за мгновенье, до того как острие второго меча мечника войдет в его плоть. « Ты хочешь пожертвовать собой?» — спросил супер-камень, и рука Кейла так и осталась висеть, сама по себе в воздухе, ничуть не затронутая любопытным взглядом дракона со стороны, что так и не предпринял по отношению к нему каких-либо действий. Прогремел взрыв. Целое облако пыли, и сыплющейся со стен побелка, вместе с разлетевшимися во все стороны кусками плитки, загородили обзор. В носу защипало, пыль забилась как в глотку, так в глаза, и Кейл почувствовал что и впрямь задыхается. Однако там, между сквозной дырой в стене, и в том что сохранилось и осталось от пола, чудом не обвалившимся от силы взрыва, посреди кучи обломков, Хенитьюз увидел их всех: прибежавшую, после применения взрывной магией, Розалин, и застывшего возле Лока, Чхве Хана, аккуратно вытаскивающего второй меч Клопе Секки из-промеж ребер в груди у волчонка, и Альберу. Застывший Его Высочество смотрел на неисчислимое количество трупов в зале. Тот был разбит. Кейл встал на ноги, утянув за собой и сестру, что по прежнему была в трансе и не реагировала ни на что. Шаг за шагом, минуя обломки, он встал рядом с Альберу и смотрел, на то как Чхве Хан пытается зажать большую рану между грудиной и животом подростка рукой. Однако, чем больше тот давит, стремясь остановить кровотечение, тем больше крови оставалась у него на руках. Из-за чего даже глядя всего лишь со стороны, Кейлу чудилось, что он отчетливо чувствует, как та пропиталась и прилипла к ране, у него под одеждой. — Холодный… Лок…П-почему ты холодный…? Розалин ласково со слезами на глазах продолжает поглаживать мальчика по голове, пока еле сдерживаемое рыдание в горле, не прорвалось наружу, резанув Хенитьюзу по ушам. Хан, как одержимый, продолжает жать с силой на рану, чуть хмурясь из-за беспокойства причинить их смелому мальчику боль. Хотя все, кто их видел и так уже знали, что смысла в этом как таковой больше нет. Ведь волк не моргал, не рычал, и не шикал от боли, из-за давки двух мозолистых, больших рук на дыру в животе. А значит уже и не чувствовал даже. Бледный, как фарфор, из той самой знаменитой гончарной лавки напротив дворца, подросток в последний раз лишь сдавленно всхлипнул и в той же странной позе застыл, тупо уткнувшись своим носом в ладонь рыжеволосой магессы, словно щенок, ищущий в ее руках тепло. Рука Розалин на голове у подростка прекратила поглаживание, в то время как вторую она протянула к носу волка, перестав ощущать обжигающий ветер кожу, та упала рядом. Конечности магессы неконтролируемо задрожали, осознание пришло сразу, и потому, когда кончики ее пальцев наконец закрыли остекленевшие голубые глаза, Чхве Хан остановился растирать начавшие коченеть пальцы рук юноши. Жалостливое выражение на лице Альберу Кросмана и легкое похлопывание по плечу не взбодрили, но по прежнему дали знать, что он с ними. Кейл не сдвинулся и на метр, оставаясь стоя рядом. Даже мускулом на лице не шевельнул, из-за чего столь же красивое, сколь и бесстрастное выражение лица аристократа оставалось таким же невежественно безучастным, ко всему окружающему его хаусу, как и у сестры рядом. Так, как если бы он действительно был слепым и не слышал тех надрывистых криков Хана, что впал перед ним на коленях в истерику. Не вздрогнул он, и когда чьи-то ногти оставили полосы, намертво впившись сквозь ткань его брюк в кожу, а тихий всхлип Лили за спиной дал знать, что она пришла в чувство. Рука Клопе Секки, сжавшая рукоятку меча, лежит рядом с трупом подростка. И только янтарно-золотые радужки, одной пепельноволосой особы, вышедшей к ним из-за колонны, и прожигающие его по другую сторону зала, дали понять ему. Она знает. Видит. То, как Кейл неконтролируемо впадает в безумие, пока на лице его еще держится эта чудом сохранившаяся маска, обманчивого самообладания. И пока Розалин безудержно рыдала, а Чхве Хан, не то тряс, ни то убаюкивал на своих коленях уже мертвого мальчика, Кейл был вовсе не бесчувственен к этой сцене. Он был рад, благодарен и по-странному умиротворен, когда полностью осознал то, что волк ушел, прежде чем запоздалая мысль о том, как открывшаяся ему одному истина не успела раскрыться и остальным. Свидетель. Единственное препятствие Кейла, давшее ранее ему лишь отсрочку, будет гарантировано погребено вглубь земли и захоронено вместе с трупом. Лок умер. Единственный выживший потомок волчьего племени - мертв.