Часть 2

В пятый раз он к Суворову шел уже как-то привычно. Дорога под ногами казалась совсем знакомой, Марат рядом - нет. Усталость как и прежде давила на затылок, последнее время сон был совсем ни к черту. Да и общее напряжение от нового знакомого все не проходило, не забылся все еще тот удар. Второго, пока что, не было. Суворов рядом курил. Спасибо, хоть выдыхал куда-то в сторону, явно случайно, конечно: как будто в нем могло быть хоть какое-то чувство такта. Андрей запихнул руки в карман пальто, в попытках хоть как-то согреться - перчатки сегодня оставил дома. Марат же привычно шел в расстегнутой куртке, словно на улице не лютый мороз, а так, плюс два градуса. Это почему-то бесило. Андрея, если честно, в Суворове раздражало почти что все. Злился за первую встречу, за невнимательность на совместных занятиях, на вечные бесцеремонные расспросы, на постоянное шевеление под боком. Честное слово, откуда в человеке вообще может быть столько энергии? Казалось, что сидеть на месте неподвижно, даже пять минут, для него смерти подобно. Это иногда вообще выводило - не будь у него столько терпения уже наорал бы хоть раз. Но нет. Держался. Стискивал челюсть, цедил тихим голосом очередное правило по английскому и дышал. Медленно. Размеренно. Так, чтобы успокоилась буря внутри. Думал об этом всем сейчас, и в груди сразу закипало привычное раздражение. Честное слово, саму себе памятник пора ставить. За стойкость. - Так ты значит не куришь. Ты пил хоть раз? Андрей повел плечами, вздыхая - а вот и еще одна причина его раздражения. Постоянные вопросы. Суворову будто было жизненно необходимо узнать об Андрее как можно больше, спрашивал, иногда какую-то ерунду, иногда что-то более серьезное. Отсутствие ответов его не смущало, странный интерес не утихал - было и правда непонятно, почему его вообще все это волнует. Вот какая Марату разница, что он ест на завтрак? А тот даже такое спрашивал. Все что угодно, только не английский. Бесило. - Нет. - А хочешь? - Нет. - Вот прям совсем? Суворов смотрит на него как на восьмое чудо света, явно не улавливая в своей парадигме мира как жить-то так можно. От этого становилось смешно, но и немного грустно. Будто и нет ничего интересного в жизни кроме этих вещей. - Не знаю, - все же нейтрально ответил Андрей. Это, кстати, правда даже. Было некоторое любопытство, всегда хотелось понять, что другие находят в этом. Но особо желания не возникало - да и времени, со всей этой учебой и музыкой, не находилось. К тому же, представить истерику матери было сложно. Ей совсем, наверное, голову снесло бы. - Бери тогда, - протянул вдруг Марат сигарету к его лицу. - Попробуешь хоть. На мгновение, всего на одно, но соблазн был. Андрей моргнул, ощущая себя до ужаса растерянным, от этого внезапного предложения. Как тут реагировать? В ужасе отскочить куда подальше? Или наоборот? Суворов разглядывал его особенно цепко. Привычная насмешка пропала куда-то, сменяясь чем-то темным, мрачным. Словно проверка сейчас была. Испытание. На секунду, захотелось согласиться. Вырвать сигарету из чужих пальцев, затянуться посильнее. Только для чего? Кому и что Андрей будет доказывать? Покачал головой: - Нет, спасибо. Марат оглядел его внимательно, как-то напряженно поджимая губы - было совсем непонятно, что он сейчас подумал. Его разозлил отказ? Или это, наоборот, хорошо? Кто бы подсказал. Суворов был до ужаса непредсказуемый, нечитаемый. В нем было всего много, но при этом - Андрей еще никогда не встречал более непонятного человека. - Как хочешь, Андрейка. Обращайся, если что. Андрейка. Либо так, либо чушпан - даже не ясно что лучше. Спорить по этому вопросу было явно бесполезно, так что и сейчас лишь поморщился и двинулся вперед. Суворов выкинул сигарету в сугроб спустя еще две затяжки, задумчиво оглядываясь вокруг: - Так, а все же, у тебя есть хоть какие-то занятия кроме учебы? Ну и пианино твоего. - У меня сестра младшая. Матери с ней помогаю. - А сколько ей? - Пять. Марат понятливо кивнул, что-то напевая себе под нос. Встряхнулся вдруг, повернув голову в сторону: - Слушай, а мы можем в комиссионку тут зайти? - Зачем тебе? - Так. Надо очень. Андрей повернулся всем телом, настороженно глядя на Суворова: - Что именно? Тот усмехнулся привычно насмешливо. Дернул рукав куртки, сверкая весельем в диком взгляде: - Да там кепки в сеточку. Посмотреть хочу. - Просто посмотреть? - Ага. А что еще? Вроде бы и безобидно все, вот только настороженность не отпускала: безобидного, в действительности, в Марате не было ничего. Да и сильно напрягала это ухмылка - словно вот сейчас все пойдет совсем неправильно, произойдет что-то неприятное. - Да ладно, чушпан, чего ты осторожный такой? Боишься, что ли? - Я не хочу неприятностей. - У тебя их и не будет. Пошли? - Марат мотнул головой в сторону магазина, перекатываясь на пятках. Андрей повел плечами, сбрасывая внутреннее напряжение. С этим Суворовым всегда так, словно на краю пропасти. Шаг влево, шаг вправо - свалишься. И ничего кроме бездны под боком, ничего кроме вот этих странных взглядов и самоуверенной ухмылки не было. Кивнул почему-то. Двинулся следом, впиваясь взглядом в спину обтянутую голубой курткой. Самому было до странности тревожно - может, они и вправду только посмотреть? Ведь такое возможно, верно? Не верилось в это абсолютно. В груди словно разлилось что-то горячее, мрачное ожидание внутри росло и ширилось. Втянет его этот Суворов в неприятности, а дальше что? Становилось как-то особенно гадко. В магазин зашли быстро, Марат словно точно знал куда ему нужно - остановился напротив прилавка, сосредоточенно щурясь на ценник. Почесал подбородок. Двадцать пять рублей. Кепки, конечно прикольные были, с надписью USA, но такие им точно не светят. Навряд ли Суворову на такое столько денег выдадут. Почему-то развеселился немного. - Посмотрел? Идем? Марат развернулся к нему всем телом, оглядывая как-то особенно задумчиво. Усмехнулся: - Сейчас. Можешь, про вентиляторы расспросить? - Что? Какие вентиляторы? - Вон те, - махнул Суворов куда-то ему за спину. Ухмылка все не сходила с его лица, раздражая с каждой секундой все больше. - Зачем это? - А как еще продавщицу отвлечь? - Ты серьезно? Андрей оглянулся вокруг себя, ожидая, что сейчас выскочит кто-нибудь. Кто-то из суворовских друзей - не мог же он действительно ожидать, что он на это согласится? Не мог же? Марат все смотрел с насмешкой. Почти взрывался от непонятной кипящей энергии, что вот сейчас выливалась через край как-то особенно сильно. - Ну, так что? Или мне прям так начинать? И ведь попробовал бы. Только чтобы Андрея из равновесия вывести - женщина за прилавком уже косилась на них с настороженносью, но разве это остановит? Ладони мгновенно вспотели, захотелось нервно сцепить их в замок и сжать пальцы посильнее - дурная и глупая привычка, еще с детства. Облизнул губы только. - Я... - Ты настолько боишься, что ли? Андрей дернулся. Выдохнул. Покачал головой: - Просто смысла не вижу. - Тогда я сам, - кивнул ему Суворов вдруг, подаваясь, едва уловимо, всем телом к витрине. От этого стало вмиг страшнее - все равно ведь не объяснишь никому, что он просто рядом стоял. Вместе со страхом внутри закипало что-то еще. Какая-то неведомая ранее горячая волна, что росла под чужим темным взглядом. Что-то ширилось, множилось внутри, расползаясь по всему телу огнем и болью. Дышать стало почти тяжело. Андрей вдруг схватился за чужое запястье, произнес специально громко, так чтобы продавщица услышала: - Ну, сейчас, подожди меня тут минуту. Посмотри пока, я маме про подарок спрошу, - развернулся затем к женщине всем корпусом. - Можете мне вон тот вентилятор показать? Голубой, который. В ушах застучало. Кровь пульсировала по телу, разгоняя адреналин и ужас. Он ведь в действительности это делает: становится соучастником преступления. Мама была бы в истерике, не к месту подумал он. Вот тебе и подарок. Женщина кивнула ему, улыбнулась даже - от этого на душе стало совсем гадко. Стала на стульчик, показывая ему самый верхний. Красивый, конечно. Дорогой, кажется. Происходящее стало напоминать сон. Нереально, не с ним, он просто тут как-то оказался. Сейчас моргнет и в кровати окажется. Вот прямо сейчас. - А можете вот этот еще показать? - он неловко машет руками на еще один вентилятор, боясь даже оглянуться назад. Неужели, по нему не ясно, что тут происходит? Зачем вообще кому-то эти дурацкие вентиляторы зимой? Сердце все колотилось со страшной силой, руки дрожали. С ним вообще что-то странное было. Все вот это. Мальчики-отличники так не поступают вообще-то. И он не должен, но все равно почему-то поддался, повелся на эту провокацию. Знал же, что ничего хорошего не выйдет, понимал, что не стоило за Маратом идти, но нет, блин. И где он теперь? Вот здесь, трясется внутренне, внешне оставаясь абсолютно спокойным. Может, стоило бы просто плюнуть на это все и уйти? Вот прямо сейчас, плевать на Суворова. Не его ведь проблемы будут, он и правда не при делах тут. Мысль была здравой, но запоздалой: грохот позади заставил замереть статуей. Чертов Суворов. Продавщица начала что-то кричать, Андрей все стоял каменно, пока за руку внезапно не дернули - Марат подскочил вовремя. Потянул его за собой со страшной силой, потащил куда-то на сумасшедшей скорости. Андрей и побежал. В висках все стучало, потел страшно. Бежал и бежал. Бежал. Мысли куда-то исчезли, все вокруг стало совсем неважным. Марат все еще держал его за запястье. Ноги двигались сами собой, Андрей был где-то. Где-то не здесь. Только устойчивое тепло на коже, снег под ногами - вот это что-то значило. Куда они так несутся? Он не знал. Какая разница? Беги и не оглядывайся, так, чтобы точно не словили. Чуть не упал, когда Суворов вдруг остановился, дергая его в какую-то подворотню. Да упал бы, в общем - Марат словил. Обхватил руками, прижимая к себе: - Все-все. Останавливайся. За нами никого, - горячим шепотом куда-то на ухо. Андрей только рвано выдохнул. Схватился почему-то ладонями за чужие плечи. Моргнул осоловело. Все вокруг казалось такими легким, эфемерным, а сам Андрей - всемогущим. Смелым. Сильным - как никогда раньше. Мгновение все тянулось - Марат его все еще держал. И смотрел. Как-то особенно внимательно, цепко. На секунду - голодно будто бы. Андрей от этого почувствовал себя совсем ошалело. Стало и страшно, и спокойно. Дыхание все не приходило в норму, в голове набилась ватой пустота. С трудом сглотнул, ощущая как пересохло в горле. - Что так громыхнуло там? - спросил вдруг хрипло, сам от себя совсем не ожидая слов. Суворов усмехнулся ярко, стряхивая с себя ту прежнюю темноту. Хмыкнул: - Часы с прилавка уронил. Андрей вздохнул. Почему-то стало смешно. И грустно. Разрывало его, в общем. Марат все еще держал. Крепко. Близко. Так что можно было рассмотреть каждую ресничку, разглядеть все, что скрывалось на дне темных, расширенных почему-то зрачков. Это стало осознаваться только сейчас и как-то внезапно: Андрей мигом отстранился, невольно покачиваясь. Ноги казались теперь ватными, легкие горели от холодного воздуха - так и заболеть можно. - Получил, что хотел? - спросил нервно, поправляя шапку. Марат махнул рукой, демонстрируя зажатые в кулаке две кепки. Протянул ему вдруг одну: - Держи, - а затем добавил, припечатывая: - За соучастие. Андрей поморщился. Вздохнул. Кепку взял. Хотя бы красивая.

***

В школе сегодня было особенно тяжело - какая-то мертвая пустота закручивалась внутри. Совесть мучала - в краже он действительно поучаствовал. Факт этот давил под ложечкой как-то особенно сильно. На обед сегодня давали совсем мерзкую кашу: гречка почему-то казалась до жути соленой и сухой. Голодный и злой, в итоге, шатался по коридорам. Все раздражало особенно сильно. Кепку он от мамы спрятал. Положил позади книг на полку, тихонько прокравшись в свою комнату. Вернулся вчера поздно, засиделись за очередной домашкой с Суворовым. На этот раз даже не по его вине - Андрей почему-то чувствовал себя странно расшатанным. Разломанным. И еще много всего подобного. По венам растекался страх смешанный с удовольствием. Коктейль так себе, пьянило как от алкоголя. Марат его, кажется, понимал. Даже сосредотачивался чуть чаще обычного. Андрей ощущал от этого еще и неловкость, обычно собранный, он не мог сам в полной мере сконцентрироваться на английских словах и путался как никогда, под насмешливым взглядом. Суворов проводил его домой в тишине. Лишь разглядывал, как обычно, пристально, совсем не таясь. Может, ждал, что Андрей хоть что-то скажет про их небольшое приключение? Вот только как тут комментировать? Где-то в глубине души это все понравилось. И бег без остановки, и ледяные тиски ужаса на горле, и эйфория накатившая после - когда уже стоял за углом, впиваясь пальцами в чужие плечи. Суворов его держал. Почти объятье, чтоб его. Мысль об этом пугала тоже. Марат в целом был явно тактильным, резким, наглым. Чужое личное пространство его не волновало, так что вся ситуация, наверное, не удивительна. Или все же? Андрей не знал за что тут уцепиться, не понимал как вообще относится ко всему этому - что-то как будто изменилось, только причины понять не мог. И что конкретно. Искандер с того утреннего удара стал каким-то отстраненным. Они много до этого общались в школе, часто пересекались на перемене, обмениваясь мимоходом новостями об учебе, вопросами по предметам. Четкая и полезная взаимопомощь. Теперь он явно избегал даже взглянуть на бывшего уже, видимо, друга. Это тоже вызывало кучу вопросов, главный из которых: за что? Это не Андрей испугался и соврал, он, наоборот, отказался "прописать в фанеру" за что и отгреб сам. В чем тогда проблема? Внутри все нарастало какое-то странное бессилие. Почему-то чувствовал себя растерянно, неправильно. Все еще нужно было как-то держать лицо и привычную маску парня-отличника, у которого точно все в порядке и под контролем, но сейчас на все это уходило до страшного много сил. Флюра Габдулловна похвалила его утром. Сказала, что сразу заметно, что Андрей с Маратом занимается - у того вон, даже тройка появилась в журнале, вместо привычных лебедей. Это-то конечно хорошо, только все старания никак не компенсировало: как будто дело есть, до чужой успеваемости. За своей бы уследить. С музыкальной школой тоже что-то не ладилось. Учительница стала какой-то особенно нервной, докапывалась на каждом занятии раза в три больше обычного. От этого уже вешаться хотелось, прямо там в кабинете - хотя и там бы нашла, что покритиковать. Эта так точно. Желания играть теперь было особенно мало. У Марата дома он за инструмент не садился тоже, после того первого раза. Тот предлагал, но почему-то не хотелось. Словно в этом было что-то неправильное, что-то слишком. Мама зато немного успокоилась. Не задавала почти вопросов, даже относительно спокойно воспринимала его поздние возвращения от Суворова. Это удивляло, конечно. Как затишье перед бурей - вроде, можно расслабиться, но не знаешь когда бахнет. Предполагалось позитивное влияние ее нового мужчины. Авось и вправду что-то серьезное? По такой спирали дни и проходили. Тянулись резиной, размывались в череде безрадостных мыслей. Хотелось чего-то. Чего-то другого. Чтобы по щелчку пальцев все стало совсем иначе. А как? А не знал. К Марату сегодня идти отказался, хотелось отдохнуть. Провести время с сестрой, что уже начала намекать на нехватку внимания на днях. Тишины хотелось тоже, а этого уж точно не видать с излишне активным Суворовым. Откуда в нем, все же, столько энергии? Вообще, его в голове и в жизни становилось до страшного много: теперь они как будто чаще стали видеть друг друга в школе, чаще пересекаться взглядами. Много занятий совместных - никогда бы не подумалось, что так Марату нужен этот английский. Видимо, нужен - чушпанам за Лондон пояснять. Как еще оправдать этот внезапный интерес к иностранному языку? Чуть ли не каждый день ведь занимались. Андрей специально такой темп изначально начал - быстрее закончат и хорошо. Хотя он наивно недооценил объем предстоящей работы и веселое упрямство Суворова. Тот как будто получал наслаждение, отчаянно проходясь по границам чужого терпения, толкал всегда на самом острие. Ждал, может, повода для удара. Хотя такому и повод не нужен - хватит простого желания. Домой после уроков плелся окончательно утомленным, сонным и мрачным. Хотелось быстрее упасть лицом в подушку и лежать, выдыхая с трудом, чтобы тяжесть наконец сдвинулась с плеч, спала с тела окончательно. И все-таки зима была в этом году красивой - Андрей лениво обводил взглядом режущую белизну, спотыкаясь глазами о голые прутья деревьев, до смешного мало украшенных снегом. Мороз щипал щеки, ноздри. Вдохнуть бы этот холод поглубже, задержать в легких - так чтоб по венам растеклось, успокаивая, усмиряя этот странный огонь, тлеющий последнее время внутри. До дома добирался неожиданно долго, почему-то ноги не шли. Кажется, это лишило последних сил, настолько тяжко теперь было подниматься на нужный этаж и открывать уже потрепанную жизнью дверь. В прихожей замер - взгляд уцепился за странные мужские ботинки и черную куртку на вешалке. Мама выглянула торопливо с кухни, оправляя передник. Пахло вкусной жареной картошкой. - Андрей, ты вовремя. Я тут тебя познакомить кое с кем хочу, - улыбка на ее лице казалась слегка нервной, как и неловкие движения рук. Вздохнул, ощущая как тяжесть на плечах становится в разы больше. Почему-то иррационально бесился - вот прямо сейчас это обязательно? Он может просто в свою комнату уйти, или как? Очень бы хотелось, если честно. Вот эти все знакомства вообще были не интересны. Мама подошла к нему ближе, видимо замечая его недовольство: сегодня и правда неудачный день для этого всего. Принялась стаскивать пальто с его плеч, нашептывая на ухо: - Пожалуйста, веди себя вежливо. Я бы очень хотела, чтобы вы друг другу понравились. Андрей хмыкнул. Стащил ботинки под напряженным взглядом и шагнул вслед за ней на кухню. Зато сонливость куда-то ушла, полностью сменяясь раздражением. Мужчина сидел за столом: широкий в плечах, в очках и с полосой усов над поджатыми губами. Не это привлекло наибольшее внимание - форма милиционера сидела на нем как-то особенно неуместно. То ли дело в маленькой кухоньке, для которой он казался слишком официальным, то ли проблема во взгляде - мрачном и тяжелом, абсолютно неуместном в домашней обстановке. Почему-то возникло странное желание поежиться, скрыться в своей комнате и запереться на замок. Заминка, в общем-то мгновенная, была, кажется замечена: мама легонько толкнула его под лопатками, восклицая: - Знакомься, Андрей - это Ильдар Юнусович. Я тебе про него рассказывала. Андрей деревянно кивнул. Мужчина привстал со стула и неторопливо протянул крепкую, жилистую ладонь: - Рад встрече. Надеюсь, мы быстро поладим, - и улыбнулся. Вот только в улыбке этой была какая-то неясная угроза, предупреждение даже. Что-то особенно неприятное и скользкое, словно в словах скрывался какой-то подтекст, что-то, что он упустил по глупости. Возникло, опять, какое-то ощущение неотвратимости. Предопределенности происходящего. Как и понимание - вот уж этот тут надолго. Андрей пожал руку в ответ, игнорируя излишне крепкую хватку. Покосился на мать - она сияла почти что, потирая в сотый раз передник. Кажется, пальцы у нее подрагивали. Раздражение выросло, мгновенным зарядом, поднялось к горлу - и вышло полностью со вздохом. Какие тут варианты в целом? Сел за стол, напротив, подпер ладонью голову. Захотелось вдруг на подобии Суворова закачаться туда-сюда, отстучать ритм пальцами по столешнице. Неловкость, их с мамой, все как будто нарастала - Ильдар лишь деловито поправил чуть съехавшую от его движений скатерть и довольно улыбнулся. Затем повел носом, как цепной пес, пытаясь будто унюхать на Андрее что-то: - Так ты в школе учишься. И в музыкальную ходишь, верно? - Угу. Андрей перевел взгляд на мамину спину. Она что, пытается дать им время на знакомство или как? Не стоило - лучше бы сама что-то говорила, или отпустила в комнату. Сидеть вот так, было до странности неуютно. - А с учебой как? - Хорошо все. Отличник. Ильдар покивал чему-то своему, потирая подбородок. Сложилось на мгновение ощущение, что Андрей на допросе. Некстати вспомнилась кепка в его комнате - почему-то по спине пробежал холодок. Захотелось встряхнуться, пойти перепрятать вещицу. Чудом остановился. Не мог же Ильдар об этом узнать. Не мог же? - А с девочками? - Нет никого. - После школы чем занимаешься? - Репетиторство. Дома сижу. Вопросы и ответы были сухими. Так. Для галочки. Стало почему-то противно: какая этому мужику разница на все это? Пришел тут, сидел. Хотел чего-то. Бесит. - А с группировками дел не имеешь, значит? Вопрос был резким, насмешливым немного. Сразу почему-то вспомнилось маратовское чушпан. Затошнило. - Нет. - Ну, ты смотри там. В таком же духе и продолжай. На улицах сейчас, знаешь как опасно? Мама невольно выдохнула, привлекая сразу к себе внимание. Поставила перед ними тарелки с едой, бормоча: - И я ему об этом говорю. Все же такое неспокойное сейчас время. - Да, ну, Свет, чего ты, - Ильдар сразу переключился в режим заботливого мужчины, противно скалясь: - По твоему парню сразу видно: толковый. Не влезет никуда. Да и взрослый уже. Точно есть голова на плечах. Почему-то Андрей сильно сомневался, что подумал про него именно так. Какой-то прищур у этого Юнусовича был. Подозрительный. Может, все же что-то знал? Андрей на мгновение представил себе как будет отпираться от кражи кепки, как соврет, что ему ее подарили вообще. Или что нашел во дворе. Да, лучше так даже - меньше вопросов. Марата упоминать не хотелось абсолютно - тот как раз к группировками отношение имел, попробуй доказать потом, что они только английским занимались. Ладони почему-то вспотели. Захотелось потереть их о штаны, но сдержался. Лишь сел ровнее, поджимая губы. Вся эта встреча нравилась ему с каждой секундой все меньше и меньше. - Все равно. Это все так отвратительно - и чего этим парням дома не сидится? Неужели их родители за ними вообще не смотрят? - Не у всех эти родители и есть. А у кого есть - такие, что лучше б не было. В эти группировки от хорошей жизни не идут. Но вот Суворов пошел, кстати. Судя по коротким диалогам между ними - вслед за своим братом, что сейчас в Афгане служил. И выглядели их родители весьма образцово. Это, конечно, все еще интриговало, если честно. Ладно Марат: тот явно по примеру старшего поперся. Но тот чего? Загадка тыкалась иголочкой в мозг. Все еще не ясно было, а Андрей обычно хорошо людей вокруг понимал. От наблюдательности. Тут же вопрос ясным не становился никак. Может, конечно, все только с виду так чинно было, но все же. Что-то там у них не складывалось вообще. Мама продолжила нервно ругать группировки, Ильдар Юнусович ее успокаивать. Может, на этом их отношения и строились: уж больно хорошо ему давался это небрежный, покровительственный тон. Андрей ответил на еще пару брошенных вскользь вопросов, предпочитая молча утыкаться в тарелку. С тоской подумал, что лучше б тут была сестра: она бы точно перетянула на себя все внимание. Сейчас же Ильдар все продолжал коситься на него со странным подозрением в глазах и как будто пытался найти в нем какой-то подвох. Совсем со своей работой двинулся, наверное, раз везде теперь преступников видит. В общем, плакала мамина надежда на то, что они поладят - кроме игнорирования предоставить было нечего. Только бы не решил еще, что Андрею нужно отцовское воспитание: таких приколов очень не хотелось. Так быстро не ужинал уже давно. Кивнул на прощание, выдавил из себя что-то про усталость и все же закрылся в комнате. К кепке не полез - рассудил, что лишние движения точно привлекут внимание и не стоит этот мент никаких усилий. Пусть вон выслушивает тихонько мамины жалобы и сидит. Все же Ильдар почему-то раздражал - было в нем что-то неправильное, непонятное. Становилось как-то тяжело в его присутствии, нервно. Что-то жуткое скрывалось в чужих глазах. Почему-то захотелось помыться, словно остались какие-то пятна на теле от взгляда. Может, это просто паранойя. Может, не хотелось, чтобы их размеренный, привычный уже уклад семейной жизни, разрушался от наглости постороннего. А что этот может, было видно сразу, уж больно влюбленно смотрела на него мама, и очень по-хозяйски смотрел этот Ильдар. Прошла по спине все же нервная дрожь. Сомкнул лишь плотнее зубы, садясь за уроки. Мысли куда-то убегали, вращаясь вокруг уже привычных тем, сбиваясь от посторонних шумов за дверью: низкий мужской голос в их квартире царапал слух. Ну, он же не каждый день тут теперь будет, да? Надежда не оправдалась полностью - следующие три дня Юнусович появлялся как штык. Спасительный Суворов с английским наоборот пропал. В школе его было не видно, провалился будто сквозь воду. Андрей мстительно пожелал, чтоб так в действительности и было. Напряжение дома убивало - лучше бы напрягался у Марата, пытаясь вбить в пустую голову хоть каплю знаний. Было почему-то тоскливо от собственных перспектив - и так, и так какое-то напряжение. Ни шанса на спокойствие. Искандер тоже начал вести себя как-то странно. Андрей пару раз видел его с какими-то подозрительными на вид парнями, что странным конвоем сопровождали по коридорам. Это вызывало неясное беспокойство: да, близки они не были, но и не незнакомцы ведь. А выглядело это так, будто бывший друг куда-то встрял и по-крупному. Спросить об этом было нереально - они уже две недели не общаются и явно по чужому желанию. Как тут подойти с расспросами? Вот и сидел, наблюдал настороженно, стараясь не показывать собственного внимания. парни-то реально выглядели так себе. Может, ударили бы. Еще одну мамину истерику выслушивать не хотелось совсем. Марат объявился в субботу. Дернул за рукав рубашки на полупустой лестнице с привычной ухмылкой: - Английский вечером? - Ага, - вяло кивнул Андрей, скрывая внезапную радость. Теперь была надежда, что неприятное ему лицо он так и не увидит. Марат куда-то улетел сразу, проскакивая через две ступеньки. После уроков ждал на улице, курил, почти что на самом пороге. От этой привычно-знакомой наглости вдруг захотелось рассмеяться. Андрей только стал рядом, так, чтоб дым в лицо не попадал. - Чего кислый такой? - Просто устал за неделю. Не пожалуешься же на потенциального отчима. Суворов бы только посмеялся, наверное. Или сказал бы что-нибудь неприятное, про то какой он чушпан. Спасибо, не надо. - Ну, если бы я на каждый урок ходил, то тоже бы уставал, - бубнит себе под нос Марат, откидывая затем окурок щелчком пальца. - Погнали? - Пошли. Костяшки у Суворова были разбиты в хлам, на скуле внезапной яркостью расползлась синева. Как часто он бывает не битым? Может, ему это вообще нравится? Андрей помотал головой, выкидывая ненужные мысли: какое ему вообще дело до чужих синяков? Его это и волновать не должно. Пусть хоть совсем в лепешку расшибется, это вообще не его проблемы. И все равно, нет-нет, да цеплялся взглядом, смотрел снова и снова. Было ли это больно? Или Суворов уже настолько все отбил себе, что даже не чувствовал? - Может, чего интересного расскажешь, Андрейка? А то всегда такой молчаливый. - Нечего. - У тебя что, совсем ничего не происходит? - Ничего. Марат недоверчиво покачал головой: - Как ты живешь так вообще? - Зато синий не хожу, - все же не удержался Андрей, намекая на скулу. Суворов расхохотался, оперся вдруг рукой о его плечи, почти полностью повисая: - Ну, допустим, ходил как-то раз. И даже не так давно. - Сказать за это спасибо? - раздраженно прошипел в ответ, стараясь игнорировать тепло чужого тела, растекающееся по правому боку. Рука у Суворова казалась внезапно тяжелой. Только почему-то отталкивать не хотелось - Андрей, наверное, уже очень привык к чужой тактильности. Смирился. - Ну, можно, если хочется. Я же старался в конце концов, - опалил дыханием Марат по шее, довольно скалясь. От этой наглости Андрей подавился воздухом, пихнул по ребрам локтем - едва-едва. Просто, чтоб отстал. Проигнорировал странный холодок, когда Суворов отстранился. Мороз все же на улице. - Действительно, и как это я раньше не подумал. Марат снова рассмеялся: - А ты оказывается такой ранимый. Дуешься на меня? - Нет. Больно надо. Разговор становился неудобным. Сразу настроение как-то испортилось, может, лучше бы домой пошел - всего-то потерпеть неприятное присутствие за стенкой и постараться не беситься от каждого лишнего шороха. Какие прекрасные у него, однако, перспективы, ну честно. - Ну-ну. Оно и видно, - Марат засунул руки в карманы привычно расстегнутой куртки, глазея по сторонам. - Может, прогуляемся? Перед занятиями самое-то, зуб даю. Да и покурить еще хочется. Андрей закатил глаза, со вздохом: - Как будто от прогулки что-то поменяется. - Ну, внимательнее я, конечно, не стану. Но может ты перестанешь так кисло морщится на все - так и поприятней сидеть будет. Пойдем? Суворов усмехался, смотрел с привычным вызовом во взгляде, чуть склонив голову набок. Андрей закусил щеку изнутри, вздыхая. Накатила снова усталость: ну что он потеряет, в самом-то деле? Да и за эти три недели проводить время с Маратом стало все же проще - будто примирился уже с этим новым странным знакомым. Все еще шпарило местами от неявного напряжения, все же Суворов до сих пор напоминал дикого кота - вроде уже и приблизился без угрозы в глазах, а от любого лишнего движения вцепится в лицо, не оторвать будет. Все еще сверкало что-то непонятное во взгляде, проскальзывала некая угроза в ленивых и оттого местами хищных движениях. Может, Андрей все это себе и надумал. Может, действительно дулся. Хрен самого себя разберешь. От постоянного напряжения задолбался - и правда хотелось расслабиться, проветрить голову, выкидывая лишнее. Вдруг, прогулка поможет? Верилось, конечно, слабо. - Только без воровства. И чего-то незаконного. - Так ты сразу все веселье убираешь. Зануда. - Тогда идем на английский. Марат хмыкнул весело и мотнул головой в противоположную от дома сторону: - Неа. Пошли, прикольное место покажу. Андрей поморщился. Все же, наверное, поспешно согласился, но за Суворовым пошел. Тот все расспрашивал что-то коротко, про себя рассказывать не торопился - себе на уме полностью. Лишь изредка тут и там вставлял крохотные кусочки: что-то про группировку, что-то про брата. Не ясно ничего короче. А про Андрея выпытывал. Откуда в нем такой интерес вообще? Или он просто, для фонового шума, это все вкидывает? Прикольным местом оказались трубы. Залезть на них Марат и предлагал - вид, мол, хороший. Андрей помялся, но все равно полез. Понадеялся, что на эту бредовую затею отвлечется, мысли лишние из головы уйдут хоть ненадолго. Да и вообще, почему нет? Надо же хоть иногда что-то такое делать. Лезть куда-то в пальто оказалось до крайности неудобно - и как не порвал все? Даже в какой-то момент сжато выматерился - Суворов от неожиданности сначала завис, а потом расхохотался: - Откуда ты такие слова-то знаешь? Так смеялся, что чудом обратно не свалился. Андрей на подначку лишь хмыкнул: руки скользили, не до отвлечений ему. Уселись по итогу с трудом, на адски холодное железо. Отдышались. Почему-то стало весело - вид был, в действительности так себе. Старые гаражи, грязноватый снег вокруг, вдалеке разбросало привычные пятиэтажки и силуэты спешащих куда-то прохожих. Тихо тут было конечно, место не самое популярное. Это, наверное, было единственным во всем этом плюсом - уединение ощущалось приятным. Небо потихоньку окрашивалось в розовый - все же ужасно рано сейчас закат. Андрей потирал покрасневшие от холода ладони, вдыхая морозный воздух поглубже. Усмехнулся сам себе: может и правда стоило почаще вот так гулять. Даже одному, просто по улицам ходить. Что-то в этом и правда было. Простое. Понятное. Легкое. Марат похлопал себя по карманам, достал полупустую пачку сигарет. Закурил: - Ну, что? Я думал не долезешь. - Считаешь меня таким слабаком? - Считаю, что в пальто такие вещи не очень. - И все равно позвал сюда. - И все равно позвал сюда. Замолчали. Суворов со вкусом затягивался, Андрей поерзал рядом, устраиваясь удобнее. Почему-то стало странно спокойно, приятно что ли. Было хорошо, что людей рядом не наблюдалось, тишина ощущалась как-то особенно мягко. Уютно. Даже мороз был сейчас приятен. Стоило, наверное, место вот это все запомнить. Прийти как-нибудь, если дома станет совсем тошно. - И все же, ты теперь особенно недовольный стал. Я еще в школе заметил, - Марат стряхнул пепел на землю, лениво прослеживая его падение. - Скоро у тебя от напряжения голова лопнет. Сам для себя неожиданно, Андрей ответил честно: - Домой возвращаться не хочу. Мама завела себе мужчину. - Херовый какой-то? - Что-то вроде того. Суворов сщурился подозрительно, толкнул локтем в бок: - Сказал что-то? - Нет. Просто что-то не то. Не знаю как объяснить. Может, просто потому что мало знакомы. Андрей потер пальцы. На Суворова смотреть почему-то не получалось: пугал этот странный интерес. Ну, вот какая этому группировщику разница, в самом деле. А нет. Замечает что-то даже. Удивительно. Эту внимательность бы на английский направил - было бы куда проще с ним заниматься. - Совсем недавно объявился? - На этой неделе с ним познакомился. Почему-то тоже захотелось закурить. Затянуться, также как и Суворов, может, отпустило бы. Вроде, ведь и ничего такого не происходит, а все равно все как-то тошно. Непонятно. Неправильно. - Тебе надо научиться расслабляться. А то совсем уже зажатым стал. Нервным. От слова захотелось дернуться, вскинуться в отрицании. В ассоциации сразу вспомнилась мама, что выговаривала вечно на грани истерики за любую мелочь. Так он будто в ее копию может превратиться, вот тогда уже станет грустно. - Нормально. Привыкну и пройдет. - Может и так, - подозрительно покладисто согласился Марат. Уставился тоже на линию горизонта задумчиво: - Может и нет. - А что предлагаешь? - Придумаем, - а затем добавил насмешливо. - Даже такой зануда как ты должен уметь веселиться. Андрей хмыкнул сначала, а потом вдруг - рассмеялся: - С твоими идеями, боюсь представить, что это было бы. Суворов посмотрел на него. В глазах снова мелькала пугающая темнота, что-то особенное, такое от чего стало почти холодно. Мурашки по рукам пробежали точно. Кивнул сам себе: - Пока получается забавно. Слезали с труб они в молчании, но почему-то без прежней неловкости. Едва уловимо, но что-то поменялось. Знать бы еще: что именно?