Часть 11

Потом, конечно, когда эйфория сошла окончательно и происходящее стало совсем очевидным, стало не до смеха. Андрей думал о случившемся долго, пялился ночью в стену и дышал через раз. Это ведь, уже не просто поцелуй по пьяни. Это они трезвые сделали. Марат вообще сейчас, что думает? О чем он вообще тогда думал? И говорил такое. Такое, что даже страшно становилось. Словно они ту невидимую грань пересекли, когда обратной дороги нет. Долго над словами старался не думать - мало ли чего можно сказать в такой момент? И все равно как будто заело. Будто всю ночь слышал горячий шепот на ухо, ощущал фантомные прикосновения по телу. Андрей не сожалел ни о чем. И совесть его не мучала никак. Неправильность происходящего беспокоила, но больше потому, что он не понимал: а что теперь? Как они теперь вместе будут? Что все это значило вообще? Суворов встретил его на следующий день привычно после школы. По нему совсем было не видно, что между ними произошло хоть что-то. Нет, смотрел как обычно спокойно, курил. Разговаривал без всяких неловкостей и потянул, как и раньше к себе домой. Английский, да. Андрей от этого совсем растерялся, только кивал на все головой, пялился во все глаза и очень сильно тупил. Потом попытался расслабиться - может и правда лишним грузится. Может, оно так и должно быть - случилось и хрен с этим. Только ему самому прикоснуться хотелось. Хотелось, чтобы снова. Что-то. Хоть что-то. Расслабиться, в общем, не выходило. И путаница в голове была страшная. Вспомнил, на мгновение, с тоской, как просто между ними все раньше было. До всей этой ситуации. Марат затянул его в свой подъезд уже молчаливо. Стоило перейти порог дома, как и он как-то странно задумался. Напрягся, почти что. Дома они были не одни - тетя Диляра ласково им улыбнулась и позвала пообедать. Отказались синхронно, переглянувшись. Андрей сейчас ни куска бы проглотить не смог - в голове все вспыхивали бликами картинки вчерашнего, тело казалось чужим, неуправляемым. Он ощущал все и сразу, так остро и непонятно. И сердце в груди колотилось с такой силой, что даже оглядывался: неужели никто не слышит? Марат выглядел до страшного далеким. И от этого было плохо. Может, он сожалеет. Или теперь ему противно. Но тогда зачем к себе привел? Что это значит вообще? Потянулись в комнату, Андрей неловко закрыл за собой дверь и преувеличено внимательно огляделся вокруг. Надо, наверное, сказать что-то. Вот только что? Суворов остановился напротив, внимательно разглядывая его. Заговорил первым: - Теперь всегда таким нервным рядом со мной будешь? Андрей пожал плечами, уставившись, почему-то на полку с медалями. Много их было, конечно. Надо рассмотреть все. Вот прямо сейчас надо. - Я не нервный. - Ага. Точно. Марат шагнул вперед резко. Андрей почему-то дернулся, вжимаясь лопатками в дверь. Замер, не зная, что делать. В груди что-то заныло - тянуло так, что страшно становилось. Во рту пересохло, получилось только сглотнуть с трудом. - Сожалеешь? Суворов выглядел злым и от этого было совсем беспокойно. Надо, может, соврать. Притвориться, что не было ничего, забыть, как страшный сон. А не получится ведь. Никак. Желание почему-то все нарастало. Кипело внутри. Андрей отдаленно подумал, что он совсем идиот. И что честность это не всегда хорошо, и вот сейчас ему реально Марат лицо разбить может. И все же ответил: - Ни капли. И стало на мгновение проще - ну и пусть Суворов его прибьет сейчас, а все равно это лучше, чем делать вид, что все в порядке. Потому что это не правда. И между ними все давно уже идет куда-то не туда. Как будто с самого начала. Марат смерил его тяжелым взглядом. Кивнул. Вдруг усмехнулся криво - шагнул ближе, прижимаясь снова всем телом. От этого прошибло током, Андрей дернулся, с трудом выдыхая. Голова совсем не соображала. Ну никак. - Отлично. Тогда расслабься. Поцеловал. Как и тогда - жестко и горячо. Только и получалось, что тянуться к нему сильнее, прижиматься в ответ. Как-то у Суворова это совсем просто выходило - коснется и все. Нет в Андрее ничего разумного. Только и оставалась вот эта жажда внутри, что-то темное и больное. И руки, что уже знакомо, скользили по телу, совсем мыслить не помогали. Получалось только выдыхать тяжело сквозь зубы, подставляться под прикосновения. Хотеть. Больше и больше. Марат прижался влажными губами к его шее, вылизывая. Левая ладонь оглаживала поясницу, вышибая все связное из головы окончательно. Им точно сейчас нужно было остановиться. Была какая-то причина - Андрей забыл просто. Потянулся сам, прикасаясь пальцами к чужим бокам, желая забраться руками под толстовку. Ощутить сильнее. Ближе. Еще ближе. Может, оно можно - вот так, как хочется. Марат, как будто бы, не против будет. От этой вседозволенности было только хуже - казалось, что окончательно исчезали все границы и рамки. Андрей, наверное, сейчас бы и слов таких не понял. Целовался Суворов хорошо. Совсем как надо - идеальное попадание. Марат потерся о его бедра своими. Выдохнул длинно на ухо: - Я всю ночь вспоминал, знаешь? А ты, Андрей? Думал хоть раз? - Да, - и вышло тихо. Полустоном почти что. Тянулся сам за поцелуями, хватался руками за чужое тело. Было удивительно легко поддаваться этому безумию, невыносимо нужно касаться в ответ, чувствовать так сильно - как никогда раньше. - Это хорошо. Это просто замечательно, - Суворов шептал совсем заведенно, целовал как безумный, словно его тоже совсем сорвало. Андрей только ловил ртом воздух, чужие губы, пытался что-то думать, что-то осознать. Не выходило ничего. Стоял у него сейчас. Сильно, болезненно почти что. Куда тут другое что-то? Может, надо от двери отойти. Они так сразу зашли и вот что получилось. Что-то еще хорошее у Марата дома было. Кровать, например. Дома. Они у Суворова дома. И не только они. Блять. Андрей вздрогнул, схватив Марата за плечи. Сказал рвано, на выдохе: - Стой. Нельзя. Суворов лишь потянулся к нему сильнее, его пальцы шарились где-то у ширинки. Второй рукой зарылся Андрею в волосы, запрокидывая голову. Открывая себе больший доступ. От собственной, кажущейся беспомощности, становилось совсем горячо. Хотелось сильнее. Здесь и сейчас. - Почему же? Вроде, все очень даже можно. Марат потерся бедрами о него снова, особенно приятно, наращивая возбуждение. Общее. Что там Андрей говорил? А, точно. - Твоя мама дома. - Похуй. Мы тихо. Марат поцеловал снова, задирая рубашку на Андрее. И это было так правильно, так хорошо. Так нужно. Еще и еще. Чтобы как вчера, до полного освобождения. Чтобы не кипело все так внутри, чтобы нарастала только эта чудовищная эйфория. Нельзя. Сейчас нельзя. - Нет, - шепнул с трудом, противореча сам себе. - Мне не похуй. А вдруг она услышит что-то? И почему правильные вещи даются так тяжело? Хотелось вообще ничего не говорить. Хотелось продолжать. Снова и снова. И снова. Постоянно, чтобы было. А так нельзя. Марат сжато выругался. Замер, тяжело дыша. Андрей его отпустил. С трудом. Руки болтались бесполезными плетями, пальцы странно дрожали. Держался, чтобы не прикоснуться. Понимал: если сейчас не остановятся, то может все совсем не туда пойти. Почему-то разбирало на истерический смех. - Умеешь ты обламывать, - устало вдруг сказал Суворов, отстраняясь. Отошел совсем, падая на кровать. Андрей привалился к дурацкой двери спиной, пытаясь хоть немного прийти в норму. Возбуждение все не проходило, в висках настойчиво добилось желание. Потер лицо руками, чтобы успокоиться, но это не помогало. Вообще никак. Марат смотрел на него, закинув руки за голову. Оглядывал внимательно. Спортивные штаны у него также топорщились в районе паха и вот эта вся картинка только заводила сильнее. Уйти, что ли? Пока они совсем дел не наделали. Он вообще ничего такого раньше не испытывал. Никогда. Даже близко. Сел тоже на кровать, только на самый край. Попытка оставить между ними хоть какое-то расстояние выглядела почему-то кривой. И глупой: хотелось совсем другого. - Вот и позанимались английским, - ляпнул неловко Андрей. Покраснел. Марат рядом с ним засмеялся. Сел рядом, наваливаясь со спины, положив подбородок на плечо. Хмыкнул: - А так даже лучше, вроде. Приятнее. Хихикали. Немного нервно, но напряжение сгладилось. Выдохнули оба. Сидели потом вместе, лениво переговариваясь. Марат, как когда-то до этого, положил ему голову на колени и смотрел, выглядя до непривычного умиротворенным. Андрей осторожно массировал пальцами его затылок, думал. Как-то оно у них криво все выходило. Неправильно. Так ведь не должно быть. И следовало сделать вид, что и правда ничего не было. Следовало, конечно, изначально дистанцию держать, но это виделось совсем каким-то нереальным. Врать самому себе тоже не выходило - он, в действительности, правда влюбился. И правда не хотел ничего останавливать. Не смог бы уже. И правила его не волновали, и нормы морали тоже не беспокоили. Поцеловал Суворова сам уже около своей квартиры, на прощание. Марат потянулся к нему сразу, так что отстраниться с трудом вышло. Андрей усмехнулся только, покачал головой весело. - Не сейчас. Марат посмотрел на него разочаровано, но лишь усмехнулся, со вздохом: - Интересно когда. Разошлись с трудом, в общем. Андрей чувствовал себя потерянным и странно счастливым. Так, наверное, было неправильно, но какая теперь разница? Ему все казалось легким и простым, понятным и спокойным. Исчезли словно все проблемы из его жизни, пропали окончательно. Никогда себя таким расслабленным не чувствовал. Полина позвонила совсем поздно. Андрей даже не понял ничего сначала. Хорошо хоть сам поднял, а не мама к телефону подошла. Попросила прийти срочно к ее подъезду. Голос у нее странно дрожал и был очень тихим - никогда еще не слышал такого. Рванул сразу же. Волнение подступало к горлу, разливаясь по телу странной тошнотой. Вчера они с Полиной поговорили немного и дела у нее явно шли плохо. Кирилл этот ее вел себя слишком с ней нагло и вызывающе, дразнил даже теперь. Было странное еще ощущение, что подруга ему что-то не рассказывает, но понять что, он не мог. Беспокоился страшно. Было какое-то предчувствие - случится тут что-то нехорошее. Совсем все плохо будет. Вот только пытался себя успокоить всякий раз, отмахивался. Говорил, что ему это просто кажется. Что с подругой ничего страшного не произойдет. Сам себе не верил, конечно. Полина стояла совсем никакая. Заплаканная, дрожащая, ждала его около подъезда, обнимая себя руками. Выглядела так будто по ней катком проехали. Андрей подлетел на всех парах, обнимая за хрупкие плечи. Полина всхлипнула, подалась вперед, утыкаясь носом ему в шею. - Что произошло? Рассказывай. Полина только головой покачала. Плакала. Андрей ее такой не видел никогда - чтоб настолько разбитой, разломанной как будто. Почему-то ему было очень страшно. Оправдались, кажется, все его плохие предчувствия. Вот сегодня и оправдались. Только нужно было узнать все точно, понять уровень катастрофы. - Полин, давай. Расскажи мне все. Пожалуйста. Она только потянулась ближе, словно в нем спрятаться пыталась. Андрей уткнулся носом ей в макушку, шептал что-то, сам не понимал что. Просил, кажется, успокоиться, говорил, что поможет. Что он здесь и не бросит ее одну. Его самого почему-то колотило. Только бы понять что тут. Узнать в чем причина. Они обязательно разберутся. Обязательно. - Тебе нельзя вообще теперь со мной общаться. Никому теперь нельзя, - вдруг тихо зашептала Полина, заикаясь. - С чего вдруг? Она нервно рассмеялась, вцепилась в него сильнее. Андрей обнял крепче, словно говоря: я не уйду. Все что угодно говори. Не уйду. Полина снова всхлипнула: - Я теперь шлюха, Андрей. Вот так. Получилось как-то. Почему-то в груди от ее слов все замерло. Он отрицательно покачал головой: - Что за херня? Это же бред. - А нет. Оказывается, я с Кириллом спала. Понимаешь? Он всем это рассказал, сообщил, что я с любым готова. Что он у меня и был далеко не первым. Представляешь? Она снова засмеялась. Надрывно и прерывисто. Андрей потерянно выдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Полина все держалась за него, прятала лицо в его шею. Ее слезы текли по ключицам, вниз по телу горячими почему-то дорожками. Пиздец. Все это был какой-то пиздец. - Это же не правда. - А ты чего так уверен? Все поверили, значит, правда. Истерика у нее была. Полетела совсем и это даже понять можно. Вот только остановить надо и прямо сейчас. Андрей мягко встряхнул ее за плечи, немного отстраняя - Полина его тут же отпустила безвольно. Смотрела потерянно. Выглядела как кукла с оборванными нитями - что угодно делай. И от этого становилось жутко. И больно. - Я уверен, Полин. И знаю, что ты не такая. Да и даже если бы спала с ним - плевать мне. Просто я знаю, что не было ничего. Она моргнула замедленно. Сглотнула. Откуда в ней столько слез? Все текли без остановки. Андрей почему-то на этом застопорился, уставился потерянно. Он не знал что делать. Не понимал. - Я ему отказала. Неделю назад он подошел и предложил. Сказал, что если не соглашусь, плохо будет. Я же влюбленная, но не совсем идиотка - конечно, послала его. И он вот что сделал. Он, оказывается, в группировке состоит, им всем тоже рассказал. Что он меня бросил, как только понял, какая я. Я только сегодня все это узнала. Понимаешь, что теперь со мной будет, Андрей? Меня же... Замолчала. Осознание повисло в воздухе. Было известно, что группировщики делают с такими девушками. Считалось, что такую любой теперь взять может. Когда угодно и кто угодно. Общедоступные они. По понятиям так. Накрыла дикая, безумная ярость. Андрей с трудом выдохнул. Мысли разлетались во все стороны, вспуганными птицами. Нужно было это как-то исправить, вывернуть ситуацию. Спросил тихо: - Как ты узнала? - Меня игнорировать начали. И эти улыбки мерзкие, - Полина уставилась невидящим взглядом куда-то в сторону, поджимая на мгновение, дрожащие губы. - Мне моя подруга сказала. Отвела в сторону и сказала - на людях со мной теперь не желательно, чтобы соответствующей репутации не появилось. Замолчали. Андрей все пытался собрать себя в кучу, разобраться в тяжелой мешанине внутри. Выходило так себе. Что тут вообще придумать? Как выкрутиться? Разберется. Ее успокоит и разберется. Он это так не оставит. Ни за что. - И тебе со мной ходить больше не надо. До нашего района пока не дошло, но это дело времени - скоро и тут будут знать. А там и тебе прилетит, что с такой девушкой ходишь. Полина снова зарыдала. Андрей притянул ее ближе, поглаживая спину. Сказал тихо: - Не говори ерунды. И плевать мне кто и что подумает. Мы со всем разберемся. Я помогу. Все будет как раньше, слышишь? Полина только рассмеялась. И не было в ее смехе ничего хорошего. Совсем.

***

Найти Кирилла было относительно легко. Полина говорила о нем много - и про внешность, и про места, где тусуется обычно. Андрей не очень понимал для чего идет - остановиться только не мог. Тащило что-то внутри. Перед глазами на мгновение встало лицо избитого им же парня. В этот раз хотелось также. Так сильно хотелось, что скулы сводило. Кирилл оказался не один - компания окружала его интересная. Все как на подбор потенциальные уголовники. Группировщики. Как же злило. Как же все это его злило. Злость у него только была холодная, черная и пустая. Лезть так сразу не стал - нужно было одного выловить. Свои шансы понимал четко: с Маратом он, конечно, тренировался, но до хорошего бойца было далеко. Затаился за какими-то гаражами. Смотрел. Ждал. Полина плакала долго и страшно. Так, что дышать выходило с трудом и слезы все не останавливались никак. Андрей был не силен в поддержке. Он в целом - слабак. Ничего страшного. На Кирилла хватит. Подходящий момент выпал относительно скоро - даже заскучать не успел. Да и как тут - ярость все нарастала комом. Тянулась по телу стальными канатами. Андрей никогда такого не чувствовал даже. Никогда - так. Чтобы в голове только четким списком прописывался план действий. Что-то такое жуткое и неправильное. Не его. Ублюдок распрощался с друзьями быстро, направился куда-то по дворам. Андрей шел за ним тенью, лениво осматриваясь. Зрители бы его не остановили. Его вообще сложно было сейчас остановить. Невозможно, наверное. Окликнул около какого-то подъезда - он замер у стальной двери заслышав громкое: - Кирилл Смирнов? Развернулся сразу, настороженный, оглядывая Андрея подозрительно. Скривился: - Чего надо, чушпан? Интересно, его прическа выдавала? Или что-то другое? Только усмехнулся криво и пожал плечами: - Пообщаться хочу. Оказывается, ты очень интересный человек. Кирилл нахмурился. Покачал головой: - Проваливай, пока цел. Мне не интересно. Андрей рассмеялся. Почему-то в груди нарастало это - бешеное веселье с каким-то странным спокойствием. Предвкушением. - А ты трус, да? Сейчас домой к мамочке побежишь? В венах кипело. Росло и росло - от того как Кирилл сжал руки в кулаки, от того как шагнул вперед разъяренно. Ну давай же. Попробуй ударить. Заносило совсем. Так, что на поворотах не остановится - влететь только в стену, оседая после сломанной куклой. - Ты сейчас о своих словах пожалеешь, чушпан. Закопаю тут. - Ну, так попробуй. Чего ждешь? Кирилл налетел на него отчаянно. Андрей чудом уклонился от первого удара - целился ублюдок в лицо. Размахнулся сам, попал даже - костяшки обожгло болью. Хоть бы сломал. Хоть бы он с первого раза ему нос сломал. Нужно было больше. Больше чужой боли и ярости, что получал через беспорядочные удары. Свои и чужие. Ему самому больно не было. Ощущал, что в живот прилетело, согнулся на мгновение, чувствовал, что в лицо все же раз попало. Не важно. Кровь кипела. Все внутри кипело. Рванулся на ублюдка с утроенной силой, после второго пропущенного удара. Кирилл от него такого напора не ожидал. Это, наверное, Андрея в итоге и спасло - уроки Марата тело вспоминало как-то машинально, двигался он все еще криво. Брал собственной яростью и терпимостью к боли. Вот и помогла практика от заботливого отчима - надо будет поблагодарить. Кирилл растерялся на мгновение - Андрей сразу же пнул ногой в колено, ударил еще раз в нос. Толкнул на грязный асфальт, пиная еще и в живот. Усмехнулся: - А ты всегда такой герой? Или сегодня день неудачный? Кирилл что-то яростно прошипел, попытался подняться: не получилось, Андрей ударил ногой снова, нависая сверху. - Какого хера ты хочешь? - и голос тихий у ублюдка был - еле дышал, хватаясь руками за ребра. - Просто так. Ты же с Полиной все просто так делаешь - вот и мне захотелось. Ударил еще раз. Вспомнилось, что как-то раз Марат ему сказал, что пацаны ногами не бьют. Хорошо, что ему до этих понятий дела нет. Прекрасно даже - размахнулся еще раз, ощущая как кипит что-то в крови, как разгоняется по венам азарт. Чужеродное, пьянящее удовольствие от ощущения собственной силы. Кирилл вдруг хрипло рассмеялся, уставившись на Андрея чуть мутным взглядом: - А ты что, ее дружок? Бегаешь за ней пока она по мне сохнет, да? Андрей только хмыкнул. Смотрел на него, распростертого под ногами, разглядывал. Отвращение накатывало волнами, распространялось по телу ядом. Ярость не отпускала. Душила изнутри. Хотелось наброситься снова. Бить. Так, чтобы не встал уже. Желательно никогда. - Так сохнет, что тебя в итоге отшила. - А это уже не важно, верно? - Кирилл ухмыльнулся, мерзко скалясь, что смотрелось как-то особенно чудовищно. Смотрел снизу вверх. Разглядывал. - Какая разница? Кто тебе поверит? - Мне - никто, - Андрей спокойно наклонился ниже, выцеживая ему в лицо: - А вот тебе возможно. Кирилл снова рассмеялся. По его лицу размазалась кровь, выглядело это даже страшно. И Кирилл сейчас ни о чем не сожалел, совесть его не мучала. От осознания этого к горлу подходила тошнота. Как так можно? Как? - А ты думаешь, я что-то с этим сделаю? Расскажу, что соврал, что девочка хорошая? Чтобы меня отшили? Ищи дурака лучше, чушпан. И не отрицает даже. От этого в Андрее что-то рушилось - от этих насмешек, от открытой издевки. Ударил снова в лицо. Пнул ногой по ребрам, бокам. Снова и снова. Остановился чудом. Все казалось смазанным, спрятанным в дымке собственной ярости. - За что? - спросил тихо. Кирилл снова рассмеялся. Ему было весело и все равно абсолютно, что Андрей его бьет. Его вообще все это не волновало. И жизнь чужая, и Полина в целом. - Потому что могу, - сказал насмешливо. Дернулся резко, пиная по голеням. Андрей от неожиданности не удержался - упал сам. Удары посыпались градом, не давая даже возможности сопротивляться. Он ловил ртом воздух, пытаясь хоть немного отдышаться. Кирилл плюнул на него напоследок. Хмыкнул - его избитое лицо выглядело особенно чудовищно и отвратительно. Андрей смотрел, даже не пытаясь подняться. Смотрел. Впитывал. - Жалко тебя, чушпан. Думаешь, меня побьешь и с ней все хорошо будет? - наклонился, с издевательской улыбкой, капая кровью на Андрея: - Не я, так другие. Вся группировка знает. По понятиям - она общая. Даже ты взять можешь. Ушел. Андрей слушал как хлопнула дверь подъезда. Смотрел на звезды. Холод внутри все скручивался спиралью. Душил. Он все это ненавидел. И собственное бессилие, и всю эту ситуацию.

***

Следующий день его шатало страшно. Уроки Андрей, чуть ли не впервые в жизни, прогулял. Информацию нужно было собрать, а вот это было уже сложнее. От Полины удалось вытянуть только предполагаемое название группировки - Хади что-то там. Что там нужно было узнать точнее. В голове была странная пустота, только внутри разливалась какая-то горячая решимость. Что-то плохое. Что-то, чему и место быть не должно. Андрей не мог это просто так оставить. Не мог. Сам себя удавил бы. И так терпел достаточно - для себя стараться так и не научился. Тут только не получится смолчать. Не получится проигнорировать. Нет такого варианта. Мама вчера рыдала. Увидела его разбитое лицо, нервничала. Бегала вокруг с лекарствами, пыталась обработать раны. Андрей только отмахнулся и закрылся в комнате. Не до нее было. Не мог сейчас. Она все стучалась в его дверь, просила рассказать что с ним. Андрей злился. Молчал. Костяшки саднили, фингал вышел совсем уродливый. Только скривился разбитыми губами на себя в зеркале - выглядит причудливо. Необычно даже. Подругу довел до школы, встретил с уроков тоже. Бесился - взгляды на него кидали не очень, на Полину пялились совсем мерзко. Хотя бы не трогали. Пока что. Полина про синяки его расспрашивала утром. После уроков только подлетела к нему, вжалась всем телом. Плакала. Говорила, что это было лишнее. Не нужно было Кирилла трогать. Не за чем. Она на людях держалась - бледная, с упрямо вздернутой головой. И не скажешь, что вчера рыдала весь вечер. Сторожил ее, как цепной пес, только что не скалился на прохожих. Полина хваталась за него покрепче, ноги переставляла с трудом - до дома дошли медленно и тяжело. После полетел снова праздно по району шататься. Он не знал, что делать. Бессилие все точило изнутри, расплавляло на части. Как тут собраться? Что решить? Все накипало что-то внутри, мучало. Он был напуган - и ее слезами, и тем, что такое вообще происходит. Что этот ублюдок просто захотел и все. И теперь может произойти что-то абсолютно непоправимое. Тревога все нарастала. Ширились. Множилась. Ему нужно было отвлечься. Нужно было хоть как-то откинуть от себя все это дерьмо. Марата он встретил около своего подъезда - тот его явно ждал. Курил, одергивая собственную куртку, топтался на месте. Андрея заметил уже на подходе. Было забавно смотреть, как распахнулись в удивлении его глаза. Получилось только криво улыбнуться. Что тут скажешь? На лице все написано. - Кто тебя так? - Марат спросил тихо, подходя вплотную. Андрей поморщился. Покачал головой: - Да так. Ничего серьезного. От собственного вранья на мгновение стало тошно. Суворов нахмурился, обеспокоено оглядывая его еще раз. Сосредоточился взглядом на его разбитых костяшках: - Ты сам в драку полез? - Вроде того. Марат вскинулся, подходя еще ближе: - Что произошло? - Так получилось. Суворов нахмурился. Дернул его за руку в подъезд - Андрей покорно поплелся следом, упираясь глазами в бритый затылок. Было почему-то особенно хреново сейчас. Увидел Суворова и все: накрыло окончательно. На место тревоги пришла почему-то оглушающая пустота. Он все это и правда ненавидел. Марат потянул его на второй этаж, закурил. Выглядел напряженным и злым. Андрею очень хотелось его успокоить, сказать, что все в порядке - только Суворов не идиот и ему не поверит. А жаль. Очень жаль. - Тебя и в школе не было. - Прогулял. - И все равно скажешь, что ничего не происходит? Андрей пожал плечами. Уперся взглядом в стену, ощущая словно на плечи давит что-то. Груз многотонный, что прибивает к полу, почему-то не размазывая. А лучше бы так. - Так и с кем ты подрался? И почему? Андрей вымученно вздохнул. Не хотелось говорить про Полину - Марат мог взбеситься, да и к чему ему все это? Не надо ему это лишнее, не его дело. Не его проблемы. Проговаривать все это вслух было в любом случае отвратительно. - Это не важно. Правда. Суворов подошел ближе, осторожно прикасаясь пальцами к скуле, очерчивая припухлость, едва-едва. Андрей прикрыл глаза. Все это черное внутри мешало, обжигало за ребрами. Он не очень хорошо справлялся. И все это извращенное, больное в груди просило боли, кричало о ней. Чтобы Марат надавил на хренов синяк, ударил снова. Чтобы ушло все ненадолго. Хоть так. - А врать ты не умеешь, Андрей. Совсем. Суворов затянулся снова, убирая ладонь. Хотелось потянуться всем телом, попросить еще. Еще и еще. Только хмыкнул устало, сдерживая глупый порыв. Сказал тихо: - Ничего серьезного со мной не происходит. - А вот это все просто так появилось. - Да. Марат раздраженно фыркнул, выкинул сигарету на пол с последней затяжкой. Усмехнулся криво: - За идиота меня не держи, ладно? Не хочешь говорить - твое дело. Пиздеть только не надо. Злился он. Сильно, видимо. Андрей дернулся вперед, потирая лицо ладонью: - Правда, я... - Сейчас опять ту же херню скажешь - уйду. Замолчали. Суворов пялился куда-то в стену бездумно, выглядел совсем раздраженным. Любое лишнее слово - взорвется. И этого взрыва сейчас Андрей бы не вынес. Не смог бы, потому что это Марат. Андрей шагнул вперед, осторожно сжимая его запястье. - Я позже все расскажу. Обещаю. Когда-нибудь, мысленно добавил он. Когда все разрешится. Марат вскинулся, взглянул все еще сердито: - Почему не сейчас? - Не могу. Правда не мог. Шагнул еще ближе, осторожно утыкаясь носом в чужую шею. Замер. Было почему-то страшно, что Марат его оттолкнет, пошлет куда подальше. Наверное, будет прав. Суворов наоборот, потянул ближе, тихо выдыхая ему на ухо. И сейчас вот с ним рядом, было проще. Спокойнее. Часть тяжести словно ушла, растворяясь в воздухе. Не стоял перед глазами образ заплаканной Полины, не вспоминалось чужое безразличие и собственная кипящая ярость. Все это казалось таким далеким. Андрей шепнул тихо: - Я тебе доверяю. Я просто не могу сказать. Не сейчас. Марат вздохнул. Уткнулся носом ему в висок, устало спрашивая: - И долго ждать? - Нет. Соврал он, конечно. Но что еще? Что еще остается? Марат из группировки. Это здесь имело значение - огромное на самом деле. Как бы он тут поступил? Не хотел знать. Просто - не хотел. - Тебе синяки не подходят, знаешь, - вдруг тихо сказал Марат, проводя ладонью по его затылку. - Ты же такой, ну. Не твое это короче. Выглядит херово. Андрей только рассмеялся, отстранился немного, заглядывая в его глаза. Суворову они почему-то подходили. Хотя ему, кажется, подходило все. - Это мне как оскорбление сейчас считать? - Ну, нет. Просто как вижу говорю. Было почему-то весело. Хорошо снова было. Андрей вдруг потянулся вперед, осторожно целуя. Как благодарность - за собственное облегчение, за краткое мгновение передышки. За ощущение нормальности, даже такой. Такой неправильной. Марат замер, на мгновение, смотрел широко распахнутыми глазами, не понимая. - Тогда буду считать это комплиментом. Таким... в твоем стиле. Суворов стряхнул с себя оцепенение, пожимая плечами: - Я и лучше могу. Просто не стараюсь. - Ага. Где-то я это уже слышал. Рассмеялись. Стояли так близко, так нужно. Что-то в этом было такое - словно весь мир становился проще. Понятнее. Счастливее. Андрей потянулся снова, все также мягко. Ощущая, как Марат тянется навстречу, расслабляясь полностью. - Спасибо, - шепнул тихо. Боялся, что придется объяснять. Вот только это же Суворов - у него и правда было какое-то удивительное понимание Андрея. Он только кивнул, оправил ему упавшую на глаза челку. Спросил: - На улицу? Получилось лишь кивнуть в ответ. В горле почему-то словно ком какой-то застрял и странное тепло внутри росло, заменяя привычную уже темноту. Чувствовал - сейчас он со всем справится. Правда сможет. Еще не знал как, но все получится. Он был в этом уверен - хотя бы в эту секунду.