Часть 13

Полина неверяще качала головой. Хваталась за его руку нервно, сжимала так, что еще немного и сломает. Дрожала. - Я.. я не понимаю. Андрей пожал плечами, уставившись в стену. Он уже ей объяснил все, добавить нечего, наверное. - Кирилла на учет поставили. Друга его, что меня тогда в туалете... его вообще задержали. Их всех получается? - Да. Полина сглотнула, дернулась вся. Спросила тихо: - Ты их Ильдару сдал. Откуда ты информацию узнал? Андрей скривился. А она сразу так, да? По больному. - От Марата. - Он тоже помог? - Он не знал, что происходит. Полина совсем сникла, понимая, что это все значит. Развернулась к нему всем телом, поджимая губы. Андрею было совсем плохо. И озвучивать все это было тяжело, и думать. Только он все равно ни о чем другом и мысли не допускал. Как заезженная кинопленка - раз за разом прокручивал в голове их разговор, пытался понять, что еще он сказать мог. Что еще сделать. Как исправить. Выходило, что никак. - Ты ради меня... он знает, да? - Да. Не догадался бы, так Андрей все равно бы сам сообщил - нельзя такое скрывать. Это уже совсем омерзительно. Вся эта ситуация как в тумане была, словно он не прямой участник, а так, сторонний наблюдатель. И чувствовал себя потерянным. Побитым, хоть так и не появилось новых синяков на коже. - Прости. Развернулся к ней тоже, заглядывая в глаза. Полина сидела все еще бледная, выглядела такой ужасающе хрупкой. Маленькой. И правда почему-то прослеживалась ассоциация у него внутри с Юлькой. Для нее он бы то же самое сделал. Может и хуже. Андрей осторожно поправил растрепанные пряди волос у ее лица. Вздохнул устало: - Полин, тебе вообще не за что извиняться. И я не жалею ни о чем. И сделал бы так снова, потому что не мог тут иначе. Тебе совсем бы жизни не дали, понимаешь? Ты и сама знаешь, куда все шло. Знала она. От того и боялась. Всего как будто. Даже сейчас, осознание отступившей угрозы, страх еще не убрало. На это просто нужно будет время. А этого теперь у них достаточно. - Правда? - спросила тихо, грустно так, что на секунду сжалось сердце. - Правда. Полина подалась вперед, прижимаясь к нему поближе. Андрей уже как-то привычно обнял ее, уткнулся носом в макушку. Было внутри такое ощущение - горько-сладкое почему-то. Ситуация херовая, вышло все тоже не очень. А все равно. Спас, получается. - Я все еще не верю, понимаешь? И что ты так сделал для меня, и вообще что теперь как будто расслабиться можно. Я все еще ничего не понимаю. Я все эти дни пыталась смириться с мыслью, что со мной все плохо будет. Что произойдет совсем страшное. А тут ты и все. Как ты так решился, Андрей? Я же теперь тебе, считай, жизнью обязана. Он рассмеялся, покачивая головой: - Это ты уже загнула. Решился, потому что так правильно. И потому что ты моя подруга. Вот и все. Полина всхлипнула. Цеплялась за него, как утопающая. Все еще не верила. Андрей только погладил ее мягко по спине, почему-то снова вспоминая разъяренное лицо Суворова. Было так тяжело внутри. Так больно. Если бы он только мог это все сделать в стороне от него. Если бы только мог. А не вышло. Что уж теперь. - С Маратом вы поругались совсем, да? - Да. Полина снова всхлипнула. Покачала головой: - Мне очень жаль. Мне очень-очень жаль. Почему все так несправедливо? Помолчали. Андрей задумчиво обводил взглядом ее комнату, пытаясь зацепиться хоть за что-то мысленно. Не думать. Больше. Ни о чем. Не выходило. - Вы помиритесь. Я в это очень верю, слышишь? Ты ведь не просто так все это сделал. Он поймет. Просто пройдет время и все будет нормально, - горячо зашептала Полина, сжимая руками его сильнее. Андрей только хмыкнул. Сам он уже ни во что не верил. Подругу, конечно, еще штормило и боялась сильно. Понемногу начало отпускать только на следующий вечер, когда еще раз убедилась, что и правда - никто из группировок по школе не шастает, после школы не поджидает. И все равно полностью все это проходить еще долго будет. Пускай. Все что угодно пускай, теперь все в порядке будет. Так намного проще. В школе на нее все еще косились, конечно, но это лучше, чем прямая угроза насилия. С этим можно смириться. Перевестись в другую, в конце концов. От группировки такое бы не спасло. А здесь прокатит. Андрей все равно решил ее пока что провожать везде. Для ее спокойствия. Теперь ему все равно делать больше нечего. Больше его самого никто ждать не будет - и мысль эта отдавалась внутри холодом. После шел домой и сидел как идиот в комнате. Пробовал чем-то заниматься, но не выходило: все из рук падало и мысли бегали по замкнутому кругу. Боль не уходила. Сидела в груди и ни на миг не отпускала. Лучше бы, как привычно, от синяков. Почему-то достал в один из дней ту самую кепку в сеточку. Пялился долго, вспоминая. От этого стало совсем не очень, тошнота подкатила к горлу, вставая комом. Он чувствовал такую сильную, горькую тоску, что хотелось взвыть. Засунул куда-то совсем далеко, спустя несколько секунд. Почему-то на мгновение подумал выкинуть - будто он теперь не заслуживал. Знал, что такого сделать, конечно, не сможет. Ильдар его теперь не трогал. Мама тоже - только смотрела печально, нервничала. Андрей все равно ничего не чувствовал, сил на волнения по этому поводу просто не было. Даже не злился уже. Просто ничего. Попыталась поговорить с ним снова в один из дней - Андрей только заперся в комнате, даже на ужин не вышел. Мама позвала пару раз и затихла. Будто поняла, что он сейчас совсем никак. Не может вот это все. Марат внезапно пришел к нему сам. Позвонил в дверь через три дня с их последнего разговора. Выглядел так себе - вымотанный и бледный. Андрей вышел к нему в подъезд - если захочет бить, то так проще будет. А он согласен. Заслужил же. Волновался страшно. Только увидел его и все - внутри все так сжалось тревожно, не знал куда себя деть. Не понимал, что сейчас будет. Расцветала почему-то надежда на примирение. Андрей ее старательно в себе давил, пока обувался под внимательным взглядом. Руки дрожали так, что с трудом получилось завязать шнурки. Хоть сам еще кое-как держался, даже почти не споткнулся, выходя за порог квартиры. Поднялись на пролет выше. Марат оперся телом о стену, потянулся за сигаретами, кажется, в карман. Андрей стоял напротив наоборот ровно. Смотрел. Следил за каждым жестом, пытаясь понять хоть что-то. Почему он тут? Что ему делать теперь? Заговорил на этот раз сам: - Почему пришел? И вышло робко так. Осторожно. Непривычно для себя даже. Захотелось откашляться, убирая подозрительный ком в горле. Марат обвел его задумчивым взглядом, поджимая губы: - К тебе, Андрей. Нельзя? - Можно. Нужно, чуть не ляпнул он. Заложил руки за спину, пытаясь хоть как-то замаскировать собственную нервозность. Посмотрел в сторону, спрашивая: - Ты на меня все еще злишься? - Нет. - Тогда что? Марат сигареты нашел. Повертел в руках пачку, как-то заторможенно. Убрал обратно в карман. Был он какой-то прибитый, отстраненный, будто не до конца реальность осознавал. Андрей от этого чувствовал себя виновато и плохо. Так плохо, что хоть вешайся. - Ничего. - Ты меня простил? - спросил недоверчиво. Голос дрогнул - от болезненной надежды, расцветающей под ребрами, от затаенного страха и невнятной тоски, что накатила волной при виде Марата. Он так скучал. Всего несколько дней, а казалось - прошла вечность. - Простил. Андрей нахмурился, старательно пытаясь происходящее обдумать. Марат все эти пацанские понятия уважал. Жил по ним. И по ним же, выходило, что он забить его должен сейчас в подъезде, а не вот это говорить. И было так страшно в это верить, страшно, что все это просто сон, от которого проснется один в холодной постели. Сердце колотилось сумасшедше. Руки потели - Андрей неловко сжал ладони в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Ничего не понимал он. Совсем. - Правда? Марат усмехнулся криво, глядя прямо в глаза: - Ты от этого расстроен? Не надо было? - Надо было, - торопливо ответил Андрей, шагнув к нему. Сам замер на мгновение, пытаясь привести путаницу в голове в порядок. Вздохнул: - Ну, то есть. Блять. Я очень этого хотел, короче. Суворов от его потерянности только хмыкнул. Подошел внезапно ближе, оправил резким жестом кое-как накинутую на тело куртку. Сказал, до ужаса серьезно: - Только мы сейчас с тобой договоримся кое о чем. Чтобы окончательно. Андрей кивнул сразу же. Он уже, кажется, заранее со всем был согласен, потому что Марат стоял близко. И смотрел без ненависти. Как будто и правда простил. - Ты мне все сразу говоришь. Все свои вопросы. Без этой хуйни за спиной, понял? - Да. - Значит, обещай. И смотрел так. Внимательно. Цепко. Так что самому отвернуться не получилось бы никак. И не хотелось, Господи. Андрей бы все равно не смог, прибитый чужим взглядом, ощущением, что вот, снова, рядом. Так близко. - Клянусь, - тихо сказал Андрей. Самое серьезное, что мог, самое важное для себя обещание. И так хотелось, чтобы Марат ему поверил. Это будет со временем. Чуть-чуть просто надо подождать - Андрей постарается, чтобы так и произошло. - Хорошо, - спокойно сказал Суворов, все также не отводя взгляда. - Еще одного такого раза быть не должно. Его руки все еще лежали у Андрея на груди. Левая рука прямо над сердцем. Может, чтобы сразу понять, врет или нет. Андрей тихо вздохнул: - Ты правда не злишься? - Я в ярости, - честно вдруг сказал Марат, спокойно проводя ладонями по телу вверх, к затылку. Впиваясь пальцами в кожу, почти болезненно. - Пришиб бы и Полину твою, и тебя. И сделал ты отвратительно. И по правилам мне бы тебя группировке сдать. А не получается. - Мне жаль. - А что толку? Уже все сделано. Хер теперь исправить. Андрей осторожно обхватил руками его запястья, чуть-чуть сжимая. Спросил тихо: - Чего не побьешь даже? Я заслужил. Марат от вопроса дернулся. Разозлился, подходя совсем близко. Спросил ядовито: - А ты так хочешь? Чтобы тебя все вокруг пиздили? - Нет. Но от тебя сейчас я бы понял. А вот так не понимаю. Совсем. Что-то не так у Андрея в голове в действительности. Совсем что-то нездоровое. Он ведь и правда ждет боли. Сейчас хочет даже. Не знает как иначе. Просто еще не знает. Суворов покачал головой зло, потянул его за затылок к себе ближе. Ближе, упираясь лбом в его, выдыхая в лицо: - Я тебя не ударю никогда. Я уже это говорил. Хватит этой хуйни, понял? Не могу. Просто не могу. А когда-то мог. Только было это далеко, так давно, как будто в другой вселенной - все это вспоминалось с трудом, смазанное от времени и произошедшего. Андрей сказал тихо, не в силах сдержаться: - Я думал, что ты меня не простишь. Что поступишь по понятиям. - С тобой вечно все как-то неправильно. Всегда так получается. Неправильно, да. Как и между ними все - косо и криво. И вот так не должно быть, но почему-то не было сил все это прекратить. И желания - тоже. Андрей улыбнулся вдруг, ощущая себя внезапно счастливым. Простил. Марат его простил. И плевать теперь на все. Вот вообще на все. Теперь нормально будет. - Так значит все хорошо, да? - спросил глупо. Суворов усмехнулся, качая головой: - Вроде того. А затем поцеловал - грубо и все еще зло. Андрей потянулся в ответ, прижимаясь ближе. Он ведь скучал. Как будто до этого все неправильно было, не хватало чего-то жизненно необходимого. А теперь на место все встало. И жажда эта, пугающая и уродливая, сейчас была удивительно понятной. Частью его самого. Потянулся сам руками к телу, забираясь пальцами под чужую кофту. Хотелось больше и больше. Никаких границ, чтоб не было. Чтобы только так. Близко. Сильно. Марат выдохнул в его губы, рвано. Прикусил за нижнюю, сразу обводя языком. Андрей с трудом подавил собственный полустон. Ну же. Больше. Пожалуйста. Суворов толкнул его к окну, усадил, почти что, на подоконник. Как-то в голове мелькнула мысль, что их теперь совсем видно. И что здесь люди в подъезде ходят. Мелькнула и исчезла. Хер с этим. Не волновало. Не сейчас. Марат запрокинул его голову, сжимая волосы на затылке. Грубо. Болезненно. Впился зубами в шею, скользнул поцелуями-укусами к ключице. Андрей только дышал рвано, пытался все притянуть его ближе, вжаться бедрами. От желания совсем все плыло в голове. Отключался как будто. Только ноющая потребность и ничего кроме. - Я кого-нибудь был убить готов, знаешь? - Марат скользнул пальцами по кромке его домашних штанов. Нужно было больше. - Ты со мной что-то совсем жуткое делаешь. И сейчас тоже. Андрей только выдохнул рвано. Получалось только подставляться под чужие губы, ощущать так много и так сильно, что разрывало. И от слов, и от происходящего. Выматерился глухо, когда чужая ладонь скользнула в трусы. Хотелось умолять о чем-то. И сам не знал о чем. Кофта совсем задралась на нем. Андрей, чудом соображая, попытался к Марату сам залезть. Снять эти сраные его штаны нахрен. И что-нибудь еще снять. Не очень выходило. Суворова было так много, и его рука на пояснице, что как будто придерживала, чтоб в окно нахрен не выпал, наверное, и ладонь на члене. И губы, горячие, яростные. Целовал бесконтрольно, везде где получалось. Андрей только выдохнул тихо: - Пожалуйста. Сам не знал что. Не понимал. Марат выдохнул ему на ухо, потираясь о него бедрами: - Все что захочешь. И голос был такой хриплый. Низкий. Мурашками пробирало. Хотелось слушать бесконечно. Андрей только и мог, что толкаться в чужую ладонь, ощущая себя совсем двинутым. Мыслей в голове не было, ничего не было. Только это дикое, безумное желание. Тело как будто горело. Сто процентов останутся следы на шее - это не волновало сейчас абсолютно. Потянул только Марата к себе ближе, целуя сам. Хотелось. Так хотелось. Скользнул сам ладонью по его члену, схватился как-то неловко. Было так горячо. Хорошо от этого. Как будто еще больше завелся. Куда больше? Сам не знал. - Блять, да, - тихо шепнул Суворов ему в губы. Двинулся бедрами навстречу его ладони, снова целуя. - Я скучал по этому. Так сильно. - Тоже, - с трудом выдавил из себя Андрей. Шум в ушах все нарастал. Казалось, что в паху огненный ком собрался. Он сейчас. Вот прямо сейчас. Марат поцеловал его снова, грубо кусая за нижнюю губу. Андрей всхлипнул неровно, сжал невольно ладонь сильнее. Кончил так, что голова закружилась. Как-то отдаленно осознавал, что Марат помог себе сам, навалился на него всем телом, тяжело выдыхая в угол челюсти. Было хорошо. Правда хорошо. Проблемы прошлых дней отошли на задний план, напряжение тоже куда-то испарилось. Все было в порядке теперь. Прямо здесь и сейчас. Просто хорошо. Марат все еще тяжело дышал ему в ухо. Держал крепко, Андрея по этому долбанному окну так бы совсем размазало. Кровь все еще кипела, он только устало ткнулся носом в чужой висок ощущая себя полностью разобранным. Довольным. Где-то в отдалении осознавалось, что и где сейчас произошло. Так они попадутся кому-нибудь. Когда-нибудь. Если продолжат. Суворов чуть отстранился, внимательно оглядывая. Словно проверял: на связи сейчас Андрей или нет еще. Не совсем. Надо было еще пару минут подождать. - Ты только потом когда домой пойдешь шею прикрой, ладно? - с внезапной ухмылкой сказал Марат. Андрей поморщился. Вздохнул. Вот об этом еще сейчас думать. Отлично. Мысли как-то пока не особо получались. Ткнулся лбом в чужое плечо, отдаленно понимая, что по факту на Суворове сейчас всем телом висит практически. Ну и хрен с ним - он же там с группировками спортом занимается, качается даже. Вот и пусть держит. Андрей пока в себя придет. - В норме? - мягко поинтересовался Марат, приятно поглаживая по волосам. - Угу. Спать теперь хочется, - честно признался, зевая. - Я рад, что мы помирились, знаешь? - Да, я что-то такое заметил, - рассмеялся Суворов, почесывая ему затылок. - Надо как-то осторожнее быть, заметить могут. - Пока все в порядке. Не дергайся. Отстранился немного. Поцеловал снова - как-то мягко и осторожно. Андрея от этого совсем расслабило. Окончательно. Реально спать надо. Его все эти нервы утомили. Постояли вместе еще немного. Марат оперся рядом с ним о подоконник, закурил. Лениво рассказывал, о школе, вскользь упомянул, что в группировках с этой ситуации вообще волнительно - затаились все. Андрей от информации удивился, думал, что теперь Суворов вообще ни слова не скажет про такое. А вот. От этого выдохнул. Немного рассказал, как сам эти дни провел - говорить особо было нечего. Нервы, шатания по улицам, волнения постоянные. Тихо сообщил, что Ильдар его теперь не трогает. Марат от этого только кивнул спокойно: - Это хорошо. Очень. И все. Ничего больше - словно не было всей этой ситуации. Перед уходом Суворов с веселой ухмылкой потыкал пальцами в следы на шее, подмигнул: - Не забывай только. Или расскажешь потом, как матери объяснил. И улетел со смехом. Андрей хохотнул на это и сам. Попросит косметику у Полины. Не впервой все же.

***

В середине четверти, особенно последней, переводиться было тяжело. Полина уговорила все же родителей, причину, конечно, не объяснила. Как тут скажешь вообще? Процесс растягивался, ездить ей теперь вообще в другой конец города, но все равно - лучше так. В конечном счете ситуация как будто выравнивалась. Да и на фоне всех событий про нее немного забыли: целую группировку забрали, это звучало до сих пор удивительно. Андрей ощущал только странное торжество. Еще бы, конечно, Кирилла посадили, но не важно - пока что учет, а там он рано или поздно сделает что-нибудь. Не может такой ублюдок стать добропорядочным гражданином. Просто не может. И нужно было только подождать. С этим он справится. Просто немного времени. Хвосты по учебе подтягивал лениво и сквозь рукава. Все происходящее вымотало, хотелось просто немного расслабиться хотя бы в этом вопросе. В музыкалку ходить стал наоборот с особенным удовольствием, тянуло к пианино особенно сильно, успокаивало что ли. Словно отдавал все что осталось тяжелого, отпускал произошедшее. Только так и умел. Сегодня Марат ждал его с занятий - Полина сейчас не ходила, не до того ей было, так что и провожать не нужно было. Суворов ее существование игнорировал полностью, но все равно как будто злился. Страшная, холодная ярость, от которой Андрею было особенно некомфортно. Только что он тут сделать мог? Поговорить об этой ситуации снова они не могли, не получалось даже тему поднять - Марат отмахивался, кривился только. Сам ничего не спрашивал. Андрей не знал, что тут сделать. Не знал как на все это реагировать и тактично избегал любого о ней упоминания. Будто тут были другие варианты. Спускался с урока торопливо, на ходу засовывая в сумку листы с нотами. Вообще после того разговора с Маратом виделись мало - у того накопилось много дел в группировке, так что только и успевали мельком увидеться после школы, перекинуться парой слов. Вот сейчас время свободное, наконец, появилось. Андрей, честно говоря, думал, что тот его избегает. Было за что. Он ведь, наверное, только на словах простил, а как оно в реальности, понять было сложно. Внешне по Марату ничего такого не замечал: относился как прежде, вроде. И все равно. Что-то изменилось. Андрей только понять не мог что. После того раза не целовались. Не прикасались друг к другу. Ощущалось это ужасно. И его съедало чувство вины, неловкость какая-то. Не знал иногда куда себя деть, даже в короткие их встречи. Будто бы должен сделать что-то еще, только вот что? Ответа на этот вопрос не знал. Летел сейчас на встречу как безумный. Застыл, увидев на улице Суворова - тот стоял не один. Девочка рядом с ним училась на скрипке, вроде. Андрей мельком видел ее до этого, но никогда особого внимания не обращал. У него в целом так было - людей вокруг он практически не видел. Не до этого было обычно. Типичная отличница, выглядела хрупкой и аккуратненькой: вся такая идеальная, хорошая. Рядом с Маратом смотрелась так странно. Так непонятно. Говорила на повышенных тонах - девчонка размахивала руками, чуть не ногой топала от злости. Суворов наоборот: выглядел непривычно спокойно, только кивал на ее слова что-то, молчал, вроде как. Андрей задумчиво потер затылок, не понимая что ему делать: подойти или в стороне остаться? Почему-то напрягся. Сам не мог себе объяснить почему. Наверное, от странности картины. Все же и правда - две противоположности стояли. На мгновение подумал: они ведь вдвоем, наверное, так же выглядят. Мысль отогнал сразу же, поморщившись. Уставился задумчиво в сторону, стараясь особо не пялиться. Пытаясь, еще не прислушиваться: все же девочка почти на Марата кричала. Интересно за что? И почему он это просто выслушивает? Потоптался неуверенно. Может, все же подойти? Или обратно в музыкалку зайти, чтоб не отсвечивать? Дилемма, впрочем, разрешилась сама собой: девчонка вдруг залепила Суворову пощечину, рванулась от него резко в сторону Андрея. Марат провожал ее задумчивым взглядом. Щека у него покраснела. Андрей пошел к нему только после того, как она в школу зашла. Спросил, неуверенно оглядывая непривычно безразличного Марата: - Расскажешь? Суворов все также смотрел ей вслед. Спокойный, каменный почти что. След на лице болел, наверное, удар выглядел сильным. От души приложила. Любопытство грызло изнутри. Андрей неловко мял ручку сумки, беспокоясь. Что все это вообще значило? Что это было? Марат, наконец, посмотрел на него. Кивнул куда-то в сторону, все еще немного заторможенный. Пошли в тишине. Андрей смотрел на него неловко, крутил сцену в голове, снова и снова. Шел рядом. Знакомы они явно были хорошо. И Марат, видимо, обидел ее как-то. Знать бы как - девочка, по виду, выглядела очень смирной что ли. Не стала бы просто так руками махать. Или в людях Андрей совсем ничего не понимал. Суворов зашел куда-то за угол, закурил. Хмурился чему-то своему. Андрей привалился спиной к стене, пялясь куда-то в небо: только-только начинало смеркаться. Наконец-то заканчивались короткие дни. Лето уже казалось совсем близким. Всего полтора месяца и вперед. Почему-то в голову лезла всякая чушь, беспокойство скручивалось в животе. Не умел он расспрашивать о проблемах, поддерживал словами так себе. Как-то учиться надо, а он все мялся бестолково. Ждал, когда все сами расскажут: и Полина, и Марат. Впрочем, с ними, кажется, работало. Сейчас только сбой. Андрей неловко прокашлялся, сказал тихо: - Скажи хоть что-нибудь. Смотрел все также в небо. Может, Марат о его присутствии совсем забыл? Эта мысль почему-то показалась особенно неприятной. Суворов хмыкнул: - Нечего говорить. Неудачная встреча. Андрей наконец посмотрел на него. Все еще хмурый, злой даже. С ним таким всегда было особенно тяжело - никогда не знаешь как и почему рванет. Спросил осторожно: - Это твоя подруга? Ты ей сделал что-то? Марат криво усмехнулся, покачиваясь на пятках: - Не подруга. Девушка. Бывшая. Замолчал. Андрей неловко поежился. Почему-то от мысли, что Суворов с кем-то встречался стало как-то не очень. Словно укололо что-то внутри. Вдруг уйти захотелось. Не мог сам понять причину - только кололо что-то под ребрами, ширилось невнятным беспокойством. - И что ты ей сделал такого? - Не хочу говорить. Андрей кивнул. Снова уставился вверх, разглядывая лениво проплывающие облака. Волновала Марата эта девушка и сильно, видимо. Мысль эта была противной и какой-то болезненной. Неправильной. Андрей почувствовал себя идиотом. Он же влюбился. А для Суворова это все что значит? Просто череда непонятных ситуаций со знакомым? Стресс снимал? Почему-то до этого также думал, что у Марата девушки не было. Как и у Андрея. А теперь вот. И этот факт что-то менял. Понять бы что. Суворов выкинул сигарету в сторону резким движением, шагнул ближе порывисто. Спросил, почему-то зло: - Чего так задумался, Андрей? Что у меня девушки быть не может? - Может. - Тогда чего такой? Что-то смущает? И бесился он почему-то на Андрея, как будто он был в чем-то сейчас виноват. Знать бы в чем? С другой стороны, он ведь и вправду дел натворил. Не стоило его прощать. Просто не нужно было. - Ничего не смущает. Марат от его ответа взбесился только сильнее. Усмехнулся особенно мерзко и ядовито: - Интересно просто. Кем ты меня до этого считал, что сейчас так реагируешь? - И как же я реагирую? - спросил тихо Андрей. Надо уйти, наверное. Сейчас поссорятся просто так. И в висках почему-то долбилась мысль настойчивая: девушка. У Марата была девушка. О которой он не забыл, видимо. Почему-то тошнило. - Тебе это явно не нравится. Не знаю только почему: считаешь меня каким-то не таким? Или только у тебя кто-то может быть? - Полина просто подруга. - Ага. Ради подруг такие вещи не делают. Марат стоял близко. Злился. Андрей уставился на него напряженно, пытаясь понять во что это сейчас выльется. Стиснул зубы сильнее. Покачал головой: - Я делаю. И никем тебя не считаю. Не понимаю, причем тут это все. - Считаешь, - вдруг усмехнулся Марат. - Ты ко мне явно очень хорошо в целом относишься. Андрей дернулся. Отвернулся на мгновение, не в силах сталкиваться с этой яростью: - А сказал, что простил. Прозвучало тяжело и устало. - Простил, - насмешливо ответил Суворов. Взгляд у него был сейчас совсем разъяренный, почти дикий. - Тебе ведь все можно. Это я у нас неправильный, видимо. И с девушками быть не могу, и терпеть должен что угодно, ради твоих подружек. А так все в порядке. Андрей вдруг почувствовал, что тоже злится. Что его заносит. Двинулся сам на шаг вперед, подходя вплотную. Сказал спокойно: - Я сейчас вообще не понимаю на что ты злишься. Я ничего не сделал. И если у тебя с твоей девушкой еще вопросы какие-то - я здесь ни при чем. Марат скривился. Склонил голову набок, оглядывая как-то особенно едко. И нарастало между ними сейчас что-то густое, напряженное. Темное. - Ну, почему же, - Суворов ухмыльнулся как-то совсем недобро. - Ты у меня ко всему отношение имеешь. Как-то оно смазано получилось. Марат поцеловал его яростно, зло. Словно наказывая. Андрей подумал, что нужно остановиться. Подумал, потянулся сам навстречу. Также - зло. Ощущая как по телу током проходятся чужие ладони, поддаваясь. Снова и снова. Как и всегда до этого - потому что Суворов. Потому что он хотел как будто в любом случае. Как угодно. Когда угодно. И голова у него выключалась. И сам он тоже - только оставалось вот это, горячее, жадное внутри. Больное. Сейчас оно ведь совсем неправильно происходит. Нездорово. И вот так они только хуже делают. Марат ведь сейчас как будто использует его, закрывает вот этим порывом что-то внутри. Что-то, о чем Андрей понятия не имеет, не представляет даже. Отстранился на выдохе. Суворов смотрел на него все также бешено - его зрачки были расширенными, растеклись черным провалом по радужке. Он выглядел таким ярким, почти чувствовался горящий внутри него огонь. И его такого хотелось, но это было неправильно. Не сейчас. Ситуация эта совсем вымотала - возбуждение сменилось бессильной усталостью, растекаясь по телу. Остужая. Андрей покачал головой: - Тебя заносит сейчас. А причину я не знаю. И не могу так. Отстранился полностью, отходя на пару шагов вперед. Дышалось почему-то с трудом. На Марата смотреть не мог. Сказал, развернувшись спиной: - Из нас двоих самый неправильный я - девушки у меня никогда не было. Полина просто подруга, хотя ты в это, видимо, не поверишь никогда. И меня не волнуют твои отношения - это не мой вопрос. Только если ты их для себя не закончил, то на меня это не перекидывай. Я и правда не виноват, в этом. В другом - да. Но не в этом. Ушел. Почему-то чувствовал себя совсем неприятно. Использовано. Не реагируют так, если все забыто. Просто не реагируют. Вот только думать об этом сейчас было невозможно. Андрей бессмысленным взглядом пялился себе под ноги, старательно считая про себя шаги, чтобы хоть немного отпустило. Вот и встретились, называется. Прекрасно поговорили.

***

Мама зашла к нему в комнату решительно. Оправляла нервно рукава домашней кофты, но все равно - шаг ровный, спокойный. Села к нему на кровать, молча оглядывая. Андрей лежал тупо уставившись в книгу, почти не разбирая слов. В голове, если честно, была каша. Все думал о ситуации с Маратом, накручивал себя до какого-то совсем мрачного состояния. Дергался. Сильно. От присутствия мамы растерялся. Сжал пальцами невольно страницы, тут же одергиваясь - не хватало еще смять все к чертям. - Нам нужно поговорить. Андрей заторможенно кивнул, рассматривая ее внимательно. Уставшая, бледная, с поджатыми губами и подчеркнуто ровной спиной. Где-то внутри заколола совесть - по большому счету это он сейчас ее доводил. Может и Ильдар помогал. Он ведь совсем перестал обращать внимание на происходящее дома. Только что с Юлькой иногда немного времени проводил. И то. Выходило так себе. - Я знаю, что виновата. И я признаю, что много ошибалась, и что ты не должен был терпеть все это. Я боялась. И пострадал от этого ты. - Мам... - Выслушай меня, - она упрямо покачала головой. Всхлипнула вдруг, с тяжелым вздохом. - Я не вмешивалась. Я говорила себе, что не все так плохо. Что ты мальчик и это, вроде как, у многих семей также. Что проблема не такая серьезная. Андрей поморщился, отворачиваясь. Те же слова он говорил себе сам. Ненавидел эти пустые оправдания, злился и все равно. Вот только слышать это от нее было почему-то мерзко. Больно. Стиснул зубы крепче, чтобы не сказать чего. Чтобы не добить ее - сейчас бы, наверное, получилось. - Я ошиблась. И я хочу чтоб ты знал: этого больше не повторится. С Ильдаром я еще тогда поговорила. Этого всего больше не будет, понимаешь? Андрей хмыкнул. Не верил он ей вообще. Ни на грамм. И слушать все это не хотелось. Потому что он не хотел потом разочаровываться, не хотел потом снова ощущать ту же чудовищную пустоту внутри, что-то такое же темное и жуткое. Он боялся ей доверять. Так сильно боялся. Ее, вот такую, хрупкую и печальную - до дрожи. - Я понимаю, что словами все не исправить. И что нужно время. Я готова стараться. Андрей, - она вдруг потянулся к его рукам, сжимая ладони. - Вы с Юлей самое важное, что у меня есть. И мне жаль, что я не смогла показать это раньше. Он сглотнул с трудом. Мама смотрела совсем отчаянно. Тянулась к нему вся, слезы катились по ее лицу нескончаемым, казалось, потоком. Все равно не мог. Все равно злился. Кивнул натянуто. Криво улыбнулся: - Конечно, мам. Все в порядке. Она только покачала головой: - Просто увидишь. Увидишь, что все иначе будет. Я обещаю. Обняла его вдруг, утыкаясь лицом в плечо. Андрей неловко положил руку ей на спину, не зная куда себя деть. Вздохнул с трудом. Почему этот день такой тяжелый? Почему? - Я очень тебя люблю. Очень-очень. И я вижу, что что-то с тобой происходит, что ты изменился сильно, что отдалился. Я в этом виновата, я знаю. Я очень испугалась, что могу сейчас тебя потерять, понимаешь? Ты в какие-то драки встревать стал, с группировкой этой, о которой Ильдару рассказал, тоже что-то странное. И я даже не знаю, что происходит. Я просто тебя теряю. И я не знаю, смогу ли с этим жить. Андрей кивнул. Говорить не мог. Стояло что-то в горле, колючее. Мешалось. Смотрел куда-то в стену. Ему хотелось, чтобы она ушла, чтобы это все закончилось, потому что ощущалось пыткой. Как прикоснуться к тому, чего очень хочешь, но никогда не сможешь получить. Никогда больше. Он не мог как и раньше, в детстве, верить каждому ее слову и радоваться материнскому теплу. Теперь все это казалось недоступным и далеким. - Прости меня. Не мог. Может когда-нибудь позже. Когда-нибудь. Сейчас он просто слушал ее тихие всхлипы, ощущая как разливается что-то холодом в груди. Молчал. Слова казались лишним, лживыми и пустыми. Его ладонь все еще лежала у нее на спине и это почему-то было особенно чужеродным. Обнимать ее было странно. Когда они дошли до этого? Почему? Почему-то казалось, что отец сейчас где-то рядом, смотрит, скалится с насмешкой. От этого тошнило. От всего этого. Он, она и призрак рядом. Андрей прикрыл глаза, на мгновение утыкаясь носом в ее волосы. Слушая, пытаясь где-то внутри себя различить хоть что-то, кроме этой гигантской, бесконечной пустоты и боли. Не получалось. Когда-нибудь. Но не сейчас.