Часть 14

Полина от всех стрессов совсем похудела на самом деле. Андрей почти с ужасом смотрел на болтающуюся на плечах кофту, мысленно обещая себе обратить внимание на этот вопрос. Она и до этого была стройная. Сейчас как будто совсем исчезала. - В новой школе мне не нравится. Но это все равно намного лучше, чем там. Сказала категорично, раскладывая резкими жестами новые учебники на полку. Поморщилась: - Зачем их выдали, если до конца года всего ничего осталось? Я бы и так справилась. Вздохнула. Почесала нервно ладонь, и снова потянулась в пакет, за очередной книгой. Плюхнула ее на стол ожесточенно. Отчаянно. Андрей подошел к ней, осторожно перехватывая тонкие запястья: - Давай я разложу. Ты сейчас сломаешь что-нибудь. Полина обессилено махнула рукой, согласно кивая. Посмотрела грустно: - Я все еще нервничаю. Все еще не могу успокоиться. Кошмары снятся. Когда это закончится? Андрей пожал плечами, мысленно проклиная свое бессилие. Вздохнул. Потянул к себе, обнимая: - Просто нужно время. Это все только недавно закончилось. И в школу ты только сегодня первый раз пришла. Полина доверчиво прижалась ближе, выдыхая ему в ключицу. Сказала тихо: - Если бы не ты... - Как-нибудь иначе бы все решила. - Ага. Точно. Помолчали. Андрей рассеянно поглаживал ее по спине, рассматривая новые учебники. Такие же как и у него - мало было у них разнообразия. Грустно. - Я все еще про Кирилла вспоминаю, - неожиданно призналась подруга. - Все время вспоминаю, думаю, что и где не так пошло, что могла бы сделать иначе. Что сказать. - Полин... - Я все понимаю. И все же, перестать не могу. Это тоже не за день проходит, правда? Андрей поморщился. Почему-то внутри нарастало что-то отчаянное, больное. Он устало оперся подбородком о ее макушку, вздохнул: - Зато теперь ты его точно видеть не будешь. - Знаю. Поэтому и перевелась так. Просто не могла это вынести. Андрей пытался представить себя на ее месте. Смог бы вот так просто, взять и выкинуть из себя все чувства, после такого-то? Может быть. Может нет. Он не понимал. Не знал. Думать о таком было особенно тяжело. Сказал только тихо: - Мне жаль. Полина кивнула. Сжалась на мгновение, комкая в руках ткань его кофты. Вздохнула: - Хорошо, хоть у тебя с Маратом все наладилось. Я за это очень переживала. Получилось только скривиться и что-то невнятно промычать. Вот тут конечно по-больному. Полина чуть-чуть отстранилась, строго заглядывая ему в глаза: - Наладилось же? Андрей неопределенно пожал плечами. Думать обо всем этом было тяжело. И противно. Он почему-то ощущал себя совсем глупым. И ничего вообще не понимал: как поступать дальше, почему Марат так злился. Почему вообще все это происходило. И девушка эта, бывшая. Вообще от этого плохо было. - Рассказывай, - твердо сказала Полина, отстраняясь полностью и утягивая за собой на диван. Андрей уселся. Поерзал. Грузить ее всей этой ерундой не хотелось - итак, вон, еле ходит. Попытался отмахнуться: - Да там просто ссора небольшая. Ничего серьезного. - Ты тогда бы иначе среагировал. Я же тебя знаю. Говори. Друзья мы или кто? Андрей хмыкнул. Друзья. Марату бы это как объяснить? Рассказывал путано и в общих чертах. Без лишних подробностей. Полина внимательно щурилась и явно читала между строк. Как-то она особенно хорошо с Андреем этому научилась. Привыкла к его вечным недомолвкам. - И что дальше? - Ничего. Три дня уже не виделись. Только на переменах мельком замечал. Марат выглядел совсем потерянным. Раздраженным. Кажется, прямо в школе с кем-то подрался - слухи у них распространялись быстро. Даже до него самые громкие доходили, хоть и не общался с класса ни с кем особо. Так. Парой слов. Это беспокоило сильно - Суворов, все же, до сих пор на учете был. Как-то чудом проскакивал, но везение не могло длиться вечно. С другой стороны в крайнем случае, наверное, смог бы вмешаться его отец, как и в прошлый раз. Может быть. Андрей не знал, если честно. Эту тему поднимали всегда вскользь - Марат только раздраженно отмахивался, говорил, что на дебильные беседы исправно ходит, но на этом все. - И? - Что, и? Полина раздраженно закатила глаза: - Почему с вами, парнями, все так сложно? Ты ведь так и не знаешь ничего, верно? - Ну. - И поссорились непонятно почему. - Ну, да. - Так иди и поговори с ним, - всплеснула руками Полина. - Он же твой друг в первую очередь. И вы давно общаетесь. Вот так просто все оборвать, потому что произошло непонятно что? Бред. Андрей почесал затылок. Он вообще-то на Марата тоже злился. И сильно. Но Суворов же пришел к нему сам, после той ситуации с группировкой. Сказал, что простил. Даже такое - от этого почему-то ощущал себя как будто должным? Виноватым все еще. Да и права Полина - так это работать не должно. Робко спросил: - А говорить что? - Прямо, что чувствуешь. Он может, тоже себе что-то надумал. Или эта девочка сказала что-то. Ты же не знаешь. - Мне кажется, что у него с ней все еще не закончилось. И это как-то... Полина нахмурилась. Обхватила ладонями его предплечья, осторожно сжимая: - Пока не спросишь - ничего не узнаешь. А вот так самому додумывать плохая идея. Все равно пока правду не выяснишь - не успокоишься. Так что прямо сейчас, встаешь и идешь, понял? Прямо так сразу он, конечно, не пошел. Посидел еще с подругой. Подумал. Решился. Он и правда хотел все выяснить. Для себя. Не умел он все равно вот так просто сидеть и гадать. Лучше все прямо и сразу в лоб. Любит Марат эту девочку еще - хорошо. Значит, просто надо это от него услышать. Частично, помогло и то, что он и правда чувствовал себя виноватым. Та ситуация нависла над ними страшным грузом и как это исправить не понимал. Не представлял даже. Андрей до дома Суворова шел уверенно и быстро. Замедлился у самой двери. Завис. Может, Марата дома нет. Он надеялся, что нет. Сам на себя злился за свою трусость. И все равно. Взглянул на время - восемь вечера. Ну, так еще шансы были, конечно. Открыла тетя Диляра. Улыбнулась ему сразу, крикнула: - Марат, к тебе, - улыбнулась мягко: - Рада, что ты зашел. Давно у нас не был. Ужинать с нами будешь? Андрей неловко пожал плечами, переступая порог: - Да нет, наверное. Не голоден. Спасибо. Принялся стаскивать с себя куртку, ощущая себя деревянным и скованным. Марат вышел лениво, сонно потирая лицо. Увидел Андрея и замер. Глаза распахнулись совсем широко, вздохнул потерянно. Может, видеть его не хотел. Не понятно, пока что, было. Тетя Диляра кивнула ему, все также тепло улыбаясь: - Захочешь, скажешь тогда. Я буду на кухне. Андрей кивнул ей в ответ, вешая куртку на крючок. Марат все также смотрел потерянно. Пялился во все глаза, словно приведение увидел. От этого почему-то снова почувствовал утерянную уже уверенность. Подошел ближе, махнув рукой на его комнату: - Поговорим? Суворов выдохнул. Вцепился в его запястье вдруг, утягивая за собой. Андрей шел спокойно. Ощущал себя также. Дверь за собой закрыл, оглядываясь. Спросил: - Вовы дома нет? - Поздно будет. Марат стоял напряженный посреди комнаты. Привычно растрепанный, в мешковатой футболке и домашних спортивных штанах. Андрей оглядывал его внимательно, подмечая и сбитые костяшки и свежий синяк на подбородке. Обычный, стандартный Суворов. Все в порядке. И от этого совсем расслабился. Словно вернул себе полностью утерянный до этого контроль. Сел под внимательным взглядом на кровать, сложив руки в замок на коленях. - Рассказывай. Марат дернулся. Сжал плотно челюсти, отворачиваясь в сторону. - Что именно? - Что тогда произошло? На что разозлился? Все это. Суворов смотрел в окно, все еще напряженный. Андрей лишь выжидающе пялился на его лицо, считывал каждое малейшее изменение. Искал хоть что-то. - Я не хочу это обсуждать. Голос у Марата был низкий и глухой. Он сам выглядел так, словно сейчас мог взорваться от любого лишнего движения. Андрей разочарованно вздохнул. Потер запястья, скучающе, оглядывая комнату. Спросил: - Ты на меня злишься? - Нет. И что дальше? Что от этого нет стало понятным? Ничего. Внезапно накатило раздражение. Терпеть он такое не мог - когда вот так. Странно все. Когда вот эти недомолвки, когда все запутанно и тревожно. Вот только мог ли он хоть что-то сказать на это? Имел ли право? Он сам же подобное и создавал, раз за разом. Как-то снова накатило чувство вины, что-то горькое подступило к горлу, обжигая корень языка. Кивнул сам себе: - Хорошо. Встал, разворачиваясь к двери. Марат схватил его сразу за руку, подходя на шаг ближе: - Куда ты? - Домой пойду. Какой смысл что я пришел? Суворов раздраженно повел плечами: - Я перегнул. Херню сказал и сделал. Это хочешь от меня услышать? Почему-то стало грустно и тяжело. Андрей устало дернул уголком губ, отводя взгляд в сторону: - Нет. Но раз так хочешь, забыли. Это, конечно, ложь. И неправильно, и говорить было неприятно. Но видимо ничего другого не получит по этому поводу. Марат потер лоб, на мгновение отводя взгляд. Сел на кровать, и потянул Андрея за собой. Устроился позади, положив подбородок на плечо, обхватывая руками. Получалось только подчиняться деревянно. Ждать непонятно чего. Совсем с этим Суворовым все сложно. И неправильно. - Это Айгуль была. Мы с ней встречались полгода - расстались летом еще. - Почему она тебя ударила? Марат хмыкнул. Уткнулся носом в висок, сжимая Андрея сильнее. Сказал тихо: - Потому что я мудак. И ее использовал. Поэтому и расстались. - Использовал? Суворов вдруг прижался губами к его шее. Прошелся поцелуями до угла челюсти. От горячих прикосновений получалось только вдыхать нервно. Как-то влиял Марат на него. Сильно. Страшно даже. - Вроде того. - И в чем это выражалось? Представить было сложно. Как будто совсем не в характере Марата было. Он ведь не такой совсем - порывистый, импульсивный, прямолинейный. А тут? Звучало бредово. - Я ее не любил. И все равно встречался. - Зачем? Суворов только прижался губами к виску, поцеловал за ухом. Сказал тихо: - Я когда-нибудь потом объясню, ладно? Не сейчас. Андрей вздохнул. Развернулся затем к нему лицом, с трудом отстраняясь от его рук. Посмотрел серьезно: - Это у тебя значит нормальная практика? Людей использовать? Марат нахмурился. Покачал головой отрицательно: - Херню не говори. И не думай. Потянулся к Андрею ближе, осторожно прикасаясь ладонями к скулам. Смотрел так. Мягко. Тепло. От этого почему-то совсем вело, снова как-то все путано было в голове, будто расползалось по телу наркотиком от чужих ладоней что-то, спутывало сознание, оставляя только больное желание прижаться ближе. Сильнее. Почувствовать больше. А надо было сосредоточится. Думать. Не получалось. Как и всегда с ним. - Я думал, ты на меня злишься. Рад, что ты пришел. Марат поцеловал. Осторожно, словно думал, что Андрей его оттолкнет. Как будто он так может. - Злюсь. - Мне жаль. Некрасиво вышло. Я не на тебя разозлился. Просто ты рядом был и.. - Марат пожал плечами. Взглянул как-то устало: - Я бы и сам пришел. В ближайшее время. Думал тебе нужно остыть. Андрей хмыкнул: - Это ты хорошо решил, конечно. Только ждать пришлось бы долго. - Знаю. Потянулся снова, целуя. Смотрел так. Что хотелось сделать все и сразу, разрывало почему-то. Потому что Марат не смотрел еще никогда так. Вот так. Как-то открыто, обнаженно почти что. Словно показывая что-то, что Андрей понять не мог. - Я на себя разозлился, - тихо вдруг сказал Суворов. - Есть за что. Андрей кивнул. Знал, что расспрашивать сейчас смысла нет. Коснулся осторожно синяка на подбородке с кривой усмешкой: - Драки в школе? - Много идиотов, - хмыкнул Марат. Помолчали. Все еще сидели близко. Соприкасались. И этого было мало. Правда мало. Андрей спросил тихо: - Значит, все в порядке? - Надеюсь, да. Было ли это правдой? Андрей не знал. Потому что внутри все равно осталось что-то. Какой-то осадок. Марат это явно чувствовал - зарылся вдруг пальцами в его волосы, приближая к себе. Сказал серьезно: - Ерунды только не думай, ладно? Я много сказал всего. И то, что сейчас рассказал: с тобой не так, ясно? Я бы с тобой так не поступил. - И почему же? Марат покачал головой. Усмехнулся криво: - Потому что это ты. Что-то в этих словах затронуло, засело внутри. Андрей только отмахнулся, дергая уголком губ: - Это многое объясняет, - добавил спокойно: - В порядке все. Правда. - Точно? - Да. Марат смотрел на него внимательно еще несколько секунд. Разглядывал. Словно пытался в голову залезть - прочитать все мысли, вытряхнуть наружу. Разобрать по полочкам. Это было бы, кстати, неплохо. Андрей бы согласился. Сам себя не очень понимал. И врал сейчас. Все равно что-то зудело под ребрами, кололо иголкой. Все между ними как-то рушилось сейчас - из-за его предательства, из-за этой ситуации странной. И от этого больно было. Страшно. Вот только словами это как объяснить? Как исправить? Он не знал. Хотелось сделать что-нибудь, чтобы доказать, что Суворов все еще здесь. Рядом, не исчезнет никуда, не раствориться миражом сквозь пальцы. Заговорил внезапно о школе, отстраняясь. Марат от этого растерялся на мгновение, затем лицо его как-то странно окаменело. Отвечать стал сначала немного заторможенно, разговор выходил неловким. Потом вдруг расслабился. Смотрел на Андрея пристально. Он на него нет. Было все еще слишком сложно. Марат из дома с ним вышел. Все такой же показательно спокойный, практически веселый. От этого почти завидно становилось: ему бы самому так. А внутри только все напряжение нарастало. Разрастался запутанный клубок непонятных чувств. Суворов потянул его в какой-то переулок, покурить решил. Рассказывал про видеосалон: слушать от него про группировку было совсем странно, после всего. Андрей чувствовал себя идиотом. Внешне безучастный, внутри он кипел, терялся. И как-то успокоить себя хотелось. Доказать, что все и вправду в норме. Вот только тормозил сам себя, после всех слов Марата. О неправильности. Это почему-то тоже терзало страшно. Хоть и правда в этом была: все это между ними ненормальное. И желания андреевы, и эта странная необходимость, и чувства его, дурацкие. Иногда он сам себя за все это ненавидел, вот только остановиться не мог. Сломалось что-то внутри - не выкинуть уже. Срослось с ним окончательно, стало новой нормой и ориентиром. Никак иначе. Суворов курил, выдыхал лениво куда-то вверх. Андрей смотрел как идиот - разглядывал пухлые губы, высокие скулы, ямочку на подбородке и сбитые костяшки пальцев. Хотел. Здесь и сейчас. Это было так нужно, после всей этой ссоры. Как будто закрыть чем-то. Спрятать ситуацию. Желание все нарастало в крови, кипело. Марат на него вдруг посмотрел. Усмехнулся: - Чего так пялишься, Андрей? Раньше он бы смутился. Раньше он бы неловко перевел тему. Сейчас только пожал плечами: - Хочется. Суворов откинул сигарету в сторону, потянул Андрея к себе за запястье. Усмехался все так же. От этого желание нарастало только, мысли совсем куда-то не туда шли. - Раз хочется, то чего стоишь? Андрей выдохнул: и правда. Все же ведь так просто. Потянулся сам, целуя. Марат отвечал, тянул его к себе ближе. Все как-то смешалось в голове, спуталось совсем. И все равно злился. И на себя, и на все что происходило. Да, даже на девочку эту, Айгуль: что всплыла так внезапно, что вдруг посеяла между ними разлад этот. Она, конечно, виновата совсем ни в чем не была. Только имело ли это значение? - Хочу медленней, - тихо вдруг сказал Марат, едва-едва отстраняясь. - Нам некуда торопиться, верно? Андрей судорожно кивнул. Растягивать момент, он, впрочем, совсем не умел. Не с Суворовым. Не так. И все равно это как-то особенно заводило: осторожные, медленные поглаживания, ленивые почти что поцелуи, неспешные, влажные. Это было почти идеально, вот так - исследовать друг друга, вжиматься как можно ближе. Марат расстегнул его брюки, быстро приспуская трусы. Андрей с трудом выдохнул, потянувшись в ответ. Суворов вдруг его руку остановил, положил себе на бедро, прижал совсем близко. Шепнул: - Сейчас кое-что другое попробуем. На это, наверное, стоило бы возмутиться. Или спросить хоть что, но плевать было. Абсолютно все равно, когда чужие губы так нужно касаются его, когда ладонь мягко оглаживает поясницу. Андрей только тянулся за поцелуями, скользя руками по его бедрам, бокам. Марат сжато выругался, приспуская собственные спортивки. Подался вперед, обхватывая ладонью оба члена, поглаживая. Как-то от этого в глазах совсем поплыло, получилось лишь сдавленно застонать, вжимаясь ближе. Больше. И двигал рукой Марат все равно медленно. Плавно. От этого как-то совсем крыша летела. Андрей опирался рукой о стену, рядом с головой Суворова. Они как-то оба смотрели друг на друга. Безумно. Дико. Совсем ненормально. И оставались лишь эти медленные движения рукой, пьянящее желание, что только росло и ширилось, угрожая поглотить волной. Потому что Марат смотрел совсем пьяно, дышал тяжело, зрачки, казалось, совсем поглотили радужку. Только эта нездоровая тьма и голод. - Ты бы знал какой ты, - хрипло вдруг выдохнул Суворов. Впился пальцами в затылок, притягивая. Упираясь лбом в его, шепча в губы: - Мой идеальный. Андрей мог только рвано хватать ртом воздух. И все сейчас вдруг было совсем не важным. И все сомнения отступили, все беспокойства тоже. Было только вот это - горячее, плавное. Что-то совсем за гранью. Не как до этого - быстро, скомкано, на самом острие. Что-то другое. - Твой, - сказал вдруг хрипло, подаваясь вперед. Целуя. Марат кончил с полувздохом, сжал ладонь сильнее. От ощущения горячих капель на члене, чужого удовольствия и расслабленного тела рядом кончил следом. Ноги задрожали. Андрей прижался лбом к холодной стене, наваливаясь на Марата всем телом. В голове было охуительно пусто. Так, как давно уже не было. Суворов поцеловал его в шею, замер тяжело дыша. Обхватил рукой за спину, держал крепко. Они все еще были на улице. Вот же дерьмо. Факт этот все равно осознавался как-то отдаленно и лениво. Что теперь уже? Не попались и ладно. Андрей с трудом выдохнул, немного отстраняясь. Руки слегка дрожали, пока он пытался оправить одежду. Ощущение мокрых трусов не радовало, конечно, но что уж тут. Все еще было хорошо. Спокойно. Марат рядом тоже подтянул штаны, оперся затылком о стену. Дышал все же тяжело. Смотрел. Ни на секунду взгляда не отводил. Андрей поцеловал его: планировал быстро, но Суворов потянул к себе, обхватывая за талию. Не уйти теперь. И не хотелось. Сказал для галочки: - Мы все еще на улице. - Не похуй ли уже? Руку Суворов небрежно вытер о стену. Андрей проследил за его жестом, поморщился. - Брезгуешь? - насмешливо спросил Суворов, его гримасу заметив. - Стена грязная. Марат рассмеялся. Поцеловал снова - длинно и горячо. Андрей все плавал на волнах удовольствия. Вот всегда бы так: никаких мыслей в голове. Никаких беспокойств. Пусто и спасибо на этом. - Отпустило? - спокойно вдруг спросил Марат. Они все также стояли рядом. Все еще цеплялись друг за друга. Андрей пожал плечами: - Меня и не брало ничего. Суворов криво усмехнулся. Отошел на шаг, доставая из кармана пачку сигарет. Закурил. - Ну, да. Вроде того. Андрей ему ничего не ответил. Все еще думать не хотелось. И вспоминать плохое тоже. Вот сейчас все было просто и понятно. К чему лишнее? Марат курил, уставившись задумчиво в стену. Выглядел на мгновение каким-то усталым. Андрей потянулся к нему сам, мазнув губами по скуле. Хмыкнул: - Сейчас это, видимо, у тебя спрашивать надо. Суворов скривился. Отстранил сигарету в сторону, склонив голову набок: - Со мной уж точно все в порядке. - Разве? Марат осмотрел его пристально. Пожал плечами: - Да. Поцеловал снова, горячо и влажно. Андрей расслабился, подаваясь ближе. Как-то мимолетно, сквозь поцелуй услышал что-то. Дернулся, отстраняясь. Оглянулся - ничего не увидел. В груди сразу разлился холод страшный, сердце заколотилось сумасшедше. Может показалось? Он так надеялся, что да. Марат осмотрелся вместе с ним. Усмехнулся: - Мерещится всякое? - Вроде как. Суворов затянулся, потянул его за собой из переулка. Андрей все оглядывался, но тщетно - улица, кажется, была пуста. Все же место очень тихое, да и время позднее: уже совсем темно было в действительности. Марат будто бы не переживал абсолютно. Курил спокойно, даже подшучивал над ним. Андрей от этого и сам расслабился. Отпустил из головы лишнее. Подумал: если бы их кто-то увидел, то просто так бы мимо не прошел. Все же они ведь совсем неправильные вещи делают. А все же надо быть аккуратнее. Нельзя так и дальше. Рано или поздно попадутся кому-нибудь и тогда уже точно проблемы будут. За себя Андрей не переживал, а вот за Марата волновался. Тот группировщик. Там его за такое и убить могут. А ему все ни по чем. И не дергался абсолютно. Реально только ему завидовать оставалось - и этому спокойствию, и уверенности в себе. Распрощались. Договорились встретиться завтра после школы. Андрей заперся у себя в комнате сразу. В голове все еще было удивительно пусто. В каком-то блаженном ступоре остаток вечера и провел. Подскочил ночью. Снился очередной кошмар. Это, вообще, стало новой нормой. С той ситуации осталось. Иногда снилось что-то мрачное и путанное: избитые им парни, мама заплаканная, отец, Полина напуганная. Смешивалось все это в какой-то странный, чудовищный ком и накатывало. Ночью. Андрей просыпался резко, как от толчка. В груди после такого все задерживалась странная тревожность, тошнило. Потел еще сильно. Проснувшись всегда заворачивался плотнее в одеяло, ежась. Замерзал. Сейчас наоборот, встал, уставившись потерянно в окно, игнорируя дрожь по телу. Все так изменилось за последнее время. Так запуталось. И с Маратом им сегодня не стоило. Не срабатывало так - все равно между ними не все в порядке. Все равно что-то ужасное происходит, только не остановится никак. Не получалось. И слова эти, сказанные в порыве, пугали. Потому что он до сих пор Суворова не понимал, не знал, что у того в голове и чувствует ли что-то? Значит ли все это для него хоть что-то? Потому что для Андрея - да. Слишком многое на самом деле. И он не знал, что будет потом, если Марат вдруг передумает. Решит, что все это между ними совсем отвратительно и уйдет. А это ведь возможно. Почему нет? У Суворова раньше девушка была. Это Андрей тут ненормальный. Двинутый совсем. И для него это все взаправду. Так реально, как ничто до этого. Иногда казалось, что жил раньше как во сне - никогда так сильно не чувствовал, так много, так остро. На самой грани. Мой идеальный. От этих слов в груди что-то замирало. Хотелось слышать снова и снова. Постоянно. Значило ли это хоть что-то? Андрей вот ответил вполне серьезно. От осознания этого голова кружилась и ладони подрагивали. Вцепился пальцами в подоконник, упираясь лбом в холодное стекло. Он и правда сам себя иногда теперь не узнавал. И творил что-то совсем для себя не свойственное. Как обратно-то теперь свернуть? Как прекратить все это? Он не знал. Не представлял. Марат ему тоже снился в этих кошмарах. С тем преданным, болезненным выражением лица, переходящим в слепую ярость. Во снах он не сдерживался - нападал. Бил и бил, так, что от Андрея ничего не оставалось. И это было ужасно. Жутко. Стоял до рассвета и думал. Ему было почему-то страшно. Болезненно, безумно страшно. И не убрать это никак. Некуда.

***

Суворов пропал на несколько дней. Андрей ощущал себя особенно нервно, искал глазами по школе, ждал после уроков. Сидел дома около телефона и все не звонил. Не решался. Странное предчувствие крутило живот, горело пламенем. Он и сам себе не мог объяснить почему так. Они ведь встретиться договаривались. Что случилось-то? Даже с Полиной не виделся: та совсем загрузилась по учебе, носилась с документами в новой школе, потому что какие-то бумажки все найти не могли. С родителями ругалась. Этого ей сейчас только не хватало, конечно. Мельком созванивались, но ведь так не скажешь ничего. Он ведь привык, что рядом есть кто-то, с кем хотя бы озвучить факт проблемы можно. Говорить все целиком он так и не научился, но рассказывать хотя бы о наличии беспокойства мог. А теперь что? Ничего. Пустое, непонятное ничего. Марат объявился сам. Дома Андрей как раз был один - мама с Ильдаром и Юлькой вышли на прогулку. Открыл, думая, что они просто раньше вернулись. Удивился. Суворов стоял на пороге какой-то странный. Смотрел так. Бездушно. Ледяное, пугающее спокойствие. Ему вообще не свойственное. - У тебя на ночь остаться можно? - спросил безразлично уставившись Андрею куда-то в переносицу. Как-то от него такого было совсем некомфортно. Андрей отошел на шаг, пропуская его внутрь: - Мама вернется, узнаем. Но, думаю, да. - Ты сейчас один дома? - Ага. Марат кивнул. Разулся, повесил куртку на крючок. Прошел сразу в комнату, разлегся на кровать. Все молча и как-то каменно. Словно на автомате. Андрей прошел за ним, чувствуя себя ужасно неловко. Будто не у себя он дома, а наоборот у Суворова. Это совсем странно ощущалось. Непонятно. - Что-то произошло? - спросил осторожно, садясь рядом. - Просто тишины хочу, - ровным голосом ответил Марат. Явно намекая, чтобы Андрей молчал. Он мог. Наверное. Волнение закипало с новой силой, хотелось почему-то уйти, оставив Суворова в комнате одного. Может, это и хороший вариант. Знать бы еще как тут себя вести. До этого он делал домашку по русскому. Деревянно пересел за стол, неуверенно хватаясь за ручку. Тупо уставился в тетрадь. А что он писал вообще? Там было что-то из учебника. А что? Марат лежал за его спиной неподвижно, закинув руки за голову. Пялился в стену. Андрей прикрыл глаза, глубоко вдохнув. Зная Суворова, прямо сейчас он ему ничего не ответит. Пришел и ладно. Это лучше чем ничего. И все же явно произошло что-то. Что-то совсем плохое, раз он здесь и такой. Он волновался, только прямо сейчас он этим ничего не сделает, верно? Тишина - хорошо. Значит будет тихо. Кое-как вернулся к домашке, прислушиваясь при этом к каждому звуку. После все же на задание немного отвлекся - после пятой помарки. Взбесился. Какая тут вообще учеба, когда происходит столько? Он очень сомневался в своей многозадачности. Чуть было не выругался вслух, обнаружив, что пропустил целую строку, отвлекшись на шевеление позади. Решил переписать. Зачеркивать неудачное было почему-то особенно приятно. Лезли в голову еще всякие мысли непонятные. Так оно всегда в присутствии Марата было. Но сейчас от этого особенно разозлился. Еще вдруг напишет что-то, задумавшись и что потом? Тетрадь выкидывать? Настолько сам себя взбесил, вместе с этим русским, что даже как-то и совсем про Суворова сзади забыл. Дернулся, услышав тихий вопрос за спиной: - Из еды есть что? Настолько это звучало обыденно и спокойно, словно не происходило до этого ничего странного. Словно Суворов не ворвался к нему в каком-то ужасающем ступоре, не лежал молча хрен знает сколько. Андрей обернулся к нему, потирая лицо. Марат сидел на краю кровати, задумчиво рассматривал, все такой же спокойный. Безразличный. От этого что-то внутри сжималось от боли. Не привык он таким его видеть. И не хотел бы - словно другой человек совсем. Незнакомый и чужой. Встал: - Сейчас принесу, сиди. Марат только кивнул, все также скользнув по Андрею равнодушным взглядом. Внутри снова что-то закипало. Хотелось встряхнуть его со всей силы, наорать даже. Чего он сидит такой? Почему ведет себя вот так? И от взгляда его почему-то помыться хотелось. Стереть с себя и забыть. Не мог. Накладывал в тарелку кашу с котлетами, даже чай поставил. Не очень понял зачем - Марат же не просил. Значит, себе делает. Андрей дергается не пойми чего, а смысл? Этому все сейчас без разницы, так чего нервничать? Раздраженно притащил тарелку, снова уселся за стол. Дописывать все равно надо было, а это только злило сильнее. Откуда в нем вообще этого столько? Не важно. По шагу за раз. Сначала закончит домашку, потом разберется с Маратом. Бросил взгляд на время - мама с Ильдаром и сестрой вернуться еще через час, полтора. Вот как раз и успеет все. Суворов за его спиной ужинал вяло, стучал иногда вилкой по посуде, потом сам на кухню занес. Судя по звукам даже помыл за собой. Завис там где-то на несколько минут. Андрей устало писал и старался все из головы выкинуть. Если он начнет все это в третий раз, то реально взорвется. Марат вернулся, когда он только начал последний абзац. Подошел вдруг к Андрею, провел руками по его плечам. - Долго тебе еще? - Нет. Чуть было едко не добавил: какая тебе разница, ты же тишины хотел. Вовремя прикусил язык. Он просто за день устал. И от русского устал. Суворов не отходил. Прикасался приятно, очерчивая пальцами ключицы, едва-едва касаясь шеи. Это вообще-то отвлекало, но Андрей держался. Писал. Все еще старался ни о чем не думать. Не получалось. Ладонь Марата вдруг полностью легла на его шею, обхватывая под подбородком. Чуть надавил, вынуждая запрокинуть голову. От этого почему-то внутри все закипело мгновенно. Андрей нервно выдохнул, глядя снизу вверх. Спросил тихо: - Чего ты? Суворов его разглядывал. Его лицо ничего не выражало. И почему-то ощущалась какая-то беспомощность. Беззащитность. Будто сейчас Марат что угодно сделать может. Вообще все. Андрей сжал ручку в ладони сильнее, пытаясь сосредоточится. Хоть как-то прийти в порядок. - Устал ждать пока ты закончишь, - спокойно ответил Суворов, очерчивая пальцами его лицо. Вторая рука все еще лежала на шее. Андрей почему-то от этого заводился. Он и правда двинутый. - Вроде, ты тишины хотел. - Уже нет. - Тогда чего ты хочешь? Марат усмехнулся, что выглядело почему-то особенно неправильно на нем сейчас. Жутко почти что. - Тебя, Андрей. Разве не очевидно? От этого почему-то по телу мурашки пошли. Получилось только сухо сглотнуть, цепляясь за край стола. - Не очевидно. Ты сегодня странный какой-то. Суворов пожал плечами, забираясь рукой под домашнюю кофту, спускаясь ладонью по груди. Андрей судорожно выдохнул, ощущая горячее прикосновение к коже. Прикрыл глаза на мгновение. - Просто вышел напряженный день. Марат склонился к нему, целуя. Андрея от всего этого совсем сносило. И от собственной податливости, и от Суворова такого. Только так не надо было. Не нужно вот так сейчас. Он и сам не мог понять почему. Просто что-то внутри говорило, что надо остановиться. Что не сейчас все это. Марат прикусил его нижнюю губу, царапая пальцами кожу на груди. Андрей с трудом мог вообще хоть что-то связное подумать в этот момент. Вылетело все. Напрочь. Суворов обычно грубым не был. Почему сейчас? Почему все это происходило? В голове вдруг всплыли картинки трехдневной давности. Плавные, медленные прикосновения. Желание. Сейчас все было совсем не так. Только им и тогда, наверное, не стоило. Так это все между ними запуталось, скомкалось. Как будто они просто пытаются все перекрывать вот этими непонятными моментами, порывами. Сталкивались раз за разом, без всякого понимания происходящего. И Андрей этого не хотел. Потому что с Маратом что-то совсем ужасное происходило. Плохая это идея. Он отстранился с трудом, выдыхая. Сказал, первое что на ум пришло: - Мне русский закончить надо. Дыхание даже затаил. Марат смотрел на него секунду непонимающе. Потом зло. Отпустил, отошел на шаг. Раскинул руки в сторону, раздраженно: - Серьезно? Русский? Андрей кивнул. Медленно выпрямился на стуле, хватаясь за ручку. Уставился сосредоточенно в текст. Главное, сейчас фигни не сделать. Уткнулся сразу в тетрадь, пытаясь выровнять незаметно дыхание. Сердце колотилось, как будто где-то в горле. Суворов стоял за его спиной - Андрей затылком чувствовал его ярость. - Ты издеваешься? - Нет. Марат фыркнул. Андрей нашел нужное предложение и принялся старательно выводить слова на бумаге. Думать все еще не выходило. Возбуждение спадало слишком медленно. Во рту пересохло - вот и сделанный чай пригодится. Или он его на кухне оставил? - Блять, - сдавленно выругался Марат. Андрей писал. Хотелось обернуться, посмотреть, что с Суворовым. Но не мог. Почему-то волновался. Нервничал. Внешне был, как всегда, спокоен. - Какого хера, Андрей? - Это надо спросить у тебя. Марат грязно выматерился, оперся ладонью о стол, рядом с локтем Андрея, подходя ближе. От этого на секунду горло сдавило напряжением, тело все еще казалось болезненно чувствительным. Как будто кипятком шпарило. Ощущал все особенно остро. - А что не так? - С тобой - все. - Не понимаю о чем ты. Злился. Как же сильно Суворов сейчас злился. Андрей почему-то от этого совсем успокоился - лучше так, чем то равнодушие. Все что угодно лучше. Потому что Марату это не подходит: он похож местами на бурю, на самый сильный шторм, в эпицентре которого есть крохотная точка спокойствия, найти которую было необходимо. Чтобы выжить. Чтобы с ума не сойти окончательно. Они в этом противоположны полностью. - У тебя что-то случилось. - Нет. - Не ври, - ровно сказал Андрей. Он все еще писал. Марат вдруг дернул его тетрадь из-под руки, бросил куда-то в сторону. Усмехнулся: - Врать у нас это твоя привилегия, я понял. Андрей посмотрел на него, наконец. Суворов выглядел совсем разъяренным. Провоцировал. Не получится. Не сегодня. - Не моя. Я просто волнуюсь. Не хочешь - не говори. Но и так не надо. Марат склонил голову набок. Спросил тихо: - Как так? У нас разве как-то еще бывает? Вроде, нет. А до этого ты не отказывал. Андрей дернулся. Как-то это прозвучало совсем мерзко. Озвучил будто его же мысли. Почему-то почувствовал подкатывающую к горлу тошноту. Нет. Не сейчас. Встал спокойно. Марат вскинулся, словно ожидал удара. Хотел как будто. Вот, что ему сейчас нужно было. Того же взрыва, чтобы снесло до основания. Разрушило, все что есть. И его самого в первую очередь. Андрей только отошел от него, поднял тетрадь с пола. Внутри разливалось холодом. Расплескивалось тягучей тьмой. Он снова сел за стол, взяв ручку. Сказал: - Если ты хочешь сейчас мне неприятно сделать, то продолжай, у тебя получается. Если ты хочешь злиться дальше - можешь. Я ничего в ответ делать не собираюсь. Сказал и принялся дописывать несчастные последние предложения. От рывка Суворова осталась кривая синяя полоса на полях, хорошо хоть не порвал ничего, только смялись листы в месте хватки. Подумал об этом отстраненно, пытаясь сдержать нервную дрожь в ладонях. Марат уставился в окно. Сжал плотно челюсти. Все еще злился. Андрей вдруг испугался на мгновение, что он сейчас уйдет. Почему-то казалось, что потом он его больше не увидит. Он и правда не представлял, что сейчас происходит. Тишина была страшной. Давящей. Дописал ничего не соображая, механически. Кажется, в конце все же скатился в какую-то чушь. Было плевать. Занять себя теперь было нечем. Андрей сложил учебник и тетрадь в сумку. Вздохнул. Можно что-то на послезавтра сделать. Только выйдет какая-то муть. Голова у него уже не соображала. Сказал вдруг тихо: - Я правда беспокоюсь. И не знаю, что нужно делать. Признание получилось кривым и косым, от собственной честности было как-то нехорошо. Марат вздрогнул, перевел на него потерянный взгляд. Андрей встал, осторожно сжимая его плечо. Пошел затем на кухню - сушило все равно страшно. Чай звучал хорошо. Даже очень. Суворов последовал за ним после того как чайник уже закипел. Все еще растерянный. Усталый. Совсем его что-то потрепало. Знать бы что? - Тебе налить? - тихо предложил Андрей, доставая заварку. Марат покачал головой. Подошел ближе, останавливаясь в шаге. Задумчиво огляделся, спрятав руки в карманы штанов. Сказал устало: - У тебя есть какой-то необычный талант. С тобой как со всеми у меня не получается. - Мне жаль. Марат отмахнулся. Вздохнул. - Кое-что и правда случилось. Скажу позже. Не хочу думать. Андрей кивнул. Это понять он мог. Налил себе чай, чудом не обливаясь кипятком. Подумал, сделал еще одну кружку. Либо сам выпьет, либо все же Суворову всунет. Все еще почему-то нервничал. - Мне не стоило... - тихо сказал Марат, подходя вплотную. Утыкаясь носом Андрею в плечо со спины. - Все это. - Ничего страшного. - Я херню делаю. Меня совсем с тобой заносит. И я не могу остановиться, - все также шепотом признался Суворов, целуя куда-то в лопатку. - Вижу тебя и не могу. Крышей еду, понимаешь? Андрей только выдохнул. Пялился в кружку с чаинками, смотрел как они кружатся. Ощущал себя также: спускался вниз по спирали. - Скажи мне. Что я не один такой. Марат почти просил сейчас. И Андрей все смотрел в кружку, смотрел. Не мог оторваться, будто жизнь его зависела от этого. Слова почему-то не шли. - Пожалуйста. Ему сейчас, кажется, важно было хоть что-то от него услышать. Как будто от этого что-то зависело. Знать бы что? Андрей развернулся, устало. Не умел он все это. Терялся. Чувствовал себя беспомощным и потерянным, отчаянно и болезненно хрупким. Суворов смотрел на него почти отчаянно - этот его взгляд был невыносим. - Сам не видишь, что ли? - мягко спросил Андрей. Марат криво усмехнулся. Все еще было в нем это уязвимое. Такое, что прикоснешься - сломаешь. Кивнул чему-то своему. Вот как все выходило - Андрей всегда ему поддается. Как будто на поводке дергает: раз, и побежал, раз и остановился. Как-то так все. Только Марат поводок отпустить не может почему-то. И остаются. Вместе. Ощущалось так. Андрей отпил чай, обжигая язык. Боль в чувство не привела, а жаль. Коснулся зубами свежей ранки, надавил. Все равно. И все равно. Суворов уселся на стул, рассматривая что-то на пустом столе. Молчали. И что-то такое тихое было между ними. Теперь как будто расслабленное. Давно такого не было, вдруг подумал Андрей. Очень. Почему-то от этого было горько.