Часть 10. Время отдавать долги

      — Так-так-так, это кто тут у нас такой хитренький? — проник в его сознание чуть насмешливый голос, растягивающий гласные и вибрирующий в костях. — Надеялся сбежать от меня вот так? Второй раз этот трюк не сработает.       Северус с огромным усилием открыл глаза. Всё пространство вокруг заполнял уже знакомый зелёный туман. Из него выглянуло безносое лицо, обтянутое серой кожей.       — Ты клялся мне в верности, ты теперь мой!       По углам глаз Волдеморта поползли морщины, сами глаза провалились чуть глубже в череп под кустистыми бровями, нижняя часть лица утонула в роскошной седой бороде, на голове появилась дурацкая фиолетовая беретка с золотым кружевом, из-под которой хлынул водопад седых волос. Последним вырос нос, и на нём появились очки-половинки.       — Мой мальчик, как ты мог так всех нас подвести?       Борода испарилась, оставив после себя вечно юное лицо, седые волосы стали рыжими, очки растворились на аккуратном тоненьком носике, зелёные глаза посмотрели с укором.       — Почему ты меня предал, Сев? Значит, вот так ты меня любишь?       Черты лица снова исказились, само лицо стало уже, нос больше, губы сжались в тонкую линию, чёрные волосы поднялись к затылку, собираясь в строгий пучок.       — Сын, почему ты меня бросил? Ты совсем как твой отец!       Это лицо сменилось другим, потом ещё и ещё, затягивая в безумную круговерть осуждения. Снейп не мог ничего ответить, не мог отвернуться или закрыть глаза, он мог только смотреть, всё глубже погружаясь в пучину вины и отчаяния. Окончательно раствориться в этом болоте ему не дало странное ощущение в руке. Руке?       По запястью будто бегала ящерица, царапая коготками кожу. Лёгкое и почти незнакомое покалывание становилось всё сильнее и сильнее, превращаясь в обжигающую боль. Ей вторило тепло на предплечье. Боль то накатывала, то отступала, смытая теплом. Амплитуда этих волн нарастала, пока в какой-то момент не стала накрывать с головой.       — Северус! — послышался тихий шёпот, едва пробивающийся сквозь осуждающие голоса. — Северус! Вернись к нам. Возвращайся домой!       Голос был смутно знаком, боль в руке усиливалась.       — Не останавливайся, зови! — пробился второй голос. — Я почти пробилась! Снейп, твою налево, если ты умрёшь, клянусь, я тебя подниму и заставлю делать всякие непотребства. Например, быть со всеми милым и поцеловать Миху.       — А меня спросить не хочешь? — ещё один знакомый голос вбивался в мозг, будто сотней рыболовных крючков, вытягивая наверх.       — Не хочу. Лилит, хватит реветь, вытащим мы его, я уже почти. — В голосе звучало напряжение, будто говоривший пытался поднять что-то тяжёлое или пролезть в узком месте.       Руку снова дёрнуло, резануло острой болью, и с хлопком, с каким вылетает пробка из бутылки, в него влетела девушка.       Она была смутно знакома. Карие весёлые глаза, тёмные чуть вьющиеся волосы, ямочки на щеках. Ядвига — всплыло в памяти колдуна.       — Ух, куда тебя занесло! — Девушка улыбнулась и огляделась по сторонам. — Давай посмотрим, что с этим можно сделать. А ну-ка кыш отсюда! — Она замахала руками.       — Он не твой, ведьма, — послышался шуршащий голос, исходящий, казалось, со всех сторон сразу. — У тебя нет здесь власти.       — Насрать! — Ядвига продолжала махать руками, и туман начал отступать. — Он не наш. Он свой собственный. Он часть нашей семьи. И я его просто так не отдам. — С каждым новым предложением ведьма всё сильнее наступала на стену тумана, которая, к удивлению, начала подаваться в стороны. — А насчёт власти… Здесь она мне и не нужна. — Она обернулась. — Северус, здесь решаешь ты. Это всё, — она повела рукой в сторону тумана, — часть твоей души. Та самая, которая не даёт тебе покоя. Сейчас ты можешь от этого избавиться. Если, конечно, ты этого хочешь. А потом ты можешь либо вернуться к нам, либо отправиться в небытие. Решать тебе. Либо можешь остаться здесь, со своими милыми друзьями. — Она взмахнула рукой, на кончиках её пальцев возникла мерцающая зелёная струна, и повязала эту струну ему на запястье. — Если захочешь вернуться к нам, дёрни за верёвочку, двери откроются.       — Опять за тебя заступается девчонка, Нюниус! — В клубах тумана возникло лицо Джеймса Поттера. — Как был тряпкой, так и остался. Жалкий, ничтожный червяк, только и умеющий что прятаться за женской юбкой. Трус!       В душе Северуса поднимался гнев. Он мог многое простить и Лили, и Дамблдору, и даже Тёмному Лорду. В конце концов, перед ними он действительно был виноват. Но вот Поттер старший вызывал у него исключительно презрение ещё со времён школы.       — И это мне говорит тот, кто не смог уберечь свою семью. Тот, кто не умеет выбирать друзей. Тот, вместо кого мне пришлось заботиться о его ребёнке. И тот, кто всегда боялся выйти против меня один на один. И кто из нас тут трус, Поттер?       — Трус! — Лили смотрела с презрением, сжав тонкие губы. — Не боролся за меня, за нас. Так и не признался мне в своих чувствах…       — Сука! — огрызнулся в ответ колдун, догадываясь, как нужно поступать. — Самовлюблённая сука! Нашла способ меня отшить, как только я перестал помогать тебе на уроках и делиться своими наработками, и самой остаться белой и пушистой. Да, я любил тебя! Да, мне жаль, что ты умерла, и я до сих пор по тебе тоскую. По той девочке, с которой мы играли в детстве. Но я искупил свою вину!        — Тебе ли говорить о любви? — усмехнулся Дамблдор. — Любовь — дар и благодать, доступная лишь тем, кто готов ради неё бороться и жертвовать. А ты — слабак, который только и может, что жаловаться, как несправедлива к нему жизнь.        — Сказал любитель загребать жар чужими руками. Возомнил себя великим кукловодом, но позорно самоустранился моими руками, как только запахло жареным…       Северус постепенно снова становился собой: язвительным, желчным и не выбирающим выражения. Досталось и младшему Поттеру, и всем Уизли, и Пожирателям, особенно Беллатрисе, и каким-то неведомым образом попавшему в эту компанию почти безголовому Нику. Когда в тумане возникло лицо Волдеморта, он уже вернул самоконтроль и, глядя Тёмному Лорду в глаза, просто и безыскусно обложил трёхэтажным матом, вспомнив все услышанные за проведённые в Мяжеве месяцы конструкции. Под конец, повернувшись к нему спиной и показав через плечо средний палец, послал нахуй.        Северус дёрнул рукой и почувствовал, как его сплющило, смяло и вышвырнуло обратно в мир. Ощущение не из приятных. Всё тело ныло, левая рука, казалось, побывала в дробилке, голова гудела, а во рту стоял мерзкий вкус рвоты. На лоб легла холодная ладонь, и стало легче.       — Кажется, кризис миновал, — послышался усталый голос. — Скоро должен очнуться.       Ладонь дрогнула и исчезла, но вместо неё по щеке пробежались пальцы в осторожной ласке.       — Лилит, вытирай сопли, а то напугаешь своего принца.        — Миха, в следующий раз зелья тебе буду я варить, если не перестанешь язвить.        — Я бы на твоём месте прислушался к её словам. — Северус с трудом разлепил веки. — Если ещё хочется жить.        Он лежал на полу возле стола, рядом сидели Лилит и Михаил. Целительница встревоженно разглядывала его золотыми глазами, упырь устало привалился к ножке стола и, казалось, дремал.        — Надеюсь, ты понимаешь, в какое дерьмо влип? — послышался слабый голос Ядвиги откуда-то сверху.       Северус приподнял голову, движение отозвалось глухой болью в затылке. Ведьма лежала на кушетке, разглядывая флакончик с налипшим пером. На дне перетекали последние капли антидота. Случайно ли?        — Афанасий! — прохрипел колдун.        Над ним склонился испуганный старичок, щекоча шею бородой.       — Вы тут всю здравницу собрали или ещё соседей пригласили? — Северус попытался встать, но Лилит удержала его на месте.       — Лежи, я ещё не закончила с тобой.        — Афанасий, возьми флакон и аккуратно поставь в шкаф. Вон тот, в углу. Только не задевай дверки и стенки и поставь сразу на платформу.       Домовой кивнул и со всеми предосторожностями выполнил указания колдуна.       — Что он попросил взамен? — не отставала Ядвига.       — Стать его аватаром на одну ночь.       Ведьма устало закрыла лицо руками и пробормотал что-то про везучего ублюдка.       — У тебя ещё остались те стимуляторы?       — Ява! Ты совсем… — Миха схватил подругу за руку.       — Нет, — перебила она. — Так нужно. Ты останешься здесь или поедешь домой? Меня до утра не будет.       — Потом домой?       — Нет, сюда.       — Тогда останусь.       — Хорошо. Северус, доставай своё варево, у нас мало времени.

***

      За окном мелькали деревья, растущие вдоль объездной дороги. Снейп откинулся на спинку сиденья, краем глаза глядя на пролетающие мимо тополя и берёзы. Стимуляторы ощутимо взбодрили и отключили болевые рецепторы, но голову немного вело, и сознание осталось спутанным. Похоже, организм уже не выдерживает такого издевательства.       — Почему ты решила заняться этим именно сегодня? — Они въехали на высокий холм, и по глазам резануло багряным светом заходящего солнца.       — Потому что с этим не стоит затягивать. — Ядвига, не отвлекаясь от дороги, достала из-под козырька тёмные очки и нацепила на нос. — Поверь, так будет лучше. Барон коварен и не любит, когда его заставляют ждать.       Машина свернула в город, и через пять минут колдун уже поднимался вслед за ведьмой на пятый этаж хрущёвки. Ядвига взяла его за руку и завела в квартиру. Потом так же провела в ту самую комнату, где в прошлый раз они втроём обсуждали убитых девушек, только теперь стол стоял возле окна. Ведьма достала из шкафа большую сумку, положила её на полированную столешницу и подошла к шкафчику с замотанными шнурком ручками.       — Спасибо, что помог. Ты был не обязан… — Впервые тяжёлый взгляд Снейпа заставил её смешаться. — Тебе хватит остатков, чтобы узнать состав?       — Мне будет проще, если я буду знать его состав и способ приготовления.       — Я не могу, это не только моя тайна. — Девушка замялась. — Разве что…       Ядвига задумалась, перебирая в пальцах шнурок, связывающий ручки шкафчика. Она молчала так долго, что, казалось, уже не продолжит говорить.       — Секретом приготовления «слезы» владеют только хранители. — Она уткнулась лбом в дверцу и тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. — Давай решать проблемы по мере их поступления. Итак, ты заключил сделку с Бароном и теперь станешь его аватаром на одну ночь. Я не знаю, чем ты ему не понравился, он мог потребовать и месяц, и год. Так что ты легко отделался. Дай ещё стимулятор.       — Тебе хватит. Потом откат будет сильный.       — Не впервой. — Девушка требовательно протянула руку и несколько раз сжала пальцы, поторапливая.       Северус нахмурился и достал из кармана ещё один пузырёк.       — Это обязательно нужно сделать сегодня? Тебе нужно отдохнуть.       — Нам обоим нужно отдохнуть, но у нас нет времени. Чем скорее ты рассчитаешься с Бароном, тем лучше. — Поймав выразительный взгляд колдуна, девушка пояснила: — Барон — нетерпеливый лоа. Чем позже ты отдашь ему долг, тем тяжелее это будет. Проверь, лучше отстреляться сейчас, чем завтра.       — Он не произвёл такого впечатления.       — Северус, долги Барону нужно отдавать сразу. Тем более, что ночь уже началась. Значит, меньше времени он будет в тебе. Всё, хватит затягивать!       — А ты уверена, что он засчитает неполную ночь?       — Засчитает.       — Откуда такая уверенность?       — Вот когда ты варишь зелье, ты же знаешь, чего и сколько нужно положить, сколько раз помешать и в какую сторону поплевать, чтобы получить нужный результат. И ты знаешь, что нужно добавить в готовое зелье, чтобы получить другой результат. Потому что большую часть жизни с ними работаешь. Я права? — Колдун кивнул. — Я стала его жрицей в тринадцать, в первый раз аватаром в шестнадцать, ты умеешь обращаться с волшебной палочкой и котлом, я — взаимодействовать с Бароном. Лоа, хоть и наделены разумом и сознанием, но всё же не люди, и вынуждены подчиняться определённым законам. Барон сказал «на одну ночь», он не уточнил, что она должна быть полной. Эта ночь уже началась, ты специально время не тянешь, так что здесь к тебе тоже никаких претензий. Без меня ты не сможешь связаться с ним, пока он сам не придёт за своим долгом. А он может это сделать и на Корочун, и когда ты попадёшь в Норильск в конце ноября.       Ядвига говорила и выгружала из шкафчика коробочки, свёртки и баночки. Последними в сумку отправились несколько бутылок рома с плавающими ярко-красными стручками перца. Ведьма застегнула молнию и достала из шкафа связку амулетов на шнурках. Перебрав их, она надела несколько себе на шею, остальные — Северусу.       — Идём. Надеюсь, ты хорошо умеешь абстрагироваться.       Ведьма привезла его на старое кладбище. Она остановила машину на площадке, примыкающей к покосившемуся деревянному забору.       — Раздевайся! — скомандовала девушка, и первая стянула через голову платье, ничуть не смущаясь сидящего рядом мужчины. — Догола. Я могу отвернуться, но тебе это ненадолго поможет.       Снейп пожал плечами и тоже стал раздеваться. Он снял футболку, сперва с туловища, выворачивая её наизнанку, затем освободил голову и, под конец, стянул с рук и застыл, увидев левое предплечье. Он настолько привык к метке, что перестал её замечать. Теперь же она изменилась: по некогда чёрному контуру пробегали зелёные и золотые искорки, а змея, казалось, дышала.       — Северус, полностью. Не переживай, меня твои причиндалы не интересуют.       Ядвига, не глядя на него, водрузила на колени сумку и что-то в ней искала. Она вытащила потёртую деревянную шкатулку, закрыла клапан сумки и возложила шкатулку, словно величайшую ценность, сверху, как на столик. Внутри шкатулки лежало несколько флаконов и плоских баночек размером чуть больше её ладони, а с внутренней стороны крышки крепились кисточки из перьев на длинной тонкой кости вместо ручки. Ведьма достала одну из баночек, зачерпнула из неё белёсую немного мерцающую массу и растёрла её в ладонях. Одной ладонью она провела по лицу, почти от уха до уха, оставив на лбу и щеках широкий белый мазок, а пальцами второй руки вниз от носа к подбородку. На светлой коже остался мерцающий след, напоминающий череп. Глаза ведьмы, будто провалившиеся глубже внутрь лица, полыхнули уже знакомой зеленью. Несколькими движениями ведьма изобразила такой же череп на лице колдуна. Затем она попросила Северуса развернуться к ней и с помощью кисточки и чернил из флакона изобразила на его груди крест с узором из коротких пересекающихся штрихов, с завитушками и маленькими гробами по бокам. Такой же рисунок был и у неё, только в виде татуировки над левой грудью.       — А теперь слушай и запоминай. Барон будет управлять твоим телом, ты будешь слышать его мысли и чувствовать то же, что чувствует он. Я не знаю, что взбредёт ему в голову, он может всю ночь играть в карты с бомжами или арендовать весь бордель, а может всё и сразу. Постарайся абстрагироваться от этого, как если бы это происходило не с тобой. Последствий для твоего тела не будет, лоа прибирают за собой после развлечений, так что ни ломки, ни наркозависимости, ни венерических, ни случайных беременностей. Вопросы?       — Никаких. Приступим.       — Тогда идём. Кладбищ ночью не боишься?       Они вышли из машины и пошли в сторону входа. Северус забрал у ведьмы сумку и открыл перед ней калитку, пропуская вперёд. Кладбище было старым, даже древним. Некоторые могилы уже почти не различались, их выдавали только ржавые памятники да остатки оградок. Ядвига уверенно шла по заросшей тропинке между могил, не замечая высокую сухую траву, колющую босые ступни и спутывающую ноги. Иногда приходилось подныривать под низкие ветки деревьев или обходить по краю глубоко просевшие могилы. Некоторое время спустя они остановились возле неприметной могилы. От остальных она отличалась разве что тем, что была чуть более ухоженной и чуть менее заросшей. На покосившемся православном кресте висела керамическая фотография старичка с окладистой бородой и именной табличкой.       Афанасий Пантелеймонович Погранцов.       09.V.1830-15.Х.1912       Ведьма кивнула Северусу на вкопанный рядом с могилой стол.       — Сумку туда.       Она сосредоточенно осматривалась. От земли поднялся зелёный туман и, повинуясь небрежному взмаху руки, полетел во все стороны, образуя мерцающий круг диаметром около пяти метров. Девушка расстегнула сумку и выложила на стол несколько свёртков, чашу, бутылку, свечи и коробку сигар. Она развернула первый свёрток, в котором оказалось несколько шнурков с костями, перьями и бусинами наподобие того, что Снейп уже видел у неё в мастерской. Ява распутала несколько шнурков и завязала их на запястьях колдуна, как какие-то жуткие фенечки хиппи-некроманта.       — Готов? — Колдун кивнул. — Запомни, здесь и сейчас мы с тобой не друзья, а аватар лоа и его жрица. И этой ночью ты будешь не Мяжевским зельеваром и колдуном, а аватаром Барона Самди. Что бы не случилось.       Ядвига взяла бутылку, раскурила сигару, повернулась к могиле и хлопнула в ладоши, зажав бутылку между ног. Над могилой вспыхнуло и тут же погасло зелёное пламя. Ведьма, немного раскачиваясь из стороны в сторону, начала читать заклинание на незнакомом языке. Голос её постепенно становился громче, а движения активнее, она уже не читала, а пела, время от времени хрипло вскрикивая и вскидывая руки к небу. Туман вокруг неё завивался тугими спиралями, а крест на могиле светился ядовитой зеленью. На старом дереве проступили такие же штрихи, как на татуировке ведьмы. Сам крест немного приподнялся и выровнялся, под ним появилось двухступенчатое основание, а по бокам засветились маленькие гробы. От дыма сигары начинала кружиться голова, пульс стучал где-то в горле, а тело само начало раскачиваться. На соседних могилах вспыхнули костры, освещая танцующую девушку. Тени метались, будто отделившись от хозяйки и танцуя рядом. Это было что-то дикое и первобытное, совершенная в своей наготе ведьма извивалась и кружилась в облаке волос, амулеты со стуком подпрыгивали на её груди, создавая необычную, но манящую музыку. Ядвига поднесла к губам Северуса горлышко бутылки. Сама она, судя по дыханию, уже несколько раз к ней приложилась.       — Пей! — хрипло приказала она.       Колдун, зачарованно глядящий в горящие зеленью глаза, послушался. По языку и горлу как будто прокатился адский огонь, и дыхание перехватило. Девушка не дала ему опомниться, обхватив за шею и прижавшись к губам в горячем отдающем алкоголем и сигарой поцелуе. Острые, напрягшиеся соски царапнули его грудь, а горячее бедро прижалось к паху. Тело отреагировало на прикосновение обнажённой женщины самым естественным образом. Ядвига, ощутившая упирающуюся ей в ногу эрекцию, расхохоталась.       — Пей и танцуй, пока ещё жив, наслаждайся моментом!       Она влила ему в рот ещё рому и приложилась к горлышку сама. По её подбородку сбежала янтарная капелька, мерцающая в свете огня. Захотелось её слизнуть. Ведьма, будто почувствовав, потащила его ближе к могиле, где горело множество свечей и дымились сигары, а к кресту была прислонена открытая бутыль. Дым, слишком плотный и ароматный, проникал в лёгкие и дурманил голову, заставляя подчиниться неведомой силе, которую призывала ведьма.       — Потанцуй же со мной! — Не дожидаясь, она сама начала извиваться, следуя ей одной слышному ритму. — Пей!       Как в его руке оказалась бутылка, колдун сам не понял. И это было его последней связной мыслью в ту ночь. Ром теперь пился гораздо легче, как пряный сок, сигара в зубах была вкусна и ароматна, а женщина, танцующая рядом, невероятно соблазнительна. Тело будто само начало двигаться, подчиняясь ритму, который отбивала ладонями женщина. Потом вдалеке послышались барабаны и чьи-то гортанные выкрики и напевы на незнакомом языке. Танец становился всё развязнее и энергичнее, больше напоминая нечто среднее между сексом, борьбой и мефедроновым трипом.       В какой-то момент Северус ощутил постороннее присутствие в своей голове и рефлекторно поднял щиты. В голове прозвучал грудной раскатистый смех.       — Ты же сам меня позвал! — Голос в голове прозвучал ласково, но насмешливо. — Можешь дальше сидеть в своей скорлупке, а лучше присоединяйся к веселью. Я тоже предпочитаю рыженьких.       Ощущение было странным, тело будто онемело, но продолжало двигаться. Барон повёл плечами, будто примерял костюм, нахмурился, почувствовав старые травмы и следы проклятий. По венам пролился поток кислоты, выжигая повреждённые участки и заставляя тело усиленно регенерировать.       — Приветствую тебя! — Ядвига закинула ногу ему на бедро, бесстыдно крутанув тазом и щекоча кудрявым лобком.       Барон рассмеялся, подхватив девушку под бедра и приподнимая, чтобы присосаться к её груди. Ведьма обхватила его ногами и немного откинулась назад, хохоча, как одержимая.       — Что ты мне сегодня приготовила?       — Попробуй!       Ядвига, приподнявшись чуть выше, подхватила ладонью свою грудь, а вторую руку, с зажатой бутылкой, подняла над головой и тонкой струйкой полила ром так, чтобы он стекал с торчащего соска прямо в жадно открытый рот.       — Затейница. Не против, если к нам кое-кто присоединится?       Ядвига ощутила осторожный толчок в сознании. В нос ударил тяжёлый аромат духов, земли и ликёра.       — Привет, малышка. Поиграем?       Мама Бриджит, в отличие от своего супруга, овладевала аватаром мягко и ласково. Что не мешало ей потом брать всё, что может дать человеческое тело.       — Ты ещё не надумала завести ребёночка? Они такие милые. У меня как раз есть одна душа на примете, а у этого красавчика отличные гены. Представляешь, какой силой будет обладать ребёнок?       — Давай не сейчас? Там в сумке для тебя подарок припрятан.       Когда Мама Бриджит закончила восхищаться вишнёвым табаком для трубки, она вернулась к мужчине.       — Ява, деточка, где ты нашла этого заебышика?       — Не поверишь! На дороге валялся!       Было жутко слышать, как Ядвига говорит разными голосами. Мама Бриджит рассмеялась, запрокинув голову и держась за плечи Барона. Он тоже усмехнулся, будто слышал их внутренний диалог.       — А почему ты такой заёбанный, касатик?       — А потому, душа моя, что занимается пиздостраданиями вместо пиздоебли. Вот и ебёт мозги и себе, и окружающим.       — Хуёво. Дай посмотрю?       Не дожидаясь ответа, лоа скользнула в сознание Северуса, будто не заметив его щитов. Снейп увидел себя в уже знакомой комнате с алыми драпировками на стенах и огромной кроватью. Перед ним стояла удивительной красоты женщина с огненно-рыжей гривой, бледной кожей и изумрудными глазами. На ней была многоярусная юбка из вишнёвого бархата, собранная с одного бока так, что стройная нога в сетчатом чулке была видна вся, от изящного сапожка на каблучке до кружевных трусиков. Черный жаккардовый корсет с черепами и змеями, украшенный металлической фурнитурой, подчёркивал талию и соблазнительно приподнимал грудь, едва прикрытую кружевом. Она курила длинную трубку, источая аромат вишни, и с любопытством смотрела, казалось, в самую душу.       — Пупсик, запомни, если любовь приносит тебе одни страдания, то это какая-то хуйня, а не любовь.       Она подошла, соблазнительно покачивая бёдрами и стуча каблучками, обняла его за шею и страстно поцеловала, оставив на губах вкус помады и табака.       — Давай, мы покажем тебе, что такое настоящая любовь.       Его щиты осыпались, как осенние листья в ураган, оставив его будто голым и беззащитным.       — Смотри, мальчик, что такое жить по-настоящему.

***

      Он, вернее, его тело, шло по незнакомой улице к заведению, мигающему неоновой вывеской. В клубе было шумно, накуренно и тесно. Барон сразу же влился в толпу танцующих, обняв первую попавшуюся девушку в облегающем платье. Пальцы скользили по её телу, бёдра прижимались к её ягодицам, а губы искали пульс на шее. Девицы сменяли одна другую, трип не отпускал. Пока он не увидел её.       Девушка самозабвенно танцевала чуть в стороне, вьющиеся волосы развевались вслед за её движениями, а на пухлых губах играла манящая улыбка. Казалось, все прожекторы были направлены только на неё, клуб опустел, и только они двое двигались на танцполе. Девушка поймала его взгляд и подмигнула, игриво покачивая бёдрами. Со спины к ней подошёл незнакомый мужчина, собственническим жестом положивший руки ей на талию. Она удивлённо посмотрела на него через плечо, продолжая извиваться в танце, и неуловимым движением выкрутилась из его захвата, хлестнув по лицу волосами и оказавшись за спиной другой девушки. Мужчина продолжил танец с новой партнёршей и вроде даже не заметил подмены. Долго скучать не дали, и следующего она отшила точно так же.       Пока Барон пробирался к ней через толпу, параллельно перенаправляя в разные стороны льнущих к нему девиц, она таким образом сменила ещё троих. И вот они стоят лицом к лицу. Карие глаза встретились с чёрными, изящные кисти взлетели к потолку, а сильные руки легонько прикоснулись к тонкой талии. Девушка повела бедром, стряхивая с себя чужие руки, и провернула трюк с заменой партнёрши. Мужчина усмехнулся и отстранил от себя безликую и пустую оболочку, не отрывая взгляда от заинтересовавшей его женщины. Но она снова и снова ускользала из его рук, не позволяя удерживать себя дольше пары секунд. Только лукавый блеск глаз выдавал её интерес к происходящему.       Она извивалась рядом, не позволяя к себе прикоснуться, но и не избегая, как остальных мужчин рядом. Это вызывало интерес. Девушка тряхнула головой так, что по его лицу хлестнули длинные волосы, пахнущие дымом, землёй и вишней. Рефлекторно мужчина закрыл глаза, а когда открыл, они уже сидели в обнимку на мягком диване в нише, отделённой от остального клуба полупрозрачными занавесками. Стол перед ними был заставлен десятком бутылок с крепким алкоголем и ломился от всевозможных закусок. Девушка пересела ему на колени, обнимая за плечи и заглядывая в глаза. Это было удивительное ощущение единения и принятия. В нем хотелось раствориться, что Снейп и сделал.