Часть 1

Тобирама внимательно всматривался в небо, что постепенно окрашивалось в бордовые тона — близился вечер. По-хорошему, ему не следовало устраивать привал, нужно было двигаться дальше, вернуться в клан до темноты, но он больше не мог двигаться без передышки — на миссии в пустыне его тело очень истощилось. Отсутствие нормальной воды и палящее солнце… для его организма это оказалось сильным стрессом. Настолько, что он позволил каким-то третьесортным наемникам серьезно себя ранить. Конечно, Тобирама кое-как смог себя подлатать простой лечебной техникой, но это была не панацея. После задания чакры осталось очень мало, и на ее восстановление требовалось время, которого не было, так что ее следовало экономить. Поэтому он выбрал золотую середину, наскоро себя подлечив, перевязав рану и слегка замедлив свою скорость во время возвращения, и отправился в путь. Но тело все равно подвело. До территории Сенджу осталось совсем немного, а ноги уже от усталости тряслись и не хотели слушаться. Небольшая задержка грозилась перерасти в несколько драгоценных часов, растраченных зазря. Тобирама посмотрел на свою бледную-бледную руку, что сейчас имела слегка розоватый оттенок. Предсказуемо. Парень даже думать не хотел, как сильно покраснела кожа на шее и, собственно, щеках и лбу, где сейчас нещадно жгло. Возможно даже, что в самых запущенных местах появятся волдыри, и в конце концов кожа начнет болезненно облазить целыми кусками. Разумеется, все это выглядит очень уродливо… А еще щеки обдавало жаром из-за того, что у него, кажется, поднялась температура. Лихорадка, что часто сопутствует после сильного ранения. Да… выдалось просто «замечательное» путешествие! Как же он устал… Ниндзя перевел дыхание, стараясь контролировать его, и аккуратно приподнял водолазку, чтобы увидеть, что, слава ками, рана на боку не кровоточит после его передвижений по лесу. Хоть что-то хорошее. — Кья! Еле слышимый. Резкий. Короткий. Но слух парня уловил какой-то звук неподалеку. Более того, звук походил на детский болезненный крик! Тобирама сразу же подобрался. Кто бы мог подумать, что человек, которого враги и союзники называют беспощадным Белым демоном, питает слабость к детям, считая их самым прекрасным, что могла создать природа! Тобираме, как сильному сенсору, нравились их чистые эмоции, что чаще всего были позитивными и приятными. А еще ему нравилось обучать детей чему-то новому… но об этом никто не знал. И не узнает. Ниндзя бесшумно прокрался к поляне, где чувствовал очаги чакр нескольких человек, и обнаружил группу людей в черном, что загнали в кольцо детей. Один из бойко настроенных малышей смог выбраться из веревок и попытался атаковать, но его вновь поймали, болезненно припечатав к земле, и сейчас двое мужчин без каких-либо вспомогательных приспособлений, не обращая внимание на состояние физического и психологического здоровья ребенка, извлекали из одной глазницы только что пробудившийся шаринган. Похитители родословной. Тобирама вздрогнул и, не медля, рванул вперед. Счет шел на минуты. Ребенок мог не пережить болевого шока. И… один глаз уже извлекли — над поляной раздавались болезненные хрипы и крики (ниндзя не мог слушать этого, чувствовать своей пусть и ослабшей от усталости сенсорикой всю его боль… в памяти всплыли воспоминания об Итаме), из-за чего остальные дети испуганно жались друг к другу и плакали, раздражая своих похитителей и волнуя иссохшую душу Тобирамы. Он не мог отвернуться, только не сейчас… Белая вспышка. Меч с легкостью обезглавил того, кто навис над мальчишкой и готовился вырвать второй глаз. Фонтан крови вспыхнул, окропляя все вокруг, и пока все озадаченно пялились на рухнувшее тело без головы, Тобирама отточенным движением убил еще одного — того, кто помогал удерживать ребенка. — Ты! — воскликнул кто-то из похитителей, придя в себя. — Схватите и убейте его! Тобирама не желал затягивать битву (просто не мог), поэтому перешел в хирайшин и, пока противники не перегруппировались, белой молнией пронзил оставшихся пятерых сообщников в мгновение ока. Устало опираясь на меч, ниндзя кое-как подобрался к перепуганным детям, что смотрели на него, как на призванного из преисподней демона, умевшего принимать вид самых потаенных страхов. Впрочем, сейчас, весь окровавленный и полуживой, он мог с этим согласиться. — Все хорошо, — спокойно и мягко произнес Тобирама. Его голос был низким по своей природе, поэтому при таком тоне он звучал очень приятно и магнетически, даже если обезвоживание сделало его слегка хрипловатым. Его невольно хотелось слушать. Жаль, что парень говорил так лишь с детьми или с Токой, своей двоюродной сестрой, когда она болела или ей по тем или иным причинам было плохо. — Вы все скоро вернетесь домой. Я обещаю. — К-кагами… — заикаясь и всхлипывая, произнесла девочка, бросая взгляды на болезненно скрючившегося в позу эмбриона мальчика неподалеку от них. Тот самый отважный ребенок, что пробудил шаринган. Девочка хотела подбежать к нему, но не знала, можно ли это сделать, опасаясь неожиданного спасителя. — Ох, — вздохнул Тобирама, чувствуя, как кружится голова. — Ребята, нужна та банка, куда они поместили глаз вашего друга. Найдите ее, чтобы я мог вернуть все, как было… Ниндзя осторожно сделал шаг в сторону раненного мальчика, но пошатнулся и чуть не упал. Вовремя он смог удержать равновесие и при этом с удивлением почувствовал на своем предплечье чужие маленькие ладошки, что пытались его держать в попытке помочь. — Вы правда можете? — прошептала еле слышно девчушка с заплаканным лицом. — Конечно. Пришлось изрядно повозиться, но Тобирама успешно вернул глаз мальчику, наложив повязку из последних своих запасов бинтов. Во время лечения Тобирама понял, что его состояние не просто плохое… он держится из последних сил на чистом упрямстве. Рана на боку открылась и кровоточила, голова болела и… из носа пошла кровь, когда он пытался залечить глаз Кагами (так его назвала девочка), снимая болевые ощущения, что означало — он иссушил весь свой резерв. Тяжело дыша, мужчина осмотрел вполне здоровых, но сильно перепуганных детей, вяло соображая над тем, что делать дальше. Дети явно из клана Учиха, где его, Тобираму, убьют сразу же, как увидят, но и оставлять малышей здесь он не хотел. Вдруг у охотников на родословную неподалеку есть подкрепление? Тобирама не боялся смерти и за жизнь особо-то сильно не цеплялся, а вот детей действительно жалко. Он чувствовал их эмоции… — Хорошо, отправляемся на территорию клана Учиха, — произнес ниндзя вслух, чтобы дети понимали, куда он сейчас их поведет, чтобы те послушали его. — Те, кто более или менее себя чувствует, помогите Кагами идти, хорошо? Таким образом, медленно и неровным строем Тобирама повел спасенных детей дальше, в глубь леса. Хотя стоит сказать, что он повел их обратно в лес, откуда их вывели. Вытерев кровь под носом рукавом, мужчина шел неровной походкой, цепляясь одной рукой за деревья, а другой сжимая на боку рану, что окрасила в багровый цвет не только водолазку, но и штаны — слишком много крови. Перед глазами уже летали мушки, а земля и небо то и дело игриво менялись местами. Поэтому ниндзя не сразу заметил приближающийся отряд Учих во главе с Мадарой, что на огромной скорости мчались к ним, и это очень красноречиво описывало состояние Тобирамы. Сильный сенсор, чей диапазон выходит далеко за границы территории клана, захватывая при этом чужие, и не заметил целого отряда? Все действительно очень плохо. Осознал чужое присутствие Тобирама только тогда, когда враги ступили на землю, направив на него оружие. — Ха-ха… — сипло фыркнул парень, он даже не мог понять, что ему говорят и о чем спрашивают, сползая вниз по стволу дерева и теряя сознание. — Чертовы Учихи…

***

— Какого черта… — выругался Мадара, разглядывая окровавленного Белого демона клана Сенджу. И, судя по всему, на нем кровь была не только врагов, но и его самого. Но самое шокирующее здесь то, что за спиной врага оказались их украденные дети! Дети, чье отсутствие было замечено слишком поздно… — Убьем его, и дело с концом! — предложил кто-то из тех, кто выступил добровольцем, отправиться вслед за похитившими детей наемниками. Но… вот они. Дети. Целы и здоровы! — Нет! — неожиданно послышался громкий детский крик. Кагами оттолкнул своих друзей и подбежал к беловолосому парню, закрывая его собой. — Вы не тронете его! Он спас нас! Здоровый глаз ребенка приобрел алый цвет, показывая два томоэ. — Он из клана Сенджу, — возразил кто-то из взрослых. — Н-но, — неуверенно начала девочка, посмотрев на своего старшего брата, что и произнес слова о самом враждебно настроенном клане по отношению к клану Учиха. Всем детям твердили одно и тоже: если видишь кого-то из клана Сенджу — беги. — Он вылечил Кагами-куна, он вернул ему глаз! К-когда… когда его вырвали те… там… Мадара молча смотрел то на детей, то на слабо дышащего Сенджу-младшего и только расширенные зрачки могли передать всю степень внутренней бури от осознания происходящего. Белый демон спас их детей! Уму непостижимо! В любой другой ситуации относительно юный глава клана Учиха, недолго думая, сразу же добил бы его на месте, но… как бы не хотелось признавать, они сильно задолжали этому Сенджу, и убивать его сейчас было бы низко и бесчестно. Мадара не поверил бы, что сказал это, но: — Хватит. Детей нужно вернуть и отправить к врачу, чтобы их осмотрели… и этого тоже. — Но… — нерешительно начали подчиненные. — Узнаем подробности о произошедшем от него, когда придет в себя. К тому же он — наследник клана Сенджу. Такой пленник может оказаться очень полезен. — Разумное решение, глава, — улыбнулся более терпимый и ответственный Учиха, первым сделав шаг вперед, чтобы небрежно подхватить бессознательного ниндзя, слегка удивившись неожиданному открытию. — Какой легкий. — Возвращаемся!

***

— Что скажешь? — Мадара наблюдал, как Изуна развлекал детей, раздавая им сладости. — Дети полностью здоровы, если не считать легкие ушибы и шоковое состояние после пережитого, — вздохнул пожилой мужчина, Гикаку Учиха, погладив свою густую бородку. — Единственный, на кого я бы обратил внимание, это Кагами. Судя по всему, похитители родословной успели извлечь у мальчика один глаз, но… глаз был возвращен на место и очень аккуратно, можно сказать филигранно, вылечен. Конечно, есть кое-какие повреждения, но они, как бы это сказать… складывается ощущение, что ирьенин, помогавший ребенку, был сильно истощен и не смог полностью все восстановить, — старик подошел к койке, на которой лежал Белый демон, что еще ни разу не приходил в себя. — Учитывая его состояние, я прекрасно понимаю, почему он оставил глаз в таком состоянии. Впрочем, он сделал все так, чтобы рана без малейших неудобств и последствий могла зажить естественным путем, я даже не знал, стоит ли вмешиваться, но, чтобы мальчик не мучался от боли, все-таки долечил его. Что сказать, перед нами воистину гений… жаль, что Сенджу, — как-то вдохновленно вздохнул старик, оглядев парня. Немного помолчал и начал уже говорить о нем. — Из всех приведенных вами сегодня вечером, его состояние самое тяжелое, даже критическое. — То есть? — Мадара вглядывался в расслабленное бледное лицо врага. Как-то непривычно видеть его таким… спокойным. И сейчас, когда есть возможность рассмотреть этого человека вблизи, глава клана видел, что Белый демон не такой крупный и устрашающий, как его прозвище. Можно даже сказать, что телосложение было крайне не соответствующим тем подвигам, что приписывали его хозяину. Даже не верилось, что такое хрупкое тело может выдать силу, способную удержать Изуну, у которого телосложение и того поплотнее будет. — У него крайнее истощение, легкое недоедание, переутомление и, самое главное и опасное, сильная рана на боку, над которой пришлось сильно повозиться, чтобы она нормально затянулась. Судя по всему, он ее получил несколько дней назад. Не могу понять, почему Сенджу не вылечил себя, учитывая его определенный уровень способностей в этом направлении, но, скорее всего, это из-за того, что он был на миссии и оказался сильно измотан. Не думаю, что собиратели родословной сильно помешали ему, он уже был в критическом состоянии, когда столкнулся с ними. Но это лишь мои догадки. И от того я еще в большем замешательстве. — Сенджу, нет, Белый демон спас наших детей, детей своего врага, — произнес Мадара. — Он весь красный. У него лихорадка? — Да. Обильная потеря крови вызвала лихорадку. Но осмотрев его, я понял, что краснота на коже есть не только на лице, но еще на шее и руках. Он обгорел так сильно, что мне пришлось залечить эти ожоги. — Серьезно? — Дело в том, что он альбинос, а у них очень чувствительная кожа… — почесал затылок старик. — Даже слегка грубая одежда может оставить мозоли или стереть кожу в кровь. Гикаку приподнял руку пациента и закатал рукав выделенной, новой, чистой и, самое главное, мягкой рубашки, показывая почти прошедшую после первой помощи ирьенина крапивницу на локтях. Изящная рука с трогательными тонкими запястьями, где проступали синие венки под белой, сейчас слегка розоватой, тонкой кожей, вызывали раздрай в разуме Мадары. И вот такими вот руками Белый демон удерживал свой громоздкий меч? — Он — ниндзя, что постоянно воюет на передовой, и ты мне заливаешь, что даже обычная одежда приносит ему сильную боль? — Мадара не знал, как реагировать на все это. — Удивительный человек, не правда ли? Жаль, что Сенджу, — вздохнул очень искренне старик. — Альбиносы отличаются слабым здоровьем и телосложением. Стать одним из сильнейших шиноби с таким набором врожденных болячек — удивительно! Если бы сам не увидел, не поверил! — Давай по существу. Когда он очнется? — поинтересовался Мадара. — Этого я не знаю. Ему нужно очень долго восстанавливаться… — Постарайтесь хотя бы ускорить этот процесс, — попросил у старика глава Учих, развернувшись и покинув комнату. Ему плевать, какие там проблемы у младшего Сенджу! Мадаре надо, чтобы тот очнулся, объяснил, какого биджу(?!) и свалил подальше, к себе в клан. То, что они его оставили в живых и лечат — уже достойное вознаграждение за спасенных детей. Да!

***

Тобирама просыпался медленно, но верно. Когда же он раскрыл глаза, недоуменно уставился на незнакомый потолок, вспоминая, что произошло. Немного непонимающе и шокировано осмотревшись, парень заметил возле своей кровати неожиданного гостя, которым оказался тот самый мальчик, Кагами, которого он спас. Это означало, что он на территории Учих. Ребенок уже ходил без повязки, что могло говорить о том, что Тобирама сделал пересадку правильно, а также, что ниндзя слишком долго был без сознания. Видимо, мальчику было скучно сидеть около спящего больного, поэтому сам задремал. Тобирама на пробу пошевелил рукой и, не почувствовав никакого дискомфорта, протянул ее к волосам ребенка, аккуратно касаясь сначала одной прядки, что топорщилась иголкой в его сторону, но оказалась очень мягкой на ощупь (это так у всех Учих?), а потом и вовсе погладил мальчика по голове, ненавязчиво будя. — М? — Кагами потер глаза, не понимая, что происходит, но когда осознал, радостно воскликнул. — Ты проснулся! Тобирама задушенно выдохнул, окунувшись в теплую чакру ребенка, что сейчас искренне фонтанировал радостью. Это было очень приятно, словно бальзам на его иссохшую душу. Ниндзя еще в детстве заметил, что чакра Учиха очень теплая, прекрасно осознав, почему именно катон является основой почти всех их поддерживающих техник. Но сейчас… находясь в центре клана, полностью это прочувствовал и, вопреки должному беспокойству и страху, ощутил спокойствие и умиротворение. Ни чакра, ни чужие эмоции не стремились его обжечь. Что удивительно, на Тобираме не было кандалов или банальной сдерживающей печати, и навряд ли это халатность врагов. Если хорошенько подумать и учесть состояние, в котором находился парень, попав в руки Учиха, то, скорее всего, опытный ирьенин запретил ставить печать на очаг чакры. Тобирама был полностью измотан и истощен, в нем почти не осталось чакры, и печать могла просто добить его. А вот отсутствие кандалов действительно удивляет. Если Учиха решили оставить его в живых, значит есть какая-то причина. Но все-таки, Сенджу даже без сознания остается Сенджу — их врагом. Что заставило враждебно настроенный клан оставить своего врага без банальной предосторожности? Кагами что-то радостно щебетал о всякой всячине, упоминая разные незнакомые для Тобирамы имена, и смотрел на своего спасителя с восхищением, чуть ли не поклонением. И это сбивало с толку. На Белого демона редко кто-то так смотрел, а так искренне и ярко — никогда. Дети клана Сенджу по наставлению родителей избегали его, а он и не настаивал, не желая скандала. — Кагами… Тебя ведь Кагами зовут, я прав? — мальчик закивал головой. — Можешь позвать кого-нибудь из взрослых? — Ой, точно! — ребенок подскочил с места, убегая. — Я сейчас! Тобирама приподнялся на подушке, осмотрев тумбочку и обнаружив графин с водой, залпом выпил несколько стаканов, после чего задумчиво осмотрелся с помощью свой сенсорики. Ощущение множества очагов чакры, которое всегда отмечалось автоматически на периферии сознания, стало четче. Парень действительно находился в клане Учиха, на их территории. Полностью сосредоточившись на ощущениях, Тобирама отправился дальше, потянувшись в сторону своего клана. Но там было все подозрительно спокойно, словно никаких чрезвычайных происшествий не происходило. Неужели догадка Тобирамы о том, что он был довольно долгое время без сознания, неверна? Клан даже панику не поднял из-за его отсутствия, а ведь он четко указал в письме дату и время, когда вернется… И, как всегда, там была яркая хаотичная чакра Хаширамы, что била по нервам различными, плохо определяемыми оттенками эмоций из-за их интенсивности и обилия. Хотя, подождите, небольшой очаг вспыльчивой, но твердой и властной чакры, Тока, ощущался подавленно и хаотично. Словно носитель был в раздрае, очень чем-то обозлен и опечален. Что происходит? — Эй, Сенджу, с тобой все хорошо? Резкий щелчок перед носом вернул Тобираму обратно, заставляя нахмуриться и подслеповато осмотреться. В помещении, выделенном для его содержания, появились новые лица. Мадара и какой-то пожилой старик. — Учиха, — получилось слегка раздраженно, но Тобирама не собирался извиняться, потирая висок в попытке унять напряжение от резкой «смены» зрения. — И это все, что ты хочешь сказать? — цокнув языком, поинтересовался Мадара. — Думаю, в моем положении нет права задавать вопросы, но если вы поделитесь информацией, я буду очень благодарен, — смиренно склонил голову Тобирама. Мадара слегка приподнял бровь от неожиданной вежливости и спокойствия собеседника. — Хо-хо, молодой человек, вы спасли наше будущее, поэтому неудивительно, что вы сейчас живы и здоровы, — высказался Гикаку, примерно зная о тех вопросах, что хотел бы знать человек, на месте Белого демона. — Кстати, у вас ничего не болит? Может, я что-то пропустил? Я — ирьенин, что отвечал за ваше самочувствие. Гикаку Учиха. — О, — Тобирама рассеянно сжал перед собой ладони в кулак и разжал их, сделав так пару раз. — Нет. У меня ничего не болит, что даже удивительно. Сколько я был без сознания? — Две недели, — объяснил старик, с хитринкой поглядывая на главу клана, что раздраженно скрестил руки на груди и закатил глаза. — Так много… Тогда что… — Об этом я и хотел с тобой поговорить, когда ты очухаешься, — заявил Мадара, садясь на стул, что стоял около кровати пациента. — За все то время, что ты тут находился, живой и относительно здоровый, Сенджу ни разу не появлялись на пороге нашего поселения, мои разведчики докладывали, что на твои поиски отправили всего несколько отрядов, но даже они быстро свернули свою деятельность, поэтому на данный момент ты, Тобирама Сенджу, признан своим кланом мертвым. Без тела и доказательств. Тобирама спокойно выслушал и с некой самоиронией фыркнул, бездумно рассматривая своим слабым зрением помещение. — Что, в принципе, и следовало ожидать… — еле слышно прошептал он, но его прекрасно услышали в тишине комнаты. Мадара не понимал. Тобирама Сенджу — наследник клана Сенджу! Почему? Как так? Что все это значит? Любой клан всегда дорожит своими наследниками. Взять, к примеру, Изуну, младшего брата Мадары — тот готов выть от, по его мнению, удушающей заботы своих соклановцев, каждый раз с трудом выгрызая свою независимость. Но те не могли иначе! А тут такое… У Мадары накопилось очень много вопросов к Хашираме, из-за которого, собственно, он сейчас забивал всей этой ерундой свою голову, да и сам Белый демон обескураживал своим спокойствием в такой ситуации, а ведь получается, что его бросил собственный клан. Тобирама покосился на Мадару, что выжидающе на него смотрел, молча требуя пояснений. — Это сложно… — ответил он, но прекрасно видел, что Учиху подобный ответ не удовлетворил. — Я, конечно, не предполагал, что они так поступят, но прекрасно знал, что большинство в клане меня недолюбливают, вот и все. — Это не повод избавляться от наследника клана. — Тебе-то какая разница? Почему я вообще должен рассказывать тебе об этом? — немного недовольно произнес Тобирама. Почему он должен рассказывать врагу о своих слабостях? Почему он вообще оказался в такой ситуации, когда родной клан отвернулся от него, а выслушать его вызвался враг? — Хаширама то и дело заливает нам о мирном договоре, — уклончиво ответил Мадара, намекая, что после такого выкрутаса желание обсуждать мирный договор с Сенджу пропало. И это пока только Учиха точно знают, что Тобирама действительно жив и полностью здоров. А что будет, когда об этом узнают другие кланы? — Дело не совсем в Хашираме, я уверен, что виной этому стали старейшины, — неохотно выдавил из себя парень, недоверчиво косясь на Учиху. Те рассматривали вариант о подписании мирного договора? Что-то не верится с учетом того, как легко Мадара постоянно отказывал Хашираме в этом. — Почему? С точки зрения полезности, вероятнее, Тобирама превосходил даже Хашираму. Сильный шиноби, образованный предприниматель, гениальный ученый. Мадара все еще помнил, каких трудов им стоило приобрести нужные ново-разработанные печати для медицинских ниндзюцу у перекупщиков, которые в теории, а потом и на практике, подтверждая догадки, должны были помочь замедлить или почти нейтрализовать потерю зрения от использования мангекью шарингана, и какое у него было удивление, когда Мадара обнаружил на свитке подпись наследника клана Сенджу. — Почему? Мы с тобой не настолько близки, Мадара-сама, чтобы обсуждать, почему так, — чересчур равнодушно произнес Тобирама, цепляясь за ощущение чакры Токи. Двоюродная сестра была старше него, но сейчас он желал успокоить ее, поддержать, сказать, что с ним все хорошо, чтобы ее чакра наконец-то успокоилась и больше так не бушевала. — Хо-хо, глава, пациент только пришел в себя и сильно устал, ему нужно отдохнуть.

***

Тобирама наблюдал через окно, как на улице веселятся дети, запуская воздушных змеев. Прошло три дня с момента пробуждения, и его пока никто не трогал, выставив у дверей только двоих охранников, чтобы те бдили день и ночь. Парень уже почти восстановился, чувствуя лишь небольшую слабость во всем теле, и, разумеется, Учиха знали об этом, ведь Гикаку чутко следил за больным, чуть ли не пылинки сдувая с него — его кропотливость и энтузиазм были совершенно не понятны без пяти минут не-Сенджу. Да, Тобирама спас их детей, но… это не повод так хорошо к нему относиться. В клане Сенджу и за большее на него просто снисходительно не обращали внимание, из-под палки признавая его полезность… — Вижу, тебе уже лучше, и мы можем нормально поговорить, — в комнату зашел Мадара. — Гикаку-сан так просто вас пропустил? — уточнил Тобирама. — Хм, — мужчина хмыкнул. — Пришлось долго уговаривать. — Целых три дня… да у вас талант, Мадара-сама! — хмыкнул в ответ Тобирама, что до сих пор вставал с кровати нелегально, в тайне от ирьенина. — Уже решил, что будешь делать? — перешел сразу к делу Учиха, состроив серьезное выражение лица. — Отправлюсь в клан Хатаке, оттуда свяжусь с Токой, она — моя кузина, разузнаю, что да как происходит в клане, а потом буду решать, как лучше поступить, — пожал плечами Тобирама, стараясь не действовать на эмоциях. Он держал себя в руках, как мог, старался не думать о самых негативных возможных вариантах развития ситуации, от одного упоминания которых у него начинало ныть сердце (Хаширама не мог с ним так поступить, так ведь?). — И все же старейшины, да и Хаширама тоже, поступили очень недальновидно, — Мадара до сих пор не мог понять, почему те решили просто так отречься от талантливого члена своей семьи. До него дошли слухи, что известный и опытный торговец из столицы, а потому очень вредный и высокомерный, отказался сотрудничать с кланом Сенджу без Тобирамы на прежних, выгодных условиях, что когда-то были достигнуты на переговорах именно с ним, Тобирамой. — Атмосфера разная, — невпопад ответил Тобирама, опять разглядывая улицу, чтобы не смотреть на собеседника. — Я заметил, что у вас… как бы выразиться, очень крепкие эмоциональные узы? Воздух пропитан искренностью. Когда вам смешно, вы смеетесь, когда плохо, плачете. — Что в этом удивительного? И как это связано с твоей ситуацией? — приподнял бровь Мадара, склонив голову к плечу. — Ммм, может быть, для тебя это естественно, но для меня очень непривычно, — объяснил Тобирама. — В нашем клане летает холодная, натянутая атмосфера, словно каждый сам за себя. Правила, этикет и сдержанность порождают лицемерие и отчужденность… Для членов нашего клана нормально улыбаться собеседнику и при этом испытывать отвращение к нему. — По собственному опыту говоришь? — Мадара, вроде бы, понимал, к чему ведет парень, но постарался разрядить атмосферу неудачной шуткой. А неудачная она, потому что… — Я сенсор эмоционального типа, так что даже если собеседник прячет свое негодование, я все равно это чувствую, — Тобирама впервые посмотрел на своего собеседника. — И это приводит меня в замешательство. Находясь здесь, я не ощущаю того дискомфорта, что чувствую постоянно дома. Я ваш враг… а вы относитесь ко мне, как… не знаю, как минимум, как к обычному путнику, что попросился на ночлег из-за плохой погоды, что разыгралась не на шутку. Да, есть недовольные, но подавляющее большинство просто затапливает меня теплыми эмоциями… и это так… странно… Тобирама, кажется, ушел в себя, неосознанно высказывая свои мысли вслух. Можно заметить, что его действительно сбивает происходящее с толку. — Говоришь так, словно, чувствуешь каждого члена моего клана и знаешь, о чем он думает, — с легким скепсисом спросил Мадара, наблюдая за собеседником и его необычным, растерянным выражением лица. Словно лягушка, что всегда жила в колодце, но вдруг ее вытащили на свободу, и она поражена габаритами реального мира. Белый демон сейчас был таким человечным и при этом выглядел намного моложе своих лет. — Я же уже сказал, что являюсь сенсором. — Но невозможно охватить территорию всего клана, — хмыкнул Мадара. Конечно, есть исключения, но такие самородки большая редкость даже в клане Хьюга. — Если бы ты только знал… — как-то печально хмыкнул Тобирама, что сейчас прекрасно чувствовал на периферии сознания, как спокойно на территории клана Сенджу, а вот в столице, кажется, сейчас проходит какой-то фестиваль или ярмарка — там большое скопление чакры. Дайме очень воодушевлен. — Впрочем, не важно. Ты, вроде, о важных вещах хотел поговорить. — Так мы и говорим о важном, — ответил Мадара, вспоминая утреннее собрание, где присутствующие разделились на два лагеря. Один, более молодой и гибкий, предлагал завербовать без пяти минут не-Сенджу себе, как талантливого и перспективного человека; а второй, консервативный и подозрительный, настаивал, что все это постановка, чтобы выведать секреты клана Учиха, что Сенджу — навсегда Сенджу, и от него следует избавиться, чтобы лишить противников приличной боевой мощи. Но раз уж после спасения детей убивать «пленника» бесчестно, то поскорее вытурить его со своей территории. Хотя некоторые даже предлагали закрыть глаза на спасение детей… да, были и такие. Мадара считал, что обе версии имеют место быть, поэтому не стал рубить сгоряча, и именно поэтому он сейчас здесь, присматривался к Белому демону. — Почему ты спас детей? — послышалось со стороны дверей, где показался Изуна, что не было неожиданностью ни для Мадары, что прекрасно знал характер своего младшего брата (Не мог подождать немного? Тогда Мадара сам бы спросил!), ни для Тобирамы, что давно почувствовал знакомую чакру того, с кем вступал в схватку при каждом столкновении кланов. — Просто спас. Я даже сначала не понял, чьи это дети, — пожал плечами Тобирама отведя взгляд. А ведь действительно, почему он помог? Он же сразу понял, что дети из клана Учиха, по пробудившемуся шарингану Кагами, да и примечательная внешность… И он даже на мгновение не задумался о том, чтобы оставить их на растерзание похитителей родословной. — Дети — это просто дети… они ни в чем не виноваты, и не должны участвовать в делах взрослых. Последние слова были сказаны тихо, невнятное бормотание себе под нос, но братья услышали. — Звучишь, как мой старший брат, — фыркнул Изуна, вспоминая, как Мадара спорил с отцом о том, что дети не должны выходить на поле боя. А как братишка яростно противился охоте на детей, устроенной, опять же, Таджимой? — Но меня просто так не проведешь! Ни за что не поверю, что Белый демон просто так помог Учиха! Если сразу не заметил, то потом-то все понял, и что тебе помешало избавиться от них? Тобирама смутно помнил, что происходило в тот вечер, потому что его тогда уже лихорадило и состояние было очень плачевным, но он усердно пытался все вспомнить и разобрать. Кажется, его помутневшее сознание провело аналогию между похищенными детьми и Итамой, отголоски эмоций которого перед его смертью он уловил! Он не смог пройти мимо, не в такой ситуации, а потом уже было поздно останавливаться на полпути. — Я был не совсем в своем уме, — пожал плечами Тобирама. Его как-то мало трогало то, что ему не верит Изуна. И, на минуточку, он с самого начала не рассчитывал на что-либо! — Мне тогда уже было все равно, что будет. Лучше скажите, когда мне будет разрешено покинуть территорию вашего клана? Думаю, сейчас самое время, ведь скоро торговцы вернутся из столицы, и вам будет уже не до меня. — Подожди, откуда ты знаешь о том, что наши мастера покинули территорию клана ради ярмарки в честь летнего солнцестояния? Кто тебе сказал? — Изуна повернулся к Мадаре. — Ты ему рассказал? Глава клана уверенно мотнул головой в отрицании. Также он был уверен в своих людях. Тобираму держали в информационном вакууме по его распоряжению, так что никто бы не решился что-либо сообщать ему. — О, точно, сейчас уже середина лета, — озарение пришло к Тобираме. Уже совсем скоро нужно озаботиться подготовкой припасов на зиму. И так трудно осознать, что, скорее всего, это его больше не будет касаться, ведь его больше не ждут в клане. — Откуда? — слегка прикрикнул Изуна, чтобы привлечь внимание. — Я почувствовал большое скопление чакры в столице, поэтому предположил, что там проводится какой-то праздник, — ответил с неохотой Тобирама, рассматривая растерянное лицо Изуны. — Как это? — не мог переварить информацию тот. — Ты… чувствуешь чакру на таком расстоянии? Какой у тебя диапазон?! — Ммм, вся страна огня? — с легкой насмешкой произнес Белый демон, найдя что-то забавное в реакции младшего Учихи. — И такой талант просто так выбросили? — это уже сказал пораженный Мадара. — Они не знали. — Что? — Говорю, старейшины не знают, какой у меня диапазон, — серьезно ответил Тобирама. — Единственные, кто в курсе, это Тока и Хаширама. Остальные довольствуются тем, что я, как максимум, дотягиваю до окраин территории Сенджу, если нахожусь в поселении. — И в чем смысл? — недоумевал Изуна. — Ха… — выдохнул Тобирама. Он никогда ни с кем на эту тему не разговаривал. Это немного неловко и эмоционально тяжело, выматывающе. — Сами подумайте, как я должен был бы оправдываться перед отцом или старейшинами, когда постоянно чувствую… что творится на территории вражеского клана… Мадара и Изуна переглянулись. — Ты знал о моментах, когда наш клан наиболее уязвим… знал, но молчал? — выдавил из себя Мадара. — И сейчас ты знаешь, что творится на территории Сенджу? — Да, — выдохнул Тобирама, подозрительно знакомо для Учих уставившись пустым взглядом в стену, потому что чувствовал, как Тока злится в окружении старейшин. Хаширама тоже не в лучшем настроении, но терпит. Возможно, брат согласился с ними потому, что хотел как лучше для своего младшего брата? И лучше ему будет подальше от клана, где его совершенно не ценят? Поэтому поиски так быстро прекратились? Чтобы люди старейшин не воплотили в реальность сфальсифицированную смерть наследника Сенджу, если найдут? А упрямая Тока до сих пор не может простить старейшин за их безрассудное поведение, которое основано лишь на том, что Тобирама всегда отличался от Сенджу. Красноглазый. Беловолосый. Бледнокожий. Призрак. Демон. Думает и рассуждает не так, как все… — Это просто п****ц, — с пересохшим горлом прохрипел Изуна.

***

Тобирама гулял по улочкам поселения Учиха, ведомый радостным Кагами под зорким надзором старика Гикаку. Что удивило «пленника» больше всего, так это то, что перед началом его первой прогулки, ему выдали зонт и убедительно попросили держать его открытым. И нет, это не из-за того, что они пытались скрыть белые волосы не-Сенджу, а из-за знойного ясного дня. Солнце сильно припекало, и ирьенин беспокоился о состоянии кожи альбиноса. Тем более, тень от зонта спасала чувствительные глаза от яркого прямого света. Про выданную мягкую и удобную одежду Тобирама вообще молчал. Его только смущало наличие на этой одежде герба Учиха, но… даренному коню на зубы не смотрят. Таким образом, они гуляли втроем, проводя время за своеобразной экскурсией по местности. И так получилось само собой, что Гикаку завел разговор о медицине. Тобирама сразу же подхватил волну, почувствовав себя в своей тарелке. Исследования и наука его очень привлекали. Будь его воля, он бы окопался в своей лаборатории и не вылазил оттуда по пустякам таким, как противостояние кланов. — Тобирама-сан, — где-то в средине разговора старик перешел на уважительный тон, высказывая свое восхищение. — Недавно в руки нашего клана попал свиток с ирьедзюцу, связанной с глазами… там была ваша подпись… — Вполне возможно, — осторожно ответил Тобирама, вспоминая, что несколько месяцев назад продал свои кое-какие наработки, чтобы обзавестись деньгами и закупить в свою лабораторию (он скучал по ней, с сожалением понимая, что, скорее всего, в нее он больше никогда не попадет) нужные предметы для исследований. — И как вы додумались до этого? — поинтересовался ирьенин. — Ммм, у меня плохое зрение, — Тобирама переместил зонт с одного плеча на другое, чтобы открыть вид на подошедшего к ним сбоку Мадару. Мужчина смотрел прямо в глаза альбиноса и тот почему-то не смел не ответить тем же, из-за чего казалось, что он говорит не с Гикаку, а с Мадарой, который, как оказалось, был более чем заинтересован в ответе на подобный вопрос. — И однажды я понял, что передо мной, дальше вытянутой руки, все расплывалось, и подобное состояние ухудшалось с каждым днем. Хаширама пытался мне помочь, но чего-то в обычных техниках целителей не хватало. Да, зрение перестало стремительно ухудшаться, но и не улучшалось, поэтому я начал исследование… — У вас получилось восстановить зрение? — уточнил Гикаку, послужив причиной разрыва зрительного контакта между парнями. — Не полностью, да и чувствительность к яркому свету осталась, — легко ответил Тобирама, заметив как Кагами упал, но мальчик быстро поднялся и побежал дальше, словно ничего не было. Значит, с ним все хорошо, да? — Вот только вряд ли в вашем клане такая техника придется кстати, ведь ваши глаза отличаются от обычных… — Отнюдь, — усмехнулся старик. Описанная в свитке техника была до гениальности простой и сложной одновременно. И что самое прелестное, она снижала боль в глазах после чрезмерного использования мангекье шарингана и риск потери зрения. Да, это не панацея, но уже что-то. — Да какая разница, — немного резковато вздохнул Тобирама, почувствовав, что задел тему, о которой ему как постороннему знать не следует. — В первую очередь я сделал ее для себя, а что потом, не очень-то важно… — Почему же? — Мадара даже подался в перед, не понимая ход мыслей этого человека. Что с ним не так? — Ты не только создал подобную технику, но и поделился ею с другими. Учитывая полезность техники, мы получили свиток буквально даром! — Иначе торговцы бы просто не купили мои наработки, а мне нужны были деньги, — неловко произнес Тобирама, отходя на шаг, словно избегая напора другой стороны. Почему-то этот разговор казался странным, до ужаса неловким. Ведь Тобирама все делал для себя, в своих целях и интересах, а этот… Учиха все перевирает и искажает. Так и хочется по-детски крикнуть «Все не так!», но подозрительно появившийся ком в горле мешал, ведь с самого начала… он и не собирался прятать ото всех технику. — Деньги? Разве клан не должен выделять вам деньги? — Гикаку задумчиво потер бороду. — Многие мои наработки просто неподтвержденные теории, что требуют изучения и доработки. А большинство других идей просто трудноисполнимы и требуют слишком много сил и средств. Клан просто не может так тратиться, ведь… — неловко ответил Тобирама, беспомощно уставившись в пол. У него складывалось ощущение, что он жалуется. Или он просто не привык делиться своими мыслями и переживаниями с другими? — В приоритете клана защита границ, закупка оружия, еды, медикаментов (именно в такой последовательности), каждая копейка на счету, а проведение «водопровода», что мог сделать жизнь многих жителей клана более комфортным — пустая трата средств, мол, без него жили нормально и дальше легко проживем. — Водо… провод? Что это? — переспросил Мадара, забавляясь с того, как мило стушевался парень, когда говорил. — А… это система водоснабжения… Видя интерес другой стороны, Тобирама невольно начал объяснять. Когда Мадара так внимательно слушал и, кажется, был полностью покорен идеей, в груди разливалось что-то теплое и приятное. Хоть Хаширама и находил полезность подобных идей, никогда его не слушал так внимательно, вдаваясь в подробности, так как ему не было это интересно, а Тока воообще не понимала о чем речь. Гикаку хитро сверкнул глазами, отойдя от беседующих на почтительное расстояние, и придержал Кагами, что хотел поговорить с Тобирамой о детской ерунде. Последнее может немного подождать, а вот налаживание мостов между этими двумя — нет.